Уют

В комнате стояла тишина. Только тиканье настенных часов да ровное дыхание Ло нарушали почти сказочное спокойствие. Дилан сидел на кровати, упёршись спиной в холодную стену, но почти не замечал её — всё внимание было сосредоточено на мальчике, устроившемся у него на коленях. Лололошка спал. Устроился боком, уткнувшись щекой в грудь Дилана, поджав ноги и обвив старшего руками, будто котёнок, нашедший идеальное место для сна. Левая рука лежала на плече брюнета, вторая обнимала его за талию. Его тёплое дыхание щекотало кожу сквозь ткань футболки, и Дилан чувствовал — вот оно, самое безопасное место на земле, и он сам стал этим местом. Он медленно и осторожно гладил Ло по спине, по плечам — мягко, ведь боялся разбудить. Шатен чуть шевельнулся, посапывая. Такой хрупкий. Такой доверчивый. Такой родной. И такой сломанный. Дилан ненадолго закрыл глаза. Перед мысленным взором вспыхнули фрагменты — ссадины на теле Ло, синяки от школьных подонков, тонкие зажившие шрамы, которые тот старательно прятал под одеждой. Улыбка, всегда одинаковая: натянутая, старающаяся убедить всех — «я справлюсь». Слишком тяжело. Слишком много боли на слишком маленькие плечи. Он не выдержал и крепче обнял его, будто боялся, что этот мальчик рассыплется прямо в руках. — Мой, — едва слышно прошептал он, зарываясь носом в его волосы. — Ты мой. Я никому не позволю тебя снова сломать. Ло слегка пошевелился. Медленно, сонно приоткрыл глаза. Чёрные, сонные, удивлённые, но спокойные. Его взгляд встретился с голубыми глазами Дилана. Дилан не стал ничего говорить. Просто наклонился и коснулся губ Ло в поцелуе — нежном, бережном, как обещание. Он обнял его за талию, прижимая к себе сильнее, пока руки Ло остались в том же положении: одна — на плече, другая — на талии. И тут дверь открылась. — Никто не видел мою сумку?.. — послышался голос мамы Дилана. Женщина замерла. Её взгляд упал на мальчиков. Ло всё так же сидел на коленях у Дилана. Их губы ещё касались друг друга. Они не отпрянули. Не испугались. Просто остались — вместе. Она ничего не сказала. Лишь улыбнулась чуть-чуть и также тихо, незаметно, как и вошла — вышла, прикрыв за собой дверь. А в комнате вновь воцарилась тишина. Спокойная, принимающая. Тишина, в которой можно было просто дышать. И любить.