Дитя тумана: пропавшая наследница

Очередная ночь в Баскервиль-холле не предвещала ничего дурного или загадочного, особенно после того, что было на холме. Два происшествия в один день как-то слишком даже для Девоншира, но, видимо, судьба решила распорядиться иначе и добить всех еще и ночными приключениями. Забрав под недовольное ворчание дядюшки Джона мольберт с поляны, обитатели замка направились домой. Эмили ещё не раз оборачивалась в сторону того кургана с гранитным столбом, и стоило ей прокрутить произошедшии события в голове, как она невольно вздрагивала и передёргивала плечами, а по спине пробегал холодок. Дяде она, естественно, ничего про загадочного духа болот, как она окрестила его про себя, не сказала. А зачем? Нет, куда разумнее, конечно, было бы всё рассказать, но потом Джон ни ее, ни сэра Генри вообще бы никуда не пускал, да он и так в принципе никуда их одних не отпускает, а после такого вообще, наверное, бы закрыл их в замке. Поужинав, все разбрелись по комнатам. Ночь снова выдалась холодной, поэтому высовываться из своих покоев никто не собирался, ну или почти никто. Сидя за чтением очередной книги, Эмили клевала носом. Спать хотелось неимоверно, но дочитать последнюю, захватывающую дух главу хотелось больше. Поэтому изо всех сил борясь со сном, она читала, но если бы она сейчас сладко сопела в подушку, у нее было намного меньше проблем, ведь меньше знаешь — крепче спишь, верно? Увлёкшись очередным романом, Холмс не замечала ничего вокруг, да вокруг ничего и не было, лишь колыхающееся пламя свечи и сильный ветер со снегом за окном, но только до одного момента. Шаги и скрип старых половиц отвлекли девушку от ее занятия. Эмили насторожилась. Время-то позднее, уже давно за полночь, кому взбрело в голову гулять по замку? Шаги раздавались всё ближе к двери, и в щель между ней и полом стал просачиваться свет, совсем тоненькая полосочка, но отчётливо заметная. По мере приближения тяжёлых шагов в голову Эмили закрадывались сомнения, а закрыла ли она дверь на ключ? Понимая, что уже не успеет ничего сделать, она встала с кровати и, подойдя к резному комоду, взяла с него чугунный канделябр на пять свечей. — Ого, да таким и убить можно, — прошептала девушка, поудобнее перехватывая довольно тяжёлую вещь. Встав за дверь, Холмс подняла канделябр над головой, готовая обороняться, если это понадобится. Но ничего не произошло, этот кто-то прошел мимо, если судить по удаляющемуся в даль скрипу. Дождавшись, пока в пролете второго этажа стихнут все звуки, Эмили на свой страх и риск приоткрыла дверь, выглядывая во тьму прохода. По спине в ту же минуту побежали мурашки. Всё точь-в-точь как в первый день. Внезапно совсем рядом скрипнула дверь. Девушка подпрыгнула на месте, замахиваясь старым, но таким нужным сейчас подсвечником, сердце провалилось куда-то в пятки. Из соседней комнаты выглянула голова со светло-русыми волосами. — Эмили? — раздался бархатный шёпот в полумраке. — Что ты делаешь? — Дядя, о боже, это вы, — Холмс выдохнула, опуская чугунную вещь. — Вы же меня так до сердечного приступа доведёте. Эмили подошла к мужчине, нервно оглядываясь по сторонам. — Ты тоже слышала шаги? — Да, — она кивнула на свою руку, — вот даже подстраховаться решила. — Ну, думаю, таких радикальных мер не надо, это был Берримор. — А зачем ему... — не успела девушка договорить, как Ватсон, до этого смотревший ей куда-то за спину, зажал ей рот ладонью и, перехватив поперёк туловища, затащил в комнату. — Что вы..? — начала свою гневную тираду Холмс, но снова была прервана. — Тише, он мог нас заметить, — мужчина подошёл к двери и снова выглянул в коридор. Дворецкий стоял на лесенке, оглядываясь и прислушиваясь. — Значит, давай так, — Ватсон посмотрел на Эмили, — ты остаёшься здесь и пишешь Шерлоку об этом, а я пойду прослежу за Берримором. — Я пойду с вами! — Нет, ты остаёшься в комнате! Эми, я обещал твоему отцу, что ты будешь в безопасности, да и мне так спокойнее, — безапелляционно сказал доктор, сверля крестницу взглядом. Понимая, что спорить с дядей бесполезно, Холмс обречённо кивнула головой. Похлопав ее по плечу, Джон тенью выскользнул в коридор и скрылся во тьме. Подождав, пока Берримор скроется из виду, он двинулся вслед за ним. Когда Ватсон вышел в галерею, кругом окружающую Баскервиль-холл, в которой пересекаются два главных извилистых коридора второго этажа, дворецкий был в самом конце одного из них. В каждом движении ночного путешественника было что-то вороватое, настороженное. Медленно идя вперед, Берримор резко свернул вправо, и в одном из открытых дверных проемов блеснул свет, значит, он вошёл в комнату нежилого крыла особняка. Но зачем? Эти комнаты находились дальше всего, они нежилые и уже очень давно, в них даже нет мебели. Все это очень настораживало Джона. Стараясь шагать как можно тише, доктор прошел весь коридор и заглянул из-за косяка в открытую дверь. Берримор стоял, притаившись у окна, поднеся свечу к самому стеклу. Лицо его было напряжено, тяжёлый взгляд карих глаз был устремлён в непроглядную тьму болот. Простояв так несколько минут, дворецкий тихо выругался и резким, нетерпеливым движением затушил огонь. Понимая, что его сейчас могут увидеть, Ватсон быстро, но максимально неслышно вернулся обратно, военная выдержка давала о себе знать. Зайдя, он увидел Эмили, меряющую комнату шагами. Услышав, что кто-то вошёл, Холмс подняла голову. — Ну что? — Ничего, он просто светил свечой в окно, что это могло значить, я не представляю. Девушка остановилась и, положив одну руку на другую, стала тереть подбородок, раздумывая. — Может, знак какой-то? — Кому? Лягушкам? Эмили закусила губу. Мог Берримор светить тому, кого она с сэром Генри видела на кургане? Мог, определенно мог, но думать об этом, если честно, хотелось меньше всего и в последнюю очередь. А если этот «дух» был всё-таки Сэлденом? Зачем Берримору подавать ему неясные сигналы? Мог ли быть это какой-то замысел против нового хозяина Баскервиль-холла? Мысли, словно рой пчел, жужжали в голове. — В любом случае это все очень странно, — оборвал ее поток рассуждений дядя в очередной раз. Холмс кивнула, соглашаясь с Ватсоном, а затем широко зевнула. Со всем этим она совершенно забыла, что ещё каких-то пятнадцать-двадцать минут назад очень хотела спать. — Дядюшка, я пойду к себе. — Да-да, конечно, спокойной ночи, — улыбнулся Джон. — Спокойной, — выйдя из покой крестного, Эмили нервно хихикнула. — Что-то я уже не уверена, что ночь будет спокойной, как мне хотелось изначально. Закрыв дверь в этот раз уже на два оборота, а никак тогда на один, она улеглась в кровать. Проворочалась она в этот раз немного, полчаса от силы, а после провалилась в дрему, но сон был чуткий и довольно беспокойный. Ранним утром, ещё перед завтраком, Ватсон с Эмили обследовали старое крыло и комнату, в которую заходил Берримор. Самая простая комната без мебели. Кроме каменных стен и окна в ней не было совершенно ничего, но это их не особо интересовало, куда важнее для них было то самое окно. Подойдя к нему, Эмили привстала на носочки и заглянула туда. Из оконного проёма открывался самый лучший вид на болота. В просвете между деревьями топи лежали как на ладони. Также из форточки лился солнечный свет, из-за чего комната была ярко освещена, что тоже давало ей некие преимущества. — Интересно, на что он тогда рассчитывал в такую темень? — задумчиво проговорила Холмс, проводя двумя пальцами по пыльному подоконнику, а после растирая их между собой. Ватсон молча пожал плечами, осматривая оконную раму. — Может, какая-нибудь любовная интрижка? — играя бровями, сказала Эмили и засмеялась от абсурдности своего предложения. — Перестань, у него есть жена, — осадил девушку мужчина, но некоторые мысли всё-таки в голове промелькнули. — А что? У него вполне притягательная внешность. Джон с прищуром посмотрел на шатенку, совершенно не ожидая от нее подобных слов. — Не смотрите на меня так, он нисколько мне не симпатичен, а даже совсем наоборот. — Ну-ну, — усмехнулся доктор, отворачиваясь. — К тому же уже есть такой человек, что занял мое сердце, — тихо добавила девушка, заставляя Ватсона поперхнуться воздухом. Ну кто ж так о женихе-то сообщает? Надо же человека подготовить сначала. — Ну ладно, я пойду в столовую, там уже все собираются, — быстро протараторила девушка и, пока дядя, отходя от шока, не успел ничего спросить, выскочила из комнаты. Выглянув за ней следом, Ватсон прислушался. И правда, с первого этажа слышалась оживленная беседа, к которой присоединился звонкий женский голос. Решив спросить у девушки об этом ухажере позже, Джон ещё раз оглядел помещение и, прикрыв скрипучую и тяжёлую дверь, направился вниз. Завтрак прошел на удивление спокойно. Берримор был спокоен как удав, раскладывая несчастную овсянку по тарелкам, и, кажется, даже не замечал на себе испепеляющий взгляд Эмили, что, практически не моргая, смотрела за ним. Ватсон не стал задавать никаких вопросов и про ночь больше не заикался. На дворецкого он редко бросал изучающие взгляды, которые были не такими явными, как от Эмили, но даже без этого напряжение за столом ощущалось прекрасно, и лишь Баскервиль не замечал этого или же не хотел замечать, дабы не портить себе настроение в такое прекрасное солнечное утро. Быстро поев и перекинувшись с сэром Генри несколькими фразами, Ватсон и Холмс отправились на почту, надо было отправить Шерлоку в Лондон отчётное письмо.

***

Яркое солнце освещало просторы девонширских болот, делая их пейзаж похожим на полотно какого-нибудь известного художника, долго трудившегося над ним. Гримпенская трясина приветственно урчала проезжающей мимо повозке с людьми. Эмили сидела на заднем сиденье, блаженно улыбаясь и щурясь от золотых лучей, бьющих в глаза. Пряный запах осенней листвы приятно щекотал ноздри, из-за чего она смешно морщила носик. Лёгкий ветерок трепал волосы, заставляя пряди цвета шоколада лезть в лицо, чтобы их обладательница постоянно смахивала их назад. Ватсон, крепко держа поводья, иногда поглядывал на девушку с мягкой улыбкой. Как хорошо, что ты тогда появилась у нас, — единственная мысль была у него в голове в этот момент. Казалось, ничего не может омрачить такой прекрасный октябрьский день. Вдруг внимание доктора привлекла высокая женская фигура в широкополой шляпе, неспешно прогуливающаяся по траве у самой кромки воды. Остановив повозку, мужчина, не отрывая взгляда, смотрел на нее. Он ни разу не видел эту женщину, но, скорее всего, это была Бэрил Стэплтон, о которой рассказывала Эмили, ведь женщин в округе можно было пересчитать по пальцам. Да и Меррипит-хаус находится недалеко отсюда. Перестав чувствовать под собой тряску, Холмс открыла глаза, с непониманием оглядываясь вокруг. — Что-то случилось? — обратилась она к неподвижно сидящему Ватсону. Переведя взгляд туда же, куда сейчас смотрел мужчина, девушка заметила знакомую ей особу. — Это же мисс Стэплтон, — с улыбкой сказала Эмили и уже хотела обратить на себя внимание новой знакомой, как она сама их заметила. Обеспокоенно оглянувшись по сторонам, словно ожидала нападение чего-то или кого-то, Бэрил подбежала к телеге. — Прошу вас, уезжайте отсюда! Немедленно уезжайте в Лондон! — быстро проговорила она, бегая глазами, в которых были страх и мольба, по Эмили и Джону. От такого резкого заявления и не на шутку взволнованного тона они аж опешили. — Но почему мы должны уезжать? — Ватсон приподнял бровь, молча требуя объяснений. — О, ради бога, поверьте моему слову и не требуйте объяснений. Уезжайте, и чтобы ноги вашей не было на этих болотах! — говорила Бэрил, словно запыхалась от долгого бега, и казалось, что она обращается даже больше к Эмили, нежели к Ватсону. — Но почему? Почему? — Брат идёт, — женщина обернулась, замечая движение у камней. — Не говорите ему ни слова. Брюнетка опустила глаза, делая вид, что рассматривает что-то на земле. В ту же минуту из-за большого каменного валуна вышел невысокий худощавый джентльмен с темно-каштановыми волосами и постной физиономией, одетый в серый костюм с плащом и простой шляпой, и тростью в руках. Вальяжной походкой незнакомец приблизился к повозке. Мужчина с интересом рассматривал гостей Баскервиль-холла. Как только шатен приблизился к телеге, Ватсон спрыгнул с нее, здороваясь с ним, а Эмили осталась сидеть. — Рад приветствовать вас, — мужчина кивнул доктору, а после повернул голову в сторону сестры, словно только заметил ее. — А это ты, Бэрил. — Ты запыхался, Джек. — Я погнался за великолепным экземпляром Cyclopides. Их здесь нечасто увидишь поздней осенью, но у меня с собой ничего нет, — он говорил совершенно спокойным и даже в какой-то степени небрежным тоном, словно и не расстроился, что не поймал такое редкое насекомое. — Вы, кажется, успели познакомиться? — Да, я говорила сэру Генри и его спутнице, что ещё рано любоваться красотами наших болот – орхидеи ещё не зацвели. Услышав это, Эмили слегка удивленно приподняла брови. — Как ты думаешь, кто перед тобой стоит? — усмехнулся шатен. — Сэр Генри Баскервиль, — Бэрил недоуменно развела руками, мол, это же он, разве нет? — Нет, нет, — как всегда улыбчиво сказал Ватсон, — не награждайте меня чужими титулами. Я всего лишь друг сэра Генри, доктор Ватсон. Женщина с досадой поджала губы и опустила глаза, румянец смущения выступил на ее щеках. — Значит, мы с вами говорили не понимая друг друга. — Да у вас было не так уж и много времени на разговоры, — заметил Джек, пытливо глядя на сестру, и было в этом взгляде что-то не то. — Я приняла доктора Ватсона за нашего соседа, а ему, должно быть, совершено безразлично, цветут сейчас орхидеи или нет. Стэплтон несколько раз задумчиво кивнул, а после неожиданно перевел взгляд на Эмили, что до сих пор оставалась им незамеченной. — А что это за прекрасная леди? Я вас раньше никогда здесь не видел, — обратился он к Холмс и приветливо улыбнулся первый раз за всю эту непродолжительную встречу, но было в этой улыбке что-то лживое, что-то ненастоящее, заставляющее нервно передёргивать плечами. — Эмили Холмс, очень приятно, — Эмили ответила ему такой же приветливой улыбкой. Мужчина свёл брови к переносице. — Холмс? Никогда не слышал, что у мистера Шерлока Холмса есть, — Джек замялся, рассматривая девушку и прикидывая, сколько ей лет и кем она может приходиться известному детективу, — э, дочь. Что ж, меня зовут Джек Стэплтон, вы наверняка уже знаете, — Холмс согласно кивнула. — Ну раз так, мы требуем, чтобы вы посетили нашу ферму и немедленно. Глаза мисс Стэплтон в эту же секунду чуть ли не в ужасе забегали по каждому члену диалога, задерживаясь на хрупкой фигуре Эмили. — О, с удовольствием, — охотно отозвался Ватсон. Услышав слова согласия, Бэрил прикрыла глаза и сжала губы в тонкую линию. — Тогда пойдёмте. Мисс Холмс, давайте я вам помогу, — Стэплтон галантно подал девушке руку, помогая вылезти из повозки. — Благодарю, — она приняла протянутую ладонь. Спускаясь с подножки, Эмили и Джек пересеклись взглядами, и казалось, время остановилось, но прошло лишь не больше нескольких секунд. Мужчина с хищным интересом смотрел в голубые омуты глаз Холмс. Взгляд. Такой же лживый, как и улыбка. Такой же ненастоящий, но настолько хорошо спрятанный за маской напутской приветливости и доброты, что разглядеть эту ложь на дне серых глаз было очень трудно. От такого пристального внимания Эмили сделалось не по себе. Сглотнув ком, образовавшийся в горле, она спрыгнула с подножки и, выдернув руку из его хватки, отошла поближе к дядюшке Джону, под все такой же пронизывающий и оценивающий взгляд. — Пойдёмте, — с улыбкой сказал Джек, медленно переводя взор на Ватсона, и только тогда Эмили смогла спокойно выдохнуть. Не нравится он ей. Не нравится с самой первой своей фразы, что сказал сестре, увидев ее. Интуиция Холмс говорила, нет, кричала, что ничего хорошего от него ждать не стоит, а своей интуиции девушка привыкла доверять. Но может в этот раз она ошибается и это все ее паранойя на фоне недавних событий?

***

Через несколько минут процессия подошла к мрачной на вид ферме, которая по размерам была значительно меньше особняка Баскервилей. Вероятнее всего, когда-то эта ферма принадлежала какому-нибудь зажиточному человеку, а потом была перестроена на более современный лад. Меррипит-хаус окружал садик; деревья в нем, как и повсюду на болотах, были низкорослые, чахлые. Какой-то невидимой тоской и грустью веяло от этого места. Открыв замо́к на двери, Стэплтон любезно пропустил дам вперёд, а уже после зашёл сам вместе с Ватсоном. Внутри вид дома кардинально отличался от вида снаружи. Большие просторные комнаты с элегантным убранством. Старинная мебель из красного дерева волшебно вписывалась в обстановку. Прекрасная витиеватая люстра с коваными листьями свисала с потолка, освещая вечерами гостиную. На стенах висели картины и несколько фотографий, не так много, как в Баскервиль-холле, но всё же. Больше всего внимание Эмили привлекли большие напольные часы с вырезанным сюжетом какого-то мифа на боковых стенках и монотонно раскачивающимся маятником, что через пять минут должны были пробить ровно полдень. Невольно Холмс залюбовался ими, но ее внимание привлек щелчок замка. Бэрил сняла с серванта рамку с фотографией и, проведя большим пальцем по стеклу, быстрым движением открыв ящик, убрала ее в стол, словно не хотела, чтобы ее видел кто-то другой. — Странное мы выбрали место, где поселиться, верно? — из раздумий Эмили вывел голос Джека. — И всё-таки нам здесь хорошо. Правда, Бэрил? — Да, очень хорошо, — ответила она, но ее слова прозвучали как-то неубедительно. — У меня была школа в одном из северных графств, — начал Стэплтон. — Но судьба обернулась против нас. В школе вспыхнула эпидемия, и трое мальчиков умерло. Нам так и не удалось поправить свои дела, и часть моего состояния безвозвратно потеряна. И всё-таки, если бы не разлука с моими дорогими мальчиками, я бы радовался этой неудаче, ибо для человека с моей страстью к ботанике и зоологии тут непочатый край работы. Ватсон слегка хмыкнул и, устремив свой взор в окно на болотные топи, тянущиеся до самой линии горизонта, задумчиво сказал: — Жить здесь скучно ни сколько вам, сколько вашей сестре. — Нет, я не скучаю, — в дверном проёме появилась женщина, держащая в руках белоснежную скатерть, по-видимому, она успела выскользнуть из гостиной, пока этого никто не видел. Тут же все взгляды устремились на нее. — Что у нас сегодня с завтраком? — не дожидаясь ответа, Стэплтон посмотрел на гостей и широко улыбнулся. — Кофе в этом доме варю только я, только я. Минуту. Взяв серебряный, до блеска начищенный кофейник со стола, мужчина скрылся в другой комнате. — Извините меня за глупую ошибку, доктор Ватсон. Забудьте всё, что я говорила, к вам это не имеет никакого отношения. — Я передам ваше предостережение сэру Генри. Женщина пару раз кивнула, одобряя его предложение. Она словно хотела сказать ещё что-то важное, но слова застряли в горле. Отойдя к буфету, Бэрил полезла за чашками и всё-таки заговорила: — Знаете, смерть сэра Чарльза очень потрясла нас с братом. Мы часто встречались с покойным, ведь его излюбленная прогулка была по той тропинке, что ведёт к нашему дому, а после своей трагедии он практически поселился у нас. — О какой трагедии вы говорите? — нахмурился доктор. Неужели было что-то ещё помимо этой адской гончей? — О смерти его жены и пропаже ребенка, — сказала Стэплтон с запинкой и неосознанно потянула руку к чему-то на шее, но быстро отдернула ее. — Вы не знали? — А, доктор Мортимер как-то упоминал про это, — наконец подала голос Холмс. Бэрил кивнула и как-то тоскливо посмотрела на девушку. Или Эмили показалось? Да, определенно показалось. — Ребенка так и не нашли, сами понимаете, а ещё эта легенда о проклятии угнетала сэра Чарльза, а после и его смерть. Я посчитала нужным предупредить сэра Генри об опасности, которая ему угрожает, — было видно, как Стэплтон была напряжена, как эти слова давались ей с неким трудом. Женщина хотела продолжить свою мысль, но ее прервал голос Джека, вернувшегося в гостиную. В руках он держал заполненный до краев кофейник на подносе. — Доктор Ватсон, скажите, а если мы нанесем сэру Генри визит? Это ему не помешает? — Я уверен, что он будет очень рад познакомиться с вами, — бодро сказал Джон, в какой-то степени радуясь, что разговор перешёл в более приятное русло. — Ну и отлично. Тогда завтра мы с Бэрил придем к вам в Баскервиль-холл. Ближе к двум часам дня Эмили и Джон покинули Меррипит-хаус. Джек оказался довольно приятным и интересным собеседником и совсем не оправдывал свое первое впечатление, что произвел у тропинки. Может, наконец шестое чувство Эмили ошиблось? По крайней мере, Эмили очень хотела на это надеяться.