Привет, меня зовут Олаф!

- Вальдес, я тоже рад вас видеть, но вы уже можете отпустить меня. - Даже в объятиях неугомонного марикьяре Олаф оставался Ледяным. - Ни в коем случае, господин Кальдмеер! Вы требовали "жарких объятий", а я никак не могу отказать гостю, тем более старшему по званию! - весело откликнулся Вальдес. - По-моему, вы что-то путаете, - всё ещё невозмутимо ответил Олаф, с удивлением ощущая как рука альмиранте перемещается вниз по его спине, - я не в праве ничего требовать, тем более от вас. Собственные руки Олафа, плотно прижатые к телу, рефлекторно упёрлись в бёдра Вальдеса, в тщетной попытке создать хоть небольшой зазор между телами. Не тут-то было - горячий и слегка вспотевший после утренней пробежки марикьяре так крепко прижимал к себе только что принявшего холодный душ Олафа, словно тот был любовью всей его жизни, и явно ловил кайф. - Одно ваше слово, дорогой адмирал цур зее, и я сделаю всё, что угодно! - торжественно заявил Вальдес. - Что ж, мне, право, весьма льстит ваша готовность исполнять мои желания, господин Вальдес. Но я всего лишь имел неосторожность прочесть вслух надпись на футболке. Я не просил "жарких объятий". - Правда? - совершенно искренне удивился альмиранте, слегка отстраняясь, чтобы заглянуть в глаза, но хватку на всякий случай не ослабил, - У вас есть футболка с надписью "Привет! Меня зовут Олаф, и я люблю жаркие объятия!"?? - Это футболка Руппи. Если не ошибаюсь, ему подарила её одна из младших сестёр. - С улыбкой пояснил Кальдмеер. - Я должен её увидеть! - глаза Вальдеса загорелись интересом. - Если вы соизволите меня отпустить, господин вице-адмирал, я с радостью вам её покажу. Олаф уже откровенно смеялся - вид воодушевлённого предстоящим созерцанием футболки с мультяшным персонажем Бешеного вызывал желание кататься по полу в истерике, чего, к сожалению, фактически обездвиженный "жаркими объятиями" адмирал цур зее не мог себе позволить. - К тому же, я думаю, объятия уже достаточно жаркие. - "И мне придётся ещё раз идти в душ," - мысленно добавил Олаф. Вальдес наконец разомкнул руки, выпуская свою жертву. Потом он минут 10 разглядывал ту самую футболку со снеговиком, который утверждал, что является тёзкой адмирала цур зее и любит жаркие объятия. Должно быть, марикьяре мысленно сравнивал Олафа-снеговика и Олафа-адмирала, и судя по тому, что на его губах застыла весьма зловещая улыбка, а глаза едва ли не светились, как у пушистых приспешниц Леворукого, Вальдесу пришла в голову гениальная идея, не меньше. Не говоря больше ни слова, Бешеный, подобно вихрю, умчался в неизвестном направлении. Олаф только услышал, как хлопнула входная дверь. Положив несчастную футболку на кровать Руппи, адмирал цур зее вздохнул и снова отправился в душ, с ужасом думая что бы было, если бы снеговик по имени Олаф любил не "объятия", а "поцелуи". *** В последствии, это стало одной из любимых шуток Вальдеса. Где бы они не пересекались с адмиралом цур зее, он всегда начинал разговор так, будто они не знакомы: - Здравствуйте! Разрешите представиться - Ротгер Вальдес, вице-адмирал королевства Талиг. На что Олаф обычно отвечал, улыбаясь одними уголками губ: - Здравствуйте, господин Вальдес. Возможно вы запамятовали, но мы уже знакомы. Я даже некоторое время гостил в вашем доме. Олаф Кальдмеер, адмирал цур зее кесарии Дриксен. - Да, что-то такое припоминаю, - Вальдес так старательно изображал провалы в памяти, что многие неискушённые ему верили. Иногда это вызывало у Олафа жгучее желание отвесить вице-адмиралу подзатыльник. А Вальдес обычно, подозрительно прищурившись, продолжал, - А вы случайно не тот Олаф, который любит, хм, жаркие объятия? И вот тут ответ зависел от обстоятельств. Когда встреча происходила вдалеке от чужих глаз, Олаф позволял себе улыбнуться или даже посмеяться и подыграть. Но в последнее время ему всё чаще казалось, что для Вальдеса не существовало никаких рамок, норм и приличий. Однажды он разыграл этот спектакль на палубе военного корабля перед строем матросов и в присутствии высших чинов флота обеих стран. Если бы не легендарное самообладание Олафа, благодаря которому у него в своё время появилось прозвище Ледяной, выходка Вальдеса могла привести к международному скандалу. *** Вальдес стоял один посреди тёмной спальни и неспеша расстёгивал форменную рубашку, когда за спиной вдруг скрипнула дверь, а занавески на окне затрепетали от налетевшего сквозняка. Все гости давно разошлись по домам, кроме тех, что жили в его доме. В столь поздний час, так просто войти без стука и, будто бы в нерешительности, застыть на пороге мог только один человек. Вальдес знал это, но, продолжая давнюю игру, всё равно тихо произнёс: - Привет, ночной гость! Кто ты? - Привет, - эхом донеслось из-за спины, - меня зовут Олаф. И я... - Любишь жаркие объятия? - перебил Вальдес, улыбаясь. Послышались твёрдые шаги, приглушённые пушистым ковром. Олаф остановился в шаге от тёмной фигуры, словно застывшей посреди комнаты. Потом протянул руку и мягко коснулся плеча. Вальдес повернулся, как всегда улыбаясь. Но Олаф, хоть и не видел в темноте как кошка, готов был поклясться, что сейчас в глазах Бешеного плещется страх и ещё... надежда. Он тоже улыбнулся и покачал головой. - Я люблю тебя, Ротгер. Тебя. Вальдес не понял, как сам оказался в объятиях Ледяного, с радостным удивлением ощущая, как твёрдая рука адмирала цур зее обхватывает его талию.