Дом странных детей или что значит семья

И вот, словно выйдя из густого тумана, друзья оказались на пороге старого дома. Он стоял на холме, окружённый ухоженным садом, и выглядел точно так же, как когда они уезжали. Тот самый Дом странных детей. Он был застывшим во времени, чистым и нетронутым, словно время здесь перестало течь. Из его окон лился тёплый, жёлтый свет, приглашая войти. Это был их дом, и для Эдди это было возвращение домой. А для остальных — начало невероятного приключения. Дети, Дастин, Макс, Оди, Лукас, Майк и Уилл, стояли, разинув рты. Они только что прошли через нечто невообразимое, но теперь перед ними был обычный на вид дом. — Эдди, что это? — прошептал Майк. — Где мы? Эдди глубоко вздохнул. Его сердце бешено колотилось, но в то же время было тепло. Он обернулся к детям, его взгляд был серьёзным. — Ребята, — начал он, стараясь говорить спокойно, — я не из Хоукинса. Я… я родом отсюда. Из этого дома. Я здесь вырос. Это мой дом. Дастин тут же вскинул брови. — То есть… ты хочешь сказать, что ты… из сиротского приюта? — его голос был полон недоверия и одновременно жуткого интереса. Эдди кивнул. — Да. Я попал сюда, когда мне было пять лет — объяснил он. Он не мог раскрыть им все свои секреты, все свои ведьминские нити, но теперь они видели хоть часть правды. Робин, Нэнси и Стив переглянулись. Дети переглянулись. Их глаза были круглыми от удивления. Одиннадцать, с её уникальным опытом, кажется, понимала больше других. Она почувствовала временную аномалию и напряглась. Эдди вышел из больницы, шатаясь, но живой. Его тело ещё болело от ран, но сердце пело. Он был жив, и рядом был Стив. А ещё Робин и Нэнси, которые ждали его у выхода. Через несколько дней, когда Эдди уже немного оправился, он позвал их всех к себе домой. Это был маленький "праздник" в честь его выздоровления и их победы над Векной. Они принесли пиво, много пива, и какой-то дешёвый виски. Вечер прошёл в рассказах о том, что было, о том, как они справились, о том, как им было страшно. Эдди чувствовал себя в безопасности, окружённый этими людьми, которые прошли через ад ради него. Они были его настоящей семьёй. Под воздействием алкоголя, их разговоры становились всё более откровенными, а смех — всё громче. — Знаете, — начал Эдди, отпивая из бутылки, его глаза были немного затуманены. — Есть кое-что, чего вы не знаете. Никто не знает. Стив, Робин и Нэнси уставились на него. Они привыкли к странностям, но в голосе Эдди было что-то, что заставило их навострить уши. — Я… я не из Хоукинса, — повторил он, как бывало всегда. — Я жили в большом, старом доме. Это был… детский дом. Но не совсем обычный. Робин уронила челюсть. — Что?! Детский дом? Эдди, ты пьян в хлам, — рассмеялась она, но в её голосе была нотка любопытства. — Я говорю правду, — настаивал Эдди. Он почувствовал, как невидимые нити его прошлого начинают раскрываться. — Этот дом… он был как ловушка во времени. И в нём жили дети с… ну, со "странностями". Как я. Стив, который до этого просто слушал, вдруг стал улыбаться и думал, что его парень выпил лишнего. — Со странностями? Что ты имеешь в виду? — спросил Стив, улыбкой. Эдди глубоко вздохнул, собираясь с силами. Это был самый большой секрет его жизни. — Я… я могу чувствовать нити. Нити мира. Как будто всё связано, и я могу их видеть. И Крисси… она умела лечить. Другие дети тоже. Мы все были… особенными. Мисс Элеонора, наша "мама", защищала нас. Но я не мог там оставаться. Мне хотелось свободы. Я… я провёл там пятнадцать лет, а потом мы с Крисси уехали. Прямо в 1987 год. Через… ну, через такую штуку. Как портал. Он рассказал им всё: про Дом странных детей, про застывшее время, про свои "странности", про Крисси, про их уход, про то, как они приспосабливались. Все слушали, чуть ли не смеясь, но слерживая себя, чтобы не обидеть друга. — То есть… ты… ты из другого времени? И ты вырос в таком месте? — спросила Нэнси, чтобы понимать к чему уедет Мансон. —Милый, тебя надо проспаться— на ухо сказал ему Стив, отчего Эдди посмотрел на него с непониманием. — Давай я тебя уложу?— с улыбкой спросил Стив Нэнси посмотрела на Робин и сказала: — Нам наверно тоже. Мы пойдем. — До завтра, алкошня— сказала Робин и послала им воздушный поцелуй Это объясняло многое. Эдди направился к двери. Прежде чем он успел постучать, она медленно отворилась. На пороге стояла женщина с добрыми, но очень усталыми глазами и мягкой улыбкой. Это была мисс Элеонора, "мама", которая посвятила свою жизнь заботе о странных детях. Её лицо было бледным, и на нём читалось глубокое горе, но когда она увидела Эдди, её глаза наполнились светом. — Эдди, — ласково произнесла она, её голос был пологум от облегчения и печали. Она сделала шаг вперёд и крепко обняла его. Эдди ответил объятием, утыкаясь лицом в её плечо. От неё пахло лавандой и чем-то родным, тёплым. Он чувствовал тепло родной семьи, которую не видел так много лет. Он ощущал её боль, её горе по Лили, и это только усиливало его собственную скорбь. Когда они отстранились, из-за спины Мисс Элеоноры начали появляться лица. Дети из Дома странных детей. Их было пятеро: Миа, огненно-рыжая девочка, которая могла управлять теплом, Томас, малыш с удивительными глазами, видевший прошлое вещей, и Джейкоб, вечный шутник, который теперь был непривычно серьёзен. С ними были ещё двое, которых Эдди не помнил. При виде Стива, Робин и их друзей из Хоукинса, сироты колебались. Они не привыкли к незнакомцам, особенно к таким "нормальным" людям. Но Стив, с его открытой улыбкой, и Робин, которая сразу же попыталась заговорить с ними, быстро рассеяли их настороженность. Дети из Хоукинса тоже были немного напуганы, но они старались быть дружелюбными. Миа, с её яркими волосами, первой сделала шаг вперёд. Она почувствовала тепло, исходящее от новых гостей, их доброту. — Я рада с вами со всеми познакомиться, — сказала она, её голос был тих, но уверен. — Друзья — это сила. Эдди сжал руку Стива, который стоял рядом с ним, давая ему опору. — Семья — это люди рядом, — добавил Эдди, его голос был немного хриплым. Он посмотрел на Стива, на Дастина, на Робин, на всех своих новых друзей, которые приехали с ним. Они были его семьёй, такой же, как и эти дети. Сироты постепенно подошли ближе, разглядывая незнакомцев. Джейкоб, хоть и был грустен, но он смотрел на Эдди с долей энтузиазма. Все своим видом спрашивая разрешения. Мансон в свою очередь одним губами сказал: «потом» В доме чувствовалась сильная грусть. Лили, самая младшая, с её даром эмпатии и исцеления, которую Эдди так любил, отсутствовала. Её маленькое место за столом пустовало. Все скорбели по ней, и эта скорбь окутывала каждый уголок Дома, словно невидимое покрывало. Эдди присел на корточки и широко раскрыл руки, для объятий с детьми, его голос был полон нежности, смешанной с горечью. — Я по вам всем очень скучал— сказал Мансон. — Всё будет хорошо. Всё точно наладится.