Солнце

Яркое утреннее солнце медленно поднималось над спящим городом, заливая больничный коридор тёплым светом. Ци Жун сидел на жесткой лавочке, беспокойно подёргивая ногой. За дверью родильного зала его мать поддерживала подругу, которая вот-вот должна была подарить жизнь новому человеку. В голове юноши роились мысли – скоро у него появится маленький друг, о котором он сможет заботиться, которого будет оберегать. Время тянулось мучительно медленно. Каждая минута казалась вечностью, пока, наконец, не распахнулась дверь, и усталый врач не вышел в коридор. — «Родился мальчик. Всё в порядке. Назвали Ши Цинсюанем», — произнёс врач, и лёгкая улыбка тронула его усталое лицо. Сердце Ци Жуна ёкнуло. Теперь в этом мире был тот, кому он мог отдать всю свою заботу. Годы пролетели незаметно. С того самого дня, как маленький Ши Цинсюань появился на свет, Ци Жун взял на себя роль его старшего брата, защитника и няньки в одном лице. Он помнил, как впервые взял мальчика на руки — такой крошечный, с пухлыми щёчками и большими любопытными глазами. — «Ты будешь моим маленьким принцем», — шептал Ци Жун, укачивая его, когда тот плакал по ночам. Он научился менять подгузники, готовить молочную смесь и даже напевал колыбельные, хотя голос у него был не самый музыкальный. Но Ши Цинсюаню нравилось — он затихал, успокаивался и крепко засыпал у него на руках. С каждым годом мальчик рос, а их связь становилась только крепче. Ци Жун водил его в парк, учил кататься на велосипеде, подбрасывал в воздух под радостный смех Ши Цинсюаня. Они вместе ели мороженое, прятались от дождя под одним зонтом, а по вечерам Ци Жун читал ему сказки перед сном. Но всё изменилось, когда Ши Цинсюаню исполнилось десять. В тот день Ци Жун испек торт, украсил комнату шариками и даже купил подарок — новенький конструктор, о котором мальчик мечтал. Но вместо праздника… приехала «скорая». — «Что случилось?» — Ци Жун схватил врача за рукав, сердце бешено колотилось в груди. — «У него обнаружили серьёзное заболевание. Нужно срочное обследование», — ответил доктор сухо. Ши Цинсюаня увезли. Ци Жун остался стоять на пороге, сжимая в руках не подаренный подарок. Впервые за долгие годы он почувствовал себя беспомощным. Но он не мог просто ждать. — «Я поеду с ним», — твёрдо сказал он родителям мальчика. И в тот же вечер Ци Жун уже сидел в больничном коридоре, стиснув зубы. — «Всё будет хорошо…» — шептал он, глядя на закрытую дверь палаты. Он не позволит болезни забрать своего маленького принца. Независимо от того, что будет дальше. Пока Ци Жун ждал в больничном коридоре, родители маленького Ши стояли поодаль, тихо рыдая. Жун понимал, что они знают больше, чем говорят, но не решался вмешиваться. Из мрачной палаты вышел врач. — Болезнь Гюнтера… — тихо произнёс он, устало потирая глаза. — Что это значит? — руки Ци Жуна задрожали, а нижняя губа предательски затряслась. — Это заболевание, при котором солнечный свет для него смертелен. Он больше не может выходить на солнце. В тот миг что-то надломилось внутри Ци Жуна. Взгляд потух, голова бессильно опустилась, а тело, словно безжизненная кукла, рухнуло на стул. — Это… лечится? — голос сорвался в хрип, но ответ врача вырвал из глаз горячие слёзы. *Неизлечимо*. Он больше не сможет гулять с ним под солнцем. Когда Ши Цинсюаня выписали и разрешили отправиться домой, Ци Жун не пришёл. Не потому, что не хотел, а потому что мальчик отказался его видеть. Это окончательно добило парня. День за днём он приходил к дому друга, но каждый раз получал один и тот же ответ: «Нет». Так прошёл год, прежде чем Ши Цинсюань наконец позволил ему зайти. Переступив порог комнаты, Ци Жун не увидел ничего — лишь непроглядную тьму. — Выключатель… — хрипло прошептал Цинсюань. Нащупав рукой кнопку и щёлкнув ею, Ци Жун замер. Перед ним сидел исхудавший, бледный мальчик. Сердце сжалось так, будто его вырвали из груди и пропустили через мясорубку. Он ещё никогда не видел такого отчаяния. Тот, кого он совсем недавно нянчил на руках, теперь лежал, словно живой труп. Всего за год он потерял свою улыбку, свой свет. Ци Жун собрал остатки сил, подошёл и осторожно коснулся худой руки. Потом поднёс её к губам, нежно прижавшись. — Почему… почему это случилось с тобой? Я так любил тебя… так сильно любил… Ши медленно поднял руку и положил её на голову рыдающего Ци Жуна, мягко погладив. — Всё хорошо… Поиграй со мной, как раньше, ладно? Тихий голосок больно кольнул в самое сердце, заставив снова захлебнуться слезами. — Я найду способ… Обязательно найду! Давай поиграем… — Ци Жун подхватил мальчика на руки, усадил к себе на колени и достал тот самый конструктор, который не успел подарить ему на десятилетие. Весь день они провели вместе, и на их лицах снова появились улыбки — словно страшной болезни и не существовало. Вечером они перебрались на кухню, где слабый свет ночника не причинял Цинсюаню вреда. Ци Жун расстелил на столе старое одеяло, превратив его в игровое поле, и они строили башни из лего, смеясь над неудачными конструкциями. — Смотри, если поставить эту деталь вот так… — Ци Жун аккуратно поправил шатающуюся пластину, но мальчик неожиданно дёрнул край покрывала. Башня рухнула, и оба рассмеялись. — Ты специально! — фыркнул Ци, щекоча Цинсюаня в бока. Тот захихикал, отбиваясь худенькими руками, и на мгновение казалось, что ничего не изменилось. Но тут из телевизора донёсся приглушённый голос диктора: «…за последнюю неделю это уже третий случай. Пропавшие — мальчики от 15 до 18 лет, все бледные, худощавые…» Фото на экране смутно напоминало самого Цинсюаня. Цинсюань резко замолк. Его пальцы вцепились в рукав Ци Жуна, а глаза, широкие от ужаса, уставились в темноту, будто в ней таилась угроза. — Они… они похожи на меня? — прошептал он, и голос его дрожал. Ци Жун тут же выключил радио, но было поздно — мальчик уже съёжился, дыхание участилось, ногти впились в ладони. — Нет, нет, не слушай эту чушь, — быстро проговорил Ци, обнимая его. — Это просто совпадение. Ты в безопасности. — Но если кто-то ищет таких, как я… — Цинсюань задыхался, паника сжимала горло. — Никто не найдёт тебя. — Ци Жун прижал его к себе, чувствуя, как тощее тельце трясётся. — Я не позволю. Ты же знаешь, я всегда защищал тебя, да? Мальчик кивнул, уткнувшись лицом в его плечо. — Вот видишь. — Ци Жун намеренно сделал голос твёрже, хотя сам почувствовал ледяной страх. — Давай вернёмся к игре. Или… хочешь, я расскажу тебе историю? Ту самую, про звёзды? Цинсюань слабо кивнул. — Хорошо. — Ци Жун устроился поудобнее, не отпуская его. — Давным-давно на небе жила одна звезда, которая боялась дня… Голос его звучал ровно, но мысли лихорадочно работали: "Не бойся, главное не бойся маленький принц" Рука Цинсюаня постепенно разжалась, дыхание выравнивалось. Но в тени кухни, куда не доставал свет, Ци Жун поймал себя на мысли, что мальчик теперь боится не только солнца. Вернувшись домой, Ци Жун сбросил куртку с плеч и в изнеможении рухнул на кровать, прикрыв глаза. Игры с мальчиком вымотали его, но в сердце теплилось счастье - малыш снова играл с ним, снова дарил ему всё своё внимание и, самое главное, снова улыбался. Однако дела ждали своего часа. Собрав волю в кулак, Жун поднялся, взял перчатки и фартук, после чего направился к выходу. Прошло три дня. На экране телевизора вновь мелькали фотографии пропавших. Все мальчики, словно на подбор, имели поразительное сходство с больным ребёнком - те же бледные черты, тот же хрупкий облик. Число исчезновений росло с каждым днём, но полиции не удавалось найти ни единого следа. Все службы были подняты на ноги, но поиски не приносили результатов. Ци Жун крепко обнимал дрожащего ребёнка, пытаясь успокоить его после тревожных новостей. Маленький Ши рыдал, вцепившись в парня с отчаянной силой, будто тот был его последней надеждой на спасение. От пережитого волнения мальчик провалился в беспокойный сон и не просыпался до самого утра. Тихий звон ложки о керамическую миску нарушил утреннюю тишину кухни. Занавески были плотно задёрнуты, пропуская лишь тонкие полоски света, которые Ци Жун тут же поправил, убедившись, что ни один луч не упадёт на бледную кожу Цинсюаня. — Ещё немного, — мягко сказал он, поднося ко рту семнадцатилетнего парня ложку с овсянкой. Тот покорно открыл рот, но взгляд его блуждал где-то за спиной Ци Жуна — там, где за закрытой дверью скрывался мир, которого он не видел уже три года. — Всё… Всё нормально? — Цинсюань вдруг заговорил, голос его звучал хрипло от долгого молчания. — Конечно, — Ци Жун намеренно улыбнулся, вытирая каплю мёда с угла его губ. — Почему спрашиваешь? — Я… я хочу выйти. Ложка замерла в воздухе. — Ненадолго. Хотя бы во двор. Ты же говорил, что ночью можно… — Нет. — Ответ прозвучал резче, чем Ци Жун планировал. Он тут же смягчил интонацию, но было поздно — Цинсюань съёжился, словно от удара. — Прости, — Ци Жун глубоко вздохнул, отставляя тарелку. — Но ты знаешь, почему. Они оба знали. За эти два года пропало ещё больше мальчиков. Все — как под копирку: хрупкие, бледные. И все — бесследно. — Но я не пропаду и солнце не нарядит — Цинсюань упрямо сжал кулаки. — Ты будешь со мной. Ты же… ты же всегда меня защищал. Сердце Ци Жуна болезненно сжалось. Он видел, как парень тает на глазах — не только от болезни, но и от тоски. От невозможности даже подойти к окну. — Я не могу рисковать, — прошептал он, наклоняясь, чтобы прижать лоб ко лбу Цинсюаня. — Пожалуйста, пойми. Тот не ответил. Только закрыл глаза, но Ци Жун почувствовал — что-то в этот момент сломалось между ними. Ци Жун скинул куртку, устало повалившись на кровать. Сегодня он снова нёс Цинсюаня на руках — тот был слишком слаб, чтобы дойти до ванной. Снова кормил его. Снова читал вслух, пока парень не уснул, уткнувшись в его плечо. Болезнь била по нему всё у, без солнца и на солнце ему было худо. Он закрыл глаза. "Он ненавидит меня", — промелькнула мысль. Но это было лучше, чем потерять его. На кухне тихо потрескивал радиоэфир: "...полиция просит откликнуться родственников парня..., 16 лет. Последний раз его видели..." Ци Жун резко выключил приёмник. Новости уже начинали действовать на нервы похлеще, чем желание Цинсюаня выйти. Скоро должен был быть день рождения его любимого мальчика, его больного и милого котенка, которого он так сильно любил. К подарку нужно было закончить последний штрих. Приближался день рождения его мальчика - хрупкого, больного создания, которое он так безумно любил. Оставалось лишь добавить последний штрих к подарку. Ночной город встретил его гулкой тишиной. Шаги бесшумно ступали по асфальту, пока не привели к ржавому гаражу. Дверь со скрипом поддалась, мгновение - и тьма поглотила его вновь. Резкий свет лампы ударил по глазам, оставив в зрении плавающие пятна. "Я так долго собирал этот подарок для моего мальчика," - голос Ци Жуна звучал слащаво-нежно, - "Ты станешь завершающим штрихом. Ты рад? Почему молчишь?" На стуле, обмотанный верёвками, сидел юноша. Бледная кожа, впалые щёки, синие от долгого пережатия руки. Челюсть неестественно отвисла, язык беспомощно свесился изо рта. "Ты кричал... Мне пришлось это сделать," - пальцы нежно стёрли слезу с избитого лица, - "Но твои черты остались нетронутыми. Тссс, успокойся..." Лезвие блеснуло в дрожащем свете. Жертва забилась в конвульсиях, мешая выполнить задуманное. Мгновение - и нож с хрустом вошёл под рёбра. Шёпот убийцы проникал в сознание, как яд: "Не порть своё лицо... Не зли меня... И я оставлю тебя в живых." Лезвие заскользило по границе волосистой части, аккуратно отделяя кожу от плоти. В глазах Ци Жуна плясали безумные огоньки, когда рубиновые капли стекали по бледной коже. Его пальцы дрожали от возбуждения. В каждом из этих мальчиков он видел своего Ши Цинсюаня - и ненавидел за то, что они смели наслаждаться солнцем, пока его мальчик томился в вечном мраке. Последний надрез - и кожа осталась в его ладонях. Морозильная камера мягко захлопнулась над аккуратно разложенным "материалом". Вернувшись к жертве, Ци Жун ласково провёл пальцами по её волосам: "Спасибо тебе... Спасибо..." - пальцы скользнули к шее, ощущая под кожей отчаянную пульсацию, - "Прости..." Лезвие рассекло плоть одним точным движением. Ци Жун наблюдал, как алая струя пульсирует в такт угасающему сердцу. Тонкие лучи рассвета пробивались сквозь щели в гараже, когда зазвонил телефон. Ци Жун вздрогнул, отрываясь от кровавой работы. На экране светилось имя — Цинсюань. Он быстро снял окровавленные перчатки, вытер руки влажной салфеткой и нажал на ответ. — Доброе утро, солнышко, — его голос звучал неестественно мягко, как будто в этом помещении не пахло медью и смертью. — Ты… Ты опять не ночевал дома, — слабый голос Цинсюаня дрожал. — Где ты? — Работал над подарком для тебя, — Ци Жун улыбнулся, глядя на растянутые на столе куски кожи. Иголка с ниткой всё ещё торчала в одном из лоскутов. — Скоро всё будет готово. — Я… я скучаю, — прошептал Цинсюань. — Когда ты вернёшься? — Скоро, котёнок. Очень скоро. На другом конце провода послышался слабый кашель. Ци Жун стиснул зубы. Он слабеет. Ему становится хуже. — Ты сегодня завтракал? — спросил он, стараясь отвлечь мальчика. — Нет… Не хочется. — Я приеду и приготовлю тебе что-нибудь вкусное, ладно? — Ладно… — голос Цинсюаня стал тише. — Ты обещаешь? — Конечно. Он не мог видеть, как Цинсюань улыбается в ответ, но знал — где-то там, в темноте своей комнаты, мальчик сжал телефон чуть крепче. Разговор закончился. Тишина снова заполнила гараж. Ци Жун вздохнул и вернулся к работе. Его пальцы вновь взяли иглу, аккуратно сшивая края кожи. Каждый стежок был идеальным. Каждый лоскут — частью мозаики, которая должна была спасти Цинсюаня. "Они не заслуживали солнца…" — мысль пронеслась в голове, пока он пришивал очередной кусочек. "А он — заслуживает." День рождения, которого Цинсюань ждал весь год, наконец настал. Несмотря на привычную слабость, он порхает по затемнённым комнатам, словно тень - ведь Ци Жун обещал ему сегодняшний выход на улицу, обещал прогулку под настоящим солнцем. Когда дверь на мгновение приоткрывается, впуская золотистый луч света, мальчик замирает, заворожённый, но створки тут же захлопываются. С криком восторга он бросается в объятия своего хранителя. - Пошли же! - Цинсюань тянет мужчину к выходу, но тот мягко останавливает его, вручая большую коробку с изящным бантом. - Сначала открой подарок. Надеюсь, угадал с размером. Глаза мальчика загораются любопытством. Ловкие пальцы срывают упаковку - и восторг в его глазах гаснет, сменяясь ужасом. Лицо становится мертвенно-бледным. - Это... что это?! Ци Жун что это?!? - голос срывается на пронзительный шёпот. В коробке лежит нечто, напоминающее костюм... сшитый из человеческой кожи. - Твой подарок, котёнок, - Ци Жун бережно извлекает жутковатое изделие. - Примеришь? Цинсюань отпрянул, чувствуя, как кровь яростно стучит в висках. Как его любящий, заботливый Ци Жун мог... Не раздумывая, он распахивает дверь и выбегает на улицу. - Стой! - эхом звучит за спиной отчаянный крик. Солнечный свет обжигает не защищённую кожу. Плоть мгновенно покрывается кровавыми волдырями, но он бежит сквозь боль, сквозь слёзы - куда угодно, лишь бы подальше от этого кошмара. Но куда может убежать хрупкий мальчик от сильного мужчины? Через несколько минут Ци Жун уже несёт его обратно в дом - обожженного, обессиленного. - Зачем же ты так, малыш... - мужчина с болезненной нежностью облачает его в новый "костюм". - Сидит идеально. Как я и рассчитывал. На экране телевизора мелькает новостная сводка: "Прошло пять лет с начала массовых исчезновений мальчиков. Преступления прекратились, но судьба пропавших остаётся неизвестной..." Изображение гаснет. - Зачем ты это смотришь? - Ци Жун поглаживает мальчика по волосам, встречая взгляд пустых, мёртвых глаз. - Поешь немного? Я приготовил твою любимую кашу. Цинсюань покорно открывает рот, безвольно принимая пищу. Он многое пережил, много кому завидовал. Но теперь впервые в жизни завидует мёртвым.