Primavera 3: Devour

      – Ты хочешь посетить Пристань Лотоса? – удивлённо спросил Лань Синьин.       Лань Ванцзи кивнул, повернувшись к Лань Цижэню, который до сих пор молча изучал его взглядом. Лань Ванцзи обдумывал это уже некоторое время, и сейчас, казалось, настал подходящий момент спросить разрешения. В конце концов, Лани Цижэнь свыкся с мыслью, что Лань Синьин пытается сблизиться с ними, и всё снова стало ощущаться привычным и нормальным.       – Ты же знаешь, что Пристань Лотоса совсем не похожа на Облачные Глубины, правда? – спросил Лань Цижэнь, словно пытаясь убедиться, что Лань Ванцзи действительно понимает, о чём он их просит.       – Мн.       – И что, вероятно, большинство людей там скорее похожи на Вэй-гунцзы, чем на Цзян-гунцзы? – добавил Лань Синьин, почти смеясь над скучающим выражением лица Лань Ванцзи. – Знаешь, ты привык иметь дело с одним Вэй-гунцзы, а не с несколькими Вэй-гунцзы…       – Я это осознаю.       Лань Синьин кивнул, а затем тоже повернулся к Лань Цижэню, ожидая его одобрения. Он не возражал против того, чтобы Лань Ванцзи путешествовал, особенно когда причиной была встреча с Цзян Ваньинем – он знал, что эти двое ещё не были особенно близки, но Лань Синьин никогда не имел проблем с такими вещами и верил, что скоро это будет исправлено. Однако было не лишним напомнить Лань Ванцзи, что люди за пределами Гусу Лань были совсем другими, и что ему, вероятно, будет не совсем комфортно вдали от дома.       Если Лань Ванцзи был готов принять и уважать эти различия, то Лань Синьин не видел причин останавливать его от поездки.       – Я отправлю письмо Цзян Фэнмяню с сообщением о твоём визите, – наконец сказал Лань Цижэнь, и Лань Синьин заметил, что плечи Лань Ванцзи расслабились, как будто он почувствовал облегчение. – Возможно, тебе тоже следует написать Цзян-гунцзы, Ванцзи. Это было бы вежливо и показало бы твою заинтересованность в хороших отношениях между нашими орденами.       Лань Ванцзи кивнул, но Лань Синьин знал, что он, скорее всего, в конечном итоге напишет Вэй Усяню, а не Цзян Ваньиню. Они с Вэй Усянем были друзьями, и хотя Лань Синьин знал, что причина этой поездки, безусловно, не имеет особого отношения к первому ученику Юньмэн Цзян, Лань Ванцзи всё ещё испытывал нерешительность, разговаривая с Цзян Ваньинем напрямую.       Лань Цижэнь встал и сообщил им, что он займётся этим вопросом в своём кабинете. Лань Синьин подождал, пока его брат отойдёт достаточно далеко, после чего повернулся к Лань Ванцзи, который наблюдал за ним, словно зная, что Лань Синьин хочет ему что-то сказать.       Он заметил, что в последние месяцы, особенно после того, как Вэй Усянь был исключён, Лань Ванцзи казался слишком наблюдательным по отношению к Цзян Ваньиню. Они разговаривали вежливо и относились друг к другу дружелюбно, но Лань Синьин мог видеть необычный интерес в глазах своего сына, когда тот разговаривал с Цзян Ваньинем. Возникало ощущение, как будто Цзян Ваньинь скрывал что-то, что Лань Ванцзи особенно хотел узнать, как будто это была какая-то игра, в которую активно играл только Лань Ванцзи.       – Ты хочешь увидеть Цзян Ваньиня, – Лань Ванцзи на мгновение заколебался, но кивнул. – Я не удивлён. Ты казался весьма заинтересованным в его отношении во время обучения.       – Цзян Ваньинь меня интригует.       – Мнм, я полагаю, это имеет смысл, – задумчиво сказал Лань Синьин. – Цзян Ваньинь – довольно необычный человек, и ты только недавно начал обращать на него внимание.       Лань Ванцзи кивнул, но Лань Синьин заметил, как его уши слегка покраснели. Ему пришлось сдержать взволнованный вздох – подумать только, он увидел что-то подобное так скоро!       – В Пристани Лотоса жарко и влажно, – объяснил Лань Синьин. – Тебе следует выбрать более лёгкие наряды и практичные причёски. Вот почему Цзян Ваньинь обычно носит пучок, а Вэй-гунцзы – конский хвост, они привыкли к жаре, – Лань Ванцзи кивнул, внимательно слушая. – И возьми для них всех какие-нибудь подарки. Особенно для молодой госпожи, Цзян Яньли.       – Цзян-гуньян? – пробормотал Лань Ванцзи, слегка сбитый с толку.       – Судя по тому, что я слышал, Цзян Ваньинь очень её любит, – с улыбкой сказал Лань Синьин. – И если ты хочешь привлечь внимание её брата, то лучше, чтобы оно было позитивным, верно?       Румянец на ушах Лань Ванцзи стал более насыщенного оттенка.       – Надеюсь, ты найдёшь то, что ищешь в этой поездке, А-Чжань, – Лань Синьин встал, нежно погладив Лань Ванцзи по голове, когда проходил мимо него.

❅❅❅❅❅

      Лань Ванцзи не знал точно, что такое любовь.       Подрастая, Лань Ванцзи читал множество поэм о любви и романтике, ухаживаниях, поцелуях и других вещах, которые мальчик его возраста не должен был находить в книгах. Но Лань Ванцзи на самом деле не знал, что значит испытывать страсть, и каково это – влюбиться в кого-то. Тексты давали ему информацию только до определённого предела, а его воображение было недостаточно богатым, чтобы создавать в уме какие-то абстрактные образы.       А потом он встретил Вэй Усяня, и Лань Ванцзи подумал, что, когда влюбляешься, это похоже на то, как ты становишься чьим-то другом.       Но первый ученик Юньмэн Цзян не вызывал у него всех тех ощущений, которые, как говорилось в поэмах, были нормальными для влюблённых: Вэй Усянь, казалось, не всегда хотел и пытался понять его, так же как Лань Ванцзи не всегда мог понять некоторые вещи и поступки, которые он говорил и делал. Они были разными, но не совсем в плохом смысле – Лань Ванцзи просто знал, что у них обоих были противоположные взгляды на жизнь, и он находил это интересным в другом парне.       Возможно, со временем Лань Ванцзи влюбился бы в него, или, по крайней мере, он так думал, но затем произошла вся эта ситуация с Лань Синьином, и у него внезапно исчезло желание продолжать сближаться с кем-то другим, пока его отец был прямо здесь и был готов наладить их связь.       Одной из тех вещей, которая больше всего беспокоила Лань Ванцзи, было то, что он не понимал своих родителей и их любовь… если то, что когда-либо было между ними, являлось любовью. Воспоминания о его матери были не такими ясными и яркими, как хотелось бы Лань Ванцзи, и он никогда по-настоящему не знал своего отца до этого момента. То, что Лань Синьин внезапно оказался на расстоянии вытянутой руки от него, и он мог сократить это расстояние ещё больше, не было чем-то, от чего Лань Ванцзи мог бы отказаться, и он выбрал это вместо того, чтобы продолжать гоняться за Вэй Усянем и беззаботной свободой, которую тот носил в своём кармане.       Встречи с Лань Синьином заставили Лань Ванцзи ближе познакомиться с Цзян Ваньинем… на самом деле, встречи с Лань Синьином заставили Лань Ванцзи увидеть Цзян Ваньиня.       Раньше Лань Ванцзи не имел особого мнения о Цзян Ваньине. Несмотря на то, что иногда он казался грубым, другой парень основную часть времени вёл себя как порядочный наследник великого ордена и редко пытался искать неприятности, что было тем, что Лань Ванцзи уважал и ценил. В отличие от первого ученика Юньмэн Цзян, с наследником Юньмэн Цзян было гораздо легче иметь дело.       Но на этом всё и заканчивалось. Он не проводил достаточно времени с Цзян Ваньинем, чтобы действительно узнать о нём больше, а Цзян Ваньинь не казался заинтересованным в Лань Ванцзи, чтобы попытаться сблизиться с ним. Однако, когда он и его отец стали проводить время друг с другом, Лань Ванцзи вскоре начал видеть Цзян Ваньиня в другом свете.       Поначалу он злился и, возможно, завидовал. Что такого мог предложить этот человек из другого ордена, чтобы заставить Лань Синьина улыбаться и общаться? Что такого мог сделать этот хмурый парень, чтобы так близко подобраться к их отцу, который отказывался иметь дело со своей собственной семьёй?       Что такого могло быть в Цзян Ваньине, чего не было в нём, Лань Ванцзи, младшем Нефрите Гусу Лань?       Возможно, всё.       По правде говоря, Лань Ванцзи всегда осознавал, на что способен. Он мысленно записывал все свои недостатки, и ему не очень нравилось замечать в других то, чего он, вероятно, не смог бы добиться, даже если бы усердно тренировался. Лань Ванцзи часто судил о своей собственной ценности по тому, что он мог или не мог делать достаточно удовлетворительно.       Бо́льшая часть жизни Лань Ванцзи была основана на тренировках и контроле, и ему всегда нравилось, когда каждая часть его жизни находилась в порядке.       Когда он познакомился с Вэй Усянем, тот разрушил одну из башен его замка и вытащил вещи из привычной колеи, полностью испортив Лань Ванцзи его восприятие мира. Лань Ванцзи думал, что он будет тем единственным из легенд; в конце концов, Вэй Усянь, безусловно, казался достаточно храбрым, чтобы попытаться приблизиться к нему, но после этой ситуации с Лань Синьином он начал замечать Цзян Ваньиня и понял, что тот медленно разрушает каждую часть его замка с разных сторон, полностью поглощая Лань Ванцзи, пожирая его спокойно и обстоятельно, проникая в его разум, как паразит, от которого не избавиться.       Дошло до того, что Лань Ванцзи постоянно наблюдал за ним, буквально не сводил взгляда с Цзян Ваньиня. Лань Ванцзи не мог не думать о парне, который заставил его отца улыбаться.       Цзян Ваньинь был не лишён таланта, но он также был холодным и саркастичным бо́льшую часть времени. Когда Лань Ванцзи злился на Цзян Ваньиня, то чувствовал, что можем укусить его в приступе ярости. У этого человека не было лёгкой улыбки его шисюна, и он не был заинтересован в дружбе с кем-либо, кроме тех, кто уже был рядом. Так почему же Лань Синьин выбрал его?       Видеть, как Цзян Ваньинь так сблизился с Лань Синьином, как он считал невозможным для самого себя, ужасно его злило.       Цзян Ваньиню на самом деле не нужно было быть лучше Лань Ванцзи, потому что Цзян Ваньинь был лотосовым императором, а Лань Ванцзи был всего лишь королём небольшого ледяного острова. Цзян Ваньинь сидел на своём большом троне с приподнятым подбородком и смотрел на Лань Ванцзи своими пронзительными голубыми глазами. В нём наверняка было что-то, что делало его лучше Лань Ванцзи, поэтому Цзян Ваньинь сумел дотянуться до Лань Синьина, в то время как никто из них не смог.       Но затем он ворвался в ханьши, словно буря, готовая разразиться, и заставил их поговорить друг с другом – собрал их вместе в своей обычной грубой манере, однако в тот момент он казался Лань Ванцзи как никогда встревоженным.       Лань Ванцзи впервые увидел его в тот момент, и он не испугался императора, которым был Цзян Ваньинь. Он посмотрел на Цзян Ваньиня и вместо того, чтобы видеть голубые глаза, холодно смотрящие на него с вершины трона, он увидел парня немного ниже себя с явным беспокойством, написанным на его лице.       Внезапно Лань Ванцзи понял, что переложил всю свою неудовлетворённость и неуверенность в самом себе на плечи Цзян Ваньиня, и он тут же почувствовал разочарование в себе за то, что так злился на него, в то время как этот мальчик ничего против него не сделал.       Цзян Ваньинь, император на лотосовом троне, – и Лань Ванцзи умудрился ассоциировать его с холодностью, даже несмотря на то, что он носил тепло Юньмэна в каждой из веснушек на своём лице.       – Лань Ванцзи?       – Цзян Ваньинь, – Лань Ванцзи поприветствовал его, заняв своё место за соседним столом.       Теперь они стали проводить больше времени вместе. Цзян Ваньинь, казалось, не возражал против общества Лань Ванцзи. После того, как Вэй Усяня исключили, они часто сидели вместе в библиотеке, составляя друг другу компанию.       – Ты выглядишь уставшим, – сказал Лань Ванцзи, заметив тёмные круги под глазами другого парня.       Цзян Ваньинь поморщился.       – Мне приснился кошмар.       Лань Ванцзи знал, что в отсутствии Вэй Усяня было что-то, что глубоко беспокоило Цзян Ваньиня, даже если он не понимал, что именно. Они постоянно спорили, и Цзян Ваньинь всегда сражался с ним, но теперь Лань Ванцзи знал, что Цзян Ваньинь без колебаний бросился бы под меч ради своего шисюна и наоборот.       Мальчики из Юньмэна выражали себя очень любопытным образом.       – Тебе следует отдохнуть, – предложил Лань Ванцзи, но Цзян Ваньинь покачал головой.       – Мне нужно закончить эти записи сегодня, – он указал на несколько листов пергамента.       – Ты можешь немного вздремнуть, ничего не случится.       Цзян Ваньинь огляделся вокруг, словно надеялся волшебным образом обнаружить кровать; он выглядел слишком уставшим, чтобы возвращаться в свою комнату и спать там.       – Вот, иди сюда, – Лань Ванцзи нежно притянул его ближе к себе, а затем снял с себя верхнюю одежду и сложил её так, чтобы она могла послужить подушкой, и Цзян Ваньинь мог лечь рядом с ним. – Этого должно быть достаточно.       – Лань Ванцзи, – удивлённо прошептал Цзян Ваньинь, широко распахнув глаза, но затем он улыбнулся и лёг, устроившись на самодельной подушке. – Разве это не против правил? – спросил он, глядя на Лань Ванцзи.       Лань Ванцзи посмотрел в эти голубые глаза и улыбнулся, отрицательно покачав головой.       – Спи.       Лань Ванцзи чувствовал, что влюбиться – это то же самое, что стать чьим-то другом, и он очень хотел подружиться с Цзян Ваньинем.       Он очень хотел стать его лучшим другом.

❅❅❅❅❅

      Юньмэн действительно сильно отличался от Гусу.       На самом деле, то и другое были полными противоположностями.       – Лань Чжань!       Первым ему встретился Вэй Усянь, но не потому, что он был единственным, кто ждал Лань Ванцзи. Первый ученик Юньмэн Цзян просто в это время был в городе, недалеко от входа в резиденцию ордена. Он держал в руках корзину, полную семян лотоса, и оживлённо разговаривал с молодой девушкой, когда заметил среди толпы Лань Ванцзи.       – Лань Чжань, ты действительно такой пунктуальный! – похвалил Вэй Усянь, потянув его за руку ко входу в орден. – Пойдём, я тебя провожу!       По пути многие люди останавливались, чтобы поговорить с Вэй Усянем, хотя на самом деле ни одной серьёзной темы не было поднято, и Вэй Усянь показывал им Лань Ванцзи так, словно он был диковинным животным для этих людей… и в каком-то смысле это было правдой. Лань Ванцзи выделялся из толпы не только своими белыми одеждами и налобной лентой, но также бледностью кожи и отсутствием улыбки на лице. Он выглядел как призрак среди живых людей.       В Юньмэне все, казалось, улыбались абсолютно всему, и хотя Лань Ванцзи привык к Лань Сичэню, для него по-прежнему было в новинку, что так много людей возбуждённо разговаривали с ним, подавляя его своими эмоциями. Вскоре разговоры стали слишком громкими для его комфорта, а лица людей начали сливаться в одно большое пятно в его глазах.       Вэй Усянь, в какой-то момент всё же заметив дискомфорт Лань Ванцзи, закончил разговор, взволнованно улыбнувшись и сказав, что они опаздывают.       Лань Ванцзи был пунктуален, так что он был почти оскорблён таким предположением, но этот предлог помог им вежливо избавиться от чужого общества.       После прохождения легиона людей и стражников перед воротами ордена, Лань Ванцзи наконец-то смог взглянуть на Пристань Лотоса, о которой так много рассказывал Цзян Ваньинь. Это место было красивым, тёплым и оживлённым. Учитывая то, что здесь не было гор, которые закрывали бы обзор, взгляду открывалось большое пространство, где можно было увидеть и младших учеников, играющих в воде, и тренировочные площадки, где практиковались стройные ряды старших учеников.       Цветы лотоса казались ещё прекраснее под беспощадным солнцем, которое окутывало своими почти материнскими объятиями весь регион Юньмэна, и Лань Ванцзи уже чувствовал, как его тело нагревается, когда он просто стоял на этих пирсах в течение нескольких секунд. Однако Вэй Усянь не позволил ему долго наслаждаться видами, вскоре потащив Лань Ванцзи к приёмному залу.       Первым, кого Лань Ванцзи увидел, войдя в помещение, был Цзян Ваньинь, сидевший рядом со своей старшей сестрой, – и Лань Ванцзи чуть не упал при виде перемен в нём.       Для начала, было необычно видеть наследника Юньмэн Цзян в чём-то, отличном от униформы Облачных Глубин. Белый цвет, казалось, немного приглушал его живость, делая его проще. Здесь, в Пристани Лотоса, он носил свои традиционные пурпурные одежды, которые очень хорошо дополняли смуглый оттенок его кожи. Кроме того, у Цзян Ваньиня была другая причёска, очень напоминающая конский хвост, который обычно носил Вэй Усянь, но версия Цзян Ваньиня была гораздо более сдержанной и аккуратной.       Эта причёска очень ему шла, и Цзян Ваньинь словно светился со всеми своими веснушками и слоями пурпурной ткани, ниспадающими вдоль его фигуры. Лань Ванцзи едва сумел вежливо поприветствовать остальных присутствующих, слишком занятый разглядыванием его.       – Цзян-цзунчжу. Госпожа Юй. Цзян-гуньян. Цзян-гунцзы, – Лань Ванцзи поклонился, приветствуя их. – Этот ученик благодарен за ваше гостеприимство.       Цзян Фэнмянь и Цзян Яньли улыбнулись ему, оба очень похожие друг на друга. Госпожа Юй ответила на приветствие более формально, как будто анализируя его с головы до ног. Цзян Ваньинь, с другой стороны, некоторое время смотрел на него совершенно нейтральным взглядом, затем слегка улыбнулся, почти незаметно, и тоже поклонился.       После того, как Лань Ванцзи вручил подарки, которые он купил в знак благодарности, – Цзян Яньли, похоже, действительно понравился шёлк, который он ей преподнёс, судя по тому, как всё её лицо наполнилось восторгом, – Цзян Фэнмянь попросил Вэй Усяня проводить Лань Ванцзи в назначенную ему комнату и сообщил ему, что для его комфорта созданы все условия. Лань Ванцзи поблагодарил его, но вместо того, чтобы следовать за Вэй Усянем, он повернулся к Цзян Ваньиню.       – Я хотел бы поговорить с тобой наедине, если это возможно.       Глаза Цзян Ваньиня слегка расширились от его предложения, но он кивнул.       – Я могу отвести его в гостевое крыло, а-дье, – предложил Цзян Ваньинь, и Цзян Фэнмянь безразлично кивнул. – Пожалуйста, Лань-эр-гунцзы, следуй за мной, – ласково коснувшись локтя Лань Ванцзи, Цзян Ваньинь вывел его из зала.       – А-Чэн, после этого приходи ко мне, ладно? – крикнул им вслед Вэй Усянь, и Лань Ванцзи пришлось сдерживать желание напомнить ему о правилах, которые здесь не действовали.       – Ага, ладно, – крикнул в ответ Цзян Ваньинь, не выглядя обеспокоенным. Затем он повернулся к Лань Ванцзи, улыбаясь. – Ты выглядишь так, словно тебе немного не по себе из-за жары.       Лань Ванцзи знал, что он не вспотел, но, безусловно, он мог выглядеть немного обеспокоенным. Его тело не привыкло к палящему солнцу Юньмэна, и его золотое ядро работало безостановочно, чтобы остудить его кожу, с тех пор как он покинул Гусу.       – Я уверен, что мы сможем подобрать для тебя несколько более лёгких нарядов, Лань Ванцзи.       – Это не обязательно, но спасибо за предложение, – ответил Лань Ванцзи.       Цзян Ваньинь пожал плечами.       – Если в будущем тебе это понадобится, просто скажи мне.       Лань Ванцзи подождал, пока они немного отдалятся от людей, которые ходили туда-сюда по коридорам резиденции. Каждый из них считал своим долгом на мгновение остановиться, чтобы посмотреть на него – вероятно, потому что адепты Гусу Лань были редкими гостями Пристани Лотоса, особенно летом.       Пока они шли к гостевому крылу, Лань Ванцзи позволил себе продолжить разглядывать дом Цзян Ваньиня и, пусть и непреднамеренно, его самого. Другая причёска подчёркивала острые черты лица Цзян Ваньиня, делая их ещё острее, если это было возможно.       Он также мог видеть заднюю часть шеи Цзян Ваньиня, открытую заинтригованным золотистым глазам Лань Ванцзи. Не то чтобы Лань Ванцзи никогда раньше не видел эту часть его тела, когда Цзян Ваньинь носил волосы в пучке, но внезапно здесь, в Юньмэне, где яркое солнце ложилось тенями и подчёркивало изгибы там, где могли видеть глаза Лань Ванцзи, эта обнажённая часть кожи вдруг стала выглядеть особенно соблазнительно.       – Ты хотел сказать мне что-то важное, или ты просто уже устал от Вэй Усяня, хотя только что прибыл? – внезапно спросил Цзян Ваньинь, и только тогда Лань Ванцзи понял, что они находятся в гостевом крыле.       Цветы лотоса покачивались на мягких волнах озера. Цзян Ваньинь вместе с ними, казалось, расплывался в его глазах, если Лань Ванцзи смотрел на него слишком пристально. Может быть, он собирался упасть в обморок.       – У меня есть кое-что для тебя, – Лань Ванцзи достал из рукава мешочек цянькунь. – В первую очередь, письмо от сюнчжана, – Лань Ванцзи передал письмо Цзян Ваньиню, который улыбнулся и поблагодарил его. – А ещё у меня есть это.       На небольшой деревянной шкатулке по бокам была резьба в форме облаков, и вся она была прекрасно оформлена. Глаза Цзян Ваньиня расширились, когда он взял её в руки и быстро повернулся к Лань Ванцзи.       – Но ты только что подарил мне подарок, когда мы были в гостевом зале.       – Да, и это ещё один, – сказал Лань Ванцзи, это мой. Я выбрал его для тебя без чьей-либо помощи.       Посмотри на меня.       – Ох, Ванцзи, – прошептал Цзян Ваньинь, глядя на деревянную шкатулку. – Спасибо.       Он открыл шкатулку, как будто это было нечто драгоценное и деликатное; внутри находилась пурпурная шпилька с крошечными пастельно-голубыми акцентами. В тот момент, когда Лань Ванцзи увидел эту шпильку, он сразу же подумал о Цзян Ваньине.       – Она прекрасна, – пробормотал Цзян Ваньинь, но внезапно он закрыл шкатулку и повернулся лицом к Лань Ванцзи. – Я-Я не думаю, что она будет хорошо на мне смотреться, но спасибо, Лань Ванцзи.       О, Ваньинь, она будет смотреться на тебе замечательно, подумал Лань Ванцзи, и по какой-то причине у него в животе свернулось калачиком удовлетворение от того, что Цзян Ваньинь так смутился из-за него.       – Ну, с-спасибо тебе ещё раз. Я п-покажу тебе покои, в которых ты будешь жить, пожалуйста, следуй за мной, – Цзян Ваньинь прочистил горло, а затем вернулся к провожанию Лань Ванцзи, который продолжал неотрывно смотреть на него.       Юньмэн был прекрасен.

❅❅❅❅❅

      Лань Ванцзи сидел в тени; его руки были влажными от сока арбуза, который Цзян-гуньян порезала для них.       Цзян Ваньинь и Вэй Усянь развлекались в воде. Лань Ванцзи прибыл немного позже, потому что вызвался помочь Цзян Яньли принести арбузы, поэтому к тому времени, как он появился, они оба уже были в воде.       Вэй Усянь попытался убедить его присоединиться, но Лань Ванцзи отказался. Несмотря на жару, он не хотел лезть в воду.       – А-Чэн, А-Сянь, не оставляйте Лань-эр-гунцзы одного. Идите сюда и составьте ему компанию, – увещевала их Цзян Яньли, и вскоре двое парней начали спорить друг с другом, заставляя её смеяться. – Я не спрашивала, кто предложил зайти в воду, не дожидаясь его, я просто прошу вас двоих выйти.       Лань Ванцзи собирался было заверить её, что всё в порядке, он не против просто понаблюдать за ними, но Вэй Усянь уже начал вылазить из воды, когда он открыл рот, и, вероятно, лучше было не вмешиваться, если они уже решили присоединиться к ним. Вэй Усянь взял кусок арбуза и сел на землю у ног Цзян Яньли. Она улыбнулась ему, когда первый ученик Юньмэн Цзян запрокинул голову, чтобы поблагодарить её.       Наследник Юньмэн Цзян присоединился к ним некоторое время спустя. Лань Ванцзи снова поймал себя на том, что наблюдает за ним, отмечая, с какой лёгкостью Цзян Ваньинь вышел из воды – привычки жизни в Пристани Лотоса были вырезаны глубоко в его костях, сильные руки поддерживали вес его тела пловца, вода ручейками стекала по его коже.       Он сидел на пирсе, спиной к ним. Кончики его волос, всё ещё собранных в высокий хвост, были влажными. Цзян Ваньинь потянулся к концам пурпурной ленты, удерживавшей его волосы, и сжал их, чтобы убедиться, что лента не развяжется, а затем его пальцы спустились к шее, отряхивая мокрые пряди, прилипшие к его коже. Лань Ванцзи смотрел на капли воды, стекающие по изящной шее Цзян Ваньиня, и чувствовал, как арбузный сок капает с его руки на его одежду.       Лопатки Цзян Ваньиня двинулись, когда он повернул голову. Цзян Ваньинь посмотрел на Вэй Усяня, затем на Цзян Яньли, а затем на арбузы.       Лань Ванцзи сглотнул, разглядывая красивый изгиб, который приняла спина Цзян Ваньиня, когда он повернулся, чтобы смотреть на них.       Цзян Ваньинь повернулся к Лань Ванцзи; его глаза напоминали цвет вод озера. Лань Ванцзи не знал, было ли это связано с жарой, или просто его зрение затуманилось от головокружения, когда Цзян Ваньинь посмотрел на него в ответ, но Лань Ванцзи почувствовал, как у него царапает горло от жажды, и поэтому он принялся кусать арбуз так, как будто от этого зависела его жизнь, отведя взгляд от Цзян Ваньиня, словно это могло прогнать его притягательный образ из его разума.       Лань Ванцзи почувствовал, как арбузный сок потёк по его подбородку, и он импульсивно облизнул губы. Когда он снова посмотрел на Цзян Ваньиня, – поскольку невозможно было не смотреть на него, – Лань Ванцзи обнаружил, что другой парень смотрит на него с озадаченным выражением лица, его голубые глаза следуют за дорожкой сока, скользнувшей вниз по шее Лань Ванцзи.       Внезапно Лань Ванцзи осознал, что безумно голоден.       – Лань Ванцзи, такими темпами ты весь испачкаешься, – предупредил Цзян Ваньинь, заметив, что он смотрит на него, и слегка нахмурился.       Он внезапно ощутил смущение, в основном потому, что Вэй Усянь смотрел на него с ухмылкой, которая говорила, что он знает все мысли Лань Ванцзи, а Цзян Яньли, казалось, была в той же степени заинтересована его отсутствием манер.       Прежде чем Лань Ванцзи успел извиниться и придумать причину уйти, Цзян Ваньинь вздохнул, встал и подошёл к нему. Своими всё ещё влажными от воды ладонями он осторожно вытер липкое, красное – от сока – лицо Лань Ванцзи.       – По-видимому, в Гусу у вас нет арбузов, – тихо сказал Цзян Ваньинь, казалось, не осознавая, что он только что сделал.       – Нет, у нас их нет, – пробормотал Лань Ванцзи, слегка ошеломлённый.       – Нельзя есть арбузы так, – сказал Цзян Ваньинь, а затем сел рядом с Вэй Усянем, буквально у ног Лань Ванцзи. – Ты не можешь есть что-то настолько хрупкое таким образом, когда ты голоден.       – Ага, Лань Чжань, тебе нельзя так проявлять свой голод по отношению к арбузам, – сказал Вэй Усянь, и они с Цзян Яньли заговорщически рассмеялись. – Особенно к арбузам из Юньмэна. Они очень нежные и деликатные, их нужно дегустировать медленно и вдумчиво!       Лань Ванцзи почувствовал, как у него запылали уши. Цзян Ваньинь нахмурился, сбитый с толку.       – Вэй Усянь, ты какой-то странный. У нас такие же арбузы, как и везде, чудак.

❅❅❅❅❅

      – Почему ты носишь такую причёску? – спросил Лань Ванцзи.       Цзян Ваньинь отложил семена лотоса и повернулся к нему.       – Я проиграл спор.       – Спор?       – Мн, – Цзян Ваньинь кивнул. – Вэй Усяню.       – Что это был за спор? – поинтересовался Лань Ванцзи.       Цзян Ваньинь улыбнулся, словно это был какой-то особенный секрет, а затем продолжил чистить семена лотоса. Лань Ванцзи так и не узнал, что это был за спор.       – Ты голоден, Лань-эр-гунцзы? – вместо этого спросил Цзян Ваньинь.       – Голоден?       – Да, ты всегда производишь на меня впечатление того, что ты голоден, – Цзян Ваньинь засмеялся, протягивая ему семя лотоса. Лань Ванцзи приоткрыл губы, и Цзян Ваньинь вложил семя ему в рот. – Лань-эр-гунцзы, не голодай. Я не хочу, чтобы Синьин-гэ подумал, что мы не кормили тебя как следует, – Цзян Ваньинь продолжил тихо смеяться.       – Никогда, – пробормотал Лань Ванцзи.       – Тогда ешь больше, – Цзян Ваньинь предложил ещё одно семя, и Лань Ванцзи с готовностью принял его.       – Мн.       Для Лань Ванцзи любовь была очень похожа на насыщение.