Серебро

      За ночь снегопад сделал город практически непроходимым. К утру густой занавес истончился, превратившись в разрозненные едва заметные снежинки.       Он неторопливо шагал по только что почищенной парковой аллее. Высокий, одетый в белое. Светлокожий, огненно-рыжий, с внимательными зелёными глазами.       - Добрый день, господин Джонсон, - мягким голосом поприветствовал человек в белом.       Джонсон сглотнул.       - Добрый день, - выдавил он. – С кем имею честь говорить?       - Вы договаривались о встрече с галактическим рейнджером Бутхиллом, - всё так же ласково проговорил рыжий. – К сожалению, он не может присутствовать. Его временно замещаю я, галактический рейнджер Аргенти.       Глаза Джонсона забегали. Встреча с Бутхиллом была бы для него настоящим облегчением, но увы – перед ним стоял Аргенти. Невероятно красивое чудовище с вежливой улыбкой, которое по малейшему поводу уничтожало всё живое в пределах видимости.       - Давайте обсудим наш договор. Согласно нему, каждому из нас полагалось по пятьсот тысяч. Вы выплатили пятьсот тысяч на двоих. Я надеюсь, это просто досадное недоразумение.       Да, торговаться с Бутхиллом было бесполезно, но не настолько опасно. Джонсон решил провернуть небольшой финансовый фокус – и с треском проиграл. Слинять по-тихому не удалось, его выследили буквально в течение двух недель. Сначала пришло предупреждение от сообщества галактических рейнджеров, в котором ему давалось ещё две недели на выплату полного гонорара наглухо отбитой парочке – и даже с гарантией безопасности. Джонсон попытался забиться ещё глубже. Ему пришло сообщение от Бутхилла. Вопреки обыкновению, рейнджер не стал осыпать его цветистой руганью, а только написал координаты места, где будет ждать его для разговора.       И вот сам Бутхилл не явился. Вместо него пришёл Аргенти. Джонсон понял, что был неправ и опоздал с извинениями. Оставалось только молиться в надежде уйти живым.       - Господин Джонсон, - укоризненно продолжал Аргенти. – Как же так вышло? Вам не хватило денег? Вы недопоняли договор? Или…, - он впился в Джонсона взглядом. – Вы хотели нас обмануть? Зачем вы привели с собой всех тех людей, которые сейчас целятся мне в голову? Молодой человек на крыше храма, седовласый джентльмен на балконе, очаровательный юноша в беседке среди сугробов – почему вы рискуете их жизнями?       Голос его стал совсем нежным, словно он разговаривал с ребёнком. Джонсон почувствовал стремительно нарастающее удушье, как будто на шее затягивается удавка. Этот ублюдок увидел всех снайперов на позициях, а значит, пути назад нет. Иначе весь квартал утонет в крови.       - К моему огромному сожалению, вне зависимости от результата наших переговоров, вы уже внесены в чёрный список клиентов, и галактические рейнджеры отказываются от дальнейшего сотрудничества с вами, - рыжий покачал головой. – Вернёмся же к основному предмету разговора. У вас есть последний шанс исправить ситуацию. Конечно, при неблагоприятном исходе мы останемся в убытке, но получим хотя бы моральную компенсацию. Итак, ваше решение?       Слова застряли в глотке и Джонсон смог только еле слышно вякнуть как раздавленный кот.                       Телефон негромко пискнул.       «На ваш счёт зачислено 500 000 кредитов».        Аргенти удовлетворённо улыбнулся. Финансовые операции он не любил, переговоры его утомляли, а перепуганные оппоненты вызывали отвращение. Перед ним все эти люди моментально теряли самоуверенность и превращались в трясущихся заморышей. Им даже не нужно было угрожать – они уже сами себе нафантазировали сцены расправы над собой.       В этот раз он решил идти сам, по одной простой причине.       Не хотел будить Бутхилла.       Тем более, что тому были нужны зарядка и обновления софта.       Бутхилл спал, свернувшись клубком. Из-под пледа виднелись только руки, концы волос и тянущийся к сети кабель. Необходимость периодически заряжаться и обновляться вызывали в нём раздражение и желание забиться в какой-нибудь тёмный угол. Аргенти прекрасно понимал, что он даже спустя столько лет не мог смириться с потерей живого тела, как бы ни бодрился.       Аргенти подкрался к кровати и сел рядом на пол. Осторожно коснулся стальных пальцев. Устроился поудобнее, открыл прихваченную с собой книгу и погрузился в чтение.       За окном слова летел снег – крупными хлопьями. Город кутался в снежную перину и стремительно погружался в глубокий сон. Снеговые тучи полностью закрыли солнце и на улицах воцарился полумрак.       Для чтения стало слишком темно. Аргенти отложил книгу, с удовольствием позволяя трепать себе волосы.       - Ты проснулся? Как самочувствие?       - Угуммм, - промычал Бутхилл, утыкаясь в его макушку. – Нормммм…       Душераздирающе зевая, он с трудом сел и неуклюже подёргал кабель, пытаясь отсоединиться. Аргенти как можно деликатнее помог ему и ногой задвинул кабель подальше. Подключение и отключение тоже страшно злили Бутхилла – по его словам, процедура была малоприятной чисто физически.       В очередной раз зевнув так, что челюсть затрещала, Бутхилл потёр глаза и сонным голосом поинтересовался:       - Чё там, на часах?       - Половина четвёртого, - ответил Аргенти и приготовился к буре.       В комнате повисла гробовая тишина.       - Блядь, - громко и чётко сказал Бутхилл, а потом взвыл, схватившись за голову. – Я опоздал! Я проспал нахуй! Аргенти, мать твоя Идрила, какого хера ты меня не разбудил?!       - Ты слишком крепко спал, - Аргенти пожал плечами. – Я сам всё уладил.       Бутхилл перестал завывать и вперился в него.       - Так, - тихим страшным голосом проговорил он. – Признавайся, сколько народу угандошил. Будут сегодня в новостях показывать, чё ты там нахерачил, или нет?       - Никто не пострадал, - Аргенти ласково улыбнулся ему. – Я даже ни на кого руки не поднял, если тебе интересно. Господин Джонсон любезно согласился доплатить и уже перевёл деньги.       - Бля, - Бутхилл обессиленно опрокинулся на спину. – Ты меня в дурку загонишь своими закидонами.       - Зато ты выспался, - Аргенти поцеловал его в лоб.       Снег продолжал идти.       - Пиздец, - ворчал Бутхилл, глядя в окно. – Хер отсюда выберешься теперь.       - Расценивай это как отпуск, - Аргенти неторопливо листал журнал. – Отдыхай. Перестань наконец думать о работе, ты всё равно никуда не можешь пойти.       Злобно бубня под нос, Бутхилл уткнулся в ноутбук. Аргенти решил оставить его впокое. Климатический перепад между выжженной солнцем степью и заснеженным северным городом дался ему нелегко. Пусть занимается хоть чем-нибудь и не нервничает из-за вынужденного безделья.                  Делая вид, что продолжает читать, в очередной раз залюбовался своим Серебряным Охотником. Сколько бы они ни были вместе, дар Идрилы был всё также прекрасен и каждый раз заставлял восторгаться как впервые. Со временем Аргенти понял, что стал по-настоящему зависим от него. В редкие дни разлуки он плохо спал и постоянно находился в состоянии почти панического внутреннего напряжения. Никто не ворчал рядом, не накручивал его локоны на палец, не приносил приятную мелочь типа яблок или пирожного. Аргенти боялся, что без него Бутхилл опять встрянет в какую-нибудь неприятность и серьёзно пострадает. Несколько таких случаев, один из которых едва не стоил ему жизни, заставляли вновь и вновь возвращаться к тем страшным дням и с ужасом думать об их повторении.       Без Серебряного Охотника существование Аргенти не стоило ни гроша. Без его дыхания рядом не было смысла просыпаться. Без его осторожных прикосновений и чуть сипловатого мягкого голоса каждый день казался бессмысленным.       Вспыльчивый и агрессивный, он умел быть осторожным и терпеливым, продолжал удерживать свои границы, не позволяя поглотить себя полностью. Он был холоден и горел. Жадно пожирал и не менее яростно отдавал. Раз за разом ставил своё клеймо, присваивая, избавляя от посторонних мыслей, не давая думать ни о чём кроме себя.                       Снегопад не прекратился и на следующий день. Техника не успевала очищать улицы, пригороды стали непроходимыми. Измаявшийся от безделья Бутхилл попытался было выйти прогуляться и вернулся злой как чёрт - ему пришлось таранить заносы почти по пояс высотой.       - Ебал я такие каникулы, - рычал он, яростно отряхиваясь и выгребая снег из карманов.       - Как только снегопад закончится, можем пойти куда-нибудь погулять, - Аргенти аккуратно стряхнул с его шляпы порядочных размеров сугроб.       - Ты б видел, чё на улице творится! Там бульдозер нужен, какие на рудниках катаются!        - Про рудники я ничего не знаю, - задумчиво протянул Аргенти, развешивая косуху для просушки.       - Чё? – Прикинулся глухим Бутхилл, демонстративно увлечённо выжимая мокрые джинсы.       - Что ты делал на рудниках? – Проворковал Аргенти ему на ухо.       Бутхилл тяжело вздохнул, набрал полную горсть ещё не растаявшего снега и сунул ему за ворот.       - И ещё в одном чудном месте бывал, - удовлетворённо сообщил он, по привычке кладя ноги на журнальный столик и наблюдая за судорожными попытками Аргенти выгрести снег из-под одежды. – Там зима почти круглый год, лошадям жрать нечего и местные запрягают в санки собак. Чё наохотили, с собаками делят. Рыбу птицу, китов дохлых…       -…китов? – Простонал Аргенти, смирившись с остатками снега, который весь уже ушёл в воду.       - Берут дохлого кита кусок, в мешок его и закапывают. Месяца через три дохлятину эту достают и жрут все вместе – взрослые, дети, собаки. Невкусно, блядь. Грустно и невкусно.       - Итак, ты бывал на рудниках и ел дохлятину…       -…и много чего ещё напиздеть могу, но оно всё тогда случилось.       - Ты не доверяешь мне?       - Давно это было и неправда. Ты б тоже дохера чем мог удивить, но помалкиваешь.       - Не хочу этого помнить.       - Да я вот тоже. Всё хуйня, что раньше было.       Аргенти сел рядом. Да, разговоры о прошлом не имели смысла. Ни его рассказы о попытках выжить с самого детства, ни рассказы о том, как разрушилась жизнь Серебряного Охотника. Всё, что он знал, это страх остаться в одиночестве. Раз за разом проваливались попытки создать хотя бы иллюзию стабильности, умирали и предавали казалось бы близкие люди, новые отношения превращались в грязь, рушились связи…       …человек из чуждого мира - мира, где каждый протягивал другому руку помощи и не находилось места трусости и лицемерию, смотрел ему в глаза. Остатки его пропитанного ненавистью и отчаянием тела сохраняли всю ту человечность, которое так не хватало Аргенти ещё в юности. Сколько раз он умолял, просил у Эонов новую жизнь – ту, где люди не грызли друг другу глотки, а завтрак не собирался из почти стухшего мяса, сорняков и ворованных кусков чёрствого хлеба. Одна лишь Идрила, испытав его страданиями, конце концов одарила наивысшим из своих благ. Теперь, здесь и сейчас, страх иссяк. Человек, уничтоживший себя ради мести, был куда живее и осознаннее всех тех, кто пытался выжить любой ценой и присвоить себе тело и душу тогдашнего Рыцаря.        Положил голову ему на колени, закрыл глаза от удовольствия. Любимые руки неторопливо почёсывали шею, мягко перебирали волосы, обводили очертания подбородка, губ, каждого завитка на ухе. Подставил спину и бока, потянулся.       - Ну ты чисто кот, - хмыкнул Бутхилл, почёсывая его затылок. – Аж самому приятно.       - Мммм, я рад разделить это чувство с тобой…       Обернулся, потянулся к лицу, погладил по щеке. Мокрая ткань, словно электризовалась, высекая искры. Извернулся, помогая стягивать пропитавшуюся талым снегом одежду, чувствуя всё более требовательные поцелуи на шее, приникая к металлу всем телом. Стальные пальцы, перебирая каждый позвонок, скользнули вниз, поддели край ремня.       Разбрасывая остатки одежды, опрокинулся на спину, увлекая за собой, впитывая каждое прикосновение. Горячее дыхание на груди, аккуратные, но чувствительные укусы, желание, заставляющее подчиниться. И снова дышать всё тяжелее, в глазах темнеет, каждая мышца напряжена, а руки против воли вцепляются в текущие между пальцев серебряные пряди, в подушку, в запястья беспощадного всегда голодного хищника. Невозможно остановиться, покрывая поцелуями бесчувственный металл, восторгаясь каждым движением совершенства, слыша приглушенное довольное:       - Не нарывайся…       Сталь горячее, нежнее, желаннее кожи. Объятья крепче, хватка решительнее, ощущения – более восхитительно жестокие причиняющие больше сладкой муки.       - Тебя пальцем ткни и ты уже завёлся. Каждый раз как первый.       Да, как первый. Целоваться взахлёб, не позволяя друг другу лишний раз перевести дух, не отпускать, не сдерживать крика, судорожно вздрагивать, не в силах расслабиться после каждой новой вспышки. Просить ещё почти севшим голосом.       На последнем вздохе целовать в ответ, окончательно обессилев.       А снегопад за окном не заканчивался, погружая мир в сплошное ослепительное сияние.       Бутхилл окончательно извёлся от безделья. Аргенти изо всех сил пытался не рассмеяться, видя, как он с кислой миной всё более неуверенно тычет пальцами в клавиатуру ноутбука.       - Вот люди веселятся, - тоскливо тянул он. – Втроём против полсотни и всей полсотне пиздюлей прописали…       - Давай потренируемся, - примирительным тоном проговорил Аргенти. – Выйдем на крышу и…       - В снегу по пояс застрянем, - уже злобно бубнил Бутхилл. – Со вчера ещё шмотки не высохли. Тебе, конешно, понравилось, но меня замкнуть может и обоих током ёбнет.       - Это будет самый прекрасный момент в моей жизни!       - Блядь, - Бутхилл закатил глаза. – Вот ты поехавший.       - Даже если бы ты поднял на меня руку, я был бы счастлив.       - Чё за паскуда тебя для удовольствия пиздила? Мозги через уши выдавлю…        - Он бесславно погиб в бою с Охотниками за Стеллароном.       - Повезло ему.       Аргенти обнял его со спины и положил голову на плечо.       - Знаешь, - прошептал он. – До встречи с тобой моя жизнь была просто дурным сном. Ты всё, что у меня есть, и я не боюсь повторять это.       - Жалко, мы раньше не встретились, - едва слышно ответил Бутхилл.       - Забудь. Я хотел бы выпить твою боль, забыть твой страх как свой собственный. Хочу знать твоё имя…       Вместо ответа глубокий, жадный, обессиливающий поцелуй.       Никогда не скажет, намертво запер свою прежнюю жизнь. Слишком страшно ему было потом, слишком много боли рвалось из истерзанной души.       Точно так же он не узнает имя того, кто стал в дальнейшем Рыцарем Красоты.       Старое страдание уже почти не болит. Совсем немного осталось тоски и отчаяния, которые нужно развеять, превратить в ничто.        - Аргенти…       Как будто бережёт, не тратит его имя всуе, дорожит каждым разом, каждой возможностью сказать вслух.       - Да, мой Серебряный Охотник…       - …никуда не уйду.       Неизвестно сколько прошло времени, когда наконец выглянуло солнце и всепожирающий белый свет обернулся весёлым блеском.       - Какая красота! – Аргенти открыл раму и с восторгом осмотрелся.       - Закрой окно, простынешь, - проворчал Бутхилл.       С утра он уже сидел на чемоданах. У Аргенти было прекрасное настроение, собирался он неторопливо, восторгаясь видом из окна. Бутхилл терпел едва ли не скрежеща зубами – не хотел расстраивать своим недовольством.       Когда они вышли, Аргенти не удержался и метнул-таки Охотнику снежок в спину. Тот только вздохнул – снег на металле не слипался. Тогда Аргенти сделал снежок сам и бросил ему. Бутхилл, как всегда меткий, попал аккурат в середину груди и собственному ужасу чуть не сбил с ног. Аргенти, смеясь, замахал руками:       - Всё нормально, не волнуйся!       - Синячище будет!       - Ерунда, ты слишком серьёзный. О, смотри! – Он потянул Бутхилла за собой. – Кофейня!       Поначалу Бутхилл кисло молчал, потягивая чёрный как ночь кофе из здоровенного стакана. Ему хотелось убраться из города как можно скорее, пока не случилась какая-нибудь ещё погодная чертовщина. Потом наконец-то он обратил внимание на Аргенти и немного смягчился. Тот был как дитя рад абсолютно всему – сияющему на солнце снегу, любимому напитку, предвкушению нового путешествия. В какой-то момент тёплая, живая рука сжала его руку – не в силах согреть, но из желания дать почувствовать, поделиться своим счастьем.       Всё вокруг стало проще, приятнее, ярче, светлее.       Никакое сияние нельзя было сравнить с игрой света на чуть припорошённых алмазной пылью огненно-рыжих волосах…       …и на идеальном струящемся как тяжёлая ткань серебре.