Моя милая Лилит

Комната пахла дождём и кофе. Мокрые окна отражали слабый свет фонарей, и всё вокруг будто затаило дыхание. Даже стены молчали. Только тиканье часов нарушало тишину, да хрупкий звук — Лилит не удержала чашку в пальцах. Она разбилась о пол. — Ты ведь знала, что я услышу, — голос Лиама прозвучал не как упрёк, не как обвинение. Он звучал… пусто. Словно в его груди уже ничего не осталось, кроме усталости. Он стоял у двери, высокий, красивый, как всегда — но какой же теперь чужой. Склонив голову набок, он смотрел на неё с таким выражением, будто видел не девушку, которую любил, а бледную тень воспоминания. Лилит не смогла вымолвить ни слова сразу. Она чувствовала, как внутри что-то ломается — медленно, со скрипом. Как будто сердце трескалось под собственной тяжестью. — Лиам, — её голос сорвался. — Это была… ошибка. Мгновение. Я не знаю, что на меня нашло. Я… — Он был ближе? Мягче? — Лиам поднял брови. В его голосе всё ещё не было гнева. Только рана, прикрытая шелком. Она качнула головой, шагнула вперёд. — Я думала, что теряю тебя. Ты стал отстранённым. Холодным. Мне казалось, что ты больше не рядом… — А ты решила спасти отношения чужими руками? Он усмехнулся — так тихо, так безнадежно, что это прозвучало страшнее крика. — Лиам, — прошептала она. — Я хочу всё исправить. Я готова на что угодно. Только не уходи. Прошу тебя. И она протянула руку. Та же рука, которую он так часто держал в своей. Та же, которой он касался, когда обещал: «Я всегда буду с тобой». Он подошёл ближе. Слишком близко. И всё внутри неё вздрогнуло от надежды. Но вместо объятий — он просто взял её ладонь. Мягко. Как прощаются с кем-то любимым на похоронах. — Моя милая Лилит… — проговорил он с едва слышимой грустью. — Ты не обязана подавлять себя. Я любил тебя настоящую, со всеми твоими страхами и ошибками. И, наверное, даже сейчас часть меня всё ещё тебя любит. — Тогда… — она едва дышала, — почему ты уходишь? Он посмотрел в её глаза. Глубоко. Так, как никто другой. И она поняла: он всё ещё видит в ней ту Лилит, которую когда-то боготворил. Но теперь это видение — не больше, чем старая фотография: красивая, но из другого времени. — Потому что эта любовь уже не лечит, — тихо ответил он. — Она теперь только режет. А я не хочу любить тебя через кровь. Он отпустил её пальцы. И с этим движением она почувствовала, как холодная пустота заливает грудь. Он отвернулся. Медленно. Почти нежно. Будто бы боялся, что резкий жест причинит ей боль — хотя она уже сгорала изнутри. — Прощай, Лилит. Наверное, ты всегда будешь жить где-то во мне. Но я больше не хочу жить внутри этой боли. Дверь закрылась. Никакого громкого хлопка. Только едва слышный щелчок замка — как последняя точка в письме, которое никто больше не прочтёт.

***

Тёплый вечер. Старый диван, пахнущий кофе и чем-то ванильным. Лилит, смеющаяся, в его рубашке, босая, сидит, поджав ноги. Она держит в руках старую книгу по алхимии, а Лиам лежит рядом, уткнувшись носом в её шею. — Ты знаешь, что я мечтаю остаться с тобой навсегда? — шепчет он, почти стесняясь. — Навсегда? — смеётся она, запрокидывая голову. — Это очень долго, Лиам. Даже для тебя. — Я знаю, — он целует её висок. — Но я хотел бы прожить тысячу жизней. И каждую — с тобой. Лилит смотрит на него с таким светом в глазах, будто в этом мире нет ни демонов, ни боли, ни тьмы. Только он. Только она. Она обнимает его за шею, прижимая к себе, как будто боится отпустить. — Тогда пообещай мне, — просит она. — Что бы ни случилось, ты не уйдёшь. Он улыбается. Мягко, искренне. — Обещаю.

***

— Обещал, — прошептал он себе под нос, как только вышел. Лилит не слышала. Она была там, за дверью. Её глаза говорили за неё — полные ужаса, сожаления и любви, которая пришла слишком поздно. Он почти сделал шаг к двери, но на мгновение остановился. Спиной к ней. — Забавно, — сказал он, глядя на деревянный пол, будто в нём был ответ. — Я думал, если мы выживем всё — магию, проклятья, смерть — то уж человеческую глупость точно сможем пережить. Он глубоко вдохнул. Словно хотел в последний раз впитать запах её дома. Её мира. Их мира — который больше не существовал. — Береги себя, Лилит, ты всегда будешь моим домом. И тогда он ушёл.

***

Лилит села на пол, среди осколков чашки, которые теперь отражали её разбитое отражение. И в её памяти тоже всплыло то же самое: диван, книга, его голос. «Тысяча жизней. И каждую — с тобой». Но ни одна из них не стала реальностью. Потому что иногда, даже самая сильная любовь не выдерживает одного предательства.