Чудо

На то, как течёт вода, можно смотреть вечно - она много раз слышала эти слова. Люди при деньгах ставят фонтаны в своих садах, а те, кто победнее - ходят любоваться водой на речки и пруды. Люди тратят деньги на путешествия на море и даже по морю, а некоторые заходят ещё дальше и опускаются на его дно в поисках новых впечатлений, привозя домой причудливые ракушки, которые потом трепетно обмахивают горничные, пушистыми метелками сбивая пыль с полок в зале. Она пнула одну из таких раковин ногой в атласной розовой туфельке: ракушка осталась целой. О таких залежах морских богатств им, людям с "верхушки", только мечтать, а здесь они никому не нужны, раз нет ни полок, ни залов, ни горничных с пушистыми метелками, которые тут мгновенно превратятся в спутанное мокрое нечто. Девочка плавно провела рукой вокруг себя, пытаясь почувствовать течение, но рука как обычно свободно описала полукруг, легко рассекая тяжёлые водные массы, не встретив препятствий на своём пути. Только длинные угри, казалось, почувствовали её движение, с подозрением отплыв на пару метров и облепив облезлую корму, на которой со всех сторон красовались моллюски. Корабль, сейчас облупившийся и заржавевший от едкой солёной воды, размочившей краску, был несравним с его изначальной версией. В её памяти он сохранился величественным и ярким, краска была свежей, покрытие ровным, а корпус целым. С маленькой дочкой Чемберсов они часто наблюдали за ним издалека, придумывали ему имена, будто живому существу, рисовали его в блокнотах, добавляя глаза и улыбку. Она на секунду загрустила, вспомнив эти картинки, но быстро опомнилась: в воде они моментально превратились бы в бумажную кашу, значит решение оставить их подруге было правильным. В том, что корабль - существо, сомнений не было, ведь он творил настоящие чудеса. Путешествие было запланировано тогда, когда серьёзный мужчина в пенсне, с большим кривым носом и тонкими губами, глухо постучал перьевой ручкой по столу и вынес матери вердикт: облегчению ситуации с лёгкими могут помочь только морской воздух и покой. Тогда она смеялась, уверяя отца, что "это" навсегда, но корабль действительно сотворил чудо: мама больше никогда не жаловалась на самочувствие. Не жаловался теперь никто: все они были здоровы и полны сил, хотя в атмосфере повисла другая тоска, непонятная для девочки. Она быстро привыкла к ней, считая такое состояние естественным для всех "местных" людей, и решила каждый день благодарить корабль за то, что он смог избавить своих гостей от недугов. Вот и сейчас она сидела на камне перед ним, задрав голову вверх и разглядывая вьющихся там угрей, преисполненная радостью и уважением к этому огромному всесильному "существу". Несмотря на потрепанный вид и дыру в боку корабль все ещё вызывал у неё восхищение, и она могла спокойно любоваться им часами, ведь теперь родители не беспокоятся о том, что их дочь гуляет где-то одна, и не заставляют старого слугу Альберта следовать везде за ней. Альберт, тем не менее, всегда был рядом, хотя он уже много лет назад перестал быть хоть в чем-то нужным семье. По правде говоря, и сама семья за эти годы, подобно другим семьям с корабля, потерпела разлад среди своих членов, ведь если твоё существование ограничено старыми развалинами и бескрайним океаном - люди вокруг перестают быть нужными. По крайней мере так ей тогда сказал хмурый отец. Альберт же в уныние не впадал, и даже сейчас с интересом разглядывал крабиков, ползавших по песчаному дну у него в ногах, задумчиво перебирая руками над головой, будто тоже пытаясь нащупать течение. Он мало говорил с ней о корабле, об их сказочном путешествии на нем, хотя девочка часто старалась завести диалог. Иногда старик лишь вскользь упоминал "верхних" людей, в частности Чемберсов, говоря, что их "девчонка" наверняка забыла и подругу и корабль, после чего девочка злилась на него, ведь воспоминание об их последней встрече, случившейся прямо перед чудом, сотворенным кораблём, было свежо в её памяти. Все Чемберсы, как и другие пассажиры, в тот момент были сильно взволнованны происходящим, но свою подругу девочка быстро вытащила из толпы и успокоила, уверив, что добрый корабль не навредит им. Если бы только статная строгая миссис Чемберсон тогда не увела малышку, не успевшую спрятаться в коридоре, потащив за собой к шлюпкам, девочки были бы вместе и сейчас и дружно любовались бы кораблём, сидя на этом камне. Они смеялись бы над старым Альбертом, стоящим в окружении крабов, они бы нашли новый способ нарисовать лицо кораблю, чтобы он заговорил с ними, в конце концов они бы развеселили печальных родителей, ходивших по затопленным каютам с опустошенным видом. Они могли бы горланить отчаянные песни с одичавшими от многолетнего однообразия остальными пассажирами корабля, которых тоже настигло чудо, они бы никогда не болели и точно придумали бы имена всем рыбкам в округе. Но дочка Чемберсов не умела так ловко прятаться в большом корабле, не хотела так долго скрываться от своих родителей по мгновенно опустевшим коридорам, не могла так упорно заставлять их искать ее снова и снова, отнимая время. А девочка могла. И именно это помогло ей показать своей семье, на какие чудеса способен корабль, излечивший от болезни мать и избавивший их всех от бед и переживаний, и позволило навсегда остаться рядом со своим большим другом.

***

-Агнесс Чемберсон! Девушка вздрогнула, услышав свое имя, глухо прозвучавшее из-за закрытой двери уютной комнаты. Это была её старушка-мать. Агнесс отложила перо, встала со скрипящего стула и отперла дверь. Женщина, мило улыбаясь, протянула ей тарелку супа. Из холодной, строгой светской леди миссис Чемберсон превратилась в очень милую седую даму, что Агнесс про себя называла своеобразным "чудом". Конечно, на это повлияло много событий, да и седина появилась у женщины задолго до наступления старости, но это перевоплощение, хоть и болезненное, было ей к лицу. Мать бегло посоветовала Агнесс проводить меньше времени за письмом и почаще выходить из комнаты и быстро растворилась в полумраке узкого коридора, прикрыв за собой дверь. Девушка вернулась к столу и снова взглянула на исписанные бумаги. Ещё тогда, много лет назад, те строгие люди в пенсне, стучащие ручками по столу, назначая лечение, посоветовали ей убедить себя в том, что теперь произошедшее не имеет для неё значения. "Стоит двигаться дальше, не зацикливаясь на бедах прошлого, что было - то было". Но, честно говоря, соблюдать этот совет у Агнесс получалось далеко не всегда. Вот и сейчас, когда образ маленькой мечтательной кокетки в розовых атласных туфельках снова всплыл в её голове, девушка невольно шмыгнула носом. Кривое цветное пятно, окружённое голубыми волнами, начирканное детскими руками на засаленной бумажке, прибитой к стене, улыбалось ей, вытаращив широкие, добрые глаза. А за её окном, вдалеке, билось море, такое же голубое, будто нарисованное ребенком. И Агнесс никогда не сомневалась в том, что где-то в нем все ещё плавает большой, добрый корабль, озаряя все вокруг своей улыбкой похлеще стройных маяков, а на его палубе бегает маленькая девочка в розовых туфельках и кружит в танце своего старого слугу Альберта.