Цветы под дождём

      Обманчиво ясное ночное небо, с утра вновь скрылось за плотной серой шторой. Настроение природы проливается крупными каплями, затягивая в свой мрачный безвыходный плен.       Набросив на макушку капюшон толстовки, подаренной Юнги, Чимин прижимается к запотевшему окну автомобиля. Привлекать внимание водителя не хочется, только нос предательски всхлипывает. Пара влажных дорожек рассекают щёки пополам и, кажется, царапают кожу кристалликами соли. Чимин уверен -если взглянет на своё отражение, непременно увидит два алых шрама на лице.       Мужчина за рулём оборачивается пару раз, но не задаёт вопросов, прибавляя немного громкости динамикам. Стоит поставить ему пять звёзд в благодарность за понимающее молчание.       Каждая кочка сопровождается неприятным столкновением головы с холодным стеклом, перемешивая мысли. Капюшон с начёсом смягчает удары, словно даже этот момент Юнги продумал, делая свой выбор. Мысли никак не соберутся в оформленную цепочку, рассыпаясь на мелкие звенья, и омеге приходится собирать их с самого начала. Горячие слёзы остывают, скатываясь по ледяной коже. Безжизненно падают с подбородка, оставляя тёмные пятна на светлой одежде. От кричащего внутри отчаяния хочется завыть в голос. Словно кадры из жуткого триллера, перед глазами проносится Юнги, стоящий так тесно с другим омегой. Юнги, придерживающий чужую талию и смотрящий в глаза…Не в его.       Мелодия сочных фруктов под дождём застряла в сознании. Омега прикрывает нос натянутым на пальцы рукавом, спасаясь. Аромат Юнги исчез, но родные цветы лучше, чем удушающий грейпфрут. Лучше, чем губительный унисон любимого дождя и ненавистного фрукта. Чужой сильный феромон хочется вычеркнуть. Забраться в обонятельный центр и нажать кнопку «удалить». Он слишком быстро захватил дом Юнги. Вцепился в альфу так, словно он принадлежит ему.       Дорога в город ещё никогда не казалась такой длинной. Автомобиль представляется тесной клеткой, провоцируя приступ клаустрофобии. Машина -ловушка. Собственные мысли- ловушка. Куда бы Чимин не бросил взгляд, повсюду лицо Сокджина. Омега раздражающе красивый. Его исключительная внешность не привлечёт только слепого. Шелковистые волосы цвета насыщенного каштана. Выразительные «кукольные» глаза, броские, чувственные губы. Стройный, поразительно высокий для омеги, но не лишённый изящества. Теперь неземная красота Тэхёна оправдана полностью. Очарование и миловидность Юнги в сочетании со статью и великолепием Сокджина не могли привести к иному результату.       Чимин ревностно сжимается в крошечный комочек, поджимая колени. Он всегда считал себя довольно привлекательным, но Сокджин ему неровня.       Сегодня кухня альфы была наполнена запахом другой еды. Незнакомой. Неужели для него он приготовил что-то особенное? Или того хуже…Что, если Сокджин готовил для Юнги?       К страху потери присоединяется презрение к самому себе. Внутренний голос укоризненно бросает обвинения.       «Ты хотел выглядеть взрослым в его глазах. Хотел, чтобы он воспринимал тебя как омегу, а не беспомощного ребёнка. Юнги всё время заботился о тебе, готовил, помогал по хозяйству, подмечал каждую мелочь. А что делал ты? Обернись! Рассказывал глупые сны! Обливался водой и показал черепаху в небе! Оделся в рваную одежду и предложил глупую игру. Юнги даже купил тебе новые вещи. Наверняка решил, что ты не в состоянии позаботится даже об этом, раз вырядился так нелепо. Ты хотел, чтобы он полюбил тебя…Но, изо дня в день только доказывал ему, какой ты, в сущности, ребёнок! Он знает о тебе всё! Ты не знаешь ничего… Ты думал, что заботишься о нём. Но в чём? В чём проявлялась твоя забота? Сокджин наверняка справится лучше. Он точно знает, что любит Юнги, и наверняка отлично готовит, в отличие от тебя. Они одного возраста. Он красивее. У них общий ребёнок. Они помирятся и станут семьёй! А ты просто жалкий идиот!».       Монолог с самим собой окончательно загоняет Чимина в угол. Громкий голос звучит не в голове. Злые упрёки доносятся из груди. Удар за ударом. Пощёчина за пощечиной атакуют влюблённое сердце. Лёгкие поддерживают ведущий орган, отказываясь принимать кислород. Омега задыхается, нервно протягивая пальцы к автоматической кнопке, чтобы распахнуть окно. Замирает в шаге от того, чтобы не раскрыть настежь дверь и не выскочить на ходу, только бы заглушить самого себя.       Ледяные капли бросаются в салон. Водитель вновь чуть оборачивается, но сохраняет молчание, спокойно продолжая путь. Мягкое тканевое сиденье наверняка намокнет. Чимин оставит щедрые чаевые…       Порывистый ветер на скорости сбрасывает капюшон, пуская светлые пряди по невидимым волнам. Безумные капли хлещут раскрасневшееся лицо, сливаются со слезами. Губы лихорадочно размыкаются, насильно вбирая воздух. Больно…       Как только машина достигает финишной точки, Чимин измученно выпадает наружу, с трудом сохраняя равновесие, чтобы не плюхнуться в лужу под ногами.       Омега входит в галерею, успокаивая дыхание. Нужно вернуть себе хотя бы частицу покоя. Нужно настроится на работу. Если не соберётся, потеряет не только Юнги, но и другую любовь. Свою истинную любовь – живопись. Лишится своего имени. Лишится себя.       -Чимин-хён! –Звучит знакомый голос, нарушая с усилием добытый фальшивый покой. Омега совсем забыл, что пригласил Тэхёна взглянуть, как проходит подготовка к выставке, и представить его Хосоку. Нужно познакомится лично. Чим надеется, что друг согласится добавить к его работам картину Тэ, в качестве дебюта. Такой шанс, безусловно, поможет юному художнику продвинуться.  Он обещал Юнги, что позаботится, поэтому сделает всё, чтобы исполнить обещанное. Как бы не сложились их отношения, Тэхёна это не коснётся. Чимин успел к нему крепко привязаться. Мальчик, словно любимый донсен, которого хочется защищать. Тот, кому хочется быть надёжной опорой и чей успех не терпится увидеть.       -Ты чего такой…? – Помедлив мгновенье, спрашивает Тэ. Чимин будто лишился лица. Мокрые, прилипшие ко лбу волосы, покрасневшие глаза и сжатые губы. Облик старшего вызывает тревогу, двигая парня на встречу.       -Какой ещё такой? – Упорно пряча взгляд, Чимин зачёсывает мокрые локоны назад, раскрывая лоб. В последнее время они сильно отросли. Пожалуй, ещё месяц и сможет носить хвостик, как его возлюбленный альфа.       -Взъерошенный. И что с глазами? Ты плакал? Что случилось? – Опуская ладони на чужие плечи, щебечет Тэхён, захватывая в плен сбегающий взгляд. Чимин мучительно сжимается. Всегда сверкающие озорством глаза парня как никогда похожи на вдумчивые глаза его отца. Беспокойство и замешательство юноше совсем не к лицу. Очевидно, Юнги с ним ещё не говорил. Вскоре Тэ придётся непросто. Чимину тоже будет не просто, но он будет рядом, если понадобится.       -Нет! Что ты! Всё хорошо, просто дождь в глаза попал. Идём. Хосок, должно быть, наверху. – Спешно оправдывается Чимин, натягивая добродушную улыбку. Нельзя допустить, чтобы он волновался ещё и по его вине. Ласково отстраняя напряжённые пальцы Тэхёна, старший направляется к лестнице. Толстовка промокла насквозь, став заметно тяжелей, но снимать ценный подарок не хочется.       Младший растерянно плетётся следом, больше ни о чём не спрашивая. Душа неспокойно копошится, настойчиво требуя продолжить диалог. Голос отца по телефону звучал подавленно и тревожно. Что-то происходит. Или вот-вот произойдёт... Липкий необъяснимый страх щекочет спину, толкая ближе к Чимину. Пальчики Тэ совсем по-детски цепляются за нижний край чужого худи, невесомо притягивая к себе.       -Чимин-а. Отец просил не приезжать пару дней. Сказал, что у него завёлся пагубный вредитель, который ест его цветы, и он распылил какой-то опасный пестицид. Но я чувствую, что мне к нему нужно. Можно я поеду с тобой и останусь на ночь?       -Вредитель? – Озадаченно замирает на месте Чимин, но отмирает уже через секунду. – А! Вредитель! Да! Очень въедливый паразит. Погрыз твоему отцу все розы! – Омега вдруг заливается нервным, но искренним хохотом. Незатейливое сравнение Джина с вредителем вызывает довольную усмешку, чуть разгоняя ревностные тучи.       -О нет! Только не розы! Он же их так любит. Тебя не зацепило? – Язвит Тэхён, оживая под действием чужого смеха.       -Немного. Поэтому я сегодня тоже ночую в городе. Поеду к родителям. Так что послушай отца. Отрава там и впрямь повсюду. Он позвонит, как будет готов. - Тэхён мгновенно успокаивается, когда тёплые пальчики хёна вплетаются в его. Любящие дедушки и отец всегда окружали его любовью и заботой, но нежность папы-омеги никто не заменит. Тэ не знает, какова на вкус подобная любовь, а Чимин излучает незнакомое тепло и уют. Незнакомое, но такое невообразимо нужное и приятное. Ребёнку этого омеги очень повезёт.       -Ладно, я подожду. – Тэхён сильнее сжимает ладошку. Если Чимин улыбается, всё в порядке. Он бы не стал ему лгать. Только не Чимин.       -Всё в порядке. Пойдём, я покажу тебе зал. – Старший улыбается, но снова заглянуть в сияющие глаза не решается. Совесть больно кусается в груди. «Всё не в порядке, малыш, но не я должен рассказать тебе об этом.».       Сомнения и неуверенность нападают разом, когда понимание приходит по-настоящему. Тэхён недостаточно хорошо подумал, соглашаясь на предложение поучаствовать. Что, если Чон Хосок откажет и назовёт его бездарностью? Чимин уверенно заявил, что этого не случится, и Тэ слепо доверился. Только лестница наверх кажется бесконечно длинной. Коридор верхнего этажа, совсем как во, сне удлиняется, словно он стоит на месте. Сердце трусливо колотится, опасаясь быть отвергнутым, и остаётся в своей клетке только благодаря ладони Чимина. Старший надёжно держит руку, заряжая уверенностью, и крепко сжимает напоследок, распахивая высокую дверь.       -Ох, блядь, мой нежный зад спасён! Рад тебя видеть, маленький засранец! – Голос с матерный окрасом встречает сразу у входа в просторный выставочный зал. Тэ ошарашено себя одёргивает, чтобы не схватиться за челюсть, которая намеревается упасть. Он ожидал чего угодно, но не этого.        Такие люди, как Хосок и Чимин, по большей части личности немедийные. Их имена звучат громко, но лиц не встретишь на больших плакатах в городе или в рекламных роликах. Нужно посещать открытия выставок. Намеренно смотреть редкие интервью, интересоваться литературой, чтобы узнать их в толпе. Но даже это не даёт гарантий. Некоторые творцы предпочитают скрываться. Maestro Smeraldo, например, именно из таких. Тэ долго искал о нём хотя бы что-нибудь, прежде чем сдаться.       Владельцу галереи сложнее избежать публичности, и легендарного Чон Хосока Тэхён видел несколько раз в журналах о мире искусства. Эпатажный образ омеги с глянцевых страниц, который сохранился в памяти, рассыпается прямо на глазах.       Огромная фиолетовая толстовка с ярким граффити, широкие светлые джинсы и яркие кеды в цвет панамки делают его похожим на рэпера из подростковой айдол группы. Внешний вид и приветственна речь никак не вяжется с должностью художественного руководителя и владельца подобного места.       -Господин Чон, право, что за моветон? Я вас осведомил заранее, что буду не один. Оставьте ваш похабный, непристойный тон и не смущайте уши юных дарований. –Почти что в стихотворной форме говорит Чимин, мгновенно став серьёзным. Подобно танцору бальных танцев, омега кладёт руку на поясницу, плавно вышагивая вперёд. Прямая спина и горделиво вскинутый подбородок затмевают небрежный вид, превращая в аристократа, сошедшего со страниц какой ни будь поэмы.       -О! Пардон, Месьё, я это ляпнул, не обдумав. Знакомству рад. Я Чон Хосок и покровитель местного искусства. – Омега грациозно отводит одну ногу назад, касаясь пола кончиком кед, и наклоняется в изящном реверансе, подыгрывая спонтанному спектаклю. Поставленный красивый голос, твёрдая осанка и элегантные движения в совокупности с внешним видом- диссонанс. Перемена из крайности в крайность провоцирует короткое замыкание в голове младшего.       Тэхён стоит в глубоком замешательстве, не зная, как ответить. При первой встрече Чимин поздоровался так же. Видимо, у них так принято? Тэ вполне серьёзно переминается с ноги на ногу, пытаясь повторить. Мозги скрипят в попытке изобразить похожий слог, но не выходит. Младший выбирает вместо слов молчание, а на замену реверансу- смущённый взгляд, неподвижно замирая фарфоровым изваянием.       Хосок сдаётся первым, звонко рассмеявшись.: - Мин Тэхён, полагаю? Не пугайся, это мой странный местный юмор. Чимин сперва тоже потерялся, а потом втянулся. Я и тебя научу, - Молодой мужчина лёгкой походкой в одночасье оказывается рядом, дружелюбно похлопывая Тэ по спине. -В любой не понятной ситуации не позволяй застать себя врасплох. Не знаешь, что делать? Просто будь собой и помни, все вокруг идиоты, но не ты. –Хитро подмигивая, говорит Хосок.       -С-спасибо. Я учту. – Тэхён сутулится, робко вжимая голову, и молча кивает. Язык, кажется, спрятался в одном неприличном месте, оторопев сильнее хозяина. Мужчина ведёт себя так раскрепощённо и легко, словно совсем не старше и не знаменитость вовсе.        -Выпрями спину! – Шутливый, но совсем неожиданный хлопок по лопаткам мгновенно вытягивает Тэхёна в гитарную струну. – Такой красивый омега, а стоишь, как собака сутулая! -Хосок сияет широкой озорной улыбкой, не обращая внимания на густеющую краску чужих щёк. – Чимин прислал твои работы утром вместе со своими. Признаться, я был готов, согласился на одну из большой любви к нему. Но ты и правда очень хорош. Я возьму больше, если Маэстро не против.       Тэхёну хочется стать крошечным мячиком и укатиться прочь. Осознание услышанного добирается по извилистым изгибам мозга в мыслительный центр. Его наставник- сам Maestro Smeraldo! Его работы повесят рядом с ним! В самой престижной галерее Сеула, небезызвестного Чон Хосока! Он понравился! Его работы понравились! Тэхён и мечтать о таком не осмелился бы.       Ошалевший взгляд парня летит в сторону, где Чимин с готовностью его встречает. Словно он заранее настроил зрительный ракурс, ожидая, когда в нём появится необходимость. Глаза -полумесяцы, подобно тёплым объятиям, сбрасывают охвативший приступ паники. Свежий аромат его цветов напоминает об отце. Розы Чимина такие же ясные и чистые, как спокойный родительский дождик. Они дарят ту же безопасность и покой.       -С-спасибо! Я…Я счастлив заслужить ваше внимание, – Оживлённо стрекочет Тэхён. Чимин смеётся лишь глазами, чтобы не смущать ещё сильнее. Непривычно видеть мальчика таким: растроганным, взвинченным и молчаливым. Куда девалась маленькая болтливая колючка?       -Ну, хва-а-тит. Это я счастлив первым заграбастать такой талант. У тебя большое будущее, малыш, – Хосок мягко придерживает плечо Тэхёна, останавливая серию благодарных поклонов. - Что скажешь, Чим? Не против, если добавим три картины?       -Конечно, нет. Я знал, что его кисть придётся тебе по вкусу.       -Могу я выйти? П-позвонить, –Вопросительный взгляд носится от одного лица к другому, ожидая позволения. Радостный трепет переполняет душу, изливаясь сочным сладким апельсином. Освежающий, бодрящий аромат щедро делится своим солнечным настроением. Мягко щекочет лёгкой горчинкой апельсиновой цедры. – Не терпится рассказать отцу!       -Ступай, мой юный падаван, и шли родителю приветик, – Вновь отдаваясь артистизму, говорит Хосок. Тэхён, сжимая пальцами телефон, вприпрыжку мчится к выходу, но замирает на мгновенье. Неуклюжий реверанс рождается спонтанно, вызывая добрый смех у старших.       Когда Тэхён скрывается за высокой белой дверью, вдруг повисает глубокая тишина. Словно спектакль, наконец, закончен, и зритель покинул зал. Актёры, устав играть и улыбаться, берут долгожданную паузу, надеясь помолчать и насладится безмолвием.       -Тебе определённо есть чем поделится, но ты не станешь, – Спокойно констатирует факт Хосок. Несдержанная горечь его голоса заставляет Чимина нервно выдохнуть.       У друга есть особый дар - способность видеть всё насквозь. От него не спрятать истинных чувств. Он различает фальшь, не поддаётся лести. Заметив в ком-то искренность, он крепко цепляется и бережёт. Должно быть, именно это тонкое чутьё и выделяет его среди себе подобных. Хосок не просто ценит красоту картины, он чувствует её по-настоящему. Талантливых рук, что пишут красками, множество. Прекрасных душ, что пишут чувствами, гораздо меньше.       -По тем работам, что я прислал, ты уже должен был понять. - Чимин обходит омегу по кругу, укладывая пальчики на худощавые плечи. - Скажи мне, что ты чувствуешь? –Они всегда начинают работу с простой традиции. Чимин каждый раз задаёт один и тот же вопрос, а Хосок закрывает глаза и пересказывает то, что поведали ему холсты.       -Я чувствую, что природа довольна. Словно добивалась твоего внимания и теперь красуется своим разнообразием, упиваясь долгожданной взаимностью. Я слышу дождь. Я чувствую любовь, что проросла там, где совсем не ожидалось. Но больше всего привлекает он. Силуэт мужчины, что перемещается с одного холста на другой, он…Всегда один, но я не чувствую его одиночества. Ему не больно. Не тоскливо. Он умиротворён и кажется влюблённым. Его лица не разобрать, но его плечи…Если отвернуться, они приподнимутся, ведомые мечтательным вздохом. Его кисти всё жаждут к чему-то прикоснуться. Холсты, где фигура исчезает, всё равно пропитана энергией загадочного незнакомца. Кажется, он был здесь совсем недавно, просто вышел прогуляться. Я чувствую историю. Тот, кто писал её, влюблён. И я хочу узнать, что будет дальше. – И снова повисает тишина. Хосок не спешит раскрывать глаза, словно он всё ещё там. Бродит по картинам, не желая расставаться. Даже когда Чимин убирает руки и встаёт напротив. Даже когда продолжительный лихорадочный выдох нарушает тишину, Хосок ещё секунду медлит, прежде чем столкнуться с тяжёлым взглядом младшего.       -Я же говорил, ты всё поймёшь, – Почти бесшумно говорит омега, смаргивая проступившую соль. Хосок, словно умелый прорицатель, до мелочей пересказал всё, что передал очарованный художник. «Надеюсь и ты сможешь узнать себя, Юнги.».       -Надеюсь, твой подавленный внешний вид -не спойлер.       -Я не знаю, чем закончится история.       -Это альфа, ради которого я тогда открыл галерею вечером?       -Давай не при нём, – Омега кивает в сторону двери. Тэхён скоро вернётся. – Добавь ещё два пригласительных, пожалуйста.       -Без проблем. На чьи имена?       -Мин Юнги и…Ким Сокджин. - Последнее имя омега проглатывает. Словно тошнота подступает к горлу, и он лихорадочно проталкивает вязкую слюну, откладывая момент. До выставки месяц. Это не малый срок. Тэхён наверняка встретится с папой и, возможно, захочет его пригласить. Чимин решает подстраховаться на всякий случай, но надеется, что этого не случится. Сокджин…Подонок! Он разбил сердце Юнги, он бросил своего сына.       Тэхён возвращается ещё более воодушевлённым. Щебечет резвой весенней птичкой. Дёргает старшего за плечо, передавая каждое слово отца. Завершая длинный монолог весёлым: «Позвони ему, как сможешь. Он очень тебя ждёт.»       Хосок берёт на себя ведущую роль, меняя тему. Вальяжно перемещаясь в просторном зале, он рассказывает о планах и сценарии выставки. Показывает место предполагаемой фотозоны и область, где будет фуршетный стол. В этот раз он предлагает разместить картины не на стенах, а использовать подвесные системы. При помощи лески расположить их на потолке.       Тэхён слушает взахлёб и не сдерживает короткий писк, когда Хосок показывает зону, отведённую для его работ.       Чимин тоже слушает, но отсутствие привычного азарта ощущается пустотой внутри. Он всегда прятался в толпе на собственных выставках. Никогда не раскрывался. Ему нравилось подходить и слушать разговоры зрителей неподозревающих о том, что создатель прямо за их спинами. Когда Хосок предлагает Чимину показать своё лицо. Омега соглашается. Наверное пора. А может нет? Думать не получается…Все мысли только о том, как избавится от вредителя. О том, что сейчас они вдвоём…       Проводив младшего домой, Чимин некоторое время стоит на улице, скрываясь под коротким козырьком. Очередной визит дождя поднимает холодный ветер, пуская по телу озноб. Толстовка так и не просохла, поделившись влагой с футболкой под низом. Холодно. Омега обнимает себя за плечи, кутаясь в малопродуктивных объятиях. Не хватало ещё заболеть.       Уже в такси телефон оповещает о том, что разрядился, и коротко мигает, прощаясь со своим владельцем. Стоило позвонить домой заранее. Юнги сказал, что родители всегда ждут своих детей, и омега надеется стать сюрпризом.       Выходя чуть раньше указанного адреса, он покупает цветы и вновь опирается лишь на надежду. Рассчитывает, что букет примут, как примут и его.       Взволнованный стук сердца. Тихие шаги за дверью. Щелчок замка. И папины глаза в мгновенье превращаются в два полумесяца. У Чимина такие же. Его глаза. С порога он бросается целовать сына в щёки, гладить волосы и прижимать к своей груди. Когда тело принимает дополнительную тяжесть, а в нос любовно забирается ореховый аромат, Чимин жмётся ещё ближе. Утыкается носом в плечо подошедшего отца и дышит. Глубоко и жадно, вдруг делаясь до безобразия крошечным. Пионы и грецкий орех- самое сладкое, безопасное и тёплое сочетание во всём мире. За каждой слезинкой и неудачей, за каждым счастьем и победой всегда следовал этот аромат. Запах людей, что со своей безусловной любовью были рядом каждое мгновенье.       Глубокое чувство вины рвёт душу на части острыми клыками. Как же сильно он скучал. Как же скучал...Маленький, глупый омега. И как он мог подумать, что его встретят иначе? Возможно, кто-то другой и бросил бы холодный взгляд с немым упрёком, но только не его семья. Они никогда такими не были, отличаясь своим безграничным пониманием ко всем поступкам сына.       Чимин не замечает, как оказывается в сухой одежде, сидя на кухне с кружкой горячего чая в руках. Папа возбуждённо воркует над букетом, шутливо упрекая отца в редких романтических жестах. Сетует на пустой холодильник, но тут же накрывает стол на целую армию. Всегда он так.       Отец достаёт дорогую бутылку вина, считая, что сегодня подходящий случай. Они выпивают и болтают обо всём на свете. Родители не говорят ни слова о прошлом. Не спрашивают, почему вдруг явился спустя столько времени. Интересуются лишь грядущей выставкой, хорошо ли он ел всё это время, и ругаются, что ходит без зонта в ненастную погоду.       Алкоголь приятно опьяняет и тащит откровения наружу. Чимин говорит о расставании с Ёнгваном под аккомпанемент облегчённых выдохов своих родителей. Рассказывает о новом доме и Жемчужине. О Юнги хотелось умолчать, но его имя постоянно проскальзывает в разговоре непроизвольно. Привлекает внимание. Папа напряжённо замирает, но чем больше Чимин о нём говорит, тем скорее успокаивается.       Время проходит незаметно. Ночь плотной шторой закрывает окна, когда веки тяжелеют, призывая к отдыху.       Знакомое тепло родного дома наделяет умиротворением. Уют комнаты, которая осталась не тронутой со времен старшей школы, дарит ностальгию, заряжая позитивным настроем. Родители сохранили всё, как было: скетчи на стенах, старый мольберт в углу у окна, стеллаж с книгами и фигурками. Чимин ложится на кровать, разбрасывая руки в стороны, и поднимает лицо к потолку, легко улыбаясь.       «Мечтай. Планируй. Действуй.»       Чуть поблёкшая от времени надпись над головой тоже не тронута. Когда-то он сам её нарисовал.       Каждый раз перед сном Чимин представлял мечту, ставил перед собой цель и строил план, как до неё добраться. В безмолвной темноте ночи мысли и решения откровенней и смелее. На утро совсем юный омега вспоминал о них и принимался за подготовленный в план. Действовал.        Чим прикрывает глаза и вспоминает, как делал это раньше. Подходя, строго и математически, исключая лишние эмоции. Мечта: - быть с Юнги. Цель: – сделать альфу своим и устранить Сокджина. План: -плана пока нет…       Чимин переворачивается на бок, погружаясь в раздумья. Усталость и лёгкое опьянение чуть отступают от громкого скрежета шестерёнок в голове.          Нужно доказать Юнги, что он не ребёнок. Показать свои намерения и убедить, что он достойная пара. Наблюдение за облаками- не показатель легкомыслия. Чимин уверен, что станет искать фигуры в небе и в глубокой старости. Он любит своего внутреннего ребёнка, поэтому всячески кормит его простыми глупостями, чтобы не потерять детской непосредственности. Это вовсе не значит, что он молод и глуп. Откажется от этого и больше не будет собой.       Первый пункт плана: завоевать Юнги, но не потерять себя. Стать для него особенным и научить веселится. Все его глупые затеи альфа с удовольствием поддерживает. Не потакает, как ребёнку, а именно сам с любопытством погружается. Чимин знает. Чувствует.       Омега переворачивается на другой бок. Он не знает, что видел утром в кухне. Юнги способен простить. Его добродушие не знает границ. Однако не так скоро. Чимин точно понял что-то не верно. Нужно было позволить Юнги подвезти его в город, и они смогли бы поговорить. Альфа прямолинейный и консервативный. Едва ли смазанные намёки и вспыльчивые, необъяснимые поступки в его вкусе.       Второй пункт плана: взять ревность под контроль. Исключить спонтанные горячие выходки, подобные утренней. Он не станет требовать объяснений и строить обиды, не зная истины. Чимин снова ложится на спину, задумчиво пряча ладони под затылок. Юнги постоянно хочется касаться. Руки то и дело приходится подчинять, чтобы они не распускались. Регулярно отчитывать глаза за откровенные взгляды. Непрерывный контроль инстинктов и собственного тела делает его более нерасторопным и неуклюжим.       Третий пункт плана: тактильно показать свою заинтересованность и желания. Обрести уверенность. Чимин будет прикасаться. Всякий раз, как вздумается. Он будет смотреть так, как чувствует. Утренний аромат еды унижает. Готовил наверняка Сокджин.       Четвёртый пункт плана: приходит очевидно и быстро. Омега научится готовить. Сразу по пробуждении попросит папу научить, как испечь блинчики.       Решая, что для начала не плохо и четырёх пунктов достаточно, Чимин удовлетворённо улыбается. Он будет бороться за альфу! Простое решение наделяет силой. Ещё не утро, но омега уже готов действовать. Нужно позвонить Юнги, объяснится за утренний побег, показать, что он в порядке и совершенно спокоен. Мягко и ненавязчиво задать интересующие вопросы.       Возможно, домашняя успокаивающая обстановка. Возможно, алкоголь. А может и надпись на потолке. Как бы то ни было, Чимин смело тянется за телефоном, касаясь пальчиком тёмного дисплея. Экран остаётся чёрным. Омега так и не поставил телефон на зарядку. Сердце, встрепенувшись, заходится возбуждённым ритмом. Может, Юнги сам его искал?       Устройство включается раздражающе медленно, но ожидание того стоило. Пропущенные звонки и сообщения от абонента «Юнги Оппа» выбивают воздух из лёгких. Разжигают стихийный огонь в груди. Хочется, что есть сил безрассудно закричать: «Он искал! Искал меня!»! 16:00: «Чимин-а. Могу я позвонить?» 16:45: Пропущенный вызов. 16:50: «Прости, не хотел мешать. Жду твоего звонка.» 18:00: Пропущенный вызов. 18:03: Пропущенный вызов. 18:10: «Чимин, я тебя обидел?» 21:00: «Прости мою навязчивость. Время уже позднее. Просто дай знать, что всё в порядке. Если честно, я места не нахожу.». 21:10: Пропущенный вызов. 21:20: Пропущенный вызов. 21:30: Пропущенный вызов. 21:40: Пропущенный вызов. 21:50: Пропущенный вызов.       Омега смотрит на время, с ужасом понимая, что уже одиннадцать. Опьянённые отцовским вином мозги плохо справляются с простыми задачами. Жонглируя телефоном в воздухе, парень чертыхается в попытках поймать непослушное устройство. Когда телефон надёжно ложится в ладони, список контактов куда-то исчезает… Когда находится список, исчезает номер Юнги…       Ненавидя идиотский гаджет и собственные короткие пальчики, Чимин наконец, находит нужный номер, выбирает кнопку вызова и решает больше не пить.       -Чимин! Где ты? –Ответ не заставляет себя ждать ни сколько. Уже после первого гудка слышится взволнованный голос альфы. Словно он намеренно сидел рядом с телефоном, опасаясь пропустить звонок.       -Хён! Хён, прости, телефон разрядился. Я приехал к родителям, и мы заболтались. Ну, знаешь. мы так давно не виделись и…- Принимается лепетать омега. Пара слов. Секундное звучание любимого голоса вытравливает ревность окончательно. Беспокойная речь Юнги. Короткие сообщения и звонки на протяжении всего дня провоцируют чувство маленькой победы. Альфа думал о нём. Сокджин был рядом, но он думал о нём. Не важно почему…Переживал ли за друга или напугался, потеряв ребёнка из виду. Пока неважно. Важно единственное - альфа думал о нём.       -Ты дома? Ты в порядке? – Тон Юнги не унимается, проливаясь отчётливой тревогой через динамик. Распространяясь по тёмной комнате Чимина ярким светом.       -Всё хорошо. Что со мной могло случится? – Чимин прижимает телефон ближе к уху в стремлении забраться внутрь и обнять человека по ту сторону. Пьяная глупая улыбка рвётся на лицо, и омега не пытается её сдерживать. План. Помнить о плане. Больше никакого контроля.       -Я не должен был отпускать тебя одного. Даже несмотря на сопротивления, не должен был. Слишком ярко помнится история о бывшем альфе. Я идиот! Прости меня! Больше не оставлю тебя. Ни за что не оставлю!  – Озабоченный, пылкий голос Юнги слишком настойчиво перебивает посторонний звук. Чимин прибавляет громкость, прислушиваясь.       -Где ты? У тебя шумно.       -Эм…Еду в город.       -Так поздно? Зачем? – Омега удивлённо округляет глаза. Юнги ложится спать достаточно рано. Какая движущая сила Вселенной заставила его ехать в такую даль в подобный час? Альфа не долго молчит. И теперь Чимин отчётливо слышит гул проезжающих машин и шум дороги.       -За кем…Я поехал искать тебя … - Неразборчивая речь отдаёт хрипотцой, став не много тише, но омега слышит то, что важно. Слышит слова, что опаляют щёки горячим румянцем.       -И где бы ты…Стал искать? – Шепчет Чимин, тоже отвечая не сразу. Расплавленное огнём чувств сердце учится стучать, как прежде. Пусть не учится. Пусть всегда бьётся так же сладострастно. Пусть Юнги управляет его ритмом.       -Понятия не имею. Но я больше не мог сидеть дома.       -Ты… так сильно волновался?       -Не представляешь, на сколько... Потерять тебя из виду оказалось даже страшнее, чем я думал… - Говорит Юнги чувственно, опьяняюще. Вино больше не кажется крепким. Градус хриплого голоса альфы в разы выше. С каждым новым словом лицо Сокджина мутнеет перед глазами. Улавливаемое дыхание альфы забирает всё внимание. Заставляет вспомнить аромат дождя. Чимин не знает, как пахнет его возбуждение, но знает колорит его злости. На кухне утром оттенок был знакомым. Юнги был зол. Он точно не простил. Сокджин не пробился в его мысли и не вскрыл тёплых воспоминаний. Чимин ощущает сладкий вкус реванша на губах. Теперь он уверен, что у него есть шанс. Что его план сработает.       -Прости, я не хотел, чтобы ты переживал, хён.       -Всё в порядке. Я так рад слышать твой… - Звук тормозов и пронзительный гудок прерывают драгоценный голос. Чимин подскакивает в кровати, как в ужасе подскакивает и сердце.       -Хён! Хён!? – На обезумевший голос омеги, к счастью, отвечают сразу же.       -Тише, тише. Всё хорошо. Просто какой-то…Нерадивый водитель.       -Хён, не говори за рулём. Это опасно! Увидимся завтра.       -Нет! – Вскрикивает Юнги. -Я остановлюсь на обочине. Побудь со мной…Ещё не много. – Нежный, чувственный голос альфы словно умоляет остаться. Омега замирает, боясь пошевелится. Страшно дышать. Думать лишнее, особенно страшно. Если это сон, способствовать пробуждению нет ни малейшего желания.       -Х-хорошо…- Чимин радуется, что сидит. Если бы стоял, свалился бы непременно. Юнги ещё никогда не говорил с ним так…Ласково. Жалобные нотки бархатного тембра словно дразнят. Омега кладёт ладошку на живот. Щекотно. Тысячам хрупких бабочек вдруг вздумалось полетать.       -Спасибо, что помогаешь Тэхёну. Он сегодня был так счастлив, – Более спокойно говорит Юнги. По ту сторону делается заметно тише. Он действительно остановился.       -Я счастлив, что он счастлив. – В голове бушует неистовый ветер. Сдувая всё, что встречается на пути: слова, мысли, адекватность. Они впервые общаются по телефону. Невинная беседа. Ничего особенного, но она впервые. Любое «впервые» когда речь идёт о Юнги, плавит сердце, лелеет душу.       -А я счастлив, когда вы оба счастливы, – Нервозный смешок альфы выдаёт и его стеснение. – Чимин…Я хочу поговорить.       -Я слушаю тебя…Хён, – Выходит как-то слишком откровенно, и Чимин закусывает губу, смущаясь собственного голоса. Придерживаться третьего пункта будет не просто. Омега робеет даже от голоса. Даже на расстоянии.       -Не так… Хочу видеть тебя... Поужинаем вместе? – Чимин расплывается по кровати, подобному густому ягодному джему, по ломтику тонкого хлеба. Крылатые насекомые летят куда-то ниже, и Чимин ложится на живот, чтобы подавить нескромный бунт.       -Это свидание или благодарность за помощь? – Губа завопила бы от боли, если бы могла. Чимин краснеет, затмевая самый спелый помидор, но действует согласно плану.       -А ты пошёл бы со мной на свидание? –Очевидно заигрывая, спрашивает Юнги. Омега сам готов завопить, прекращая терзать зубами нежную кожу. Казалось бы, чужой тон мерещится. Но голос альфы слишком реальный. Слишком сладкий. Соблазняющий. Он никогда его таким не слышал. Бабочкам плевать на массу тела. Они продолжают возбуждённо спускаться ниже, и Чимин отставляет телефон в сторону, судорожно глотая воздух. В комнате слишком темно и тихо. В динамике та же давящая тишина, разбавленная участившимся дыханием Юнги. Отчётливым, вызывающим дыханием. Чимин не замечает, в каком момент прикрывает глаза и начинает поглаживать собственную шею, разгоняя пикантную дрожь.       -Я уже ходил. Разве наш поход на озеро не был похож на свидание? Кажется, всё прошло почти идеально.       -Почти? – С придыханием спрашивает Юнги.       -Свидания принято заканчивать поцелуем… - Слова вырываются прежде, чем омега успевает достаточно над ними подумать. Чимин роняет лицо в мягкую поверхность и, прикрывая рукой микрофон, коротко пищит в одеяло, судорожно болтая ногами в воздухе. _+_+_+_+_+_+_+_+       -Свидания принято заканчивать поцелуем… - Юнги сползает вниз по кожаному сиденью автомобиля. Свободная рука с силой сжимает оплётку руля, словно отпусти он её, лишится опоры. Сознания. Рассудка.       Игривый сахарный голосочек сводит с ума. Альфа рефлекторно распахивает уста, выпуская кончик языка наружу. Ещё секунда и вязкая слюна бессовестно сорвётся с уголка губ.       -Хочешь, я заберу тебя? Сейчас! – Рыкает Юнги, теряя контроль над собой. Над своим голосом. Разум вожделенно тонет в глубоком забвении, поддаваясь управлению альфы. Утробный рёв просится наружу, норовя прогнать всё человеческое.       -Уже поздно. Встретимся завтра?        -Да…Конечно. Ты прав.  –Сдавленно говорит Юнги, унимая разочарованный скулёж. Кадык раздражённо гуляет по шее, глотая приступ неоправданной агрессии и острого чувства стыда. Хочется ударить по лицу, чтобы привести себя в чувства. Окажись он сейчас рядом с Чимином, его не сдержат ни одни цепи. Совсем с ума сошёл?       -Хён, я очень хочу тебя увидеть…Но, не могу вот так сбежать от родителей и боюсь за тебя. На дорогах опасно ночью. Пожалуйста, будь осторожен и возвращайся домой. – Щемящая душу нежность чужого голоса порождает необузданное желание. Юнги с силой вжимается спиной в кресло, до боли стискивая пальцами колено.       -Я приеду за тобой утром! – Альфа намеревался спросить разрешения, но вместо вопроса получается неоспоримое утверждение. Отказ Чимина вгоняет в ярость, пробуждает животный инстинкт. Тянет проигнорировать его слова и всё равно поехать. Он нужен. Необходим. Сейчас!       -Скорее бы оно наступило. Я позвоню, как буду готов, – Томный шёпот Чимина хочется ощутить на губах. Попробовать на вкус ангельский голосочек. Мышцы скручивает от невозможности быть рядом. Язык отказывается двигаться, пока не получит желаемое.       -Я буду ждать…- Юнги задерживает дыхание, делая короткую паузу, прежде чем сказать то, что не терпится. То, чего до сумасшествия хочется. -Целую, Мин-и.       -И я…Целую твои губы, Юнги.  - Звонок обрывается слишком резко, словно говорящий сам испугался сказанного. Откуда тяжёлый грохот, альфа понимает только когда чувствует в ладони пустоту. Телефон не замечено ускользнул из рук, провалившись куда-то под сиденье. Чимин назвал его по имени, взаимно желая поцелуя… Ехать Юнги не в состоянии…Ехать, домой не в состоянии. Нужно к Чимину. Нужно к его омеге.       Собственный возбуждённый рёв оглушает, не найдя выхода в закрытом пространстве автомобиля. Пальцы касаются лба, ощущая проступившие градинки холодного пота. Сердце играет незнакомый бит. Рвётся из груди, норовя пробить и раскрошить рёбра в пыль. Губы дрожат. Зрение потеряло фокус тщетно пытаясь сосредоточится на картинке за лобовым стеклом. Словно в лихорадке, тело страдает от внезапного озноба.       Юнги с напором роняет затылок на подголовник кожаного кресла, повторяя безболезненные удары несколько раз. Ногти впиваются в ладонь. В голове ни одной приличной мысли. Все как одна о привкусе роз на губах. Он почти с самой первой встречи хотел поцеловать, хотел признаться, хотел коснуться. Сделать своим. Только сейчас всё иначе, острее, страшнее. Почему?! Почему сейчас Чимина так сильно хочется? Совсем не безобидно хочется!       Альфа выбирается из машины, надеясь остыть на свежем воздухе. Развеять агрессивное напористое возбуждение. Прохлада ночи не разочаровывает, принося пусть и слабое, но спокойствие. Достаточное, чтобы человек смог вернуть контроль обратно к себе. Приличная мысль наконец, приходит. Робко и неуверенно стучась в сознание, ожидая позволения войти и дать себя обдумать. Юнги собственноручно отстроил между ними стену и верил, что прочную. Сейчас в одно ничтожное мгновенье слышится отчётливый треск и звон спадающих оков. Всем телом ощущается поток живительного воздуха. Крупная трещина дала о себе знать.       Всё это время Юнги был занят стройкой неприступной крепости, упорно вколачивая гвозди-предрассудки. Неужели он пропустил главное? Неужели пропустил взаимность? ____________ «❤️»___________          Утреннее пробуждение наступает до того, как телефон успевает пропеть знакомую мелодию. Будильник в голове срабатывает раньше, цитируя собственный голос: «Целую твои губы, Юнги».          Чимин озабоченно подскакивает в кровати. Обмотанное вокруг ног тонкое покрывало спросонья представляется чем-то живым. Поток бранных слов и активная борьба конечностей с врагом из ткани -не помогает. Чимин проигрывает битву, падая с кровати на пол.          - Не-ет! Я не мог сказать этого вслух! Или сказал? Ещё и по имени назвал…О, боже! – Роняя сонное лицо в ладошки, омега беспомощно скулит. И как теперь смотреть Юнги в глаза? Он тоже сказал, что целует. Но мало ли что он имел в виду? Поцеловать можно по-дружески- в щёку! Коснуться губами лба по-отечески!          Солнечный свет нового дня и трезвая голова сочувственно намекают, что третий пункт плана Чимину просто не под силу.         «Целую… твои… губы… Юнги».       -Да заткнись ты! – Громче, чем следовало бы, пищит Чимин сквозь пальцы. Если вчера голос звучал так же пошло, как ему помнится, то лучше выйти сегодня на улицу прямо через окно, чтобы напрасно лифт не занимать.       -Сынок? Я зайду? – Тёплый голос папы и тихий стук в дверь вынуждает омегу вынырнуть из своих рук.       -А? Да…Да, входи! –Ноги, однако, всё ещё в плену - Назойливая ты тряпка! Отпусти! - Гневно барахтаясь на полу, подобно перевернувшейся на спину черепашке, Чимин успевает подняться в полный рот до того, как дверь распахивается...       Сосредоточенно работая над четвёртым пунктом, Чимин мешает что-то в миске. Подыгрывая папе, омега делает вид, что не замечает добродушные смешки сбоку. Да! Он весь в муке. Да! В миске скорлупа. Ничего страшного. Чимин слышал, что это на удачу.       Первый блин всегда комом. Второй тоже. Как, впрочем, и третий. Скомканное жаренное тесто вызывает ироничную усмешку. Слишком на его мысли сейчас похоже. Чимин старается слушать советы папы одним ухом. Второе ухо сфокусировано на голосе отца. Хорошо бы отыскать третье, чтобы себя услышать.       Какой-то там по счёту блинчик удаётся, и Чимин самодовольно бросает горячее лакомство в рот. Улыбка несдержанно ползёт на лицо. Потому что -съедобно. Не смотря на хруст.       Прощаясь с родными, Чимин зовёт их в гости. Они долго обнимают сына, обещая приехать в ближайшее же время. Расставаться не страшно. Они снова вместе. Семья, как прежде.       Омега выбегает из дома. Погода сегодня балует своим теплом. Пора дождливых дней окончились быстро, не превратившись в затяжной мокрый сезон. Чимин снимает толстовку, набрасывая лишь на плечи и стоит не долго у подъезда. Давно стоило позвонить Юнги. Он будет добираться до города не меньше часа. Парень смело делает шаг вперёд, доставая телефон. «Целую твои губы, Юнги» Трусливо останавливается, пряча телефон обратно.       Прежде чем звонить, нужно определить тактику поведения. Сложная схема графиков и формул проносится в голове, рассчитывая два варианта:       -Вычеркнуть третий пункт и сохранить формальность, встретив хёна обыденным приветствием.       -Послать всё к чёрту. Обнять Юнги, раскрыв свои намерения и придерживаться плана.       Избегая разговора, Чимин неопределённо здоровается, отправляя адрес сообщением. Счётная машинка в голове сбросила и обнулила оба решения. Теоретически такую задачу не решить. Нужна практика.       Время есть. Чимин думает заскочить в магазин за продуктами. Его холодильник пуст, как обычно. Мыслительный эфир решено забить повторением рецепта. Омега записал, конечно, но читать во время готовки неловко. Лучше отрепетировать и приготовить уверенно, по памяти. Желательно без скорлупы. Хочется впечатлить Юнги своим приобретённым навыком, поэтому Чимин старательно зубрит ингредиенты, шагая в супермаркет.       Настроение заметно улучшается, когда удивлённое лицо Юнги всплывает перед глазами. Улыбка омеги сияет в унисон отдохнувшему за дождливые выходные солнцу. Светлые пряди забавно подпрыгивают от быстрых пружинистых шагов. Должно быть, каждая волосинка сейчас тоже улыбается. Просто омеге не видно, но он уверен.       -Ну, здравствуй, детка. –Въедливый тембр, что едва стал по немного забываться, вонзается в спину острым лезвием. В нос настойчиво ползёт древесный аромат, напоминая о боли. Чимин сжимается, инстинктивно готовясь защищаться. Запах дерева равно нападение.        -Ушёл, не попрощавшись. И здороваться не хочешь? Разве это вежливо? – Яд чужого голоса вынуждает омегу раздражённо выругаться про себя. «Просто прибавь ходу и беги. Какого чёрта ты стоишь?!» Мысли, обезумев, разбежались, но тело замерло неподвижно, словно подошвы приросли к асфальту став его неотделимой частью.       -Я не рад встрече! Не хочу растрачивать вежливость в пустую. –Не поворачиваясь, через плечо бросает омега.       -Мне стоит прикусить твой острый язычок, если ты сам не в состоянии. – Голос приближается. Дерево горит. Чимин с усилием делает маленький шажок, но не чувствует победы. Мышцы скованы коркой нарастающего льда, делая омегу беспомощной застывшей фигуркой. Всего один удар -и он рассыпется на миллиарды крошечных льдинок. А после каждая из них растает в жалкие капельки, впитавшись в землю.       -Лучше прикуси свой и оставь меня в покое! – Рискуя своей безопасностью, злобно фыркает Чимин. Грубость провоцирует уверенность, и он отмирает, смелее делая два резких шага вперёд. Но решимость покидает так же скоро, как и появилась, когда грубость знакомых пальцев бесцеремонно обрушается на хрупкий локоть. Холодные ржавые оковы сильных рук альфы полностью захватывают маленькую ручку в смертельное кольцо.       -Сядь в машину! – Яростно шипит Ёнгван, спускаясь на запястье, слишком крошечное для его ладони. Чимин стойко проглатывает болезненный стон, смиряясь с новым синяком на теле, что отвыкло от насилия. Приступ паники растёт, крепче сковывая мышцы, вгоняя в безысходность.       -Мне больно! Отпусти, или я закричу!       -Не брыкайся, и больно не будет. А если откажешься, пообщаюсь с Мин Юнги, и с ним я не буду церемонится.       -Откуда…- Драгоценное имя, отравленное токсином чужого голоса, вынуждает глаза Чимина в ужасе распахнуться. Ожог от прикосновения теперь ощущается не так остро, сделавшись второстепенным.       -Откуда знаю это имя? – Альфа грязно усмехается, закатывая глаза. – Было не сложно. Я знал, что ты заскучаешь по своим кляксам, и следил за галереей. Узнав лицо твоего нового ёбаря, выяснить всё остальное не составило труда. Жалкий звериный докторишка. Серьёзно?       -Он не жалкий! – Слабо рыкает Чимин. Уголок верхней губы непроизвольно подлетает наверх, обнажая миниатюрные клыки. Даже когда Ёнгван избивал его в стенах собственной квартиры, Чимин и не мыслил ответить. Он слаб и беспомощен перед очевидной силой альфы. Но сейчас…Просто озвучив любимое имя, Ёнгван нанёс оскорбление, словно надругался над его любовью. Хочется наброситься. Хочется бороться, пусть и заведомо зная о поражении.       -У-у-у! Тихо ты! Боюсь, боюсь. – Отвратительный смех альфы бросает лицом в грязь, смешивая в однородную массу. Глумливо подчёркивая беспомощность омеги - В машину! Сядь! Живо! Или еду к Мин Юнги? – Собственная немощность грозится вылиться слезами отчаяния, и омега кусает губу, пока не ощущает соль. «Только не плач! Не вздумай!»  Чимин повержено роняет голову, позволяя отвести и усадить себя в автомобиль.       Щелчок блокировки дверей побуждает Чимина испугано подпрыгнуть. Нарастающую дрожь никак не унять. Она свободно разбегается по коже, вынуждая дрожать даже губы.       Взаперти…       Чимин неотрывно гипнотизирует окно перед собой, цепляясь за маячащих прохожих. Снаружи он был в относительной безопасности. Сейчас же один рывок и альфа увезёт его в неизвестность, поставив под вопрос вероятность возвращения.        Ёнгван молчит, агрессивно выпуская феромон, одурманивая, убивая. Омега задыхается, против воли впитывая едкий дым горящих брёвен. Снова это чувство. Снова его жгут заживо. Лепестки нежных цветов разлагаются, отдавая плесенью, подобно забытым растениям в ёмкости с затхлой водой.       -Ну и как он тебя трахает? Качественно?       -Не все отношения ограничены сексом…       -Да брось! Конечно, все! – Чимин смотрит прямо перед собой, но чувствует каждой клеточкой мерзкую похабную улыбку. Липкий, словно щупальца морского чудовища взгляд, ползающий по его лицу. -Погоди… Или у него с этим проблемы? Возраст то не маленький. – Залп отвратительно смеха длится, должно быть, целую вечность, вызывая лишь одно желание-заткнуть поганый рот. Затолкать что-нибудь в его глотку и заставить задыхаться. – Хотя едва ли с такой малышкой на члене могут быть проблемы. Тебя и при смерти захочется отыметь. – Колючий голос режет слух. Холодные грубые пальцы касаются железы за ухом омеги, скользя вниз.       -Что тебе от меня нужно?! – Дёргаясь в сторону, вскрикивает Чимин, испугано врезаясь в глаза по соседству. Пустые, лишённые человечности глаза. Ёнгван, словно коварный паук, поймавший крошечную бабочку. Измывается, изводит перед тем, как пообедать. Омега накрывает шею ладошкой, закрывая уязвимую часть тела. Только Юнги можно к ней прикасаться. Юнги…Сердце сжимается в крошечный комочек, выкрикивая любимое имя.       -Ты опозорил меня, маленький гадёныш. Унизил, растоптал моё эго. Альфы такого не прощают. Правда, думал, что сможешь сбежать, и я тебя отпущу?       -Ты чуть не уничтожил меня…-Омега кривит губы не в силах спрятать ненависть. Вспоминая, как добровольно влез в его паутину когда-то. Как не распознал охотившегося хищника. Не заметил, что с ним лишь играют, готовясь как следует подкрепится.       -Вот именно. Чуть! Хочу довести дело до конца. – Альфа отстраняется, устраиваясь в кресле удобнее. -Итак. Что мне нужно? Ты снова подпишешь документы и вернёшь себя в мои владения, Маэстро. На своей выставке объявишь, что мы пара. Покажешь своё милое личико и будешь очень влюблённо на меня посматривать. Хочу, чтобы во всех газетах после нашего настоящего разрыва красовалась твоя разбитая горем мордашка. Мы вернёмся к НАМ домой. И как только выветриться вонь другого альфы, я напомню тебе, что значит быть хорошенько выебанным. Хочу поиграть с тобой ещё не много. Ты мне почти надоел, но своим побегом крайне подогрел моё любопытство. Так что не сопротивляйся и позволь папочке насладится наградой за хорошую охоту.       -Только когда солнце погаснет, а земля покроется ледяным панцирем, я выполню хотя бы один пункт из твоего списка!       -Я знал, что так будет. Поэтому дальше самое интересное. Если откажешься, я начну новую охоту. Никчёмная сеточка клиник твоего докторишки для меня пустой звук. Я ни черта от неё не оставлю. Растопчу и не замечу. Лишу всего, чего только смогу. А я многое могу, уж тебе то известно. – Чимин стремительно бледнеет, теряя фокус. Удушающая гарь, кажется, начинает вызывать галлюцинации. Слишком отчётливо рисуя отрастающие из тела Ёнгвана паучьи лапы с острыми когтями на концах. Омега жадно глотает воздух, беспомощно цепляясь пальчика в рукава толстовки, висящей на груди. -Вижу, ты заинтересован. Тогда слушай дальше. Есть ещё один вариант. Как на счёт двойной охоты? Его сынишка очень сладкий. Я бы попробовал его на вкус. Помниться, ты влюбился в меня без памяти. Могу попробовать снова. Или стоит подложить его под кого-нибудь другого? В моём окружении найдётся много желающих сыграть с таким милашкой. Что скажешь?       -Ты не посмеешь… – Сипит Чимин. Во рту пересохло. Вся влага вылилась холодным потом на бледную кожу. Паника и ужас сдавливают грудь, словно ничтожно маленькую деталь в металлических тисках.       -Я? – Ёнгван изливается пугающим, зловещим смехом. - Посмею и даже глазом не дёрну. Моё положение позволит скрыть если не всё, то очень многое. Может, вообще прикончить твоего Мин Юнги?       -Убийство слишком даже для такого подонка, как ты. Выпусти меня, я хочу уйти… – Сглатывая после каждого слова, выдавливает из себя Чимин. Слюна представляется наждачной бумагой, царапающей глотку. Щелчок разблокировки приносит мнимый покой. Чимин хватается за ручку дверцы, словно утопающий за тонкую веточку, в надежде на спасение. Ноги не слушаются, но омега через силу выталкивает себя наружу, освобождаясь из плена.       -Прежде чем уйти, задай себе вопрос! – Кричит Ёнгван вслед. – Что ты выберешь? Сломать Мин Юнги? Разрушить дело его жизни и семью, но оставить ему себя? Или сохранить всё, что у него есть, но лишить всего лишь себя! - Дверь автомобиля закрывается с громким хлопком. Это не дверца… Разорвалось загнанное в тупик сердце Чимина. Омега оседает на корточки, едва машина отъезжает с гулким рёвом двигателя.       Мысли, оплетенные цепкой паутиной, застыли неподвижно. Застряли в самом её центре. Чимин вынужденно поднимается в полный рост. Уже несколько раз его одёргивали, спрашивая, не нужна ли помощь. Привлекать внимание не нравится.       Невидимая сеть затягивает взор, лишая видимости. Чимин часто смаргивает, но сбросить её не получается. Хочется проснуться. Открыть глаза, увидеть надпись над головой и начать день заново. Омега бросает нервный взгляд на электронный циферблат часов на стене здания. Минут двадцать, и за ним приедет Юнги. Что делать?       Он знает, что…Ему не оставили выбора.       Ёнгван -влиятельный бизнесмен. У него крупнейший холдинг отелей не только в Корее, но и за границей. Его связи и влияние сложно оценить здраво, на столько они велики. Клиники Юнги для него действительно ничтожны. Он лопнет бизнес альфы, словно воздушный шарик, оставив непригодные ошмётки. Ёнгван, найдёт способ, как добраться и навредить Тэхёну. Ему хватит мерзости, чтобы сломать чью-то хрупкую жизнь. Растоптать чьё-то нежное сердце.       Чимин дышит через раз, забываясь. Солнце светило не долго, забрав голубое небо в плен тяжёлых дождевых туч. Омега смотрит на ставшие серыми здания и как бы не старался, не видит вокруг привычной красоты. Город не приносит вдохновения. Он представляется клеткой. Хочется уехать. Туда, где лучше видно небо. Туда, где воздух свежий и свободный. Где маленький домик и новая клумба с жасминами. Где ждёт Жемчужина и любимый альфа.       Хочется туда, где больше нельзя оставаться.        Хочется к тем, с кем придётся расстаться.       Чимин справится... Или не справится. Но главное, что его проблемы не должны коснуться семьи Мин.       Чимин всё же заходит в магазин, покидая его с тяжёлым шелестящим пакетом.       Условленное место встречи на остановке общественно транспорта Юнги проскакивает, сигналом привлекая внимание омеги. Припарковаться негде, и он проезжает четверть квартала, заворачивая в безлюдный переулок. Вспоминая о синяке на локте, парень останавливается, надевая толстовку. Альфа ни за что не должен этого увидеть.       Чимин плетётся метров двести. Может, триста. Каждый новый шаг даётся всё тяжелее. Паук ушёл, но впрыснул яд, оставив свою добычу мариноваться.       Медленно, глубоко вдыхая, он запасает кислород. Готовится играть роль. Притворятся на публику, что они с Ёнгванам прекрасная пара и его тело вовсе не красят побоями, как он, свои холсты, было просто. Легко изображать притворство перед людьми, которые ничего не значат. Сложно прятать истину от того, в кого влюблён. Невыносимо лгать тому, кто с тобой на столько искренен и заботлив. Чимин шагает в переулок и надеется, что сможет. Не надеется, уверен. Потому что должен.       Юнги стоит, опираясь спиной на пассажирскую дверь. Чимин был убеждён, что от паутины уже не избавиться, и его глаза навсегда сохранят серебряную пелену. Но ошибся. Вид альфы растворяет цепкие сети. Его улыбка и добродушный исподлобья взгляд гонят прочь ядовитый токсин. Окружение Чимин всё так же различает сквозь туман, но не Юнги. Альфа перед глазами виден отчётливо.       Привычный. Ослепительный. Любимый.       Чуть неряшливый, растрёпанный образ говорит о спешке. Хвостик на затылке и парочка небрежных тёмных прядок гладят лицо, танцуя от ветра. Чёрный спортивный костюм совсем не сочетается с автомобилем высокого класса.       Обнять мужчину хочется как никогда. Прошептать его имя и заглянуть в глаза, мучительно тянет. Чимин игнорирует позыв бросить белый пакет прямо на землю и кинуться к Юнги. Уткнуться носиком в крепкую шею, наполнить лёгкие дождём, согреться в лучах его тёплого света. Хочется умолять о защите. Но это Юнги нужно защитить. И Чимин защитит. Чего бы это не стоило.       -Привет... – Тихо начинает парень, сжимая тонкие ручки пакета, режущего пальцы. Тормозит свой взгляд, чтобы не встретится с чужим.       -Привет, Мин-и, – Юнги пропускает тревожный удар в груди, прогоняя разочарование. Чимин кажется холодным и отстранённым. Неужели ночью ему послышалось? И омега не говорил ничего особенного, а его голос не был таким…соблазнительным. Вчера альфа первый раз в своей жизни не смог заглушить приступ желания. Должно быть, это и сыграло роль, приукрасив действительность. Неужели он ошибся в своих выводах?       -Зачем пошёл один? Могли бы заехать в магазин вместе. Не хочу, чтобы ты носил тяжести. – Юнги подходит ближе, забирая груз в правую руку. Пальцы левой руки внезапно перехватывают ладошку Чимина. Трепетно прогуливаются чуть грубоватыми подушечками по тонкой покрасневшей полосочке, оставленной лямками. Щемящая душу ласка и нежность так разительно отличается от грубой хватки Ёнгвана. Прикосновения Юнги исцеляют. Наделяют жизнью. Ёнгван убивает. Ломает крылья хрупкой бабочке.       Когда мужчина медленно поднимает обе их руки к своему лицу, Чимин сдаётся, встречаясь с его глазами. Альфа осторожно касается ладошки лёгким поверхностным поцелуем. Не отводя взгляд, гладит устами чуть заметную отметинку. Омега сглатывает отчаяние, облизывая губы. Плещется в тёплых волнах захвативших чувств. Откровенный прямой взор Юнги, его утонувшая в чёрных зрачках радужка подкашивает ноги.       Всё это время Чимин и подумать не мог, что его чувства взаимны. Но просто на младшего не смотрят так вызывающе. Просто друга не касаются так чувственно. Всё это время Юнги просто осторожничал, опасаясь юности омеги. Опасаясь спугнуть. Чимин понимает вдруг сразу всё. Вспоминает каждый скользящий взгляд, трепетный голос и заботу. Она всегда была другой. Юнги не считал его ребёнком. Не считал с самого начала.       Сердце заходится острой болью губительного осознания…Смертельная пуля «Если бы» пронзает вздымающуюся грудь.       Если бы не смертоносная встреча с Ёнгваном, всё могло бы сложится по-другому. Прямо сейчас, в это самое мгновенье, всё могло бы изменится. Чимин легонько потянул бы их руки на себя, позволив Юнги приблизится. Уложил бы свободную ладошку на крепкое плечо альфы, дав волю долгожданному поцелую. Поцелую, который расставил бы всё на свои места. Подписал незримый любовный договор, подарив облегчение двум нерешительным людям. Они могли бы отправится домой и держаться за руки всю дорогу. Чимин бы глупо улыбался, робея от смущающих взглядов альфы, который сам растерян ничуть не меньше.       Где-то в другом мире или другой жизни всё непременно сложилось бы именно так. Но не здесь. Если существуют истинные пары, они с Юнги- анти истинные. Словно сама вселенная намеренно пытается их разлучить, подбрасывая препятствие за препятствием. Грубо одёргивает, утверждая, что им не быть вместе. Не суждено.       -Юнги…- Чуть слышно шепчет Чимин, не зная, что конкретно собирается сказать. Знает лишь то, что хочет звать его по имени. В последние мгновенья вместе.       -Слава богу… - Слова альфы звучат со слишком очевидным облегчением. -Испугался, что… вчера мне послышалось…- Сверкающие надеждой треугольные глаза разбивают омегу вдребезги. Превращают в пустое «ничто». Столь желанная взаимность теперь душит. Теперь обоим будет больно. Чимин был настроен попрощаться со своим сердцем ради альфы. Но разбить чужое не был готов. «Как? Боже, как я могу оставить тебя, Юнги? Что я должен солгать, чтобы ты поверил? Что!?»! Омега плотно сжимает губы, сдерживая рвущийся истошный крик.        -Не послышалось…- С отстранённым равнодушием отвечает омега, забирая свою кисть из самых желанных и тёплых рук в мире. Альфа встревоженно роняет взгляд на опустевшую ладонь. Грубо вырванная рука терзает сердце в клочья. Тревога не просто подкрадывается, она открыто атакует влюблённую растерянную душу. Юнги был так счастлив встрече, что не уловил присутствие лишнего запаха. Но теперь принюхивается, замечая посторонний аромат. Резкий, грубый, значительный. Другой альфа был совсем близко…          -С кем ты был? – После короткой вдумчивой паузы спрашивает Юнги. Мышцы во всём теле моментально напрягаются, готовясь драться с обладателем древесного феромона. Одна лишь мысль, что Чимин был с другим, разжигает свирепое пламя. Резкий порывистый ливень кричит. Изливается всей силой своей необузданной ревности. Вытесняет всё чужеродное.          -С кем? Я был у родителей... – В первую секунду Чимин теряется, опасаясь разоблачения, но уже на вторую смиренно принимает жестокий подарок судьбы. Вот и ложь…В которую Юнги поверит.       -Ты пахнешь чужим альфой! – Несдержанно рыкает Юнги, до боли сжимая пластиковые ручки пакета в руке. Сдержать свою страсть и стремительно закипающую злобу не выходит. Альфа не хочет скрываться, отбрасывая человека на задний план.       -И почему тебя это злит? – Холод собственного голоса проносится колючей омерзительной дрожью по коже. Тело зудит, требуя от неё избавиться, но бугорки едких мурашек прочно сохраняются на месте.       -С кем ты был? – Требовательней повторяет альфа. Чимин на него не смотрит. Безучастный сухой взгляд омеги устремлён в стену позади, и Юнги готов разбить её в кирпичную пыль. Разнести всё вокруг, чтобы у парня не осталось выбора, и он взглянул на него.       -Не считаешь, что это личное? - Чимин вытягивает каждое слово через силу, бегло оглядев альфу. Очевидная боль, что разливается в глазах, напротив, разрушает. Юнги словно гаснет. Горящий теплом и обожанием взгляд делается стеклянными. Разбитым. Чистейшие, глубокие озёра драгоценных карих глаз идут рябью от брошенных слов-камней.       -Я думал, у меня есть право знать о таком…       -Право? Мы друзья, и я мог бы с тобой поделится, но прав у тебя нет…       -Вот как…–Горькая усмешка уродует губы Юнги. Монотонная речь низкого хриплого голоса забирается под кожу. Альфа неотрывно смотрит на человека перед собой и не узнаёт. Отрешённый. Равнодушный. Чужой. Это не его Чимин.       -Прости, если ввёл в заблуждение. Не хотел тебя обижать. – Маленький, влюблённый омега заперт внутри. Бьётся в агонии, призывая замолчать, но Чимин его игнорирует. При первой же встрече, их с Юнги, словно соединила тонкая красная ниточка. Сперва она робко провисала, натягиваясь постепенно, и вот теперь туго тянет друг к другу. Привязывает. Затягивает узел за узлом, чтобы распутать было невозможно. Только если разрезать. И Чимин её режет. Больно.       -Ты мне ничего не обещал и ничего не должен… Я лишь забылся на мгновенье…       -Да, но…       -Не говори больше ничего…Продолжим в другой раз! А лучше забудем! - Злость мешается с отчаянием. Цветущая надежда и получившая свободу любовь, что переполняли Юнги совсем не давно...Все чувства в одночасье оказываются втоптанными в грязь под ногами.       Ему понадобилось столько времени, чтобы открыться самому себе, осознать свои ощущения. Сбросить оковы и решится на новый шаг. Случись этот разговор вчера или неделю назад, Юнги смирился бы. Но сегодня утром он проснулся другим. Готовым. Открытым для любви… Тёплые чувства, которым не суждено показаться, оборачиваются неистовым бешенством. Юнги, замахиваясь, поднимает правую руку и со всей силы швыряет пакет в изрисованную граффити стену. Звон бьющегося стекла заставляет Чимин взвизгнуть и отпрыгнуть в сторону. Тонкий ручеёк молока торопливо стекает по стене, собирая пыль. Белоснежное становится серым…       Юнги чуть слышно рычит, источая напористый феромон. Он переменился. Сильный запах петрикора врезается в нос, подкашивая колени. Аромат дерзкий, вызывающий. Он пытается подчинить, овладеть. И омега внутри оживлённо дёргается, готовясь покорится. Вынуждает Чимина поднять глаза, следуя зову.       Альфа стоит неподвижно, но невидимая аура вокруг него заставляет воздух двигаться. Волны ярости и гнева заполняют всё пространство. Разъярённо вздымающиеся плечи кажутся ещё шире, чем обычно, демонстрируя силу напряжённых мышц.       -Юнги…твой запах. – Перепугано мямлит Чимин, хлопая ресницами. Аромат Юнги неожиданно взывает острое чувство голода. Нестерпимое желание.       -Что? - Юнги ошалело распахивает глаза, когда ароматная нежность любимых цветов вдруг окрашивается мягким возбуждением. Омега реагирует на него так, словно…       -У тебя гон… – Встревоженно, переходя на шёпот, говорит Чимин. Только не это! Вся его ложь раскроется, не успев прозвучать. Нужно уходить, пока ещё есть шанс! Только животный импульс толкает омегу ближе.       -Стой! Стой, где стоишь! – Юнги отлетает сразу на несколько шагов назад, обходя машину по кругу. Пропускает пальцы под ворот олимпийки, оттягивая его в сторону.       В голове, наконец, складывается полноценная картина. Вот почему он позволил себе подойти так близко к Джину. Это альфа готовился к своему гону. Принюхивался. Искал. Вот почему вчера он так разозлился. Тело жаждало встречи со своим партнёром. Вот почему вся его хвалёная сдержанность летит к чертям прямо сейчас. Его отвергли. Физический дискомфорт обрушается нервной дрожью. Юнги кладёт трясущуюся ладонь на вспотевший лоб. Глубокое недоумение бьёт обухом по голове. Он не подросток неопытный. Как же умудрился пропустить все предвестники? Мужчина опирается другой рукой в капот автомобиля, собираясь с мыслями. Ещё слишком рано для гона. Невозможно.       Затравленный взгляд врезается в Чимина. Неужели из-за него? Никогда, ни один омега, даже с самым сладострастным ароматом, не был способен привлечь его так крепко. Но Чимин…Его робкое влияние такое сильное. Новый открывшийся запах календулы вытянул наружу сдержанного альфу. Невозможность овладеть им и сделать своим ускорили гон, которого не ожидалась в ближайшие пару месяцев. Чувство потери контроля над собой и реальностью приводят мужчину в ужас.       -Юнги… - Чимин утопает в бессознательном желании принадлежать. Взывающий к близости аромат нестерпимо влечёт, и он непослушно делает шаг вперёд. Захваченный в плен инстинктов, омега отбирает все права на тело. Чимин бьётся в панике, не зная, как противостоять. Наблюдает за происходящим будто со стороны.       -Не подходи, сказал! Я альфа! Ты должен меня слушаться! – Звериное утробное рычание устрашающим эхом проносится в пустом узком переулке. Мощная вибрация бьётся о стены ударной волной, приводя воздух в движение. Однако Чимин продолжает медленно приближаться, нарушая все законы природы. Воля омеги слабнет рядом с гонным альфой, но этот омега не подчиняется. –Уезжай! Немедленно! – Ведомый чувством страха перед самим собой, рыкает Юнги. Феромон Чимина. Его фантомный вкус на губах лишает рассудка. Клыки мучительно зудят, стремясь вонзится в нежную кожу на шее. Ещё минута рядом, и он больше не отвечает ни за одно своё действие.       -Нет… – Чимин холодеет от звука собственного голоса. По какой-то причине он может сопротивляться альфе, но с собой никак не справится. В голове звучит злобный голос Ёнгвана. Словно кадры из жуткого фильма, перед глазами проносятся возможные последствия. Паутина возвращается, оплетаясь вокруг горла, и Чимин останавливается. Усердно тянет управление на себя. «Нельзя, Чимин. Нельзя! Ты должен сыграть эту роль до конца!»       -Что ты сказал? - Альфа резко вскидывает лицо, направляя на Чимина дикие, охваченные недоумением глаза. Девиантное поведение омеги сбивает с толку и без того помутневший разум.       Юнги откровенно скалится. Вздёрнутый уголок губ раскрывает белоснежный острый клык. Им никогда не управляла ярость и похоть, но сейчас ничего другого не осталось. Чимина хочется забросить в машину и сделать всё, что мучало бессонными ночами. Сумасшедшая ярость сжигает разгоряченное тело, словно сухой хворост. «Он не твой! Никогда не был и не будет! Не смей к нему прикасаться!»!       -Я…Я нужен т-тебе… - Тело удаётся остановить, но голос продолжает сопротивляться. Противоречия рвут на части. Человеческий разум молит отступить, чтобы не разрушить жизнь Юнги одной похотливой выходкой.       -Но я не нужен! Ты выбрал не меня, поэтому уезжай, Чимин. Ты делаешь мне больно! Не иди на поводу у бесчувственных инстинктов, чтобы потом не жалеть о содеянном.       -Ты прав. Я пожалею…       Юнги больше ничего не говорит, неотрывно всматриваясь в любимое лицо. Блуждает от губ, что ему не принадлежат к блестящим глазам. Он запоминает каждую прядку солнечных волос и линию подбородка. Забирает в долгосрочную память пухленькие щёчки, укрытые возбуждённым румянцем. От отчаяния и раздирающей сердце любви хочется выть. Но он продолжает жадно рассматривать каждую черту, словно больше никогда не увидит…Старается игнорировать взаимно запоминающий его самого взгляд…       -Я поймаю тебе такси…Нам больше не стоит находится рядом…- Не дожидаясь ответа, Юнги разворачивается на месте и двигается в сторону главной улицы.       Чимин выжидает, пока машина остановится, чтобы не приближаться к нему больше.       Снова громкий хлопок дверцы. Второй раз за этот долгий день. Но омега даже не дёргается.       Горькая радость сомнительной победы не приносит утешения.       Спектакль окончен.       Сердце мертво.       Но, Юнги в безопасности.