Десять

Финляндия - в Европе одна из самых толерантых стран, об этом известно всем, и поэтому Марко не сильно удивился, когда узнал, что сценка на новый год в 11-ом классе будет содержать центральную любовную линию с двумя парнями. Он даже не удивился, что именно его выбрали на главную роль - всё же, одноклассники иногда и прямо говорили о своих подозрениях по поводу его ориентации. Сам же Бошняк ничего не отрицал и не подтверждал, лишь молча пожимал плечами. Он был уверен, что не может судить об этой части своей личности до тех пор, пока ни в кого не влюбится. Первое, больше ознакомительное собрание всей актёрской команды во главе с автором сценария и руководительницей актёрского кружка было назначено на 25-ое ноября, после уроков. Марко терпеливо дождался этой даты, очень надеясь, что сценарий и сама постановка будут небольшие, ведь остался всего месяц на подготовку. После уроков их собрали в одном кабинете, немного рассказав про сценку. Марко сидел достаточно одиноко - никто из его друзей не был задействован в постановке, так что поговорить ему было не с кем. Пошёл процесс зачитывания ролей. Сказать, что Бошняку было не интересно, кто будет его суженым на этот сценический новый год - это нагло соврать. Взгляд бегал по всем присутствующим на собрании парням, но цеплялся только за одного - Ян Розмановски. Они не были особо знакомы, но в детстве ходили на пение вместе. А потом их пути разминулись, ведь тот увлёкся актёрским мастерством. Может быть, из-за участия в кружке, он и был в главной роли. Да, действительно, именно с ним Марко предстояло сыграть счастливую (или не всегда счастливую) пару. Они переглянусь в момент оглашения двух главных героев, Ян приветливо улыбнулся. Пришлось побороть своё резко нашедшее волнение и улыбнуться в ответ. Хоть они и не общались после вокала, в коридоре при взгляде на Розмановски, такого статного, высокого и красивого, была только одна достаточно гордая мысль "а я тебя помню". Хм. Что-то, может, и выйдет из этого. По крайней мере, хотелось верить. Далее, всем выдали по сценарию. Объём был небольшой, да и миссис Мария убедила всех, что достаточно просто стараться и они все успеют за 5 недель. Разве что, одна репетиция в неделю, это значит... что надо стараться и учить. Также она намекнула, что поощрает самостоятельно организованные репетиции, можно в соответствующих группах, а можно и в парах. Пока все читали сценарий вместе, Марко делать это было не с кем, что Ян, видимо, почувствовал и сел рядом, кратко поздоровавшись. Он определённо тоже его помнил. Всё было хорошо, чтение казалось даже увлекательным, а сценарий - интересным, пока Бошняк не дошёл до сцены, где влюбленные воссоединяются спустя долгое время, налетают друг на друга радостно и... и целуются. Это логично, ведь они - пара. Но, так получилось, что парень ни разу не подумал о данном аспекте, даже не представлял, что такое может быть. Проблема была в том, что он просто не умеет целоваться. Вернее, он никогда этого не делал. Тут, уже успевшее отступить волнение, вновь начало нарастать. Он машинально испуганно поднял глаза на рядом сидящего, тот это заметил, или почувствовал, и поднял в ответ. Всё, что мог сделать Марко - это бездумно потыкать пальцем в листок со сценарием на те самые строчки, прося глазами то ли помощь, то ли даже спасения... И Ян заговорил. - А, да, насчет этого, - начал он, тоже слегка замявшись, хотя сам явно имел уже опыт в таких сценах. Вряд ли часто и вряд ли с парнем, но имел, - мы можем попросить это убрать, если не хочешь. И тут уже пошёл ускоренный процесс размышления в его голове. Сцена действительно красивая, и поцелуй сюда гармонично вписывается, убирать нет смысла. Нужно просто пересилить себя. В конце концов, по сути, он знал, на что шёл. Просто не догадался до этой детали. - Я не знаю. У меня... нет опыта, - и зачем-то после этой фразы снова поднял взгляд с листка на человека рядом. - Я помогу. Все нормально, мы можем собраться у меня дома и порепетировать совместные сцены, а если тебе некомфортно просто так, то можем перед этим погулять пару раз сходить, - уже с лёгкой улыбкой закончил свою мысль парень. И это звучало так заманчиво, что, Бошняк, наверное, даже покраснел. Он надеется, что нет. - Хорошо... - Читай дальше сюжет, - кивнув, сказал. Он-то его, наверняка, видел. Точно, он же сам в актёрском. Это тоже логично. И был он, наверное, к этому тоже готов... Дальше по сюжету не прошло ничего особенно интересного, кроме кульминации и второго поцелуя, около которого уже было в скобках написано "по желанию". Ян пояснил, что это на всякий случай, то есть, было бы славно. Если вживемся в роль - то делаем, не получится - не обязательно. Что же, это успокаивало. Новоиспечённые актёры ещё немного пообсуждали с мистером Сержем сценарий, все задали интересующие вопросы, взаимодействующие лица ещё немного пообщались друг с другом. Атмосфера стала более приятной, будто служила хорошей почвой для чего-то уютного и теплого. Так как следующая встреча - через неделю, к этому времени все должны выучить треть сценария. Ну, это Марко по силам, слов у него не так уж и много. Когда все начали расходиться, Ян заговорил вновь. - Может погуляем тогда, поболтаем? Нам нужно привыкнуть друг к другу, знаешь... Чтобы легче взаимодействовать дальше и всё такое. Когда ты свободен? - После этой фразы Бошняк подумал, что, так как тот действительно почти профессиональный актёр, он может рассказать ему много разных фишек в этой области. Ему, наверное, сильно повезло с партнёром. - Да в целом, когда угодно, наверное... Можем завтра, - и, хоть он опять немного растерялся, очень старался взять себя в руки. - Давай! Когда место и время встречи было обговорено, парни уже вышли на улицу. Уже скоро начинало темнеть. Было не очень тепло. Всё же, холода приближаются. Они попрощались прямо у порога учебного заведения, Розмановски пошёл домой, а Бошняк ещё какое-то время стоял там, не понимая, что вообще сегодня произошло. Он действительно будет это делать? Ещё и с тем самым "а я тебя помню" ? Ещё и завтра идёт с ним гулять? Всё это было похоже на бред... но это реальность. И Марко словил себя на мысли, что ему нравится. И почти не страшно даже. Суббота. Марко нервничал с самого утра. Если вчера вечером ему было спокойно и хорошо на душе, то сегодня снова накрывает немного. Можно ли надеяться на то, что они станут друзьями и продолжат общаться даже после нового года? А о чем они будут говорить? Он на всякий случай ещё раз перечитал сценарий, собрался. Продумал над образом всё утро, встреча была запланирована на вечер и до этого времени, он, в общем говоря, ничего полезного не делал. Просто ждал и собирался. А ещё, остро ощутил нехватку чужого номера телефона, когда некому было написать и спросить "всё в силе?". Судя по всему, сам Ян тоже это прочувствовал, потому при встрече первое, что они сделали - это обменялись контактами. Холодный ветер продувал всю одежду насквозь, но оба этого будто не замечали. - Так, ну, расскажи о себе, что ли. Просто всё, что я о тебе знаю, это твоё имя, дату рождения, возраст, и то, что ты ходил на вокал. Не бросил, кстати? - Первым начал актёр. Они медленно пошли вдоль домов. - Не бросил, на самом деле. Пою ещё, в конкурсах иногда участвую. А так... что рассказывать? Даже не знаю. Мне вот сегодня вся постановка на новый год приснилась, от начала и до конца, представляешь? Тебе снятся сны? - Видимо, присутствие Розмановски опять повлияло на Марко, тот стал смелее. - О, ты молодец. И как, там, во сне, всё получилось? - Похоже, он действительно был заинтересован, даже под ноги не смотрел, только на собеседника. - Получилось, зал стоя аплодировал... - Неловко улыбнулся Бошняк. Диалог, кажется, идёт хорошо. - Так и будет в реальности значит! Мне тоже снятся сны, но не так часто, как хотелось бы. Так что я привык уделять им какое-то особое значение. А ты... споёшь что-нибудь? - А что петь то? - Растерялся немного, хотя, когда люди узнают о его хобби, все просят одно и то же. И каждый раз он не знает, что именно спеть. - Ну, например ту песню, которая будет играть у нас в конце сценки. Ну вот эта, "Last Christmas" обычная. Марко бы и без названия догадался, о чём он. И, к своему удивлению, просто начал петь, остановившись посреди дороги, ему так легче было. Ян остановился вместе с ним и даже начал подпевать. Когда песня кончилась, Бошняк расслабил зажмуренные веки, открыл глаза и увидел, с каким восхищением на него смотрит парень. - Слушай, это очень круто. Нет, это понятно, ты же профессионал... Почему бы тебе не петь тогда в конце, вместо этой роли? - Было приятно услышать слово "профессионал" в свой адрес, хотя сам себя он так назвать не мог. - Да ладно, всё же решено уже, поздно что-то менять. Если не хочешь играть со мной, так и скажи, - не всерьёз подколол кареглазый, выделяя интонацией "со мной". Оба посмеялись, в ответ он получил опущенный взгляд на асфальт и сказанное тише обычного "да хочу я играть с тобой, успокойся". Диалог шёл легко и задевал самые разные сферы жизни. Стемнело, похолодало ещё сильнее. Они сидели на скамье под светом уличного фонаря. Пора бы уже расходиться, но никак не хотелось. - А тебе нравится зима? - Спросил Ян, вдруг резко поменяв тему разговора, как они за сегодня сделали уже раз двести. И тут Марко действительно задумался - а нравится ли? Сейчас, сидя на холодной скамейке рядом с Розмановски, казалось, что да. Не хватает только снега для большей романтичности картины. Но он, почему-то, задерживается в этом году. - Наверное. В ней нет ничего плохого. А из хорошего... Новый год и мой день рождения. - И мой, - с улыбкой ответил парень. Оказалось, Марко старше Яна на месяц и один день. Хотя ему всегда казалось, что тот старше. Нехотя они попрощались и разошлись. Теперь будто и правда свободнее стало, всякое волнение окончательно испарилось, будто и не бывало. На выходных они ещё немного попереписывались и даже обменялись кружочками, как произносят свои фразы из той части сценария, которую надо выучить к пятнице. В большинстве просто дурачились, конечно, но иногда и серьёзно старались проговаривать фразы, используя мимику и жесты каждый на свой актёрский максимум. В школе, вся неделя до репетиций прошла почти как раньше, разве что теперь на переменах они здоровались и могли даже обменяться парой фраз, а также иногда списывались по вечерам, рассказывая, как проходят будни. Наступила зима. Ян поздравил Марко с этим. С таким обычным и ежегодным явлением его ещё никто не поздравлял, но он принял это и поздравил в ответ. И правда, что плохого в зиме? Почему бы и не поздравить хорошего знакомого? Репетиция состоялась в пятницу после уроков, второго декабря. Общаться с Яном было легко, да и с другими актёрами это тоже хорошо получалось. Вся группа попробовала первый раз прогнать то, что выучили. Конечно, без косяков и смеха не обошлось. Когда кто-либо делал что-то не так, Мария или Серж сразу же его поправляли, направляли и давали советы, которым внимали абсолютно все, находящиеся в кабинете. Даже состоящие в актёрском кружке люди, даже Ян. Марко казалось, что он наверняка уже всё это знает, но то, что ему не наплевать и он готов повторить усвоенное ещё раз... Это было приятно видеть. Хорошо смотрится, когда человеку действительно нравится то, что он делает. И в этом Бошняк видел себя на сцене, с микрофоном в руке. Такой же энтузиазм и преданность своему увлечению. Когда дело дошло до их немногих совместных сцен с Яном, все притихли сильнее обычного - всем было действительно интересно смотреть на эту сценарную парочку, на то, как у них развиваются отношения в сюжете. Конечно, пока не было почти ничего такого, но Марко все равно что-то понял. Когда сам Розмановски стоит прямо перед тобой, говорит быстро выученные слова и действительно играет роль, его не узнать. Казалось, он вживается в образ за полторы секунды. А потом выходит из него также быстро. Это одновременно и нагоняло жути, ведь это значило, что Яну легко надевать маски и врать людям, и вызывало чистейшее восхищение. Будто актёрство было придумано специально под него. Тогда кареглазый убедился, что с партнёром ему очень, очень повезло. Под конец репетиции, взрослые похвалили одиннадцатиклассников, ведь те правда постарались и хорошо выложились. "Если так будет и дальше, зал будет аплодировать стоя!" - так в чувствах воскликнула миссис Мария. Ян в этот момент подмигнул Марко, мол, "я же говорил". К следующей репитиции им надо выучить вторую треть сценария, при этом не забыв первую. Пожелав остальным удачи, парни вышли на улицу, обнаружив, что идёт снег. Первый снег - всегда замечательное и волшебное событие, которое так подаровало и воодушевило школьников, что на эмоциях они стали ещё раз проигрывать совместные сцены, устраивая себе мини-репетицию на свежем воздухе. Кто-то один начал, а второй подхватил и понеслось. Бошняк не спрашивал, куда они идут, он просто шёл и говорил. Играл роль, изредка отвлекаясь на посмеяться. И, кажется, чувствовал настоящее счастье, тепло, разливающееся в груди. Он даже успел пожалеть, что после того, как много лет назад Ян ушёл с вокала, они потеряли связь. Сейчас он чувствовал, будто это - его человек. Таким образом, они остановились у какого-то подъезда. - Это мой дом, запоминай. Пойдём как-нибудь ко мне порепетировать? Ну и на чай, конечно, - будто не предлагал, а утверждал. А Марко и не думал отказываться. Он согласился и запомнил адрес, вплоть до квартиры. Прощаясь, они даже обнялись. Розмановски залетел в подъезд с улыбкой, с такой же, с которой певец шёл домой, фиксируя автоматически в памяти дорогу. Дома они договорились погулять завтра. И послезавтра. В итоге, сделать это у них получилось только в воскресенье. В субботу встреча отменилась из-за бессоной ночи в звонке друг с другом. Оба отсыпались весь день. Кареглазому приснился Ян. Четвертого декабря, во время прогулки они так замёрзли, что не смогли это игнорировать и пошли погреться в магазин, где на лавочке успели и поесть, и попеть, а после, на улице, даже потанцевать. Одновременно с пением, конечно. Иногда Марко казалось, что он все ещё не проснулся и пребывает в этом прекрасном сне. Они не так давно знакомы с этим парнем, а он уже чувствует себя свободнее, чем с кем-либо другим. - Кстати, ты смотрел, что именно нам к пятнице надо выучить? - Начал Ян, когда они уже шли до дома старшего. В этот раз Розмановски настоял на том, чтобы проводить именно его. - Нет, а что там? - Да мы там расстаёмся вообще, потренируйся грустинку ловить. А ещё, попробуй взгляд ненавистью наполнить. А то он у тебя всегда такой восхищённый, даже иногда вне игры. Как-то кареглазому удалось в тот момент отшутиться, показательно погрузившись в настолько глубочайшее отчаяние, чудом избежав падения на мимо проходящую бабушку. А потом, уже дома, конечно, подумал над словами парня. Перечитал сценарий, попробовал настроить взгляд, "поймать грустинку". Записал Яну пробный кружочек, и, получив в ответ "То, что надо!", успокоился. В понедельник утром город снова настиг снегопад. Мягкими и большими хлопьями, будто облаками, спускался снег на все поверхности. Небо тоже было белое. После первого урока у Розмановски получилось выловить второго главного героя сценки в коридоре. - Посмотри на меня сейчас так, как смотрел в кружочке. Давай, представь эту всю грусть, злость и ненависть. Марко сделал, что просили. Попробовал. Но получил не тот ответ, что ожидал, не "то, что надо". - Нет, ты опять смотришь, как смотрел до этого. Я когда рядом, у тебя резко всё меняется. Ой, ладно, бог с тобой, и так сыграем, - улыбнулся чему-то своему, и, похлопав по плечу парня, ушёл, оставив того в полном недоумении. Что же не так с его взглядом? В течение всей недели он много тренировался перед зеркалом. Кривлялся даже иногда. Записывал свою игру на камеру и учил слова. Перед этой репетицией он уже волновался куда больше, чем перед той, хотя в личку от Яна поступала только поддержка и обещания того, что всё получится. Сюжет шёл размеренно, ошибок у актёров было уже меньше, чем в прошлый раз, но, конечно, всё ещё были. Та часть, что в прошлый раз была актуальна, прогналась почти незаметно, настало время новых сцен. Сцен расставания. Они получались куда хуже остального, как казалось Марко, хоть автор и руководительница и не делали замечаний, а сам Ян потом шепнул "молодец" на ухо, всё равно стало как-то даже самому будто морально хуже от таких тяжёлых эпизодов. И он почувствовал, что может этим поделиться. - Ой, это нормально, знаешь, такое надо просто пережить. Ты пока не научишься быстро из роли выходить, пока тебе не станет всё равно, это не пройдёт. Так было у меня, так было у всех моих друзей с актёрского. Тебе нужно абстрагироваться сейчас, может, пойдём сегодня ко мне домой? Ну, в гости. По возможности попробуем прогнать ещё раз в спокойной атмосфере. - Пошли, - вздохнув, согласился парень. Всё, что говорил и предлагал Ян, заведомо казалось правильным. Домой к Розмановски они шли под снегом. В Финляндии он бесконечен. Не сильно много говорили, в основном, молчали. Видимо, были все ещё немного в той репетиции, по крайней мере, Марко. А парень, идущий рядом с ним, будто просто резонировал с его моральным состоянием. - Проходи, располагайся, кухня прямо и направо. Я сейчас чай поставлю. Освещение в квартире было минимальным, оттого комфортным. Пока школьники выбирали чай, настроение немного поднялось и Бошняк почувствовал, что готов попробовать ещё раз. Оставив чай остывать, они прогнали абсолютно все совместные и раздельные сцены с участием хотя бы одного из них. И в этот раз, у кареглазого получилось не так сильно проникаться всеми эмоциями главного героя, но при этом умело отыграть. Так, чтобы страдания были видны, но не причиняли реального вреда. После, они вместе порадовались, выпили чай и какое-то время после недолгой экскурсии по квартире просто стояли у окна, стараясь найти звёзды на небе. Родители Яна сегодня задерживались на работе. - Кстати, уже через неделю нам придётся попробовать сыграть всю постановку полностью, - будто сам только осознавал смысл этих слов, произнёс Ян. И, с одной стороны, неделя - это не так мало, но с другой... Последние дни время бежало так быстро, что даже не верилось. Тогда и до Марко дошло, ведь и правда, уже почти середина декабря. Скоро новый год... Новый 2023-ий. - О, и там... И там будет поцелуй, да? - Уже далеко не так сильно он был страшен, как при первом ознакомлении со сценарием, и все равно из-за своей неловкости и неопытности Марко предпочитал просто не вспоминать об этом. Вернее, выкидывать эти мысли из головы, как только они появлялись. А они появлялись. Часто. Но, рано или поздно, это должно было произойти. - Ага. Ну-ка, давай посмотрим, что там вообще за сцена, - отошёл от окна и полез в сценарий снова. От волнения сердце забилось сильнее, но Бошняк старался держаться молодцом. - Там, по-моему, я сижу за столом, а ты показываешься из-за кулис и медленно выходишь. Зрительный контакт, я подрываюсь с места, бежим друг на друга эти пару метров, обнимаемся и... и целуемся, - выговаривать слух последнее слово было сложно. Даже это. Как он собирается действительно воплотить это в жизнь - понятно не было. - Да, реально, всё так. Выучил уже что ли? Быстро ты. - Да нет, я просто... - И Марко застыл, не зная, что дальше сказать. "Я просто готовился к этой сцене и перечитывал её много раз, представляя в деталях"? Ну явно не это. Поэтому фраза оборвралась на середине. - Давай попробуем? Просто попробуем, можно пока без поцелуя, - успокаивающий тон делает свою работу, и вот он уже почти не волнуется. Лишь краснеет, кажется. Но Ян как-то сказал, что на сцене это будет к месту, ведь эмоции реальные, а это всегда хорошо. Как и написано и обговорено минутой ранее, они встретились взглядами, побежали друг на друга и слились в крепких объятиях, которые, хоть и дарили невероятное тепло, которого не хотелось лишаться, должны были быть не очень длинными, чтобы поцелуй вместился в ограниченные временем рамки. Потом немного отстранились друг от друга, заглядывая через глаза в душу будто. - Потом целуемся, а потом? - Уже даже Ян немного смутился от вида полностью растерянного Марко. Румянец на его щеках был виден даже при тусклом освещении. Но хватку он не ослаблял, как по сценарию. А старшему, тем временем, показалось, что в чужих руках он будто тает и сейчас просто превратится в лужицу чего-то человеческого на полу. - Не знаю, не читал дальше, - читал, конечно. Но разом все забыл. А, нет, не всё. Раз уж зашла тема, пора задать интересующие вопросы и... может, это случится сегодня? Марко набрался сил и заговорил, пока тот отпустил его, оставаясь достаточно близко. - А он.. сколько длиться должен? Ну, поцелуй, то есть... И какой он должен быть? Типо, эм... - Совсем замешкался под конец, опустив взгляд вниз. - Тихо-тихо, успокойся. Всё нормально. Ну, вообще, я думаю, и короткого чмока достаточно. Но ты сейчас совсем не готов и слишком напуган, так что попробуем ближе к репетиции. Впереди целая неделя. А пока ты восстанавливай дыхание, а то, боюсь представить, с каким темпом сейчас бьётся твоё сердце, - тут кареглазому показалось, что он зря настраивался и готовился. Что лучше сейчас, чем потом и, не дай бог, на самой репетиции. Тем более, да, он напуган, но он не перестанет таким быть через неделю. К тому же, он готов, ведь Ян сделал всё, чтобы расположить его - понимал, что это непросто. Более того, они даже вроде как стали друзьями, так что Марко действительно был готов. - Нет, лучше сейчас, пока я не передумал, я не перестану бояться, если мы этого не сделаем, - выпалил он, подняв взгляд. - Хорошо, ты только отдышись спокойно. Пока не отдышишься - не поцелую, а то ещё в обморок упадёшь, - уже с доброй усмешкой произнёс Розмановски. - Говоришь так, будто я умоляю тебя поцеловать меня, - разбавить напряжение в воздухе шутками не помешает никому. Марко восстанавливал дыхание ещё секунд десять, после чего заявил о своей готовности. - Хорошо. Сначала просто, чтобы ознакомиться и привыкнуть, потом уже с отыгрышем, объятиями и так далее. Ага? - Ага, - Бошняк был настолько полон решимости, что не заметил, как в подтвержденье своим словам ещё и кивнул. - Это будет быстро и это просто губы. Закрой глаза и можешь задержать дыхание. А потом все произошло так, как и сказал Ян. Это было и правда недолго, всего... бог знает, сколько. Но внутри что-то будто взорвалось. Сверхновая, наверное. Он открыл глаза и посмотрел на парня уже совсем другими глазами; страха больше не было, а было желание повторить это ещё раз. Больше, чем того требовал сценарий, но так же нельзя. - Ты как? Всё хорошо? - Да, всё нормально, спасибо. - Не страшно было? - Нет, не особо. Давай прогоним весь этот момент. Ян, видимо, не был готов к пропаже всякой ярко выраженной нервозности с лица парня, ожидал большей эмоциональности. Что ж, он её получил, когда после сценарных объятий, Марко сам схватил его за щёки и поцеловал, уже дольше, чем это сделал Розмановски. Что хотел певец этим доказать - он и сам не знает, но актёр в этот момент, кажется, понял что-то. - Так... нормально? - Спросил кареглазый спустя пару мгновений. - Более чем, - смог вымолвить изумлённый парень в ответ. Позже, он его, конечно, похвалит. Похвалит их обоих за то, что они смогли это сделать. Диалог не очень клеился дальше, но и времени было уже достаточно много, так что Марко пора было идти домой. У входной двери они прощались. - Спасибо, что научил. Теперь всё будет хорошо, - наконец смог отойти от поцелуя и последующих мыслей парень и улыбнулся своей привычной нежной улыбкой, которую тут же получил в ответ. - Да не за что, я рад, что всё будет так. Нам будут стоя аплодировать, помнишь? - Помню! И действительно хотелось верить, что так и будет. Домой парень шёл в странном трансе, размышляя над тем, что, быть может, это оно самое и есть? То самое, о чем пишутся сказки, поются песни и ставятся вот такие новогодние сценки? Даже если и так, помимо множества "но" и "а если?", существовала одна большая проблема, которая не покидала разум. Это сценка. Это игра. Это просто роли. И это не по-настоящему. И они оба это прекрасно знают, и Ян сможет легко просто отыграть и забыть. Он профессионал, для него такие вещи ничего не значат. Но не для Марко. Он-то так не умеет, в чем убедился в течение последующей недели. В каждом сообщении, в каждом взгляде он начал искать скрытые смыслы. Начал неосознанно на что-то надеяться, предпочитая не думать о том, что всё зря. По крайней мере, до нового года можно летать в этих своих фантазиях, так даже лучше: получится живее отыграть. В четверг Розмановски снова выловил кареглазого на перемене, предложив сегодня опять пойти к нему домой, порепетировать, ведь уже завтра им предстояло отыграть всю сценку от и до, с любовью, расставанием, воссоединением, поцелуем и кульминацией. И, может быть, вторым поцелуем. Марко никогда бы не подумал, что будет жалеть о том, что он не обязательный. Конечно, парень согласился на ещё одну домашнюю репетицию. Дорога до дома Яна в этот раз состояла полностью из обсуждения сюжета и разных сценарных моментов, они обсуждали ту часть, до которой ни разу не доходили прежде, если не считать вечера неделей ранее. Уже в квартире решено было сразу приступить к делу, а потом уже поесть, чтобы успеть. Стена порой отлично заменяла роль кулис. Первая и вторая трети сценария уже сами отлетали от зубов у обоих, расстаться, на удивление, получилось правдоподобно, хотя Марко боялся насчет этой части из-за своих новых мыслей. Но, видимо, накопившиеся за неделю эмоции вылились и сделали своё дело, в моменте ему даже показалось, что он чуть не заплакал. Третью часть Бошняк ждал больше всего, хоть и волновался снова. Но волновался уже не так, как в тот раз. Тогда это было просто из-за того, что это будет его первый поцелуй, сейчас же он нервничал, потому что это будет с Яном. Третий поцелуй. Марко захотелось их считать. "А если он поймёт, что я не просто играю?" - пронеслось в голове, но, в целом, было уже поздно, ведь Розмановски вышел из-за стены, а это значит, что пора бежать навстречу. Объятия получились длиной примерно в 3 секунды, а после, кареглазый уже по привычке зажмурился и встретился своими губами с чужими, стараясь запомнить этот момент, впечатать в память. Руки на плечах Яна немного подрагивали. Этот поцелуй был не такой, как два предыдущих. И в целом, каждый новый был особенный, другой. Хотя, возможно, кареглазому просто показалось. Они отстранились друг от друга и, слава богу, пошли дальше отыгрывать: оба сели за стол и начали вести выученный диалог. Мысленно певец благодарил сюжет за то, что он продолжался и это была не конечная сцена, а то неловкости было бы не избежать. Они доиграли уже в темноте, так как стемнеть успело, а отвлекаться на то, чтобы включить свет, Розмановски не хотел. В конце парни вышли на поклон лицом к воображаемым зрителям, и Марко осознал, что второго поцелуя не произошло. Более того, он так старательно вспоминал новые для его игры слова и действия, что напрочь забыл, когда он вообще должен был произойти. Уже после, они обсудили всю игру, повторили некоторые неудачно получившиеся моменты и сошлись на том, что им это по силам и завтра они не опозорятся. Чай заваривался особенно медленно, они сидели друг напротив друга и уже даже не знали, что сказать. Ну, или Ян знал. - Хорошо целуешься теперь, - выпалил он так неожиданно, что глаза Марко мгновенно округлились. - Я ведь даже не делал почти ничего, - с полувопросительной интонацией смог произнести он. - Нет, делал. И именно так, как надо. Как правильно. Ну, по сценарию... - Последнее дополнение было абсолютно ни к чему - так думал Бошняк. Можно было обойтись без него. - У меня хороший учитель, - с улыбкой сказал, вновь наладив зрительный контакт. - А у меня хороший ученик, - Розмановски улыбнулся. Они поели в относительной тишине и полном спокойствии, и пора было уже расходиться, но кареглазого мучали вопросы. - Как думаешь, завтра точно всё будет хорошо? - Да, конечно. Слушай, я не думаю, что кто-то кроме нас вообще репетировал вне школы, так что мы объективно самые подготовленные. Тем более, это не крайняя репетиция. У нас ещё две недели до концерта, за это время можно успеть в космос слетать, а мы уже весь сценарий выучили, нам даже делать ничего больше не надо. Просто играть и наслаждаться этим. Слова Яна казались такими уверенными, утверждающими, что Марко, как обычно, поверил. И невольно засмотрелся, замечая ответный взгляд. Такой же залипающий, как и собственный. - Пошли гулять завтра после репетиции? - Впервые за всё время их общения, Бошняк осмелился предложить что-то первым. - Пошли конечно, в снежки поиграем! Перед первым полным прогоном в классе, миссис Мария поспешила на всякий случай успокоить учащихся, сказав почти то же, что сказал Ян кареглазому вчера. Что эта репетиция - не последняя, они успеют ещё исправить ошибки, если таковые имеются. Ребята хорошо справлялись, и это отмечал даже сам Марко. За эти две недели он стал видеть даже в чужой игре некоторые хорошие и не очень моменты, про которые ему рассказывал Розмановски. Может быть, кто-то и тренировался самостоятельно или в группах. Впервые Бошняк подумал, что действительно есть шанс, что им будут аплодировать стоя, ведь у школьников хорошо получилось передать эмоции и сюжет. Приближалась заключительная треть сценария, а значит, и поцелуй. Четвёртый. На этот раз, на глазах у всего актёрского состава, миссис Марии и мистера Сержа. Три прошлых они делили на двоих, а этот надо будет вынести в общество, если можно так сказать. Но перед этим, им необходимо расстаться. В этот раз получилось идеально: даже одинокая слеза скатилась по щеке. Может, это опять эмоции, направленные в нужное русло. А может, он просто стал лучше отыгрывать свою роль, лучше и быстрее вживаться. Между их расставанием и воссоединением есть сцены без их участия, во время таких они обычно стояли в стороне рядом. В этот раз, пока они стояли, Марко морально готовился к тому, что будет дальше, так что даже забыл стереть слезинку с щеки, но Ян сделал это за него. - Ты молодец. У тебя хорошо получается. Давай, не волнуйся, сейчас самое главное будет, - очень тихим шёпотом произнес и ободряюще похлопал его по спине. Рука перешла на плечо и покоилась там до тех пор, пока не пришлось снова выходить на "сцену" - в центр класса. И вот он уже сидит за столом и ждёт, пока его сценическая любовь выйдет из-за импровизированных кулис. На них смотрели все. Все знали, что сейчас будет и очень хотели это увидеть. Марко и сам хотел, в чем признался себе уже который раз за неделю. Бег. Объятия. Короткий вдох перед поцелуем. Он снова отличался от остальных - был более протяжным. В этот раз Ян положил руки на щеки партнера, а не наоборот. Пальцы успели приятно пощекотать кожу за ухом. А внутри Марко опять что-то взорвалось. Наверное, четвёртая сверхновая. Сколько у него еще их внутри? Все присутствующие даже захлопали. Зачем - было непонятно, но они продолжили отыгрывать дальше. А в конце, прямо во время финальной сцены, где они, держась за руки, смотрят на ёлку, которую установят специально для их постановки в актовом зале, Бошняк вспомнил, что это - именно тот момент, когда можно поцеловаться второй раз. И воспользоваться им хотелось до безумия. Чтобы это сделать, нужно было повернуть голову в сторону Яна, который, как оказалось, только этого и ждал. Он понял все с одного взгляда: они поцеловались снова. Это пятый. На старшего так нахлынули эмоции, что он положил голову на плечо младшему, к тому же, это показалось ему гармоничным. А на людей рядом было уже всё равно. Они стояли боком, и поэтому не видели того, что произошло. Но стоящие перед ними Мария и Серж видели. Первая от восторга сама коротко похлопала в ладоши. Певцу даже показалось, что он смог прочитать по её губам фразу, сказанную Сержу: "Ура, второй поцелуй будет". Видимо, она надеялась на него. И тогда Марко понял, что точно сделал всё правильно. После поклона, когда все постепенно выходили из своих ролей, а главные герои ещё не сказали друг другу ни слова, к ним подошла одна из играющих в постановке девочек и начала разговор. - У вас так хорошо получилось! Вы будто всю жизнь вместе. Так натурально выглядит, - Ян с Марко переглянулись, ответить решил старший. - Да мы... репетировали просто дополнительно. - Ну, ребят, вы очень круты тогда, прям замечательно смотритесь вместе. Жаль, не встречаетесь на самом деле, - улыбнулась и убежала к подругам. А певец, пока в очередной раз переглядывался с Розмановски, подумал, что "она ведь не знает ничего и не может утверждать". Да, но он-то знает и утверждать может. Она права. Действительно, жаль. Когда все собирались уходить, Серж похвалил ребят и объявил хорошую новость. На следующую, последнюю, вернее, крайнюю, как говорил Ян, репетицию, они отвоевали у других, выступающих в разные дни классов, актовый зал и смогут полноценно отыграть в точности так, как должно быть на самом концерте. Кулисы наконец будут настоящие. Когда парни вышли на заснеженную улицу и побрели в неизвестном направлении, актёр, закончив расхваливать смущённого Марко, неожиданно заговорил что-то очень искреннее. - Мне очень повезло, что вторым главным героем оказался ты. С тобой все сцены получаются настоящими. И я рад, что мы теперь друзья. - Я тоже этому рад. Я с самого начала думал, как мне повезло, что выпал ты. Ведь ты актёр, профессионал и сможешь меня научить. Всему. Я чувствовал, что не пропаду с тобой, - никто не знал, чего их так потянуло на откровения, но этих слов ждал каждый. - Если бы это был не ты, я бы, наверное, не смог нормально сыграть. Нет, я бы не отказался, конечно, я же не хочу подвести всю команду, просто... Было бы не так комфортно играть, и стоя уже никто бы точно не аплодировал, - в конце он усмехнулся, хотя и им с Марко ещё никто не аплодировал стоя, но, видимо, оба были уверенны в том, что это произойдет. - Да ну, я думаю, ты бы просто разобщался с этим парнем и всё было бы хорошо. Ты, наверное, уже просто привык ко мне. Разве ты бы не смог сыграть не со мной? Мы же не были особо знакомы до этого, да и ты умеешь отыгрывать роли. - Да даже если я и профессионал, как ты говоришь, я ещё и человек. Все актёры - тоже люди, пропускающие через себя всё, что они показывают на сцене. Ты - особенный. С тобой легко поверить, что всё происходящее - правда, от того и получаются живые эмоции, - Ян говорил это, опустив взгляд в пол, будто смущаясь своих же слов, пока Марко был в полном удивлении. Он искренне верил, что тот воспринимает постановку куда более поверхностно и смог бы сыграть такое с кем угодно. - Я? А почему Я? - Только и смог он сказать после минутной заминки. - Ты прикольный. Хороший. Всё, отстань давай, - наклонился в конце фразы, взял в руки немного снега из под ног, слепил снежок и кинул его в друга, сразу же убегая. Когда Бошняк очнулся от только что услышанных слов, сделал то же самое и побежал за ним, смеясь. Они продолжали играть в снежки, как дети, до тех пор, пока руки не замёрзли. А потом просто лежали на земле, делая снежных ангелов. Старший перевернулся на живот, набрал снега в руку для следующией фразы. - Ты тоже прикольный и хороший, - и, как только договорил, кинул снег лежащему рядом прямо в лицо. Видимо, чтобы тот не успел подумать над ответом. Ян сразу приподнялся и начал отряхивать лицо. - Если я прикольный и хороший, это не значит, что надо меня снегом закидывать! - Значит! - Сказал Марко и, улыбаясь во все тридцать два, докинул ещё немного, на этот раз на макушку парня. Тот резко отомстил, кинув парню в лицо ещё больше, чем сам получил. - Тогда вот! Этим вечером они не могли наговориться друг с другом, даже когда разошлись, говорили по телефону опять чуть ли не до ночи. Разговаривали обо всём: о постановке, об учёбе, об экзаменах, о друзьях, просто о жизни. Ян рассказывал о том, как мама привела его в детстве в актёрский кружок, куда его взяли со словами "Дадим ему месяц, если не появится результат - отчислим" только потому что она очень просила. Розмановски хорошо это запомнил и теперь на все важные долгосрочные дела давал себе месяц, ведь если тогда у него получилось не вылететь из актёрского кружка, то и сейчас получится всё что угодно. А Марко рассказал, что на вокал он ходит по вторникам, что помнит, как там стало скучно сразу после того, как Ян покинул коллектив. Рассказал про конкурсы и скинул даже пару фотографий с них. Всю следующую неделю они переписывались в разы больше, чем раньше. Регулярно желать спокойной ночи и доброго утра вошло в привычку также быстро, как и обниматься при встречах и расставаниях. Дни до пятницы выдались сложными. Несмотря на то, что школа уже начала готовиться к новогому году и всячески преображаться, итоговые за семестр тоже надо было писать. Тешила мысль о пятнице, о репетиции. О Яне. И о тех его словах. Марко бы думал только о них, если бы Розмановски не успел написать ему ещё тысячу и одно подобных за это время. В голове такое количество не умещалось, так что он не мог думать обо всём этом одновременно. Особенно на уроке, когда думать надо о какой-нибудь математике. Или, например, на вокале... Бошняк старался отвечать тем же, даже сердечки тогда слал, что сперва казалось очень странным. А потом, от взаимности, привык. В пятницу утром, идя в школу, получил очередное сообщение от младшего, на этот раз "Уже сегодня будем лобызаться в актовом зале, великом и ужасном, ты рад?". Ответив, "Рад конечно, ещё спрашиваешь" с сарказмом, понял, что даже не задумывается, что именно заставляет его сердце биться чаще при каждом подобном сообщении. Когда все твои мысли заняты одним человеком на протяжении двух недель - гадать не представляется нужным. Всё и так понятно. Он лишь старался не думать о том, что будет после нового года. Конечно, они продолжат общаться, ведь они стали друзьями, но играть пару они больше не смогут, что расстраивало. Когда после уроков они оба пришли в актовый зал - просто ахнули от того, как всё красиво. Большая ёлка, украшенные стены, по линейке выставленные стулья и, конечно, высокая сцена с двумя лестницами по бокам. Первые минут десять репитиции были отданы ребятам на изучение места, в котором им придётся выступать уже через неделю и повторение сценария. Стулья были поставлены друг к другу вплотную, что позволяло лечь на них. Эта мысль странным образом возникла в голове певца, он тут же воплотил её в реальность и просто разлёгся на первом ряду, подогнув колени. Текст он помнил, декорации увидел, делать больше было нечего. Он устремил взгляд вверх и продолжил удивляться тому, какие, всё же, здесь высокие потолки. Парень был тут не так много раз, чтобы заметить это, а сейчас самый подходящий момент. На противоположный конец ряда тоже кто-то лёг. Несложно было догадаться, кто именно. Тот, кому тоже было незачем повторять сценарий, ведь знал он всё наизусть. Он передвинулся на пару стульев ближе, так, что лежал полностью и теперь их макушки соприкасались. Ян начал диалог первым, как раз в тот момент, когда Марко забвенно прикрыл глаза, просто наслаждаясь моментом. - Волнуешься? - Знаешь, нет. Мы так много раз уже это делали, что у меня почти вошло в привычку. - Что? Целовать меня, налетая с объятиями? - Господи, какой дурак... - И что ты имел в виду под "так много раз". Неужели, пять - это много? - Тут Бошняк понял, что актёр явно не про репетиции. Их было больше. - Ты считал? - Интонация случайно получилась удивлённой, хотя Марко не планировал показывать это. Ян не ответил, оставив старшего мучиться в догадках. Репетиция началась. Отыгрывать с настоящим реквезитом и микрофонами было в разы приятнее, чем просто в классе. Но не так приятно, как дома у младшего, конечно. Величие актового зала ощущалось особенно ярко, когда сияющая огромная пустота смотрела прямо на них. В этот раз расставание снова получилось прекрасно, снова слеза. Да, одна, но больше и не требовалось. Тем более, она была неким бонусом для первых рядов - сидящее дальше вряд ли смогут её разглядеть. Пришло время уходить со сцены вплоть до момента с поцелуем. И почему-то весь мир казался смешным и добрым, они вдвоём старались смеяться крайне тихо, не мешая остальным играть. Перед заключительным, ведь больше Марко со сцены не уйдёт до самого поклона, выходом, после привычного "Готов?", Ян сказал ещё кое-что. - Давай седьмой ещё, - если бы сейчас была не та самая секунда, когда парню надо было выбегать на место действия, он определённо повернулся назад, сказал бы что-то или сделал. Но изумление с лица пришлось убрать очень быстро. Возможно, Ян сказал это именно для того, чтобы в непредвиденных ситуациях Марко смог снова быстро вернуться в роль и отыграть так, как надо. По крайней мере, в голове его было только такое объяснение этой фразы. Ну, или же Розмановски просто предложил ему поцеловаться в финале. Да, именно так. Прекрасно. Да, просто чудесно, как только сердце унять - вопрос насущный. А надо ли - вопрос уже более глубокий, тем более, оно через пару секунд всё равно опять забьётся быстрее. Но Бошняк придумал, как отомстить парню. Нет, о последствиях он не подумал, ни когда сидел за столом, ни когда бежал в объятия. Закрыть глаза и коснуться губ - да, и так было прошлые разы, но в этот Марко не планировал следовать традициям. Не прошло и секунды, как он требовательно коснулся кончиком языка губ парня, не до конца осознавая, что делает. Ян - настоящий профессионал, сразу понял всё и помог углубить поцелуй. Ещё и накрыл щёку друга ладонью так, чтобы эту сполшную неловкость было не сильно видно. Это тоже не длилось долго, зато теперь Марко знает, какого это - так целоваться. Он вообще теперь много чего знает: как углубить поцелуй из мести, как невозмутимо продолжить отыгрывать свою роль после этого и как это - перестать нервничать от лёгких и ободряющих поглаживаний по бедру под столом, пока оба с трудом проговаривают выученные слова. И все эти открытия ему нравились, разве что страшно было думать над тем, что будет после репетиции, прокомментирует ли как-то Ян этот момент, или же нет. Но надо было настраиваться на поклон. И на седьмой. Всё прошло гладко - седьмой раз был коротким, но таким же чувственным, как и предыдущие. Решив, что это станет полноценной частью сценария, Бошняк снова положил голову на плечо актёра, переведя взгляд с глаз напротив на высокую искусственную ёлку. Так он успокаивался. Плечо младшего казалось ему неким местом силы. Единением, скрепляющим их после всего произошедшего на сцене. Пара организационных моментов, напутствие перед последней школьной неделей и вот они уже спускаются по школьной лестнице. Ян явно хотел что-то сказать по поводу шестого, Марко это чувствовал, но тот, наверное, не хотел делать этого в школьных стенах, пока их могут услышать. Парни вышли из здания в молчании и продолжали идти тоже - видимо, старший собирался проводить младшего. Из-за молчания волнение нарастало, но не успело достичь пика, потому что актёр всё-таки заговорил. А вернее, начал с обезоруживающего вопроса. - Ты хочешь сделать также на самом концерте? - Что на такое отвечать - певец не знал совсем, поэтому просто рассказал правду, сдавшись в этом бою. - Я просто отомстил тебе за то, что ты вывел меня из строя прямо во время выхода на сцену, - понуро ответил Марко, не зная, как себя вести и что чувствовать. Поэтому просто смотрел под ноги. Ян усмехнулся. - Прости. Но ты же смог вернуть лицо, да? Значит, у тебя правда стало очень хорошо получаться. - Спасибо, - старший выдохнул с облегчением. Похоже, ничего страшного не произошло. - Ты представляешь, осталась всего неделя до концерта. И чуть больше недели до нового года. - Как время быстро пролетело... - Есть такое. Мы дружим уже почти месяц. - Значит, это тоже считаешь? - После этой фразы парни неловко переглянулись, продолжая идти. На улицах всё тоже становилось новогодним, а в магазинах уж и подавно, как-никак, двадцать третье число. Пока парни шли, они наслаждались гирляндами в окнах, ёлками в дворах и прочей праздничной ерундой, такой красивой и яркой. Когда настало время прощаться, парни привычно обнялись, даже чуть дольше, чем обычно. И уже во второй раз Ян, перед тем, как скрыться за дверью подъезда, выдал кое-что. - Мсти так почаще. Розмановски так и убежал, оставив Марко стоять там с очень широкой и глупой улыбкой. Он смотрел на фонари, на детей на детской площадке, на дома. На всё вокруг. И не мог поверить, что это происходит с ним. Просто стоял и улыбался. А потом побежал к себе домой, вприпрыжку, чтобы уже там написать Яну вне контекста "как скажешь" со скобочкой. Ну а потом ещё немного повизжать в подушку. Совсем чуть-чуть. В субботу они с мамой достали ёлку и нарядили её. Повесили гирлянды везде и в целом привели дом в новогоднее состояние. Это заняло весь день, и он очень устал, но зато праздничное настроение било через край. Когда они закончили, Марко показал в кружочках Яну весь дом, а тот сказал, что его дом Бошняк увидит своими глазами в четверг. На понедельник ничего не было задано, так как учёба практически закончилась, а все важные работы написаны, так что парень весь день просто провалялся дома, переписываясь с другом. Они договорились погулять прямо перед праздником, за пару часов до нового года. Романтика, да и только. В последние четыре учебных дня они почти ничего не делали на уроках. Где-то просто общались с учителем, где-то смотрели фильмы. Длинные перемены актёр и певец теперь проводили тоже вместе - чаще всего на диванчиках на первом этаже, там было мягко. Казалось, их примагнитило, что никак не могут отлепиться друг от друга. Друзья Марко из класса даже стали немного ревновать - так и сказали, на что парень лишь смущённо улыбнулся и пообещал уделять им больше внимания. В пятницу уроков уже не было, только концерт в три часа дня, так что четверг официально был последним школьным днём. На большой перемене друзья почему-то пошли вместо диванчиков в мужской туалет и обосновались там на подоконнике - он был несоразмерно большой для простой уборной. Да ещё и с чудесным обзором на заснеженный школьный двор. Сели друг напротив друга, неуклюже сложив ноги на ноги и обсуждали, что из новогодних блюд им больше по душе. Оказалось, их самое любимое новогоднее блюдо общее, да это и не блюдо вовсе, а напиток. Какао. Потом Ян неуверенно приблизился и потрепал Марко по волосам. Причину такого жеста тот не понял, но послушно подставился под чужую руку, как бы одобряя действия Розмановски. Лишь бы не спугнуть. - Ты рад, что год заканчивается? - Спросил младший, выпустив из пальцев тёмные пряди. - Не знаю, в этом нет ничего такого, но я рад, что от учёбы можно будет отдохнуть. - Я тоже. Но я буду скучать по репетициям. - И я. Мы будем гулять на каникулах? - Конечно, если хочешь. Хоть все дни напролёт. Снеговика, может, слепим, - после этого следовало небольшое приятное молчание, но Ян заговорил опять. - Ты мне, кстати, так много раз снился последнее время, - это было удивительно слышать, ведь Марко помнил, что другу сны снятся редко. И каждый из них для него важен. Стало опять очень приятно. Не хотелось, чтобы этот момент заканчивался. - Правда? И что я там делал? - После этой фразы глаза актёра забегали, ища или, может, на ходу придумывая ответ. - Да разное... Ну, чаще всего, уже привычно играл роль моего парня, - и улыбнулся под конец фразы. - Завтра снова им побуду, радуйся. - Так я уже в обмороке от счастья, не видно, что ли? В обмороке от счастья тут скорее был Бошняк, просто внутри. Хотя, может быть, его покрасневшие щёки сейчас указывали на то, что и снаружи тоже. Ян о нём думал. Яну он снился. Яну он, может быть, тоже нравится. От этих мыслей в животе порхали бабочки, которых тут же разогнал звонок на урок. С подоконника пришлось спрыгнуть. Уроков в этот день младшему поставили на один больше, чем старшему. И, хотя тот был готов ждать его, Розмановски просто сбежал с последнего, ведь учителям явно всё равно на посещаемость в последний учебный день в году. Уже дома у Яна они сидели и пили какао на кухне. Конечно, им ничего не мешало порепетировать снова, но сюжет, действия и слова намертво отпечатались в мозге, так что повторять не было необходимости. В квартире было очень красиво и уютно, теперь еще больше, чем раньше. Розмановски включил все гирлянды в доме, не оставив других источников света. Разговор опять шёл сначала о насущном. Позже перетекал в нечто глубокое. Тема диалога неуловимо переходила от строгих учителей к смыслу жизни и обратно. - Уже завтра нам будут аплодировать стоя, помнишь? - Напомнил уже в который раз актёр. - А если не будут? - А ты не собираешься отыграть на все сто? - Вот вопрос и исчерпан. Похоже, парень и правда слепо верил, что будут. Или не слепо. В конце концов, он же выступал много раз, и, наверное, знает, о чём говорит. И эту уверенность он передавал Марко. - Кстати, ты у меня дома уже пропишешься скоро, а я у тебя ни разу не был, - и правда. Просто, в отличие от родителей Яна, родители кареглазого рано приходили домой и не очень любили принимать гостей. А чтобы пригласить Розмановски домой, надо одновременно с этим обязательно познакомить его с ними. Но тут в голове возникло решение и подходящий вариант. - На день рождения ко мне придёшь домой? Я, вообще, не хотел праздновать, но раз так, то приходи, - этот праздник может продлить ощущение новогодних каникул и уместно будет познакомить родителей с новым другом именно в этот день. - Ты не хотел праздновать своё совершеннолетие? Ты серьёзно? Почему? - Не вижу ничего особенного. Это просто значит, что беззаботное детство кончается и начинается взрослая жизнь. - Вот именно, взрослая жизнь! Столько возможностей и открытых дверей! Ты, похоже, не понимаешь. Но ничего, на своём собственном дне рождения я тебе обязательно покажу, как это круто! - Ладно. Жду не дождусь. Тридцатое декабря. Уже сегодня концерт, завтра они с Яном идут гулять, а послезавтра новый год. Новые возможности, новые события. И, Бошняк очень надеялся, любовь. Новая или старая - неважно, главное - любовь. На каждый новый год, сколько себя помнит, он загадывал именно её. И в 2023-ом, у него, возможно, есть шансы её получить. Мысли об этом отвлекали от предстоящего концерта, так что Марко постарался сосредоточится именно на нём. Когда всё было готово и оставалось только подождать, когда гости рассядутся по местам, Ян решил, что самое время для речи поддержки, всё же, для старшего это первый выход на сцену именно в качестве актёра, ещё и в главной роли. - Ну что, сделаем так, чтобы зал пребывал в восторге? - Очень постараемся, - Бошняк не хотел ничего обещать и быть слишком самонадеянным. Иначе потом он разочаруется, а это весьма неприятное чувство. Из-за него он в том числе боялся думать о Яне; просто не хотел разочаровываться из-за своих неоправданных ожиданий. - Выше нос и давай сиять. Даже если вдруг почувствуешь, что что-то идёт не так - просто играй дальше и верь, что всё идёт как надо. Ни одно твоё решение во время игры ещё не было неудачным. Настало время выходить на сцену. Не отпускала мысль о том, что это - то самое событие, к которому вся команда готовилась месяц, учила слова и действия, старательно репетировала. Марко старался не смотреть в зал, да и не до этого было. Сегодня ему казалось, что он не играл - он просто жил этим. Как и все остальные, и, особенно, Ян. Казалось, они на этот концерт и есть те самые герои. Эмоции не были поддельными - они были настоящими. Бошняк с Розмановски будто и правда расстались, и даже за кулисами не выходили из роли, даже на пару минут. Разве что, слёзы с щеки парня актёр снова вытер сам, большими пальцами, взяв лицо парня в свои руки, ведь певец опять заигрался и забыл о них. На этот раз это была не одна, и не две, это были три слезинки, так что успокаиваться пришлось быстрее и интенсивнее, чем в прошлые разы. На этот раз, Ян не сказал ничего, перед выходом старшего на сцену - так что мстить было не за что. Но он помнил слова младшего и в любом случае собрался это сделать. Уже всё равно было, будет ли это гармонично. Быть может, это последний их шанс так поцеловаться. Объятия получились немного другими, Марко слишком сильно налетел на Яна, поэтому они чуть не упали, но зато руки Розмановски в этот раз особенно сильно цеплялись за спину кареглазого, почти переходя на талию, будто предостерегая от настоящего падения. Поцелуй повторился по той же схеме, которую Бошняк провернул из мести неделю назад, но теперь Ян не пытался закрыть ладонью их губы от зрителей. Марко постарался передать в этот момент всё, что у него внутри. Длилось это не больше, чем несколько секунд, но похоже было на целую вечность. Ему даже показалось, что зрители коротко похлопали происходящему. После, актёр снова под столом положил руку на чужое бедро, хотя певец и не нуждался в поддержке в этот раз. Под конец заиграла обещанная "Last christmas" где-то с середины, оповещая о финале постановки. Сценарная пара, вместе с остальными героями, стояла у края сцены, глядя на большую ёлку. Бошняк повернул голову к другу, а тот опять только этого и ждал. Вот и заключительный их поцелуй, наверное, последний в этом году, а может, и вообще последний, но знать этого Марко не дано. Это девятый. Только в этот момент, положив голову на плечо рядом, парень обратил внимание на зал. Зрители аплодировали. И кто-то действительно даже встал. Похоже, в их числе были друзья Марко, которые обещали прийти и посмотреть на концерт, хотя тот был уверен, что они поленятся. О том, какую конкретно роль парень играет, они не знали, но сейчас это было не очень важно. Ян был прав - хоть и не весь зал, но им аплодировали стоя. От этого открытия закружилась голова и чтобы сойти со сцены по лестнице, не упав, ему потребовалась рука партнёра. После, его сразу окружили одноклассники с расспросами, восхищением и похвалой, так, в прочем, произошло и с Розмановски. Оба кое-как смогли выпутаться из людей, чтобы перекинуться друг с другом хотя бы парой слов, пока ажиотаж не отпускал ни на секунду. - Спасибо, ты был великолепен. Спасибо, что научил играть и вообще за всё спасибо. - Тебе спасибо, и не говори так, будто мы прощаемся. Всё впереди. Тем более, помнишь, мы завтра гуляем? - Да, помню, конечно, - он опустил взгляд вниз, пытаясь утихомирить бешенное сердце, а потом продолжил, гладя Яну в глаза с улыбкой, - А ещё... зал стоя аплодировал. - Ну я же говорил. Ты молодчина, - крепко обнял, крикнул громко "до завтра!" и убежал со своими друзьями из класса. Недолго Марко стоял, улыбаясь, ведь его ждала та же участь. И хотя по прогнозу это был самый холодный день, из-за жара внутри казалось, что на улице лето. Уже вечером дома, кареглазого осенило, что он не подготовил Яну подарок на новый год, а дарить что-то надо уже завтра. О чем и написал, получив аналогичный ответ. Решение нашлось - они просто завтра зайдут в магазин и купят друг другу по подарку. Оказывается, с Розмановски всё происходит так легко и свободно. Встретились они ещё днём, когда было относительно светло. Хотя снег не переставал валить, ложась на пряди, торчащие из-под шапки. Они много обсуждали вчерашний день, прошедший год. И детство. В магазине было тепло. - Что ты вообще хочешь в подарок? - Задал вопрос младший. Хотелось ответить " тебя". - Не знаю... - А сладкое любишь? Ну, в плане, знаю, что любишь, а хочешь? - Наверное... После этого диалога Розмановски потянул парня в отдел с шоколадом, конфетами и разными угощениями. Он долго расспрашивал, чего старшему хочется, а в конце просто сдался, подвёл его к стенду с действительно огромными плитами шоколада и почти приказал "выбирай!". Марко выбрал с орехами. - А ты что хочешь? - Ян не успел ответить, как парня осенило, - Погоди, давай-ка шапку тебе купим, а то вечно без неё гоняешь. И правда, Бошняк ни разу не видел того в шапке, от того и сейчас волосы его были сырые от растаявшего снега. А так и простудиться легко, между прочим. - Да есть у меня шапки! - Со смехом ответил тот. - Ты их не носишь! А эту будешь. Потому что я сказал. И потащил друга в отдел одежды. Выбрать шапку оказалось куда легче, чем шоколадку. На улицу парни вышли уже оба в этих головных уборах. У Марко - обычная чёрная, у Яна - новая. Красная. Со снежинками. В городе всё кричало о торжественности, даже некоторые прохожие просто так поздравляли с наступающим праздником. Мир казался волшебством, особенно, когда рядом с тобой такой красивый парень. Они успели погулять везде - в центре, в парке, в конце пошли по привычным дворам. Тогда мама старшего позвонила ему и попросила возвращаться домой, помогать готовиться к празднику, и парни пошли в сторону его дома. Ян признался, что провожать Марко ему нравится. А тот думал, что не хочет с ним расставаться. Думал, что хочет что-то сказать, но ещё сомневался. И никак не мог осмелиться. А их совместное время подходило к концу. Но он чувствовал, что сейчас должно произойти то, что ему раньше, разве что, снилось. Они стояли у подъезда на расстоянии меньше, чем вытянутая рука, болтали, смеялись и никак не могли распрощаться, хотя до нового года оставалось буквально пару часов. После уже привычной паузы в их диалоге, во время которых они обычно просто смотрели друг на друга, улыбаясь, Розмановски неожиданно спросил. - А хочешь... десятый? Марко сначала просто впал в ступор, не зная, что ответить. Со стороны этот вопрос казался, наверное, очень странным, но он сразу понял, о чем речь. Смог сначала прошептать лишь "что?", а услышав этот вопрос повторно, легконько кивнул головой. И получил свой десятый. Да, в общей сложности это был десятый, третий из глубоких, и самый первый вне роли. Первый реальный. Они не играли, они были сами собой сейчас, этот поцелуй был самым первым из настоящих. Внутри что-то взорвалось с такой силой, что казалось, осколки этой космической пыли достигли и сердца Розмановски тоже. Когда они отстранились друг от друга, Бошняк понял, что то, что только что произошло он не забудет никогда. Это не описать ничем, ни на каком языке мира нет таких слов. Это не идёт ни в какое сравнение с прошлыми разами. Это нельзя называть словом "поцелуй", больше подойдет "столкновение вселенных". Когда они немного отдышались, Яну хватило сил выговорить: - Вступим в новый год вместе? И это самое романтичное предложение встречаться, которое Марко когда-либо слышал или видел. Он не знал, каким словом ответить, потому просто закивал, уже позже добавляя чёткое устное согласие. Они обнимались у подъезда до тех пор, пока мама старшего не позвонила ещё раз с просьбой поторопиться. Пришлось разойтись, но они точно знали, что всё только начинается. Они только начинаются. Марко надеялся на любовь в следующем году, никак не предполагая, что получит уже в этом. Бошняк был искренне благодарен этой постановке и судьбе за то, что ему посчастливилось быть одним из двух главных героев. Что "а я тебя помню" в школьных коридорах спустя пару месяцев превратится в твёрдое "я тебя люблю" на кухне у старшего за кружкой какао, пока Ян рассказывает о том, как понял, что не просто играет роль, что целует не ради того, чтобы соответствовать сценарию. В тот новый год парень загадал не просто "любовь", как во все прошлые, а "не потерять его". Не просто загадал, а сам себе пообещал. И Яну заодно.