Танцы со смертью

Там, где время не имеет значение, там, где нет пространства и время становится пространством. Они встретятся вновь через очередную вечность.

Демиург практически никогда не бывал в Пустоши, даже во времена, когда ещё не являлся преступником, а после и вовсе не появлялся из-за риска быть пойманным и отправленным на вечное заключение в белоснежных стенах. Однако, сегодня что-то сподвигло его явиться я туда. Перед ним предстала бескрайняя пустошь. Неизменно тёмно-серое небо, с редкими светлыми, размашистыми пятнами и, казалось бы, сланцевая поверхность, немного присыпленная таким же серым песком, что и сама поверхность. Можно ли было назвать это прахом? Вполне. Впрочем, Вневременная пустошь была так же холодна, как и само время. Немного подаль появляется существо, сопровождаемое рассеивающимся дымом и неразборчивым шепотом. Повелитель Времени не спешит удалится при виде надзирателя. Он знал, что если б тот того хотел, Демиург бы уже сидел в белоснежных стенах Тюрьмы Времени и отбывал свой срок длинною в ту же вечность, А за пределами камеры бы мелькало чёрное пятно, иногда сопровождаемое напыщенным индюком, что прямо таки тянется к Смотрящему.

[ Ледяной взгляд Смотрящего ничего не выражает ]

Возможно, тюремщик был бы и не прочь упечь того в тюрьму, однако перспектива видеть его серой массой, ничем не отличающегося от остальных узников этого места, его не воодушевляла. Белые глаза, словно искры, внимательно следили за действиями Демиурга. — Явился-таки — с упрёком сказал Безымянный. и делая пару шагов навстречу Никакой реакции не последовало. Тогда междумирец, все ещё немного сомневаюсь, направился прямиком к тюремщику. Теперь же, старого друга можно было осмотреть получше. На черном плаще, были расположены белые пуговицы, а на рукавах и капюшоне - белые, словно снег, меховые вставки. Тяжёлые ботинки, чем-то проходившие на берцы. А на лице красовалось лишь два белесых светящихся глаза. — И все же, мои догадки оказались верны. Ты не хочешь моего заключения — преступник усмехнулся, делая ещё шаг вперёд. Признаться честно, я думал, все, что было прежде, забыто. Сейчас Повелитель Времени ходил по острию ножа. Одно неосторожное слов, и тот окажется в месте, которое все это время старался избегать всеми силами. И тогда никакое по старой дружбе не поможет.

[ Холодный взгляд Смотрящего выражает раздражение ]

— Не уж-то наш Бог времени не даст насладится своим голосочком —продолжал насмехаться демиург. Как таковым, Богом, Смотрящий не являлся, скорее концепцией над ними. Однако люди все ровно называли его таковым. — Мне не о чём с тобой говорить — спокойно, будто разъясняя ребенку, проговорил надзиратель. —Да ну, Неужели — немного прищурил глаза тот, дополняя лёгкую улыбку. Для себя тюремщик подметил, что Безымянный будто изменился, но это не так. Да, он помнит его менее агрессивным, но по прежнему жестоким. Однако Смотрящий знал, это по прежнему его междумирец. Он видел того насквозь. — Прекрати вести себя, словно семилетний ребенок — грозно процедил Смотрящий. Пусть сейчас он и раздражал смотрителя, но тот по прежнему относится с уважением к демиургу. помнил о каждом моменте, проведенным вместе. — Ладно, вообще. Я сюда не за тем пришёл, — улыбка сошла с лица Повелителя Времени. и, хватая руки Эфирного Бога, тот кладет правую себе на спину (чуть ниже лопатки) другую же оставляет в вытянутом, полусогнутом состоянии, переплетая их пальцы в замок. Время не противится подобным действиям со стороны мирца. Он знает, что, по крайней мере, сейчас, у него нет плохих намерений. От прикосновений к надзирателю руки немели. Но ради такого можно и потерпеть. Сейчас Безымянный вновь начинал понимать, как же все таки дорого ему это существо и как он каждый раз рискует потерять его уже итак подкошенное доверие, обращая время вспять. Мирец ступает вперёд, заставляя тюремщика отступить назад, делая попутно небольшой поворот, а после, делая шаг назад, тянет эфирное тело за собой, опять поворачиваясь. повторяя эти действия. Демиург был ведущим в этом танце(? ). Ведь Смотрящий навряд ли когда-нибудь интересовался подобным. — Раз, два, три. Раз, два, три. — бормотал междумирец, помогая себе и своему товарищу не сбиться. Безымянному не в первой разделять этот танец с кем-либо. Однако у Бога Времени такой опыт впервые, что очень льстило Демиургу, но он старался не заострять на этом внимание. Сейчас были только они и ничего более. Все проблемы отходили на второй план, наконец, даруя этим двоим мимолётный покой и давно утерянный комфорт.