идущие по хвосту тигра

— Пытать его в таком состоянии смысла нет. Может, добить? Голос Сибы вывел Тихиро из транса, и он медленно моргнул. Постепенно адреналин начал отступать, и все раны, старые и новые, начали болеть будто с удвоенной силой. В голове пронеслось — это расплата за то, что ты потратил в два раза больше духовной силы, чем у тебя было, но Тихиро пошел на этот риск с умыслом, он знал, что пожалеет, но выбора не было. Даже несмотря на то, что он владел клинком три года, он был гораздо слабее Содзе. Он постарался не смотреть в сторону отрубленной руки, из которой все еще текла кровь, и, следуя зову Сибы, поднял голову в сторону лестницы, ведшей в замок — и увидел, как по ней, оставляя кровавый след, полз его противник. Зрелище было жалким, но Тихиро не испытывал желания поглумиться над врагом. Честно говоря, все, что ему хотелось в данный момент — просто закрыть глаза и потерять сознание, чтобы милосердная безболезненная тьма окутала его, словно одеяло. Он задумался. Меч был уничтожен, Шаль — возвращена. Сиба выяснил всю нужную информацию про их следующую цель, и теперь Содзе им был в целом бесполезен… Но он задумался — кто-то ведь вручил ему клинок, они наверняка были близки как коллеги, если Содзе было позволено взять в руки «Курегумо». Только он сейчас и мог им это сказать. Неизвестно, когда они вообще доберутся до «Хисяку». Тихиро перевел взгляд на Сибу и чуть нахмурился, и тот понял его намек без слов — улыбнулся, как улыбался всегда, когда занимался любимым делом. Была у него эта небольшая слабость — к пыткам. Он резко поднялся, и Тихиро устало последовал за ним взглядом, упустив, когда к нему подошла Шаль и начала вертеть руками у раны в попытке ее вылечить. Сиба хрустнул шеей, а потом размял кулаки. — Ты прав. Ну, почему бы не попытаться? И затем он, будто волк на охоте, двинулся прямиком в лестнице. С того разговора прошла неделя; Тихиро почти сразу потерял сознание на пути назад, потому он слабо представлял, что именно делал Сиба сразу после их решения. Он очнулся спустя два дня, разбитый и уставший, будто не отдыхавший и вовсе — все тело болело, особенно искалеченная правая рука, и первый день он просто лежал в постели, позволив себе не интересоваться насущными делами и просто отдыхать. Судя по всему, они были в одном из множеств убежищ Сибы где-то за городом. Он не слышал шума машин, но пели птицы. Сиба явно был весь в делах, потому он прибежал лишь поприветствовать его, помог принести обед, а еще сменил повязки, и в остальное время Тихиро оставался наедине с Шаль, которая сначала с восхищением рассказывала ему о том, что увидела во дворе, а потом, под вечер, расплакалась, признавшись, что очень волновалась, и что она была невероятно рада, что Тихиро ради нее одной пошел на такой страшный риск. Тогда Тихиро ей ничего не сказал, просто улыбнулся и потрепал по волосам, и под вечер они уснули рядом, теплое дыхание девочки касалось его шеи. Но потом он все же пришел в себя. Всего неделя потребовалась ему для того, чтобы встать на ноги. Без руки было тяжело, но Тихиро постепенно привыкал. Он учился обращаться со всем одной лишь рукой. Это было неудобно. Сиба обещал помочь ему с тем, чтобы немного переучить драться, потому что баланс тела был нарушен, но Тихиро беспокоило то, что теперь он не мог позволить себе вообще калечить левую руку, как случилось в первой схватке с Содзе. Если он останется без руки, то не сможет сражаться. Новостей о Содзе не было слышно, и во время первой недели, пока он только восстанавливался, он предпочел об этом не знать. Так дети обычно откладывали открытие подарков на день рождение, потому что Тихиро был уверен, что Сиба уже выяснил все, что было нужно, а еще потому что Содзе мог знать вещи, что вынудили бы Тихиро сорваться с места раньше, чем он восстановился бы. Он оттягивал момент как мог, но одним вечером, в конце той самой недели, он уложил Шаль спать, чтобы та не слышала этого диалога, а потом вышел к Сибе на кухню, где тот отчаянно дымил. Разогнав дым рукой, Тихиро сел напротив него и серьезно посмотрел в глаза. — Что с пленником? Ему не хотелось упоминать Содзе по имени. Сначала Сиба ничего не ответил, просто затянувшись сигаретой и глянув куда-то в окно, далеко. Тихиро никак не мог понять, куда именно он смотрел, слишком темно там было, но потом мужчина развернулся и одним движением смял сигарету в комок, потушив ее о пепельницу. В кухне разлился душный запах дыма. Мерзко. — Он жив, — наконец, произнес Сиба. Тихиро не знал даже, порадоваться ли ему или же нет. — Я заставил его говорить. — Значит, скоро ты его убьешь? — Это явно не все… — он потряс головой и закусил губу, явно жалея о потушенной слишком рано сигарете. — Потому он все еще трепыхается. Я попробую выяснить все, что он знает. Не только про «Хисяку». Не хотелось бы, чтобы за Шаль снова кто-то пришел. Да. Хорошая мысль. Тихиро кивнул. Он подумал о Шаль, не знавшей, что где-то рядом был ее мучитель… Хотя нет, наверное, она все прекрасно знала. Это Тихиро тогда потерял сознание, но не она. Шаль — умная девочка, она наверняка понимала, что все это было ради информации. Но лучше бы она не знала. Как он сам бы отнесся к тому, что Сиба бы не убил кого-то из «Хисяку», а сохранял ему жизнь ради допроса? Впрочем, зная методы Сибы, он бы не удивился и даже согласился, что это участь хуже мгновенной смерти. Может быть, Шаль полагает точно так же, хотя она еще ребенок, ее взгляд на мир проще, он не столь искажен. Он забарабанил пальцами по столу, а затем поднял глаза на Сибу. — Помощь нужна? — Да ладно, я справлюсь, — рассмеялся он. — Лучше отдохни. Но в какой-то момент Сибе потребовалось уехать, и присмотр за пленником лег на плечи Тихиро. Он не особо беспокоился о том, что случится нечто непоправимое, потому что знал, что Содзе пострадал серьезней его, плюс ему с ранами помогала Шаль, а вот его враг этой привилегии был лишен. Да и методы допроса у Сибы были крайне специфичными, сразу чувствовалось веяние прошлой эпохи «Камунаби». Сейчас там, судя по словам Хагивары о секретности контакта их группы и Тихиро, все действовали слишком осторожно и мягко. Сиба же сразу переходил к крови, если видел, что простым диалогом ничего не добиться. Оставалось лишь гадать, потребовалось ли ему нечто такое с Содзе. Тот выглядел крайне упертым, но он был ранен. Станет ли он действовать глупо и продолжит держаться за свою гордость? Все, что Тихиро было велено — приносить еду и забирать пустой поднос спустя какое-то время. По возможности смотреть, нужно ли было сменить повязки. Сиба обещал отлучиться всего на пару дней, но никто не мог предсказать, что за этот короткий срок произойдет. Тихиро предпочитал действовать осторожно и перестраховываться, если у него была как возможность, так и время подумать. Он пообещал себе, что не будет действовать грубо, что не станет поддаваться эмоциям. Сиба хотел задать еще пару вопросов, и Тихиро был бы рад получить хоть какую-то крупицу информацию помимо той, что он уже знал — про аукцион, про выставленный на продажу шестой клинок. Когда наступило время обеда, он сделал бульон с овощами, а потом накрыл тарелку крышкой и с подносом на руке вышел во двор. Допрос производился в здании на краю участка (Тихиро оказался прав, когда предположил, что они были за городом). Выглядело место как какой-то сарай, и Тихиро боялся предположить, что увидит внутри. С одной рукой орудовать было неудобно, но ему приходилось. Кое-как он сумел отпереть дверь, а потом вошел внутрь, где тут же ощутил две вещи: во-первых, его духовную силу мгновенно словно отрезало (значит, внутри были амулеты, не дающие ее использовать), а во-вторых — желание наорать на Сибу. Он понимал смысл увиденной конструкции, но все же… Не с одной же рукой он должен был с этим разбираться! Одна часть подвала находилась ниже по уровню, чем вторая; обычный погреб, высотой где-то Тихиро по плечи, да вот только лестницы вниз никакой не было. Сиба, конечно же, использовал чародейство, чтобы переместиться вниз. Лестницу он убрал по одной простой причине — чтобы Содзе не выбрался, у того не было сил даже на преодоление такой простой преграды. Если бы у Тихиро было две руки, было бы проще… Но пришлось ставить поднос на пол, спускаться вниз, потом снова брать еду в руку. Там же, в низкой части, из примечательного был разве что стул (интересно, это Сиба на нем сидел, или он допрашивал на нем Содзе?) и матрас, на котором сейчас в скрюченной позе спал их пленник. Он явно не слышал прихода Тихиро; была видна лишь его спина с неясными очертаниями татуировки, разглядеть которую Тихиро не мог из-за бинтов, и затылок. Лицо было полностью скрыто волосами. Однако он не видел никаких наручников или хоть чего-то, что могло бы предотвратить побег. Впрочем, сам сарай был огражден барьером, Сиба мог почувствовать неожиданный уход их «гостя». Поставив поднос перед матрасом, Тихиро несколько секунд смотрел на Содзе, размышляя, что именно Сиба делал в таких ситуациях. Однако, зная Сибу, легко было предположить, что он пинком устраивал побудку. Тихиро такой метод был не очень по душе. Катаны, созданные отцом, улыбнулись им двоим. — Проснись, — позвал он, пока опасаясь касаться плеча мужчины. — Я принес обед. Ему пришлось повторить фразу несколько раз, прежде чем человек перед ним начал двигаться. Сначала он шевельнулся немного, но потом медленно поднялся, опираясь на оставшуюся правую руку. Волосы все еще закрывали его лицо, но в конце, когда он медленно сел, то все же поднял голову — и Тихиро с Содзе уставились друг другу в глаза. Сначала во взгляде противника мелькнуло недоверие, затем — удивление, но спустя считанные мгновения он вернул себе бесстрастное выражение лица и быстро взглянул на поставленный рядом с матрасом поднос. — Где белобрысый мужик? Его голос неожиданно звучал крайне хрипло. Выглядел он неважно, очевидно было, что восстанавливался он медленней Тихиро и тяжелее. Нанесенные ему раны были смертельны, он выжил лишь чудом и благодаря стараниям Сибы. Из одежды были разве что штаны. Наверное, чтобы не морочиться с перевязками. Удивительно, как на фоне Содзе даже Тихиро, чувствовавший себя так себе, выглядел намного лучше. — У Сибы есть и другие дела, помимо того, чтобы возиться с тобой, — покачал головой Тихиро, а потом снова взглянул на замысловатую нишу подвала. Можно было бы уйти, пока тот не поест, но он хорошо предполагал, как тяжело будет выбраться отсюда, и несколько раз за сегодня переживать этого не хотел. Потому он просто сел на стул и выжидающе взглянул на Содзе. — Поешь, а я унесу посуду. Тот будто потерял дар речи. Осклабился, словно зверь. — Мудак. Свали прочь! Будешь смотреть, как я жру?! — Тебя это смущает? — Тихиро вскинул бровь, и Содзе оскалился сильнее. — Я терпеть не могу, когда за каждым моим шагом следят. Блондинчик твой уматывал отсюда, в чем твоя проблема? Решил погнобить меня?! — Сиба-сан умеет телепортироваться. Я — нет. Неожиданно, такой ответ удовлетворил Содзе; он перестал выглядеть озлобленно, словно избитая псина, а просто взялся за обед. Тот был весьма скудным, но Тихиро приготовил все в точности, как сказал ему Сиба — тот, вестимо, лучше знал, как поживает их пленник, сколько есть ему можно, и что в это скромное теперь меню входило. Ел он быстро и жадно, а Тихиро тем временем не мог оторвать взгляда от перебинтованного наискось торса, потому что знал, что там скрывалось. Он помнил ощущение, когда клинок рассек грудь. Обычно этот миг не запоминался, но ту секунду Тихиро ощутил это, усилие, с которым лезвие прорезало плоть. Это была его первая поистине важная победа. Спустя три года бесплодных поисков он наконец-то получил в руки хотя бы один меч, и, пусть тот был сломан, он сумел вырвать из рук врага хотя бы один их шести. Следующий на очереди — последний шедевр отца. Если не считать «Энтен», конечно же. Содзе закончил с супом быстро, отставил его в сторону и снова рухнул на матрас, но все это время он продолжал наблюдать за Тихиро, как тот забрал все на поднос, а потом поставил его на верхний ярус. Теперь начиналось самое интересное — он как-то должен был вылезти. С одной рукой это казалось проблематичным. — Я вернусь вечером, чтобы сменить повязки, — проговорил он, оборачиваясь, а потом пытливо взглянул в лицо Содзе. Тот продолжал наблюдать за ним пристально, будто хищник, которого загнали в клетку, и который не мог понять, стоило ли ему доверять охотнику. — Сибы-сана некоторое время не будет, так что, полагаю, можно поздравит тебя с перерывом в допросах, — но ответа не последовало, и Тихиро задумался. — Тебе что-нибудь принести? Содзе ничего ему не ответил, озлобленный хищник со сломанными клыками, и Тихиро просто ушел прочь. Вечером он уложил Шаль спать, пообещав, что скоро придет, а сам взял аптечку и снова направился к клетке, где Сиба держал их ценного гостя; Содзе точно так же не повернулся к нему, и Тихиро пришлось в очередной раз растолкать его. Он решил побыть немного мягче, чем Сиба (тот вряд ли особо много церемонился), но не потому, что был добрым, а потому что предполагал, что к Содзе можно подлизаться и тем самым выведать что-то, что тот ни за что бы не рассказал Сибе. Все же, Тихиро был сыном Рокухиры Кунисигэ, а Содзе поклонялся отцу, как иконе, и в голове все еще витала оброненная им фраза про разговор, который в итоге им заменила схватка. Но никогда не поздно поговорить, а Тихиро — выяснить кое-что интересное. В итоге, его решением стала не только принесенная вода, но и кружка чая. Он заваривал его на свой вкус, потому сделал без сахара. Содзе сначала раздраженно уставился на него, явно не желая особо контактировать после поражения, а потом — на кружку, отчего вскинул бровь. Пока он рассматривал ее с крайне озадаченным видом, Тихиро приблизился — это напоминало попытку отвлечь кошку, которую ты принес к ветеринару (он знал это по фильмам, которые в детстве смотрел с отцом), только вместо кошки перед ним лежал тигр, который мог очень больно укусить. И пятна на коже такие же… не тигр, пантера. Нельзя было показывать слабость, и Тихиро монотонно проговорил: — У меня тоже одна рука, потому мне потребуется помощь при перевязке. — Почему не убьешь меня? — донесся до него голос, и Тихиро покривил рот. Серьезно? — Ты много знаешь, и мне нужна эта информация. — Ты освободишь меч от пожизненного контракта. Сплошь выгода. — Мне наплевать, кто к нему привязан, — нахмурился он. — Так хочешь умереть? — Содзе не ответил. — Я просто не хочу, чтобы кто-то использовал мечи во вред людям. Знаешь, как сделал это ты в наш первый бой. Как когда ты отрезал маленькой девочке ногу, чтобы меня отвлечь. — Злопамятная пизда, — Содзе тихо рассмеялся, но ойкнул, когда Тихиро начал резко развязывать бинты. Он стоял за спиной у мужчины, и потому увидел лишь край раны на плече. Глубоко. Он почти разрезал его пополам, точно разрубил кость, но Содзе спокойно шевелил рукой. Как кость восстановили так быстро? Пальцем невольно он провел от края раны выше, но потом одернул себя, когда ощутил, что Содзе тоже замер. Не время этим заниматься. — Ты ведь все равно меня убьешь потом. — Я не убил тебя во время второго боя, хотя у меня была возможность, — заметил Тихиро, отбрасывая старые бинты и беря в руки влажную тряпку. Надо было обмыть края раны. — В этом нет смысла и сейчас. Я победил и забрал клинок. Исполнил свою цель. — Девочку. Ты пришел за девочкой. Тихиро немного помедлил, но затем пожал плечами. — Меч и Шаль. Больше мне от тебя ничего не нужно. Конечно, если ты собираешься вернуться к своему больному исследованию или помешать мне, я лишу тебя жизни без колебаний, но если нет, то ты можешь идти, куда захочешь. — Ты опозорил меня, а теперь говоришь такое вещи? Что я просто могу взять, — он нервно рассмеялся, — и вернуться? Ты вообще понимаешь, о чем говоришь? Содзе резко отклонил голову назад, навалившись на Тихиро, и пристально уставился ему в глаза — так близко они еще не были никогда. Даже когда их клинки со стальным визгом ударились друг о друга, даже когда они смотрели друг на дружку у замка, готовясь убить — все это было не так близко, и Тихиро, поначалу замешкавшийся от такой наглости, не мог отвести взгляда от лица его противника. Содзе смотрел на него, не мигая, и такой, белый, с неподвижным лицом, он напоминал мстительного неупокоенного призрака. Но наваждение быстро спало, когда Тихиро вдруг сузил глаза и надавил ногтем на рану на плече, отчего Содзе мгновенно зашипел и отшатнулся. Дальше он сидел молча, не шевелясь. Жалкое подобие себя прошлого. Тихиро видел, как была напряжена его единственная рука. Увидел наконец и татуировку, удивляясь выбранному рисунку. Кое-как, изредка командуя им, Тихиро очистил рану и перевязал ее заново, а потом, удовлетворившись, что все в порядке, сунул ему кружку с чаем. Он ничего не произнес, когда поднялся и направился к выходу, но прежде, чем он забрался обратно, услышал позади хриплый голос: — Все не пойму, что у тебя на уме. Не слишком ли ты мил к человеку, который пытался тебя убить? Они взглянули друг другу в глаза. Содзе смотрел на него без улыбки, и Тихиро задумался о том, стоило ли так поступать. Но он не любил жестокость, а еще ему была нужна информация. Если каким-то образом Содзе выживет, лучше не наживать себе нового врага. Потому он просто пожал плечами, а потом кое-как забрался обратно к двери. С одной рукой и без доступа к духовной энергии это было сложно. Черт, выходит, Сиба не телепортировался вниз? Или настроил доступ для себя?.. Тихиро выпрямился, а потом уставился Содзе в глаза. — Я уже сказал, что получил все, что хотел. Я не люблю бессмысленные убийства. Даже таких ублюдков, как ты. Содзе ничего ему не ответил, и Тихиро молча покинул комнату. За ночь температура резко упала (зима подкрадывалась все ближе и ближе), и с утра, когда Тихиро проснулся, он почувствовал, что совершенно не хотел вылезать из-под одеяла, даже носа показывать; Шаль прижалась к нему, пытаясь согреться, и он погладит ее по волосам, прижав к себе покрепче. Жаль, что у него не было одной руки, тогда было бы удобней. Некоторое время Тихиро продолжил лежать под одеялом, не шевелясь. Ему не хотелось беспокоить Шаль, он в целом чувствовал апатию после вчерашнего разговора. Было бы проще, если бы Содзе сдох. Тихиро не нравилось отсекать свои принципы ради выгоды, но Содзе знал очень много — и он не мог просто это проигнорировать. Слишком много стояло на кону. Чем быстрее он добудет все клинки, тем скорее все закончится. Тем быстрее наступят мирные времена. Дальше «Камунаби» могут делать что угодно, ему будет наплевать. Он скроется от всего мира и заберет с собой Шаль. Это будет убогим подобием жизни с отцом… Но это лучше его изначального плана, о котором он не говорил даже Сибе. Он отвлекся от унылых мыслей, когда рядом с ним зашевелилась Шаль. Она улыбнулась, когда Тихиро легонько поцеловал ее в макушку, а потом протянула к нему руки, подбираясь ближе и обнимая за шею. — Ночью стало та-а-а-ак холодно, — она зевнула, и Тихиро натянул одеяло повыше, чтобы не дать ей находиться на холодном воздухе. — Хорошо, что мы спим вместе. Давай сегодня ничего не делать? Пожалуйста! — она забралась под одеяло с макушкой и выглянула оттуда, словно зверек. Только глаза и были видны. — Давай просто побездельничаем. — Хорошо, — улыбнулся Тихиро. — Ура-а-а! Ты такой добрый! Они полежали под одеялом еще полчаса, пока Шаль рассказывала про свои невероятные сны, а Тихиро вспоминал похожие холодные дни дома, когда они с отцом пытались нагреть дом, что занимало уйму времени, а потом папа просто предлагал ему пропустить день работы в кузне, чтобы просто поваляться на диване вместе и посмотреть телевизор, и обычно строгий Тихиро всегда сдавался перед его обаянием и соглашался. Он скучал по таким дням. Когда Шаль захотела позавтракать, они переместились на кухню, и Тихиро включил керосиновую печь, пытаясь хоть как-то нагреть помещение. Он приготовил ей омлет и заварил какао. Сам же он предпочитал обычный кофе без сахара. Сидя напротив девочки, Тихиро с полуулыбкой наблюдал за ней и ее восторгом от вкусного теплого завтрака, но отчего-то на его душе было неспокойно, словно он про что-то забыл. Но на утро у него не было никаких планов, напомнил он себе. Он должен был принести обед Содзе позже… Содзе… Это наверняка что-то было связано с Содзе… Холодная ночь, резкий морозец… Неотапливаемый каменный подвал. Его сердце словно пропустило удар, и он так резко вскочил из-за стола, что чуть не напугал Шаль. Торопливо перед ней извинившись, он бросился к шкафам, где начал торопливо рыться, пока не достал несколько старых одеял, пахнущих пылью; вряд ли кто-то этому возмутится. С одной рукой перетаскивать все это было трудно, но он дотащил все до отдаленного домика, а потом принес туда и бутылку с горячей водой. Будет так глупо убить свой ценный источник информации вот так, просто позабыв про холода! Сиба его убьет! Тихиро ворвался внутрь и сбросил все одеяла вниз, а потом спрыгнул и сам. Содзе свернулся на матрасе в клубок; впрочем, он уже не спал, и, завидев его, осклабился. — Ого, ничего себе? В этом плену и такое обслуживание бывает? — Умолкни, — шикнул на него Тихиро, сбрасывая ворох одеял на него сверху. Потом он всунул ему в руку бутылку, случайно коснувшись пальцев. Холодные. — Я только проснулся. Содзе ничего ему не сказал, просто фыркнул и расправил весь ворох одеял, зарывшись в него, словно зверь в нору. По-хорошему, Тихиро следовало бы перетащить того в дом, потому что там было намного теплее, но там была Шаль, и ни за что в жизни он бы не позволил Содзе к ней приблизиться. Она и так пережила слишком много ужасов для своего возраста, он не хотел, чтобы она вспоминала об этом еще раз. Потому одеяла и эта нелепая грелка в виде бутылки с кипятком было единственным, что он мог сделать. Он бросил на Содзе последний быстрый взгляд, и, удостоверившись, что тот больше ничего не хочет, вернулся обратно в дом. Шаль ждала его на кухне. Она протянула кружку с еще не успевшим остыть кофе, а потом вернулась на место напротив, попросив сделать себе тост с джемом. Попутно Тихиро заварил себе еще одну кружку кофе. Он сел напротив нее, с умилением наблюдая за тем, как Шаль уничтожила оба тоста в два счета, а потом начала облизывать пальцы. Ее следующий вопрос, впрочем, заставил кровь в его жилах остыть, несмотря на то, что кухня была нагрета. — Ты ходил к тому человеку, да? Он помолчал, но потом решил быть честным. — Да. Он много знает, — тут же попытался оправдаться он. — Как только мы с Сибой все выясним, то избавимся от него. Шаль слизнула остаток джема с пальца, и Тихиро пристыженно опустил взгляд вниз. — Прости. — Не извиняйся! — удивилась она. — Я знаю, почему вы его не убили. Сиба-сан мне все рассказал. Так что ничего страшного. Главное, что меня он больше не тронет! Потому что рядом со мной теперь есть Тихиро! — ее голос зазвучал гордо. — Мне наплевать, жив он или мертв… Нельзя никому желать смерти. Так мама говорила. Хороший урок. Но если этот человек лишил тебя все — можно и пожелать, так подумалось Тихиро. — Я не хочу, чтобы ты о нем даже думала. Теперь он для тебя — прошлое. — Надеюсь! А то мне пришлось лечить его… Тихиро распахнул глаза в ужасе. — Что? Когда? — Когда ты только очнулся… Сиба-сан попросил, — Шаль потянулась к банке с джемом и намазала себе еще один тост, в отличие от Тихиро очень жирным слоем. — Он все никак не просыпался, Сиба-сан думал, что он умрет. Но ему очень-очень нужно было его допросить! — И ты не испугалась? — Никто не будет бояться спящего тигра! Так что я немного заживила ту рану. Вот почему ключица не была сломана, осознал Тихиро. Шаль сделала рану не настолько глубокой, не вылечила, но сделала не смертельной. Он молча уставился на кофе в руке, а потом снова посмотрел на Шаль, занятой своим джемовым шедевром. Такая маленькая, а смогла сразу отбросить ненависть ради будущего. Он так не умел. Когда он подошел ближе к ней и потрепал по голове, Шаль удивленно на него взглянула, но улыбнулась, когда Тихиро произнес: — Ты такая храбрая. Днем он зашел к Содзе, чтобы занести обед — он снова приготовил суп, но в этот раз постарался сделать его горячее, также с собой он захватил еще одну бутылку горячей воды. В этот раз его не удостоили даже взглядом; ворох одеял начал шевелиться, а потом оттуда показалась рука с черной татуировкой. Содзе съел все быстро, а потом закопался обратно, не сказав ни единого слова, и Тихиро пронаблюдал за ним. Но Содзе будто просто не хотел его видеть. Даже не поблагодарил за одеяла, раздраженно подумалось Тихиро, но это был глупый повод для обиды, потому он просто ушел, так ничего и не сказав. Весь день они с Шаль просто ленились, проведя у телевизора рядом с печкой. Пока что у него была возможность немного отдохнуть и набраться сил перед аукционом, на который им так или иначе придется влезть. Он слабо представлял, как сможет сделать это без руки. Сил Шаль пока не хватало, чтобы вернуть целую конечность, и он не хотел ее напрягать. Как-нибудь выкрутится. От Сибы-сана была лишь короткая весточка, что скоро он вернется, но без конкретики, и Тихиро гадал, насколько еще затянется это затишье. Как долго они с Содзе будут играть в эту нелепую игру? Он должен был убить его. Закончить начатое. Стать его палачом. Но Содзе слишком много знал, и Тихиро не хотелось упускать такой сочной информации. Потому он решил, что стоило поговорить — нормально, а не этими короткими рублеными фразами, как до этого. Вечером, когда настало время перевязок, он снова сделал чай. Сиба пытался научить его искусству переговоров, но, к сожалению, он был слишком прямолинейным. Ничего. Тихиро предполагал, что Содзе подобное даже по вкусу. В конце концов, он высказал свое желание поговорить даже с учетом, что Тихиро оба раза воспринял его точку зрения в штыки. В домике было холодно, намного холоднее, чем даже дома, пока они с Шаль его не натопили. Тихиро спустился вниз, поставил поднос перед матрасом, а затем растолкал Содзе; к счастью, его опасения не оправдались, и тот был вполне себе жив — несколько одеял сработали. Он снова ни слова не сказал Тихиро, когда тот занялся его перевязками, немо исполняя любые просьбы, и, когда Тихиро закончил, то он поставил перед ним одну из кружек с чаем — их было две — и сел напротив Содзе, скрестив ноги на полу. Сначала тот взглянул на Тихиро с явным недоумением, но потом по его лицу расплылась кривая ухмылка. Он накинул на себя одеяло сверху и прислонился к стене спиной, после чего коротко рассмеялся. — Что, решил заняться допросом, пока твоего дружка нет? — Не совсем, — ровно произнес Тихиро, не мигая. — Но я бы хотел поговорить. — Так допросы не ведут. — Я уже сказал, что это не допрос, — он нахмурился. — Если ты откажешься говорить, я не стану тебе угрожать. Это прерогатива Сибы. Ты сам перед боем сказал, что нам стоило бы потолковать, только в тот момент это было неуместно. Если тебе трудно признать такое, то я бы хотел устранить для себя потенциальную угрозу в лице тебя. Полагаю, раз у тебя целы все пальцы, то ты рассказываешь все Сибе без попыток сопротивления. После его слов Содзе поднял руку, будто не в силах вспомнить, что было с его пальцами. Он рассмотрел их, и Тихиро увидел, что кроме двух ногтей остальные были целы. Значит, он сдался быстро. Разумно. Не в его состоянии сопротивляться и качать права. Опустив руку, Содзе натянул на себя одеяло сильнее, а потом снова устало привалился к стене, смотря на Тихиро в ответ уже без такого весомого интереса, как до этого. Но он не стал сопротивляться и взял кружку с чаем. Все же, тут было слишком холодно. — Хорошо, — он криво улыбнулся. — Давай поговорим. С чего ты начнешь свой Определенно Точно Не Допрос? — Я хотел узнать, почему ты вообще хотел со мной разговора. Кажется, это удивило Содзе. Он покрутил кружку в пальцах, затем отпил немного и склонил голову набок. — Мне любопытно узнать про наследие твоего отца. Я уже говорил, что я его поклонник. Ты его сын, потому ты тоже входить в область интереса. Ты наверняка много знаешь, уж явно больше, чем написано в дерьмовых книжках, курируемых нашим правительством. Тихиро вскинул бровь. — Ты читал этот бред? — Ты тоже считаешь, что это бредятина? — помедлив, Тихиро все же кивнул. Один раз он проходил мимо книжного и увидел издание такой книги, полистал ее и просто поставил на полку, чтобы не платить продавцу за испорченный товар. Стоило ему согласиться, как в голосе Содзе мелькнула страсть. — Видишь! И этим дерьмом они пичкают нас эти двадцать лет! — он зашелся в кашле, а потом коснулся рукой шрама. Рано было слишком активно двигаться. — Так что вот… Потому я и взбесился, что ты тогда ляпнул. Защита слабых… Вся та чушь из книг. Но, полагаю, это все же правда, — Содзе поднял взгляд на Тихиро вновь. — Если уж его сын в это верит, значит, тебя так научили. Отстой. — Разве это изменит идеалы, с которыми ты несешь меч? — Это не изменит мои идеалы, но поменяет мою точку зрения на твоего папаню. Почему он сковал эти мечи? Ради спасения? Или аннигиляции врага? — Содзе развел руки в стороны. — Оружие создается с умыслом. Несмотря на то, что клинок всегда останется рабом тому, кто его несет, хороший фехтовальщик будет уважать желание мастера, сковавшего его. Но, получается, я был неправ. Рокухира Кунисигэ заложил в свой меч не желание бойни, а вот эту скучную парашу, о которой пишут учебники. — Либо же он так научил лишь меня. Они молча уставились друг на друга. Тишина продлилась пару минут, пока Содзе, добив чай, не поставил кружку на пол рядом с собой. — Ты так рьяно на меня прыгнул после того, как я сказал что-то про твоего батю, а теперь сомневаешься? — Я знал, что отец что-то от меня скрывает. Всегда, — Тихиро сжал кулаки, костяшки побелели от напряжения. Ему было неприятно об этом говорить, но в этом могла скрываться истина. — Он никогда не говорил о шестом мече. Не отвечал, почему не мог отдать их «Камунаби». Редко вспоминал войну и злился, когда Сиба называл его героем. Некоторые вещи мне пришлось узнавать из учебников. Но в этом ты прав. Там написана чушь, — затем он поднял взгляд на Содзе, что, на удивление, слушал его молча, без ехидной ухмылки. — Почему ты так был уверен, что клинки — это оружие резни? Должна же была быть причина? — Я… Сверху донесся шум, и они оба замолчали, резко подняв головы. Тихиро вскочил на ноги. Он пообещал забрать посуду позже, выбрался прочь из сарая и бросился назад, боясь, как бы чего не случилось с Шаль. Однако вопреки всем опасениям, то был просто Сиба — как ему и полагалось, он просто разбил кружку на кухне. В этом они с отцом были крайне похожи — посуду били только так. Но когда Сиба обернулся, то Тихиро увидел залегшие у него под глазами тени и кровь на рубашке, и предположил, что тот просто пытался сделать себе кофе. Он нахмурился. — Если ты устал, то лучше иди спать. — Не могу. Я на минуту заскочил, — зевнул Сиба, криво улыбнувшись. — Хотел бахнуть чего-то покрепче… Боже, ну и морозильник на улице, — словно вспомнив что-то, он дернулся. — Ох, надеюсь, наш дорогой друг внизу не превратился в сосульку. — Я об этом позаботился. Лучше поспи. — Позже, позже. Слишком хорошую информацию я нашел. Сделай мне кофеечка, а? Молю! Тихиро сделал ему американо, и Сиба, мгновенно осушив чашечку, испарился в воздухе, пообещав скоро вернуться. Что же за информацию он там нашел, что она стоила нескольких дней бодрствования? Он мог только надеяться, что это нечто, что поможет им в будущем, и не просто след, а нечто солидное. Но Тихиро мог лишь предполагать. Он вернулся в комнату с Шаль, посмотрел с ней передачу про животных по телевизору, а потом уложил в постель, прочитав одну из книг с полки (отчего-то Шаль очень нравились книги про всякую технику, наверное, она просто ничего не понимала, вот и отключалась за мгновение). Самому Тихиро спать не хотелось. Он побродил по дому, а потом заварил чайник кипятка и, взяв с собой пару пакетиков чая, вновь направился к подвалу. Содзе явно ждал его. Они снова сели друг напротив друга, и Тихиро разлил чай в чашки, разбавив успевшую остыть бурду. — Это был Сиба, — пояснил он, и Содзе просто тряхнул головой. — Так вот, я спрашивал… — Да, Рокухира. Была причина, — он постучал пальцем под глазом. — Потому что я много что видел. Тихиро ощутил, как по виску скатилась капля пота. Видел? Содзе говорил про войну. Конечно. Он наверняка ее застал. Даже Тихиро родился до ее окончания, просто тогда он был малышом. Почувствовав его нервозность, Содзе растянул губы в ухмылке. — Удивительно. Значит, теперь ты мне веришь? Я думал, ты будешь вечно злиться из-за соплячки. Это провокация, игнорируй. Тихиро стиснул зубы. — Что именно ты видел? Ему не понравилось, как Содзе улыбнулся в ответ. Этот разговор оставил неспокойное чувство в груди Тихиро, словно он услышал что-то, чего не должен был — но в то же время это дало ему столько ответов, больше, чем он мог себе вообразить. Может, поэтому отец ни о чем и не рассказывал. Он мог слабо себе представить поле цветов, которые несли с собой не только красоту, но и смерть; последнее оружие, которое за мгновения превращало поле сражения в прекрасные цветущие луга, питавшиеся кровью. Отец говорил, что у того меча была другая суть. Что он отличается ото всех, тех, что Тихиро видел вживую, какие держал в руках. Что он никогда не должен быть использован вновь. Но Содзе сказал — этот меч и есть цель «Хисяку». Это все, что ему было известно, единственное, чем поделились с ним враги Тихиро, ведь от его лица выставляли клинок на продажу. Вряд ли так останется. Содзе предположил, что скорее всего продавца сменят, потому что вряд ли кто-то ожидает, что Содзе жив. У каждого клинка было воплощение. У «Энтена» это были золотые рыбки, у «Курегумо» — облачный дракон, а у «Синути»… Чернильная бабочка. Прямо как… Ночью ему плохо спалось, он снова видел горящий дом, разломанные ящики, снова видел труп отца, но в этот раз — без лица, а вокруг расцветали белоснежные цветы. Он проснулся, когда солнце еще только готовилось подняться из-за горизонта; на улице снова стоял морозец, и некоторое время Тихиро просто лежал в обнимку с Шаль, размышляя, сможет ли он предотвратить все, чем ему грозила судьба. Всего пару недель назад он был уверен, что к бессмысленно потраченным трем годам прибавится четвертый, но вот, он наконец-то вышел на след «Хисяку». Наконец-то у него появилась цель, за которой он мог гнаться, которая давала его существованию хоть какой-то смысл. Но сможет ли он дойти до конца… Раньше у него не было идей о том, что он будет делать дальше, но теперь от него зависела Шаль. В нем она увидела спасение. Как он мог ее оставить? Тихо выбравшись из постели и выйдя во двор, он поднял глаза на горизонт, за которым медленно поднималось солнце. Если у него получится, то за один месяц он сумеет достать два клинка. Это будет отлично. Даже всего один меч даровал ему надежду на то, что ему удастся добраться до конца. Уже что-то!.. Поскорей бы закончить все. Поскорей бы спрятать все мечи обратно в ящики, а потом скрыться где-нибудь далеко-далеко… Подальше от всего мира. Он походил по улице, а потом, не найдя ничего лучше, отправился в отдаленную пристройку. Содзе спал; он не проснулся, когда Тихиро спрыгнул к нему вниз, а потом встал рядом с матрасом на полу. Некоторое время он разглядывал эту гору одеял, а потом бесцеремонно упал на матрас рядом, отчего тот наконец проснулся и вздрогнул, отшатнувшись в сторону. Содзе уставился на него, а Тихиро смотрел наверх. Единственным источником освещения тут была слабая лампа наверху. Сиба и его эстетика пыточной комнаты… Все в полутьме делает. — Какого хера ты тут забыл?! — Мне не спится, — Тихиро решил побыть откровенным. — Почему ты удивляешься? Ты тут вообще-то в плену, — и немного наглым. — Радуйся, что я не пришел вести допрос по методике Сибы. — Вот ты охреневший щенок. Я думал, мы по душам поговорили, а ты опять наглеешь! Однако, Содзе не звучал слишком раздраженным. Вероятно, он просто слишком устал от всего, а еще в холод болели его раны. В этом Тихиро его понимал. Он просто не говорил Шаль о том, что рука болела. Но несильно, ему еще повезло. Возможно, стараниями Шаль. У Содзе такой привилегии не было. Он немного полежал рядом, потом взглянул Тихиро в лицо с видом истинного страдальца, и Тихиро все же удостоил его взглядом. — Признавайся, Рокухира. Зачем пришел? — Я не соврал. Я не могу уснуть. — Че, неужели мои слова так повлияли? — Если ты думаешь, что я тебя не слушал, то ты ошибаешься, — прорычал Тихиро, чувствуя медленно разгорающееся раздражение, но он постарался погасить его. — Я даже кое-как принял твою чушь про то, что папа создал мечи для убийств. Хотя неудивительно, почему ты так подумал… Теперь многое выглядит иначе. Содзе рядом закатил глаза. — Учти, что я тоже много не знаю. Мне тогда было намного меньше, чем тебе сейчас. — Меньше? Сколько? — Двенадцать! То есть, ему было всего тридцать? Тихиро сначала не поверил. Да быть того не могло. Содзе же уже десять лет штурмовал черный рынок, а еще за ним столько же охотятся «Камунаби». Получается, это когда он все начал, в двадцать? Наверное, раньше. Восемнадцать?.. А не пророчество ли это о судьбе самого Тихиро, поданное рукой судьбы? Не будь в уравнении с Содзе Шаль, то Тихиро бы не стал с ним сражаться. Может, даже попытался бы договориться. Скорее всего ему удалось бы склонить Содзе на свою сторону. Он немного подумал, не представляя себе Содзе моложе, чем он выглядел сейчас, а потом переключил тему: — Я думал, ты не любишь критику своей точки зрения. — Отвянь, — по голосу ясно, что критику он и правда не принимал, но Тихиро было позволено немного больше. — Я признал, что, может быть, твой папаня реально сделал мечи ради спасения… и прочего пафосного ля-ля. Остальное я слушать не желаю. И вообще, если пришел, поработай грелкой, ок? Я больной и несчастный. Тихиро не успел возразить, когда холодная белая рука вылезла из-под одеяла и затащила его туда же. Сначала он попытался брыкнуться, но быстро понял, что это бесполезно, да и бессмысленно. Рука у Содзе была холодной, и он вздрогнул, когда эта ледышка проникла ему под майку, а затем за пояс резко притянула к хозяину. Угрозой даже не веяло. Он сделал буквально то, что и пообещал — использовал Тихиро в качестве грелки. Это было так нелепо, что Тихиро растерялся. Он должен быть зол, наверное? Но это было слишком глупо. — Почему ты так быстро сдался и вывалил все Сибе? Во время нашего боя мне казалось, ты будешь до последнего упираться, — вдруг спросил он. Содзе сначала промямлил что-то нечленораздельное в ответ, потом поднял на него глаза. — Заткнись. Грелки не разговаривают, — Тихиро подумал о том, чтобы пнуть его ногой, но Содзе явно наскучило играть обиженку. — Рокухира. Я не дебил. Я торгую на рынке, и это требует ссаной смекалочки. У меня был выбор между выебонами и надеждой на то, что твой Сиба меня отпустит, потому что я такой милый все ему рассказал. Конечно же я выбрал второй вариант. Понтами тут дело не решить. — Серьезно? Ответ был таким искренним и глупым, что Тихиро невольно улыбнулся. — Знаешь, я считаю, если взялся за дело, то делай до конца… Но ты мое дело порушил. Лаборатории нет, все мои парни убиты, я сам искалечен. Меч ты мне, естественно, не отдашь, да там и отдавать нечего — он сломан. Так что я в легкой растерянности… Ну а так твой Сиба все равно бы выбил из меня всю информацию, просто я решил не слишком долго мучить себя. Пару ногтей вырвали — и достаточно. Я понял, что я не в том состоянии, чтобы смешно огрызаться. Чувствуй я себя не как говно, то, может, попытался бы. Как Шаль сказала?.. Первые дни он не просыпался. Рана была слишком глубокой. Не захоти Шаль помочь — Содзе бы уже умер. — Тебя спасла девочка, которую ты мучил. — Ох. Правда? — голос Содзе звучал странно, будто он не был уверен, как реагировать на такую информацию. — Значит, она все же может лечить? — Ты сломал ей жизнь, а она все равно тебе помогла. Хоть бы спасибо сказал. — Она помогла не мне, а Сибе, которому была нужна информация, — донесся смешок, и Содзе крепче вжался в спину Тихиро. Рука у него и правда была слишком холодной. — Чего ты от меня хочешь? Чтобы я перед ней на колени упал и поблагодарил? Ей же около шести, не выкупит она такого щедрого жеста. Забей. В смысле, ты не забьешь, но, если каким-то образом я уползу после вашего допроса живым, поверь, у меня будет проблем по горло, и соплячка мне вообще нужна не будет. — Ты можешь слить информацию о ней в отместку. — Могу. Я бы так до этого и сделал. Но я все же принципиален в некоторых вопросах! Мы же подрались, чтобы понять, чья точка зрения так сказать имеет больший вес. Ты меня чуть на две половинки не разрезал. Так что все, мои претензии снимаются, к тебе я больше не лезу… Бля, не особо-то ты и теплый, весь тощий. Жесть, мясца нарасти? Че это ваще такое? Больше Содзе ничего не произнес. Он уткнулся холодным носом в затылок Тихиро, а потом затих, словно тут же уснул, и Тихиро никак не мог понять, правда ли он отключился, или просто притворялся. Но он не шевелился, а вскоре и хватка на майке Тихиро стала слабее. Так странно. Он так легко показывал, что смирился с проигрышем. Может, правда, ему просто польстило, что Тихиро его выслушал, потому он не так зол. Содзе выглядел человеком, который легко мог махнуть рукой на прошлое если будущее грезило чем-то более интересным. Считался ли таким Тихиро… Он воображал себе сцену, в которой Шаль смотрела на лицо человека, что лишил ее всего, но все равно согласилась помочь Сибы — и все ради него, ради Тихиро, потому что Шаль доверилась ему. А он сейчас сидел в конуре ее врага, согревал его… Но в одном Содзе был прав. Шаль была ребенком. Ей было всего шесть лет. Может, в будущем, горечь притупится. Как знать? Но маму ей это не вернет. А сам бы он так смог поступить? Сумел бы протянуть руку помощи врагу, если бы тот склонил голову и сказал — ладно, ты победил. Я сдаюсь и сделаю все, что ты хочешь. Тихиро повернул голову назад, видя плечо Содзе краем глаза. Ему в этом деле проще. Содзе не лишал лично его ничего — просто сказал ту чушь, но теперь Тихиро стало ясно, почему. И не сказать, что Содзе был даже неправ. Черная бабочка… Вот такой он, типичный фанатик отца. И Тихиро может стать таким же. Он размышлял о сломанном клинке, одной из реликвий войны, которую он уничтожил своими руками… Сломанный меч для сломанного человека. Привязан ли он контрактом к Содзе до сих пор? Может ли меч умереть, освободив от своего бремени мечника? Думал ли отец о таком? — Ты слишком громко думаешь, — услышал он низкий ворчливый голос позади, и Содзе поднял взъерошенную голову. Следующим движением он спихнул Тихиро с матраса. — Вали уже к своей соплячке и отстань от меня. Сначала Тихиро хотел возмутиться, но потом насмешливо переспросил: — А как же работа грелкой? — Я костлявые грелки не люблю! Тихиро поднялся на ноги, но перед тем, как уйти, все равно обернулся. — Почему ты не прогнал меня раньше? Я ведь почти убил тебя. Почему ты на меня не злишься? В свете блеклой лампы лицо Содзе казалось еще бледнее, чем в лунную ночь, но мимика выдавала в нем живого человека, не просто фарфоровую куклу. Он покривил ртом, а потом спросил в ответ: — Почему ты со мной нормально говорил, хотя я точно так же чуть не убил тебя и мучил девчонку? — Я хотел поговорить. — Ну, вот тебе и ответ. Ох. И правда. Даже в этом они похожи. Ради такого могут отодвинуть обиды на задний план. Ему не нравилось, что он словно смотрел в разбитое зеркало, будто видел свое будущее, но у этого будущего можно было столько спросить, столько узнать, ведь оно охотно делилось знаниями. Подумав немного, Тихиро отстраненно кивнул, а потом забрался на верхний ярус. Стоило выспаться перед тем, как Сиба огорошит его целой чередой информации про аукцион и прочие будущие дела. Но на пороге он вдруг остановился, а потом обернулся назад, снова. Внутри уже было темно, но он знал, что Содзе наблюдал за ним, словно дикий хищник из засады. Раньше Тихиро бы напрягся. Но теперь, когда он лично сломал клыки этому зверю… Как там сказала Шаль? Спящего тигра глупо бояться. — Я… — Ага. Да завтра, Рокухира, — ответила ему темнота первой с хриплым смехом, и Тихиро чуть сощурил глаза, незаметно улыбнувшись.