Часть 14
3 января 2026 г., 17:30
Марволо стоял на открытой площадке, отвернувшись от остальных; солнце уже поднималось, заливая руины кроваво‑оранжевым светом и высушивая туман ночи. Его фигура казалась чёткой на фоне рассвета, а в позе — театральная усталость: будто ему надоело спасать мир ради чьих‑то мелочных благ.— Солнце выбрало отвратительный момент для демонстрации своего блеска, — произнёс он с ледяным сарказмом, не оборачиваясь. — Я смогу унести только одного‑двух, да и то вдвое медленнее. Pomme de sang всё ещё без сознания. Трансфигурация — теоретически, можно. Превратить их в крыс, лягушек, куски камня — всё, что угодно, чтобы было легче нести. Но я честно не знаю, как трансфигурированные вампиры отреагируют на солнечный свет: могут сгореть, расплавиться или устроить нам ад на плечах. Риск слишком велик. Да и я тебе уже говорил, что сложные чары применять здесь нельзя. Он обвёл взглядом беспомощные тела и тех, кто ещё мог пошевелиться; глаза его блеснули стальным холодом.
— Девушек можно оставить здесь, — добавил он равнодушно. — Подышат свежим ирландским ветром и их судьбу решит Моровен. Можно — и убить. Быстро, аккуратно. Без театра жалости. Убийство решит проблему; оставление — превратит решение в груз. В обоих случаях мы избавимся от обузы.
Перрин рухнул на колено быстрее, чем кто‑либо успел среагировать. Хоть его лицо ничего не выражало. Слова рвались, как кровь из раны.— Милорд, — говорил он, в голосе — умоляющая трещина, — прошу вас, пожалуйста, не оставляйте их. Не убивайте. Они Вам ещё пригодятся — Я клянусь, они будут полезны. Мы готовы нести их, защищать, платить цену. Не лишайте нас этого ресурса. Пожалуйста, я умоляю вас — дайте им шанс!
Марволо посмотрел на него поверх плеча так, будто взвешивал цену на шкале, на которой были расположены жизни и выгоды. Он лениво отмахнулся рукой, голосом, сочащимся холодной иронией.— Ты и так принадлежишь мне Перрин, так какую цену ты можешь мне предложить? но сейчас мы говорим не о цене их жизни, а о механике перемещения. К тому же их убийство все равно не решает проблему с вашим перемещением.
Марволо стоял на краю площадки и его взгляд оставался холодным, как сталь.
— Миледи, объясните, в чём именно проблема? — заговорил Дамиан, обращаясь ко мне — Можем ли мы с Перрином помочь?
— Мы должны долететь до границы деструкции чар, а затем перенестись с помощью аппарации в Лондон, — ответила я спокойно, но в голосе слышалось напряжение и решимость. — Я не стану спорить с фактами, что летать и аппарировать умеет только Марволо. И да — солнце для вампиров смертельно.
— Мы умеем летать, Миледи, — ответил Дамиан, напряжённо глядя на Марволо, — но взять кого‑то на руки в полете нам сложно; и да солнце смертельно для нас.
Марволо недовольно фыркнул. Палочка в его руке едва заметно сверкнула — и из рассыпанной пыли развалин материализовались две тяжёлые мантии: плотные, глухие, с глубокими капюшонами; из‑под ткани проблеснули холодные серебристые маски. Он лениво бросил их к ногам вампиров. Я мгновенно узнала костюмы — тёмные силуэты пожирателей смерти, чья форма всегда вызывала у меня внутренний холод.
— Когда я изначально создавал эти одеяния, — сказал он, голос был ровен и чуть насмешлив, — я не просто создавал банальные тряпки. Я наделил каждую мантию комплексом чар: защита от жара, от пламени, в том числе и от солнечного света. Это были практичные вещи для рейдов. Но вещи стареют, чары ослабевают, некоторые заклинания были сняты или повреждены, а создавать новые для моих слуг я считал уже излишним, я и так дал им достаточно, так, что мантии которые видела ты были уже совсем не те, так жалкие лохмотья. А затем он вновь зловеще заговорил - но транспортировка мешков с кровью, так и не решена. Можно было бы просто избавиться от груза. Быстро. Эффективно.
Вампиры синхронно повалились ниц и уткнулись лбами в камень. Марволо лениво улыбнулся, бровь дернулась в едва заметном презрении.
— Я пошутил, — сказал он тихо, с той самой ледяной усмешкой, что резала как лезвие. — Но вопрос остаётся открытым.
Я шагнула вперёд — Можно левитировать их следом, — голос чуть дрогнул, мантии снизят эффект от солнца, чары удержат их в воздухе, тогда вампиры не будут нести лишнюю ношу.
Марволо усмехнулся, холодно и мягко одновременно:— Чары левитации могут подвести в любой момент, — сказал он, и в словах его слышалось мрачное предвидение. — Представь, что заклинание ломается на высоте — и мы имеем не аккуратную эвакуацию, а впечатляющий трупный пейзаж на ирландских скалах. Непривлекательно.
Я не отступала:— Тогда пусть вампиры бегут, — сказала твёрдо, глядя на него прямо в глаза. — Они быстрее. Пусть возьмут девушек на руки и побегут по земле; мантии защитят их от прямого света, а мы с тобой полетим рядом.
Марволо посмотрел на меня — в этом взгляде читалось признание, и уважение. Он подошёл, медленно поднял меня руку и неторопливо поцеловал тыльную сторону ладони.
— Ты не только прекрасна, — прошептал он, — но и умна. Если ты создаёшь проблемы — то ты же и находишь пути их решения.Он отстранился на шаг— Пусть будет так: вампиры несут доноров. Мантии и барьеры — мои. Полёт — под моим контролем. Но помни: мягкость — роскошь, которую платить можно не всегда.Без предупреждения он нагнулся, подхватил Гелию на руки — крепко, почти как трофей, — и взмыл вверх. Из моего горла вырвался лёгкий, испуганно‑восторженный вскрик; волосы развеял ветер, а на лице отразился чистый восторг от полёта, перемежаемый адреналином и доверием к брату. Марволо засмеялся — смех его был красив и дерзок; он легко крутанул их в воздухе, как дирижёр с палочкой, и воскликнул вниз на всю площадку:
— Быстрее! Мантии надеваем и за нами! Девушек — на руки, марш!
Вампиры, услышав приказ, моментально ожили. Они поднялись, ловко накинули тяжёлые мантии которые сами по себе застегнулись на невидимые застежки; серебряные маски заскользили по лицам, скрыв своих владельцев и окутав их фигуры легким полумраком. Вампиры с ловкостью, порождённой ночной жизнью, аккуратно подхватили бессознательных девушек на руки. На мгновение тишина повисла — затем они синхронно шагнули с края площадки: не «прыгнули», а плавно спустились, почти касаясь камня, как будто ступали по ровному полу. Их приземление было контролируемым — жесты быстрые и чёткие. Они заскользили по утоптанному мху, и, не теряя ни секунды, рванули вперёд, следуя за летящим Темным Лордом по сторонам от них струились мантии, серебряные маски мерцали в утреннем свете.
Марволо остановился на вершине холма, аккуратно поставил меня на ноги, и принялся осматриваться вглядываясь в равнину, ища то, что можно использовать как проводник для портала. На краю холма, среди высохших корней и осколков камня, его взгляд остановился на куске старого дубового корня обожженного солнцем, украшенного глубокими трещинами буд-то тонкими руническими узорами, старая, но еще достаточно крепкая, чтобы выдержать последующие метаморфозы.
Он поднял находку, провёл пальцем по дереву — и почувствовал как материал отвечает на его мысль, переплетается с его силой. Хоть и считается, что для превращения в портключ любая вещь годится, но чем сильнее и глубже связь объекта с миром, тем стабильнее результат. Эта палка подходила.
Марволо крепче сжал палку в ладони и глубоко вдохнул, а затем направил на неё палочку. Он не произносил заклинание «на автомате»: сначала мысленно вылепил цель — тёплый коридор их отеля, лампы на стенах, ковёр с узором, запах чистого моющего средства и полироли, тёплую гостиную их номера: диван у окна, ковёр с потаённым узором, лампа с тёплым светом и запах свежевыстиранных простыней. В "Portus" намерение — это всё; без точной привязки предмет может отправить вас куда угодно. Привязка к месту в "Portus" — не формальный ритуал , а точнейшая настройка. Лишь затем Марволо прошептал заклинание, прочертил руну привязки по воздуху и вбил образ в заготовку. Палка задрожала, в трещинах вспыхнули тонкие нити света; воздух зазвенел, как струна. Затем он проверил калибровку — коснулся кончиком палочки портала и представил краткий толчок перехода: покалывание в животе, портал отозвался тихим гулом, подтверждая анкер, а его разум наполнили образы их номера в отеле.
Марволо встал лицом к группе; палка в его ладони едва поблёскивала. Голос был холоден и хлёсток.
— Слушайте внимательно. Портал сработает один раз. Касаться его нужно всем синхронно. Ни рывков, ни паники. Поняли?(Вампиры торопливо кивают.)
— Девушек прижмите к себе одной рукой — крепко, так чтобы шея была зафиксирована. Распределяйте вес равномерно по всему вашему телу; никаких перекосов. При рывке им могут свернуть шею или вырвать из ваших рук — и вы это почувствуете.
— Палку держите другой рукой — плотно, ровно, без перекрученной кисти. Никаких перчаток, крюков и украшений, которые могут соскользнуть. Скользнул — потерял хват — и вам оторвёт руку. Я не шучу.
— Стойка: ноги на ширине плеч, колени слегка согнуты. Дышите ровно. Считайте про себя: «вдох… выдох…» до команды.— На счёт «три» — полный захват. Ни шевеления, ни разговоров, ни взгляда в «глаз» портала. Помните о синхронности: кто не успеет — останется здесь.
— Вы почувствуете сжатие в груди, покалывание, возможно — металлический привкус или краткую тошноту. Это нормально. Если почувствуете сильную вибрацию — держитесь ещё крепче.— И последнее: ни в коем случае не отпускайте и не тяните. Отпустил — вас разорвёт.
— И ещё одно, — добавил Марволо, голос стал ледяным до последней фразы. — Если в момент перехода кто‑то вырвется у вас из рук — не надейтесь, что это будет красивое падение. Тело просто вырвется из потока переноса: инерция разорвет мягкие ткани, вокруг будут кровь и кости и я не буду устраивать из этого трагедии — нам не до сентиментальности. Поняли?
Я слушала указания без внешней суеты. Внутри меня мелькнула цепочка воспоминаний как я впервые прикоснулась к порталу на чемпионате мира по квиддичу, и затем — как позже испытала это заклинание вновь во время Турнира Трех Волшебников, что ж хорошо, что тогда я не знала о всех рисках сопряженных с порталами.
Марволо дал команду. Вампиры прижали девушек, другая рука крепко обхватила обхватила портал.— Один… два… три, Portus!
Когда сработал портключ, меня вновь посетило знакомое, давно забытое ощущение: сначала лёгкое напряжение в желудке, будто кто‑то схватил меня за почки и подтянул вверх; затем — плотное сжатие, как при резком подъёме на высоте; и странный металлический привкус во рту. Пространство вокруг сжалось в тугой канал, через который меня принялись проталкивать; звуки хрустели и гасли, затем наступила мгновенная пустота — вдох, которого не сделал. Всё длилось секунду, но в этой секунде сложилось ощущение исчезновения и нового появления.
И вот — тёплый свет лампы, ковёр под ногами, гостиная люксового номера раскрывалась как сцена. Лучи солнца падали длинными полосами на паркет из тёмного дуба, вырисовывая на нём сияющие полосы и оживляя каждый застывший годовой круг древесины. Дорогая мебель, персидский ковер. Воздух в комнате тёплый и густой: смесь дерева, и едва уловимого запаха лимонного полироля. Порыв лёгкого ветра ввёл в комнату пыльцу и золотистые частицы света — мотыльки света, которые медленно кружились, как будто музейные экспонаты вздохнули и ожили. Для Лондона такой солнечный день был редкостью; он придавал всему ощущение временного благословения, короткой передышки перед возвращением холодного серого неба.
Это умиротворение мгновенно разрезали звуки: стоны вампиров, хриплые, тянущиеся, и тошнотные взрывы рвоты от недавно пришедших в себя девушек. Волшебство момента рассыпалось.Вампиры почти не успели выпрямиться — силы покинули их, и они обрушились на колени, продолжая сжимать своих pomme de sang. Девушки приходили в себя болезненно: тошнота брала верх, губы дрожали, глаза метались в панике. Одна из них, открыв на мгновение тяжёлые веки, схватилась за голову и, сотрясаясь в рвотных позывах, простонала имя Дамиана — слетавшее из уст как тихий зов о помощи.
— Надо дать им воды, — сказала я, вскинув взгляд; в её голосе было удивление — я не ожидала, что перенос так тяжело отразится и на донорах, и на тех, кто их нес. — Они так плохо перенесли портал, Марволо… почему?
Марволо отстраненно посмотрел в сторону пятен на ковре, затем твёрдо ответил:— Вампирам плохо потому, что солнце встало, а они не в своих гробах. Магия, что держит их с нами в этой жизни, не даёт им уйти в покой — поэтому им и хуже. Свет действует как яд, а привязка не отпускает. Девушки же получили шок от перехода в бессознательном состоянии, — добавил он, голос был сух. — К этому прибавилась общая кровопотеря — это усиливает тошноту, головокружение и делает восстановление медленным.
Я уже потянулась к изящному кувшину на столике — сердце её сжималось от вида бледных лиц, и она хотела прямо сейчас дать хотя бы воды — но Марволо сделал шаг вперёд и мягко, но неумолимо остановил меня.— Не сейчас, — коротко сказал он. — Сначала их нужно успокоить. Лечение бессмысленно, если они в панике.
Он повернулся к вампирам, голосом, в котором не было места сомнениям:— Дамиан. Перрин. Коротко. Введите их в курс.
Дамиан подошёл первым; в его движениях было что-то театральное и отточенное. Он наклонился над девушками, провёл взглядом по их лицам и заговорил тихо — почти шёпотом, который ложился на воздух как тёплое покрывало — это была магия голоса, старое вампирское внушение, усыпанное мягкими оборотами, обволакивающее рассудок:— Тихо, дитя… всё в порядке, — прошептал он. — Ты в безопасности. Слушай мой голос и дыши ровно. Мы поможем. Наслаждайся теплом.
Его голос звенел низко; в комнате повисла странная гармония, и девушки, дрожа, постепенно перестали всхлипывать. Взгляд их помутнел, дыхание стало медленнее, плечи опустились. Те, кто был ближе, почувствовали, как остроты тревоги отступают.
Перин сделал то же, но его голос был иной — прямовозвышенный, почти молитвенный, в нём слышалась искренняя настойчивость:— Слушай меня и запоминай: здесь — хозяева, и это честь. Вы — ценный ресурс, и вам найдена ценящая вас рука. Моровен не властна над вами больше. Вы теперь под защитой тех, кто сильнее. Подчинитесь — и вы сохраните жизнь. Понимаете?
Его слова не звучали как угроза; они укладывались в ту же вязкую тишину, что оставил Дамиан. Девушки переглянулись, их зрачки расширились, и в пустой, выцветший взор вновь проникла послушность. Кто‑то прошептал в ответ, голос тонкий и без силы:— Понятно… хозяева…
Дамиан поднял голову и добавил, сухо и практично:— Вы слышите? Это не просьба. Это — правило. Мы берём на себя ответственность. Вы под защитой. Моровен больше не владеет вами. Вы будете слушаться. Так безопаснее.
Перин, на мгновение встретившись со мной глазами продолжил внушение. Я же на это лишь спокойно кивнула, в такие моменты насилие над волей — способ сохранить жизнь. Хотя в свою бытность Гарри Поттером я конечно но же это бы осудила, но не сейчас, сейчас мне хотелось верить, что я просто повзрослела, а не становлюсь бесчувственным чудовищем.
Марволо, наблюдавший за всем с холодной отстранённостью, лениво взмахнул палочкой. Пятна рвоты и следы перехода исчезли, словно протёртые тряпкой; воздух стал чище, и в комнате воцарилась почти стерильная аккуратность. Затем он провёл рукой по шторам; ткань сжалась и упала плотной непроницаемой стеной, приглушив остатки дневного света к приятному сумраку.— Я поставлю защиту от света и лишнего внимания, — сказал он ровно. — Никто не выйдет и никто не войдёт без моего ведома. Кто нарушит — получит больше, чем просто выговор.
Он сделал ещё пару коротких движений палочкой; вокруг дверей и окон вспыхнули тонкие линии чар, невидимые глазу, но ощутимые как холодок на коже. Барьер был и не барьер вовсе — скорее плотный купол конфиденциальности: ни один случайный взгляд, ни одна излишняя эмоция не проникнут внутрь.
Дамиан, понизив голос до шёпота-ритма, аккуратно подытожил для девушек:— Вы в безопасности сейчас. Наследие Моровен не проникает сюда. Ваши жизни — в руках тех, кто вас теперь хранит. Это честь — быть выбранной. Отвечайте послушанием, и вы будите вознаграждены.
Одна из девушек проговорила тихо, почти не слышно:— Я буду слушаться…
Перрин склонился и прошептал, более человечно:— Всё будет хорошо. Мы позаботимся.
Марволо, не теряя времени, кинул двум вампирам флакончики из поясной кобуры — маленькие, тёмные склянки с пробками.— Два флакона, — прохладно сказал он. — По одному на каждую. Это кроветворное зелье, — тихо добавил он, будто напоминал элементарную инструкцию. — Оно стабилизирует их кровь, даст силы и сведёт к минимуму риск шоковой остановки сердца.
Дамиан не поднимая глаз, ловко принял флаконы и склонился над девушками.
Гелия, наколдовала хрустальные бокалы и наполнив их водой отлевитировала к девушкам.
— Пейте, — сдержанно проговорил Перрин девушкам.
Они все, ещё подвластные последнему мягкому узору вампирского влияния, не сопротивлялись. Они приняли бокалы и флакончики с зельем и, как по заранее сговорённой пьесе, безропотно опрокинули содержимое. Ничего драматического — только приглушённые всхлипы и слабые судороги, которые сразу же утихли, будто кто‑то выровнял им дыхание.
Я подошла ближе. Мои глаза — холодные и сконцентрированные — пробежали по лицам девушек; я подняла палочку и, без лишних слов, произнесла тихое заклинание:
— Bewitched Sleep — Слова были как шелест шелка, и девушки медленно закрыли глаза. Дыхание их стало ровным, тело расслабилось и погрузилось в глубокий, успокаивающий сон. Никто из вампиров даже не шевельнулся, когда я направляла палочку в их сторону — дисциплина была железной.
Марволо кивнул, коротко и сухо— Моровен хорошо знает своё ремесло, дрессировка выше всяких похвал.
Вампиры аккуратно, уложили девушек на ковёр, а затем синхронно опустились ещё ниже, — в почти ритуальном поклоне и произнесли хором, с оттенком смирения и привычной преданности:— Чем мы можем служить, Милорду и Миледи?
Казалось, что в комнате повисла облегчённая тишина; но затем фигуры вампиров зашатались. Дамиан, чуть не потерял равновесие — если бы не своевременная рука Марволо, удержавшая его, он бы упал лицом на ковер. В ту же секунду Марволо развеял мантии и маски которые до сих пор скрывали их лица— но не жестом гнева, как я помнила он это делал на кладбище на моем четвертом курсе, а мягко почти нежно. Они словно дым развеялись на вампирах и я увидела как из их глаз и носа медленно течет тёмная, почти чёрная кровь; она собиралась на губах и подбородках, оставляя мрачные полосы на бледной коже. Точно такая же тёмная влага стала медленно проступать по всей коже, похоже сочась из пор.
На лице Марволо не промелькнул ни шок, ни сострадание — только холодная оценка.
Я же судорожно следила за вампирами — Что с ними?
Марволо спокойно спокойно и коротко:— Им надо "умереть" для дня. Они бодрствуют — и это их убивает. Если не хотим потерять только что приобретённых слуг, временно их упокоим.Он поднял палочку, и произнес: «Solem mortuum».
Вампиры рухнули, как марионетки с обрезанными нитями — не крича, без драматизма, просто отпустили тяжесть тела и обмякли, ляжки и руки свисли. Казалось, кто‑то нажал кнопку «стоп» в их телах.
Я округлила глаза:— «Solem mortuum» — заклятие временного упокоения мертвых слуг? — в моем голосе явно звучало сомнение. — Я не знала, что оно действует на вампиров.
Марволо улыбнулся, в усмешке была сталь:— Я тоже не знал, но как видишь сработало, — а затем увидев возмущение на ее лице пояснил. — Тянуть было нельзя. Они и так теряли силы с каждой секундой. - Он сделал шаг вперёд и, глядя в её лицо, пояснил ровно, как считалось нужным:— Вот что произошло. Наши вампиры ещё не до конца перестроились под нашу магию — связь с их природой хлипка. К тому же мы проводили ритуал некромантии в совершенно неподходящее время; а грубый разрыв связей оставил их уязвимыми. Портал — ещё одна переменная: нестабильные потоки при срабатывании портключа создают скачки, которые ломают тонкие привязки между телом и «живой» энергией. И к этому добавилось опосредованное воздействие солнца — не прямое возгорание, но все же. Всё вместе это дало нам кучку вампиров на грани гибели.
— Значит… это могло закончиться гораздо хуже
.— Могло бы, — согласился Марволо, безэмоционально. — Но мы ускорили ход событий. «Solem mortuum» — это не убийство, а временная приостановка функций: мёртвым мертвое не повредит, а тем, кто ещё жив, даст передышку. Конечно они оклемались бы и сами по себе — ничего страшного: если бы мы оставили их бодрствовать, но так бы они долго страдали, а в конце были бы очень сильно ослаблены, и для восстановления им потребовалось бы очень много крови. Так — экономим время и ресурсы.
— И много крови им понадобится? — вычленила я самое главное на ее взгляд.
Марволо откинулся на спинку кресла, сцепив пальцы за головой, и усмехнулся так, что улыбка не согрела ни одной мысли.— По паре человек как минимум, — ответил он ровно. — А раз донорам сегодня лучше воздержаться от кормления, я прогуляюсь до Лютного и найду несколько ничтожеств, чья потеря миру не повредит. Если повезёт и попадутся слабенькие маги — то вампирам хватит и одного.
Я прислушалась к себе и удивилась собственному спокойствию: мысль о том, что Марволо собирается подыскать живую добычу, не тронула меня так, как должна была. Я лишь заострила голос с одной просьбой:— Удостоверься, что это будут действительно негодяи.
Марволо пожал плечом, едва заметно, но с мягкой насмешкой в слове:— Не переживай, сестрёнка. Я помню о твоей щепетильности. — Он встал, подошёл ко мне, наклонился и мягко поцеловал в щёку. — Пока иди и прими ванну. Я договорюсь с портье — отдам распоряжение, чтобы нам оставили и остальные номера на этаже; разместим вампиров и… их закуски.
Он ещё раз слегка коснулся моей руки, затем парой движений палочки, аккуратно освежил собственный костюм и не спеша вышел из номера.
Я, оглядев гостиную, с холодной точностью наколдовала несколько кушеток и отлевитировала на них бесчувственные тела. Мне оставалось только последовать совету брата: принять ванну и привести себя в порядок. Время уже перевалило за полдень, день обещал быть долгим.
