Океан

Океан прекрасен. Он манит людей своими таинственными глубинами, переливами красок и скрытыми обитателями. Он пугает и влечёт одновременно. Легенды о затонувших кораблях заставляют кровь стынуть в жилах, и кажется, что разумнее держаться подальше от этих коварных вод. Но рыбаков не остановить — их зовёт солёный запах волн, их рокот и лёгкий привкус опасности. Ци Жун — опытный рыбак. Он знает все рыбные места и уходит в море дальше других, каждый раз возвращаясь с богатым уловом. Но больше, чем рыба, его манит тайна глубин — то, что скрыто под толщей воды, в вечном мраке, куда не проникает солнечный свет. В тот день море было спокойным, а солнце ласково грело спину. Лодка покачивалась на лёгких волнах, улов клевал исправно, и всё сулило удачу. Но палящие лучи неумолимо жгли голову, и в какой-то момент сознание изменило Ци Жуну. Он пошатнулся и рухнул за борт, беспомощно закачавшись на воде, пока течение медленно уносило его от берега. Очнулся он от того, что волны швырнули его на камни. Тело ныло, каждый мускул горел, но инстинкт заставил вцепиться в шершавую поверхность скалы. Вокруг бушевали волны, вздымая солёные брызги, а берег был незнакомым — узкая полоска песка, зажатая между чёрными утёсами. И тогда он услышал пение. Тонкое, пронзительное, словно сотканное из шёпота волн и шелеста прибоя. Оно обволакивало разум, заставляя сердце биться чаще. Ци Жун слышал легенды о русалках — прекрасных и смертоносных, увлекающих моряков в пучину. Но никогда не верил в них. — Глупость…— прошептал он, но ноги сами понесли его на звук. Он пробирался между камнями, спотыкаясь о скользкие водоросли, пока не вышел к небольшой лагуне. Вода здесь была зеркально-гладкой. А посреди неё, на выступающем из воды валуне, сидела фигура. Длинные чёрные волосы, бледная кожа, переливающаяся, как перламутр… Но когда незнакомец повернулся, Ци Жун едва не вскрикнул. — Хэ Сюань? Это был он. Его старый друг, пропавший в море три года назад. Но теперь его глаза светились неестественным блеском, а губы растянулись в улыбке — слишком широкой, слишком зубастой. — Ци Жун… — его голос был тем самым пением, но теперь в нём слышалось что-то чужое, глубокое, как сама бездна. — Ты тоже пришёл к нам? Рыбак отступил, но волна внезапно накрыла его по колени, будто море не желало отпускать. — Ты… ты же погиб! — прохрипел он. Хэ Сюань рассмеялся, и этот звук напоминал треск ломающегося льда. — Погиб? Разве я просто погиб? — мерцающий хвост с громким всплеском ударил по волнам, скрывая своего хозяина в ночной глубине. Ци Жун стоял, молча поджимая губы, пока снова не услышал пение. Оно звучало так близко и в то же время так далеко. Он обернулся — и встретился с жёлтыми глазами. Их хозяин стоял совсем рядом, держа в руках тушку, похожую на мелкую акулу, без хвоста и плавников. Хэ Сюань бросил остатки рыбы к ногам Ци Жуна. — Это сделал ты и твои приятели, — тихо проговорил Хэ Сюань. — А когда я попытался вас остановить, вы отправили меня в шторм. Или ты думаешь, я такой глупый? Мужчина приближался, но Ци Жуну некуда было бежать. Перед ним — огромная зубастая тварь, а в воде, наверное, скрывались ещё десятки таких же. Океан больше не манил — он хотел лишь сбежать от него. Единственное, на что хватило сил, — швырнуть жалкую акулью тушку в Хэ Сюаня. Он не хотел умирать здесь. Он хотел домой. Мгновение. Последний вдох — и Ци Жун уже летит в воду вместе с Хэ Сюанем. Тот мгновенно исчезает в пучине, оставляя его одного, беспомощно барахтающегося на поверхности. Он снова здесь. Без преимуществ, без шансов. Но вдруг что-то касается его ног — нежно, почти ласково. Холодные пальцы скользят вверх, к поясу штанов. Держаться на плаву и одновременно отбиваться невозможно — Ци Жун захлёбывается, вода врывается в лёгкие. Штаны срывает с такой силой, что его тут же тянет ко дну. В мутной глубине на него смотрят глаза, полные ярости. Руки сжимают его ноги, не давая всплыть. Хэ Сюань прижимается к нему, губы к губам, и вдыхает в него воздух. Жабры на его шее мягко колышутся, и на мгновение Ци Жуну даже кажется, что это красиво. Но красота обманчива. Его с силой вышвыривает из воды — он летит назад, на берег, сдирая кожу о камни. Боль пронзает спину, и он воет, скрючиваясь. — В воде ты умрёшь слишком быстро, — говорит Хэ Сюань, проводя пальцами по его мокрым волосам. — А я этого не хочу. Мы будем развлекаться долго… Ты ведь не против? Мужчина вновь обрел человеческую форму. Подтянутое тело, сильные руки, множество шрамов — и огромный тесак, выглядевший абсолютно чуждо в этой картине. Хэ Сюань отбросил оружие в сторону и навис над Ци Жуном. — Я любил тебя. Ты был моим смыслом. Из-за тебя я полюбил море, — его голос дрогнул. — Но ты — мерзкий червь. А рыбы едят червей. Так ведь? Ци Жун судорожно кивнул, пытаясь сфокусировать затуманенный взгляд и смахнуть предательские слезы. Когтистые пальцы вновь скользнули по его бокам с пугающей нежностью, поднимаясь к шее. — Тебе бы подошли жабры, — прошептал Хэ Сюань, проводя языком по его шее. Обманутый мнимой лаской, Ци Жун вздрогнул — и в тот же миг острые клыки впились в плоть. Кровь выступила рубиновыми каплями, стекая по коже. Хэ Сюань с довольным урчанием слизал алое пятно. Перевернув жертву на живот, он внимательно осмотрел исцарапанную спину, счищая с ладоней песок и каменную крошку. Ци Жун дернулся, пытаясь отползти — и тут же был пригвожден к земле ударом головой. Звон в ушах, вкус крови, выбитые зубы. Сломанный нос. Теперь с ним не церемонились. Удары сыпались один за другим — по ребрам: хруст, боль, невозможно дышать, по бокам: темные синяки расцветали на коже, по лицу: кровь заливала глаза. Безмолвный Хэ Сюань таскал его за волосы, как тряпичную куклу, пока не заставил встать на колени, выгнув спину. Последнее, что услышал Ци Жун перед адской болью — шепот: "Ты всего лишь червяк". Тело сопротивлялось, мышцы судорожно сжимались, не пуская внутрь. Хэ Сюань рычал, прижимая жертву к земле, пока та не обмякла в бессознательном состоянии. Проблеск сознания настиг Ци Жуна неожиданно: он лежал на спине, наблюдая, как Хэ Сюань яростно движется в нем. В глазах потемнело, крик застрял в перехваченном горле... Но пальцы нащупали холодную рукоять тесака. Одно движение — и лезвие вонзилось в шею насильника. Недостаточно глубоко. Хэ Сюань взвыл от боли, но остался жив. Холодный пот окатил Ци Жуна — теперь шансов не было вовсе. — Ты СНОВА причинил мне боль! — рев разорвал ночную тишину, когда Хэ Сюань, волоча жертву к обрыву, одним ударом отсек ему ногу. — Научишься плавать, как те акулы, которых вы убивали! Боль. Только боль. Руки. Вторая нога. Его тащили к краю. Удар о камень при падении. Треск черепа. Хриплое дыхание, слишком громкое в тишине. Он шел ко дну. Мелкие рыбы уже начали выедать мозг из расколотой головы. В конце концов, он и вправду стал червем. Хэ Сюань не подходил к краю. Он не знал, что творится внизу, за той чертой, где земля обрывалась в пустоту. Он боялся высоты — этого предательского головокружения, этого ледяного сжатия в груди, будто сердце вот-вот разорвётся. Потому он предпочёл спуститься и прыгнуть в воду. Но что-то пошло не так. Воздух, которого ему всегда не хватало, теперь и вовсе не подчинялся.Он пытался вдохнуть — и не мог. Горло сжималось, лёгкие горели. Рука инстинктивно потянулась к жабрам — и наткнулась на рваные, кровавые края. Они были разорваны, изувечены. Хэ Сюань задыхался. И тогда он понял: Ци Жун убил его во второй раз. Мерзкий червяк.Жалкий трус. Вода сомкнулась над ним, холодная и безжалостная. Хэ Сюань шёл ко дну, и море вливалось в него, заполняя лёгкие, вытесняя последние проблески сознания. Теперь и он стал кормом для рыб — такой же червяк, как и те, кого презирал.