Формула принятия

Кира переступила порог университета стройной 18-летней девушкой (63 кг), с огоньком в глазах и головой, полной амбиций. Город, общежитие, свобода от родительского контроля… и бесконечный соблазн студенческой столовой, дешевого фастфуда по ночам, шоколадок во время подготовки к сессии и вечных посиделок с пивом и чипсами. Стресс первой сессии заедался сдобными булками. Недосып компенсировался литрами сладкого кофе с сиропами и взбитыми сливками. Лень идти в спортзал побеждала желание остаться в форме. К третьему курсу +10 кг стали заметны. Щечки округлились, бедра стали пышнее, появилась мягкая складочка на животе. Любимые джинсы не сходились. Кира отмахнулась: "Потом сяду на диету". Но «потом» не наступало. Вкусная еда была утешением в бесконечной гонке за баллами, способом социализации, простым удовольствием. К пятому курсу 93 кг стали ее реальностью. Она стояла перед зеркалом в общежитии, рассматривая свое отражение. Ее тело было монументом студенческих лет. Грудь, когда-то скромная, стала полной и тяжелой, требуя поддерживающих бюстгальтеров с широкими лямками, оставлявшими красные полосы на плечах. Живот – мягкой, округлой подушкой, выступающей над поясом джинсов, образующей глубокую складку, когда она сидела. Бедра и ягодицы – пышными, массивными, с заметным целлюлитом, особенно если встать боком. Ляжки терлись друг о друга при ходьбе, даже в джинсах. Лицо округлилось, появился второй подбородок, особенно заметный, когда она опускала голову, листая конспекты. Дыхание стало чуть тяжелее, особенно при подъеме по лестнице на 4-й этаж. Но в этом теле была и сила, и уверенность, рожденная привыканием. Она научилась одеваться, подчеркивая пышные формы: облегающие платья, широкие пояса под грудь, юбки-карандаш, растягивающиеся на ее мощных бедрах. Она была Кирой-Пышкой, и многие одногруппники смотрели на нее с нескрываемым интересом, хотя романы как-то не складывались – она была слишком занята учебой и… едой. Поиск работы после выпуска стал испытанием. Страх перед собеседованиями заедался вечерними пирожными. Ее резюме было хорошим, но каждый визит в офис вызывал приступ паники. Одежда. Найти деловой костюм 50-52 размера, который бы не впивался в бока, не топорщился на груди и выглядел презентабельно – квест. Блузка, натянутая на полную грудь, грозила лопнуть по швам. Юбка-карандаш едва застегивалась на талии (вернее, на том месте, где талия когда-то была), впиваясь в мягкие бока, образуя валики жира сверху и снизу. Колготки плотной степени поддержки натягивались с боем, оставляя красные следы на животе и бедрах. Стул. Каждый раз она с замиранием сердца опускалась на офисный стул, слыша его предупредительный скрип. Сидя, она чувствовала, как жир на животе и боках расплющивается, как юбка впивается в талию, как лямка лифчика давит на плечо. Пот. Нервы и жар от синтетической ткани под софитами в приемной заставляли пот стекать по спине и между грудями. Она чувствовала себя бегемотом в хрустальном магазине, неуклюжим и слишком большим для этого мира строгих линий. Но интеллект и харизма взяли верх. Ее взяли аналитиком в солидную IT-компанию. Отдел был современным, с удобными креслами, выдерживающими ее вес. Но первый месяц был адаптацией к корпоративной жизни, где бизнес-ланчи и печеньки к кофе стали новым источником калорий. Артём работал в соседнем отделе, разработчиком. Высокий, спортивный, с обаятельной улыбкой. Кира и представить не могла, что он обратит на нее внимание. Но однажды у кофемашины он заговорил: — Привет. Ты же новая, Кира? Видел тебя на собрании. Его взгляд был теплым, открытым, без тени насмешки или оценки ее размеров. Так начались их разговоры у кофемашины, потом совместные бизнес-ланчи. Артём был остроумным, умным, и Кира ловила себя на том, что смеется его шуткам, забывая о своей неуверенности. Он подкатывал ненавязчиво: приносил ее любимый круассан, "случайно" оказывался рядом, когда она несла тяжелую стопку бумаг. Он смотрел на нее так, что у Киры теплело внутри и учащенно билось сердце, а неловкость от ее размеров отступала. Он видел ее, а не ее килограммы. Их первый поцелуй случился после корпоратива, в такси. Он был нежным, но страстным. Его руки обняли ее пышные бока, не сжимая, а просто принимая их объем. — Ты невероятная, Кира, – прошептал он. Она почувствовала себя желанной как никогда. Счастливая любовь, желание нравиться Артёму еще больше и… давление корпоративного мира, где все вокруг были стройнее, подтолкнули Киру к диете и спортзалу. Год упорной работы: подсчет калорий, отказ от любимых пирожных, изнурительные тренировки. 78 килограмм. Она похудела. Грудь немного уменьшилась, но все еще была пышной. Живот стал плоским, когда она стояла, но все равно образовывал мягкую складочку в сидячем положении. Бедра и ягодицы остались округлыми, но целлюлит уменьшился. Лицо похудело, второй подбородок почти исчез. Она купила платье 46 размера и чувствовала себя победительницей. Однажды вечером, лежа в обнимку на диване после секса (который стал энергичнее, но в душе Киры что-то щемило), Артём неожиданно сказал: — Кир, ты знаешь… ты прекрасна всегда. Но… — Он замялся. —Но что? – насторожилась Кира. — Но мне… мне очень нравилось твое тело раньше. Оно было таким… солидным. Мягким. Уютным. Как будто в нем можно утонуть. Он осторожно провел рукой по ее теперь более плоскому животу. — Ты сейчас потрясающая, не пойми неправильно. Но та, пышная Кира… она сводила меня с ума. Я обожал, как оно колышется, когда ты смеешься. Как твои бедра заполняют все пространство рядом со мной на диване. Как на твоей талии образуются такие милые складочки, когда ты сидишь. — Он посмотрел ей прямо в глаза. — И если ты когда-нибудь… ну, не знаю… вернешься к этому… или станешь еще больше… для меня это будет только плюсом. Я люблю тебя, а твое тело – это часть тебя. И мне нравится, когда оно… изобильное. Кира онемела. В ее голове пронеслось: "Он фетишист? Или это просто любовь?" Но в его глазах не было пошлости, только искренняя нежность и принятие. Это было освобождением. Огромный груз стыда и постоянной борьбы с самой собой свалился с ее плеч. Она заплакала, а он просто крепче прижал ее к себе.

***

Прошел год. 103 килограмма. Слова Артёма стали разрешением. Разрешением дышать полной грудью, есть то, что хочется, и не корить себя за каждый кусок торта. Любовь окрыляла, работа была стабильной и не слишком стрессовой, и Кира расцвела. Ее тело налилось соком, стало еще более монументальным и соблазнительным в своей полноте. Груди, гигантские, тяжелые, как спелые дыни. Они требовали специальных бюстгальтеров с широкими, мощными бретелями и косточками. Без лифчика они отвисали почти до пупка, но в хорошем белье гордо возвышались, образуя глубокую, влажную ложбинку, куда постоянно стекал пот. Ареолы стали крупнее, темнее, чувствительнее. Артём обожал закапывать в них лицо, вдыхая смесь ее духов, пота и тепла кожи. Живот был мягкой, огромной подушкой, свисавшей почти до лобка. Глубокий пупок превратился в темную щель. Когда Кира стояла, живот выдавался вперед солидным куполом. Когда сидела – растекался по бедрам мощными валиками, образуя несколько глубоких складок. Растяжки – серебристые и багровые – как карта ее метаморфоз. Артём целовал каждую, называя их «знаками силы». Мощные валики жира обрамляли талию. На спине, особенно в сидячем положении или при наклоне, образовывались глубокие складки над поясом юбки или брюк. Кожа там часто прела и краснела. Артём обожал массировать эти места, его пальцы тонули в податливой плоти. Бедра и ягодицы. Истинные шедевры пышности. Гигантские, трясущиеся при каждом шаге, покрытые выраженным целлюлитом – "апельсиновой коркой" на бедрах и "матрасными" буграми на ягодицах. Ляжки терлись друг о друга при ходьбе, издавая шелест даже под одеждой, оставляя красные полосы. Артём часто шлепал ее по попе, завороженно наблюдая, как жир колышется волнами. Ноги. Мощные колонны, отекающие к вечеру. Икры стали полными, щиколотки – менее выраженными. Но Артём целовал каждую лодыжку, каждую косточку, обожал, когда она закидывала ноги ему на плечи, ощущая их вес и мягкость. Лицо полностью округлилось. Второй подбородок стал солидным, красивым валиком, особенно когда она опускала голову. Щеки – румяными подушечками. Глаза казались еще больше и выразительнее на этом фоне.

***

В спальне было душно, несмотря на кондиционер. Тела излучали тепло. Кира стояла перед Артёмом, только в трусиках и лифе, ее 103 кг казались особенно внушительными в полумраке. Пот блестел на ее ключицах, в ложбинке между грудями, на животе и в складках на спине. Запах ее тела – теплый, сладковато-соленый, смешанный с духами – витал в воздухе. Артём смотрел на нее с обожанием и голодом. — Ну что, моя богиня изобилия? – его голос был низким, хриплым от желания. Он подошел, его руки легли на ее огромные бока. Пальцы впились в податливый жир, сжимая, ощущая плотность и теплоту. — Как ты сегодня? — Тяжелая… – томно прошептала Кира, наклоняя голову, ее второй подбородок мягко запрокинулся. — Весь день на ногах… Спина ноет… Ноги гудят… — Она знала, что эти жалобы лишь разожгут его. — Знаю, знаю… – он зарылся лицом в ее шею, вдыхая полной грудью, его язык скользнул по соленой коже к основанию второго подбородка. — Моя пышная принцесса… Сейчас я все сделаю. — Его руки скользнули вниз, обхватывая ее огромные ягодицы. Он сжал их, почувствовав, как упругая плоть колышется, заполняя его ладони. Громкий, сочный шлепок раздался по правой половинке. Кира вскрикнула – не от боли, а от неожиданности и возбуждения. На коже остался красный отпечаток, который быстро начал белеть. — Артем! – протестующе простонала она, но прижалась к нему сильнее, ее живот уперся в его плоский пресс. — Тише, тише…– он засмеялся, его руки уже расстегивали лифчик. Сложная застежка поддалась. Гигантские груди вырвались на свободу, отвисли, колыхнулись. Ареолы, темно-коричневые, крупные, были твердыми от возбуждения. Артём с благоговением опустил голову, взял один сосок в рот, начал жадно сосать и покусывать. Второй груди он уделил руку – сжимая, мня огромную мягкую массу, чувствуя, как она переливается между пальцами. Кира застонала, запрокинула голову, ее руки вцепились в его волосы. Пот стекал по ее бокам, пропитывая пояс трусиков. Он опустился на колени перед ней. Его лицо оказалось на уровне ее пупка. Он поцеловал мягкий, выступающий живот, провел языком по растяжкам вокруг пупка, ощущая их рельеф. Его руки скользнули по ее мощным бедрам, к внутренней стороне, где кожа была особенно нежной и влажной от пота и трения. Он чувствовал жар, исходящий от ее тела. Его пальцы зацепили резинку трусиков, стянули их вниз по мощным ляжкам. Они застряли на коленях. Кира неуклюже помогла ему стянуть их до конца, открыв густые темные лобковые волосы и полные, влажные половые губы. Артём вдохнул ее интимный запах – густой, мускусный, животный. Он приник лицом к ее вульве, его язык сразу нашел клитор, спрятанный под капюшоном. Он работал им грубо, настойчиво, заставляя Киру стонать все громче. Ее руки опустились на его голову, прижимая его сильнее. Она двигала бедрами, подставляясь под его язык, ее живот колыхался над ним. Пот стекал с ее живота ему на шею и спину. — Да… вот так… Артем… – она бредила, ее тело сотрясали волны удовольствия. Она чувствовала, как огромные груди колышутся в такт движениям, как пот стекает по складкам на спине, как напрягаются мощные ягодицы. Он ввел в нее два пальца, ощущая тесноту и влажность. Его язык не прекращал работу. Она закричала, когда оргазм накатил на нее – мощный, конвульсивный. Ее тело затряслось, груди подпрыгнули, живот содрогнулся, ноги подкосились. Он удержал ее, его лицо все еще было прижато к ней, он пил ее соки, чувствовал, как пульсируют ее внутренние мышцы вокруг его пальцев. Не дав ей опомниться, он поднялся, его член был твердым, как камень. Он подхватил Киру под ягодицы. Она вскрикнула, обвила его ногами за спину – это был акт абсолютного доверия к его силе. Он донес ее до кровати (специально купленной с усиленным основанием) и опустил на спину. Матрас глубоко прогнулся. Ее тело растекалось – груди в стороны, живот горой вверх, бедра мощно разведены. Он встал на колени между ее ног, его руки легли на внутреннюю сторону ее огромных бедер, разводя их еще шире. Он вошел в нее одним мощным толчком. Кира застонала – глубоко, почти животно. Она была тесной, горячей, невероятно влажной. Его руки скользнули вверх по ее телу – по дрожащим ляжкам, по мягким бокам, к груди. Он сжал обе груди, ощущая их вес и тепло, его пальцы впились в податливую плоть, растягивая ареолы. Он начал двигаться. Секс был медленным, мощным, влажным. Каждый толчок заставлял все тело Киры колыхаться огромными, сочными волнами. Груди тряслись синхронно с ягодицами. Живот вздымался и опадал. Пот брызгал с их тел. Звуки наполняли комнату: громкие, влажные шлепки плоти о плоть; хриплые стоны Киры; хриплое дыхание Артёма; скрип усиленных кроватных пружин под их объединенным весом. — Артем… Боже… так хорошо… – стонала Кира, ее руки вцепились в простыни. — Ты чувствуешь… как все трясется?.. — Чувствую… – хрипел он, ускоряя движения. Он любовался картиной: ее лицо, искаженное наслаждением, второй подбородок, покрытый потом; гигантские груди, сжатые в его руках; огромный живот, колышущийся под ударами; ее мощные бедра, обнимающие его. — Ты… нереальная… Моя тучка… Моя богиня… Он изменил угол, и его член нашел новую точку. Кира взвыла. Ее тело напряглось, потом начало биться в новой серии оргазмических конвульсий. Она кричала, ее ноги судорожно сжали его, ее внутренние мышцы сжимали его член с невероятной силой. Это спровоцировало его финал. С громким стоном он погрузился в нее до конца, его тело прижало ее к матрасу, его горячее семя выплеснулось прямо на неё. Сперма попала на второй подбородок и шею, откуда стекала к груди. Он чувствовал, как ее живот придавил его, как пот залил место, где их тела соприкасались. Они лежали, тяжело дыша, слипшиеся от пота и других жидкостей. Тело Киры, все ее 103 килограмма, было расслаблено, удовлетворено, покорно. Артём лежал на ней, его лицо уткнулось в ее шею под вторым подбородком, он вдыхал ее насыщенный, животный запах. Его рука лежала на ее огромном животе, чувствуя его подъем и опускание при дыхании. — Ну как, полегчало? – прошептал он, целуя ее мокрую кожу под ухом. — Мммм… – она промычала, не открывая глаз, блаженно улыбаясь. — Теперь идеально. — Сколько ты теперь? – спросил он, его пальцы нежно перебирали складку на ее боку. — Сто три… на прошлой неделе взвесилась – призналась она без тени стыда. — Идеально, – повторил он, его рука скользнула ниже, к ее влажной, чувствительной вульве. — Может, еще разок? Чтобы закрепить результат? Кира засмеялась – ее грудь и живот заколыхались. Она потянула его за волосы к себе, к своим пухлым, потным губам. Ее Бремя было сладким, тяжелым и абсолютно любимым. Ее тело было храмом, а Артём – его самым преданным жрецом. И в этом храме из плоти, пота и страсти они обрели свое счастье.