Замурчательное утро

      Свет пробивается сквозь полузадёрнутые шторы. Комната наполнена теплом и уютом: разбросанная одежда, книги на тумбочке, чашка с недопитым чаем. Арсений просыпается от светящих в глаза солнечных лучей. Его кошачьи ушки вздрагивают, улавливая ровное дыхание парня рядом. Он медленно поворачивает голову, наблюдая за Антоном. Тот спит на спине, одна рука закинута за голову, а губы слегка приоткрыты в безмятежном покое.       Сердце Арсения учащенно бьётся, от того какой Антон безмятежный и притягательный. Идея приходит в голову мгновенно, заставляя хвост и ушки подрагивать в предвкушении. Он приподнимается на локте, убеждаясь, что парень не проснется сразу, затем медленно усаживается между его ног.       Собственное тело распаляется от возбуждения. Он аккуратно раздвигает ноги Антона, устраиваясь между ними. Сквозь тонкую ткань боксеров угадывается очертания члена. Арсений прижимается к нему щекой, ощущая, как тот постепенно наполняется кровью.       — Мрр… — тихо мурлычет он, потираясь о твердеющую плоть.       Дыхание Антона становится глубже, прерывистее, губы слегка приоткрываются, и Арсений видит, как напрягаются мышцы живота. Он продолжает ласку, теперь уже открыто наслаждаясь процессом, трется сильнее.       — Такой вкусный… — шепчет Арсений, вдыхая его запах.       Пальцы скользят по внутренней стороне бёдер Антона, лаская нежную кожу и оставляя следы от коготков. Тепло в комнате становится густым, насыщенным, пропитанным возбуждением. Арсений чувствует, как член Антона под его щекой становится все тверже, горячее, пульсируя сквозь тонкую ткань боксеров.       Не в силах удержаться, он наклоняется и проводит шершавым кончиком по выпуклости, проступающей сквозь ткань, а после мурлычет, повторяя движение увереннее, жаждуще.       Антон вздрагивает во сне. Его веки подрагивают, ресницы трепещут, но сознание еще не прорывается сквозь сон. Тело же реагирует яростно — бедра слегка приподнимаются, словно ища большего контакта, а пальцы непроизвольно сжимают простынь.       Арсений наблюдает за каждой реакцией, за каждым движением. Ему нравится это — будто он управляет Антоном, будто заставляет его тело просыпаться раньше разума. Он снова лижет, теперь уже широким, влажным движением, облизывая всю длину, от основания до головки, угадываемой сквозь ткань.       — Антон… — шепчет, от наслаждения.       Член под тканью дёргается, и Арсений чувствует, как на ней проступает влажное пятно смазки. Он хочет это видеть, хочет, чтобы Антон проснулся от его ласк, от его настойчивого языка… но пока медлит, растягивая удовольствие.       Пальцы впиваются в бедра парня, слегка придерживая их, а губы теперь уже не просто лижут, а слегка обхватывают ткань, засасывая её, создавая слабое давление. Антон стонет, и этот звук, сдавленный и неосознанный, заставляет сжаться внутри от желания.       Собственное тело дрожит от нетерпения, а хвост нервно подергивается. Пальцы скользят к резинке боксеров Антона, и он задерживает дыхание, осторожно стягивая их вниз.       Ткань мягко соскальзывает, оставляя Антона полностью обнажённым. Боксеры улетают в сторону, и ладонь Арсения наконец касается неприкрытого тканью члена, и он слышит, как Антон резко вдыхает во сне.       Кожа под его пальцами бархатистая, почти обжигающая. Он медленно проводит от головки, ощущая, какая та уже влажная, липкая от смазки, к основанию. Арсений облизывается, его кошачьи зрачки расширяются, а сердце колотится так громко, что кажется, будто Антон вот-вот проснется от этого звука.       Он наклоняется ниже, и его горячее дыхание обволакивает член, прежде чем губы наконец смыкаются вокруг него. Арсений мурлычет, и вибрация проходит по члену, заставляя Антона бессознательно выгнуться.       Губы сжимаются чуть плотнее, язык скользит по напряжённому стволу, а пальцы впиваются в бёдра, оставляя небольшие царапины. Он ускоряет ритм, глубже вбирая в себя член, слыша, как дыхание Антона становится прерывистым, хриплым.       Наконец пробуждаясь ото сна, Антон резко вдыхает, а затем по комнате разносится протяжный громкий стон. Арсений не останавливается. Он лишь приподнимает взгляд, встречаясь с горящими глазами Антона, который смотрит на него расфокусированно, ещё не до конца осознавая происходящее, но уже полностью отдаваясь ощущениям.       — Арс… — хрипит Антон, и его пальцы вплетаются в тёмные волосы, направляя, удерживая голову в нужном ритме.       — Добр-рое утр-ро, — мурлычет от удовольствия Арсений, чувствуя, как контроль переходит к Антону. Тот слегка приподнимает бёдра, глубже входя в его рот, и Арсений с готовностью принимает. Слюна блестит на его губах, когда он снова отстраняется, оставляя лишь головку на кончике языка, дразняще облизывая её.       — Не останавливайся… — Антон дышит тяжело, голос низкий, хриплый от сна и желания.       Арсений и не собирался. Его пальцы сжимаются на основании члена, слегка стимулируя его в такт движениям. Другой рукой он тянется выше, оглаживая тело Антона. Коготки осторожно скользят по горячей коже, оставляя едва заметные розовые дорожки — не больно, но достаточно, чтобы заставить нервные окончания вспыхнуть. Он проводит ими по животу парня, чувствуя, как мышцы пресса непроизвольно сокращаются, затем поднимается выше, к соскам.       Арсений чувствует, как всё тело Антона напрягается под его пальцами, но тот сдерживается, не позволяя себе сорваться слишком быстро.       — А-арс… — Антон выдыхает, когда заострённый коготок слегка задевает грудь, кружа вокруг ареолы.       Арсений наслаждается его реакцией. Он знает, что Антон любит когда его тело доводят до дрожи. Парень выдыхает сквозь зубы, его пальцы снова вплетаются в волосы Арсения, но не торопят его. Он позволяет ему играть, позволяет мучить себя, хотя его член пульсирует от желания кончить.       Арсений снова берёт его в рот, теперь уже уверенее, глубже, обволакивая влажным теплом, но не ускоряясь. Коготки продолжают бродить по телу, слегка царапая рёбра, лаская низ живота, и снова возвращаясь к соскам, на этот раз слегка задевая их подушечками пальцев.       Антон уже на грани и Арсений это чувствует, поэтому медленно отрывается от горячего члена, оставляя его блестящим от слюны и дрожащим от напряжения. Его губы скользят вниз, оставляя влажный след на внутренней стороне бедра.       — М-м… — Антон вздрагивает, когда горячее дыхание обжигает чувствительную кожу.       Мышцы под губами Арсения непроизвольно напрягаются, слегка подрагивая. Он целует, сначала легко, почти невесомо, затем сильнее, оставляя едва заметный след зубов. Антон стонет от этих действий, его пальцы бессознательно впиваются в простынь, и Арсений упирается ладонями в его живот, чувствуя, как тот вздымается от учащенного дыхания.       Он поднимается выше, целуя каждый сантиметр кожи — по линии таза, вдоль напряженного пресса, останавливаясь у рёбер, где особенно явно чувствуется бешеный стук сердца.       — Арс… — Антон хрипит, когда шершавый кошачий язык скользит по его соску, обвивая его, нажимая чуть сильнее, чем нужно.       Сосок твердеет под его ласками, от чего Арсений удовлетворенно мурлычет. Он прихватывает его губами, слегка посасывая, и Антон выгибается, подаваясь вперед.       — Да… вот так… — его голос срывается, когда Арсений переходит ко второму соску.       Затем он поднимается еще выше, оставляя горячие поцелуи вдоль ключиц, чувствуя, как Антон поворачивает голову, подставляя шею. Арсений не заставляет себя ждать — его язык скользит по пульсирующей вене, а зубы слегка сжимают кожу.       — А-ах… да… — Антон вплетает пальцы в его волосы, прижимая сильнее.       Арсений продолжает послушно выцеловыватт шею, оставляя отметины — алые, жгучие, как само их желание. И наконец он поднимается до губ. Целует медленно, тягуче, как мёд. Антон отвечает с той же страстью. Его руки оплетают шею, притягивая ближе.       Они дышат в унисон, и Арсений чувствует, как Антон дрожит под ним, не только от нетерпения, но и от переполняющих чувств.       — Люблю тебя… — шепчет Антон, поглаживая щёку Арсения.       — И я люблю тебя, мой хороший.       Губы покрывают лицо Антона поцелуями, когда тот срывается на прерывистый шёпот:       — Хочу почувствовать тебя внутри… Арс… Прошу…       Арсений отрывается от Антона и смотрит ему в глаза.       — Я бы с радостью, но у нас мало времени до будильника. Не успею как следует тебя подготовить, — он облизывает слегка припухшие от поцелуев губы. — Так что есть три варианта: я продолжаю делать тебе минет, совместная дрочка… или принимающим могу быть я. После вчерашнего я достаточно растянут.       — Последний вариант звучит заманчивее всего, — улыбаясь, произносит Антон.       Он мягко, но уверенно переворачивает Арсения, ставя его на колени, прижимая грудью к матрасу. Тот сразу покорно выгибает спину, его хвост нервно подрагивает, а ушки прижимаются к голове в предвкушении.       Антон тянется к тумбочке, его пальцы нащупывают прохладный тюбик смазки.       — Готов? — он наклоняется, оставляя поцелуй между лопаток Арсения, пока щелчок открывающегося флакона нарушает тишину комнаты.       Смазанный палец скользит по нежной коже, кружа, лаская, но не проникая сразу. Арсений мурлычет, его бедра слегка подаются назад, навстречу прикосновениям.       Наконец Антон надавливает чуть сильнее, и сразу два пальца медленно погружается внутрь. Арсений замирает, впиваясь когтями в простынь.       — Всё хорошо?       — Да… ещё… — от прижатого к матрасу лица голос звучит приглушённо.       Антон послушно добавляет третий палец, двигаясь медленно и осторожно. Его свободная рука скользит по боку парня, успокаивающе поглаживая.       — Ты… так прекрасен, — он шепчет, чувствуя, как внутренние мышцы Арсения расслабляются, принимая его.       — Хватит… — Арсений поворачивает голову, его глаза блестят от желания, — Я готов. Пожалуйста не медли…       —Ты уверен? — с волнением в голосе спрашивает Антон.       — Солнце моё, я знаю какой ты заботливый, но прошу тебя, заткнись и трахни меня уже, — почти умоляет Арсений, цепляясь когтями за простынь.       Антон не теряя времени тянется к тумбочке за презервативом и, сдерживая дрожь в пальцах, разрывает упаковку. Он натягивает его на свой напряжённый член, следом щедро нанося смазку. Ладонь медленно скользит вверх-вниз, распределяя её, и он издаёт стон, когда пальцы касаются особенно чувствительного места.       Сразу после горячая головка прикасается к расслабленному входу. Оба замирают на мгновение — Антон, чувствуя, как его член дрожит от напряжения, Арсений — как его тело само подаётся навстречу этому приятному давлению.       Первые сантиметры даются с лёгким сопротивлением. Антон подаётся вперёд, его руки крепче впиваются в бёдра, но движение остаётся плавным, почти гипнотически медленным.       — М-ах… — прерывисто выдыхает Арсений.       Антон наклоняется вперёд, так, что теперь его грудь прижимается к вспотевшей спине, а губы оставляют несколько поцелуев на шее.       — Ты… невероятный… — он шепчет это, чувствуя, как Арсений постепенно обволакивает его всё плотнее.       Антон замирает, давая время привыкнуть к ощущениям, когда его бёдра полностью прижимаются к чужим ягодицам. Оба дышат прерывисто ожидая продолжения.       — Всё… хорошо? — Антон целует Арсения между лопаток, чувствуя, как тот расслабляется под ним.       В ответ лишь тихое мурчание и едва уловимое движение бёдер назад — немой призыв продолжать.       И Антон начинает двигаться. Сначала едва заметно, давая телу Арсения привыкнуть, затем чуть увереннее. Каждый толчок теперь сопровождается тихими стонами, заставляя Арсения слегка выгибаться, словно пытаясь удержать член внутри.       — Д-а… Антош… вот так…! — прирывисто произносит Арсений, сжимаясь вокруг Антона.       Теперь они двигаются в унисон — Арсений встречает его движения, их дыхание сплетается в горячий, прерывистый ритм. Комната наполняется звуками — шёпотом, мурчанием, стонами, мягкими хлопками кожи о кожу. Антон чувствует, как теряет контроль, как его живот сжимается от нарастающего удовольствия, но он изо всех сил старается продлить момент.       — Я… не смогу… долго… — он хрипит, впиваясь пальцами в грудь Арсения.       — Тогда… не сдерживайся… — Арсений поворачивает голову, его губы находят губы Антона в неловком, страстном поцелуе.       И этого достаточно. Антон распрямляется и теряет последние остатки терпения, его движения становятся резче, глубже, но даже сейчас в этом порыве он следит за каждым вздохом Арсения, за любым намёком на дискомфорт.       Но дискомфорта нет. Только жар, только это головокружительное единение.       Ладонь скользит по вспотевшей спине Арсения, мягко, но настойчиво надавливая между лопаток, заставляя прогнуться глубже, открывая себя полностью. Новый угол заставляет член Антона проникать невыносимо глубоко, снова и снова проходить по простате.       — А-антон…! — голос срывается на крик, а хвост судорожно извивается в воздухе.       — Ты… так идеально принимаешь меня… — Антон склоняется над ним, обвивая пальцами шею. Хватка становится сильнее, когда он чувствует, как Арсений сжимается вокруг него в ответ.       Арсений выгибается еще сильнее, его ушки прижимаются к голове, а глаза закатываются от переизбытка ощущений. Он чувствует, как Антон теряет ритм, как его толчки становятся резкими, беспорядочными — тело парня напрягается, готовое сорваться в пропасть.       — Антон… я… — голос дрожит, когда тот пытается говорить, но рука на его шее слегка сжимается, и слова превращаются в стон.       — Знаю… — Антон дышит ему в ухо, — Я тоже…       Он чувствует, как его живот сжимается, как волна удовольствия нарастает где-то в глубине, но не останавливается — не может остановиться. Его пальцы впиваются в кожу парня, оставляя следы.       Арсений выгибается еще сильнее, его хвост бьется в такт их движению, а внутренние мышцы вдруг сжимаются так сильно, что Антон не сдержанно стонет.       — Вместе… — шепчет Арсений, и его собственная рука тянется между ног, сжимая свой перевозбужденный член в такт движениям Антона.       Это становится последней каплей. Антон с громко стонет, содрогаясь в волнах оргазма. В тот же миг горячая волна накрывает и Арсения — его спина выгибается дугой, когти впиваются в матрас.       Они падают на кровать вместе, грудь к спине, сердце к сердцу, оба дрожат, оба пытаются отдышаться. Антон осторожно ослабляет хватку на шее Арсения, его пальцы теперь просто ласкают покрасневшую кожу. Парень в ответ лишь мурлычет, пока его хвост лениво обвивается вокруг бедра Антона.       Через несколько минут Антон медленно выходит из Арсения, его движения осторожные, бережные, словно он боится нарушить эту хрупкую, наполненную теплом атмосферу. Он снимает презерватив, завязывает и отбрасывает в сторону, а затем сразу же тянется к Арсению, обвивая его руками и прижимая к себе.       Арсений поворачивается к нему, его кошачьи ушки слегка подрагивают, а голубые глаза сияют отражая лучи света. Он прижимается щекой к груди парня, слушая, как его сердце постепенно успокаивается, но всё ещё бьётся чуть быстрее обычного.       — Ты в порядке? — Антон шепчет, его пальцы нежно перебирают тёмные волосы Арсения, задевая основание ушей, отчего тот невольно мурлычет.       — Лучше, чем в порядке, — Арсений приподнимается, чтобы встретиться с ним взглядом, и в его глазах светится что-то тёплое.       Антон улыбается, слегка касаясь его носа своим. После чего его снова утягивают в объятия.       Они лежат, сплетённые воедино — так естественно, так нерушимо. Грудь Антона медленно поднимается под ладонью Арсения, его дыхание становится ровным и глубоким. Веки дрожат, затем окончательно закрываются, желая снова погрузиться в сон, от убаюкивающего тепла и тихого мурчания у самого уха.       Арсений наблюдает за тем, как ресницы отбрасывают тени на щёки, как губы чуть приоткрываются в подступающем сне. Он не может удержаться и прикасается к ним сначала кончиком носа, затем губами.       — Антош…       Антон хмурится, но не открывает глаза, лишь сильнее зажмуривает веки.       Арсений, глядя на эту картину, улыбается и повторяет поцелуй, теперь уже настойчивее, оставляя следы от уголка рта до подбородка, затем вниз, к шее — туда, где пульс стучит медленно и лениво.       — Не засыпай. Я знаю как тебе хочется ещё поспать, но нам уже пара вставать.       Тот вздрагивает, кряхтит и, наконец, приоткрывает один глаз.       — Арс, ну ещё пять минут, прошу… — голос сонный, хриплый, но в нём уже проскальзывает улыбка.       — Хороший мой, не получится, — голос звучит тепло, но настойчиво, — Мы уже и так проспали.       Антон кряхтит, морща нос, как ребёнок, которого вытаскивают из тёплой постели в холодное утро.       — Предатель, — бормочет он, но уже потягивается, чувствуя, как Арсений освобождает его из своих объятий.       Перед тем как окончательно отстраниться, Арсений задерживается на секунду, и только после того, как его губы касаются виска Антона в нежном поцелуе, уходит в сторону ванны.       Антон лежит ещё несколько секунд, прижимая ладонь к тому месту, где только что были губы Арсения, и наконец, с театральным стоном, сползает с кровати, после чего идёт готовить завтрак и заваривать для Арсения его любимый кофе.