Те, кто не должен был

Тисс стояла у дверей его покоев, и сердце стучало ровно — не было  страха, была только пустота. Она знала, зачем её вызвали. Император не посылает за ней без причины. Особенно вечером. Особенно, когда дворец затих, и даже гвардия шепчет, вместо того чтобы говорить вслух. Она глубоко вдохнула, ладонью пригладила складку на платье и чуть заметно кивнула стражнику. Тот открыл перед ней дверь, не поднимая глаз, и Тисс вошла. Внутри было тепло. Пахло воском, вином и чем-то острым — возможно, специями или ветром с балкона. Свечи отбрасывали мягкий медовый свет на каменные стены, он стоял у стола, спиной к ней, наливал вино в бокалы. Движения его были ленивыми, неторопливыми — как у мужчины, привыкшего к тому, что всё в этом мире принадлежит ему. Даже женщины. — Вы вызывали меня, Ваше Величество? — её голос был спокойным, даже вежливым, не смотря на ситуацию. Император Фоэльх обернулся. Его взгляд скользнул по ней — внимательно и оценивающе. — Я знал, что вы не заставите меня ждать, Леди эя Вэдтри — спокойно сказал он, подавая один из бокалов. — Это правильно. Тисс подошла, приняла вино, и опустила глаза, чтобы не встречаться с его взглядом.  «Если бы я отказалась, — подумала она, — как осложнилось бы пребывание наших воинов здесь? Сколько эсшайцев он бы отправил в темницу?» Он жестом указал на кресло. Она села, будто исполняя долг. Её спина была прямой, подбородок приподнят — гордость, которую ещё не успели выжечь. Но внутри всё дрожало от неизбежности. Он не был жесток в привычном смысле. Не бил, не унижал, не требовал — просто брал. Как будто имел на это право. — Вы знаете, зачем я вас позвал, — проговорил он, садясь напротив и легко откинувшись на спинку кресла. — И я рад, что не приходится объяснять. «Да, я знаю», — хотелось сказать ей. — «Вы не насытились первой ночью. Не насытитесь и десятой. Потому что я для вас не женщина, я символ. Добыча». Но Тисс промолчала. Она пригубила вино и лишь кивнула. Фоэльх не спешил. Он наблюдал за ней, как она пьет вино. Как крепко сжимает кубок, будто тот был якорем, удерживающим её от падения в бездну. Видел, как колье — тонкое, золотое, с инкрустацией из рубинов — двигается вдоль её ключиц в такт дыханию. Подарок. Символ его победы. И она его надела. Император отставил свой кубок, не сводя с неё взгляда, и поднялся. Шаг — и он уже рядом, рука неспешно вытянулась к ней. Пальцы слегка задели её, прежде чем он забрал изящный кубок, будто вырывая из рук символ ложной защиты. Тисс застыла, но тут же медленно поднялась. Она встречала его взгляд без страха, пусть внутри всё и сжималось от напряжения. Ни слова не сказала, не дрогнула. Глаза говорили за неё: «Ты можешь взять моё тело, но ты не сломаешь меня. Даже здесь, в твоём дворце, среди чужих стен, я останусь собой». Он, казалось, читал её молчание. Его рука поднялась, скользнула по щеке — не грубо, нет, почти ласково. Он провёл пальцами по её губам, чуть задержался, наблюдая за её дыханием, за тем, как сжались уголки рта. Фоэльх смотрел на неё спокойно. Без вожделения, и всё же в его взгляде плясала искра. Игра. Интерес. То, что он не позволял себе показывать другим. — Вы нарядились в мой подарок, — тихо сказал он. — Рад что вам понравилось. Голос был ровным, но с лёгким нажимом. Тисс ничего не ответила. Фоэльх обнял её одной рукой, властно, по-хозяйски, его тело излучало тепло и силу, от которых у Тисс сжалось дыхание — слишком хорошо знакомое чувство подчинения, которое она так яростно ненавидела в себе. Он уже склонялся к её губам — медленно, намеренно, как охотник, наслаждающийся каждой секундой перед броском. Его дыхание коснулось её кожи… и вдруг всё изменилось. Где-то в коридоре раздался звук: глухой топот, будто множество сапог бегут по мрамору, затем гортанный крик, в нём — паника и ярость. Потом — лязг железа, глухой удар, звон оружия о пол. Всё это было слишком близко. Тисс вздрогнула, инстинктивно обернулась к двери. — Что это? — прошептала она, но ответа не понадобилось. Следующий крик разрезал воздух, будто меч разрубил само спокойствие: — Смерть эльфам! Фоэльх замер лишь на миг. Его рука сжала её талию чуть сильнее — не в ласке, в защите. Но уже в следующую секунду он резко отступил, лицо его стало холодным и сосредоточенным. Это уже не был мужчина, жаждущий близости. Это был император, почувствовавший запах угрозы в собственной крепости. — Оставайтесь позади, — коротко бросил он, направляясь к двери. Он приоткрыл дверь — донесся боевой клич, лязг мечей. Один из голосов вскрикнул — скорее всего, стражник. Фоэльх обернулся к Тисс — быстро, без слов, и направился к стене с замаскированной панелью. Пальцы нашли нужный камень, глухо скользнула плита, открывая тайный проход. — Внутрь. Немедленно, — голос был твёрдым, без возможности оспорить. — Чего стоите, леди? Тисс колебалась лишь миг, и шагнула внутрь тёмного прохода, чувствуя, как всё в этом мире рушится снова… и как странно холодное чувство в груди перемешивается с жаром от только что сорванного поцелуя. Фоэльх зашёл следом, проход за его спиной с глухим звуком закрылся. В темноте Тисс не видела ничего — ни стены, ни пола, ни даже собственных рук. Лишь ощущала, как холод воздуха липнет к коже. Она сделала шаг назад, но император уже обошёл её и без слов взял за руку. Пальцы его были тёплыми, сильными. Он не колебался ни на миг, двинулся вперёд, словно знал каждый поворот, каждый уступ под ногами. И Тисс… Тисс оставалось лишь следовать. За ненавистным императором, за тем, кого не могла простить — и кто, в эту ночь, оказался её единственным спасением. Скоро узкий, сырой туннель вывел их в более просторный проход. Здесь было светло: вдоль стен горели светильники с колдовским пламенем — холодный, голубоватый свет рассеивал тьму, рисуя зыбкие тени на камне. Фоэльх отпустил её руку. Тисс шумно выдохнула. Пальцы дрожали. Сердце билось так сильно, что она ощущала пульсацию даже в висках. Было страшно. До боли в животе, до тошноты. Кто это был? Люди? Зачем они пришли? Это бунт?.. Мятеж? Мысли в голове метались, кружились, сталкивались, пока не стали тяжёлыми, как мокрые плащи. Она взглянула на Фоэльха, уже собираясь задать вопрос — но он резко поднял руку, заставив её замереть. Лицо его напряглось. — Тихо, — выдохнул он почти беззвучно. — Шаги. Тисс затаила дыхание. Где-то впереди, в глубине другого туннеля, действительно доносились глухие, отрывистые шаги. Сначала едва слышные, будто звуки из собственного воображения, а затем — всё яснее. Кто? Стража? Или… те, кто прорвался сквозь двери дворца? Магия… Она почти вся ушла сегодня. Несколько простых заклинаний — и силы иссякнут. Она не была готова к бою, и уж точно не к смерти. Особенно здесь — в сыром, каменном туннеле. Тем более рядом с ним. «Что с Ша’арнезом? Что с принцем?» — мелькнуло в сознании. — «Может, это они?..» Но сердце подсказывало — нет. Это не союзники. Шаги приближались. Из тьмы появились силуэты. Двое. Вооружённые мечами люди шагали быстро, с уверенностью, в которой не было ни страха, ни колебания. Один из них — молодой, но с лицом, искажённым ненавистью. Второй — старше, с обветренной кожей и глазами, в которых читалась решимость: они пришли убивать. Тисс едва успела поднять руку. Магии почти не осталось — лишь слабый отголосок силы, с которой утром она могла бы вызвать бурю. Но теперь всё, что она могла — это всплеск первородной энергии, толчок, волна чистой воли. — Сар’этар! — выдохнула она. Слово сорвалось с её губ, и в следующую секунду из-под её ладони вырвался поток воздуха — сильный, резкий. Он ударил в людей, и те рухнули на каменный пол, скатившись к ногам Фоэльха. Император не стал ждать. Одним быстрым движением выхватил меч у первого нападавшего, пока тот был ошеломлён. Без единого слова, без колебания — как делают только те, кто привык нести смерть — он взмахнул клинком. Голова человека покатилась по камню, оставляя за собой алый след. Тисс охнула, но не отвела глаз. Она знала, что было бы с ней, если бы замешкалась хоть на мгновение. Второй уже поднимался, крича от ярости. Его меч свистнул в воздухе, нацеленный на грудь эльфийского императора — но Фоэльх парировал удар с грацией, которую не встретишь у простого воина. Сталь со звоном скользнула по стали. Два удара. Три. Затем — выпад, и ещё один, искусный, точный. Клинок Фоэльха вошёл под рёбра человека. Он дернулся — и обмяк, оседая у ног эльфа. Капли крови стекали на каменный пол, а Фоэльх стоял спокойно, он даже не запыхался. Тисс вглядывалась в него, стараясь унять дрожь в руках. Император был убийцей — и в этом не было ничего нового. Но сейчас… сейчас он спас ей жизнь. И это пугало, может быть, даже больше, чем смерть. Тишина. Она обволакивала, гудела в ушах, мешая сосредоточиться. Тисс стояла на месте, словно прикованная. Перед ней — окровавленный меч в руках императора Ро’од и два тела у его ног. Её дыхание было прерывистым. Сердце стучало так громко, что казалось — вот-вот вырвется наружу. «Что, если бы они меня убили?» Тисс ведь почти не могла защищаться — всё, что у неё осталось, она отдала на этот удар. Последняя искра магии угасла, и вместе с ней пришла пустота. Слабость пробежала по телу дрожью — тонкой, но непреодолимой. Она чувствовала, как слабеют ноги. А он... Фоэльх стоял спокойно. Меч всё ещё был в его руке. Кровь капала с клинка на камень, и в этом звуке было что-то пугающее и настоящее. Он не сомневался. Просто спас их обоих. «Он спас меня... или спас себя?» — мысль была мучительно настойчивой. «Ты для него ничего не значишь», — шептал один голос в голове. «Но он пошёл с тобой в туннель. Он прикрыл тебя», — отвечал другой. Тисс подняла взгляд. Фоэльх смотрел прямо на неё. Невозмутимо, спокойно. Его лицо было тем же, что всегда — безмолвная сила, уверенность, но под этим — что-то ещё. Тень напряжения в челюсти. Лёгкий прищур. Она сделала шаг. Император не шелохнулся. Второй шаг. Меч в его руке чуть дрогнул, но не опустился. Третий. Тисс была рядом. Её пальцы дрожали, и грудь сжималась от непонимания — себя, его, всего, что происходило. Это был порыв — без логики, без расчёта, без политики. Порыв, в котором смешалось всё: страх, отчаяние, пустота и... то, что она не хотела называть. Она потянулась к нему и прильнула к его губам. Тихо. Осторожно. Сама. Фоэльх не ответил. Не отстранился. Он просто стоял, позволяя ей это. Его рука всё ещё сжимала меч, и кровь на лезвии была ещё тёплой. Секунды тянулись, как вечность. В груди Тисс рвался крик: «Что я делаю? Почему я здесь? Почему — с ним?» Но она не отстранилась. Мысли оборвались в тот миг, когда губы Фоэльха приоткрылись — и он ответил на её поцелуй. Это было неожиданно. Столь же остро, как удар в грудь, странный, опасный, почти непозволительный огонь. Поцелуй стал глубже, сильнее. Как будто ими обоими овладело забытое древнее колдовство, что несло не смерть — а голод, пульсирующую жажду чувств и власти друг над другом. Фоэльх отбросил меч — он упал где-то рядом, отозвавшись глухо от каменного пола. Его руки обвились вокруг Тисс, прижимая её к себе. Она вздрогнула от напора, но не отстранилась. Пальцы вцепились в его одеяние на плечах. Страх, усталость, дрожь — всё исчезло. Остался только этот момент, полузабвение и стук собственного сердца. Фоэльх провёл рукой вверх по её спине, до волос, и сжал их. Её губы дрожали под его поцелуями, и с них сорвался короткий невольный звук — тихий, но уловимый стон. Она не понимала, что делает. И он, возможно, тоже. Воздух между ними был густ, горяч, и ни один из них не думал, что это может произойти — тем более здесь, среди камней, рядом с мёртвыми телами, в бегстве. Но в эту секунду — всё было живым. Живым до боли. Они были так поглощены друг другом, что не услышали приближающихся шагов. Ни звук подошв по камню, ни отголосок дыхания, ни даже приглушённый шорох одежды не прорвались сквозь пульс в ушах. Лишь когда шаги уже были совсем близко, Тисс резко обернулась — и их губы разомкнулись. Она сделала едва заметный вдох. Из тени туннеля вышел Ша’арнез с мечом в руке, за ним, словно его тень, появился принц Тай. Оба замерли, не веря в то, что видят. Фоэльх всё ещё держал Тисс, прижимая к себе. Её волосы были растрёпаны, губы алели от поцелуев, дыхание не успело восстановиться. И взгляд — застигнутый врасплох, виноватый, почти испуганный. Щёки её вспыхнули предательским жаром. Пальцы сжались в кулаки, будто это могло стереть всё, что только что было. Но отпечаток рук Фоэльха на её теле, пульс в висках — всё ещё оставались с ней. Воцарилась тишина, Ша’арнез первым справился с голосом: — Ваше Величество… Бунт подавлен. Выжившие люди схвачены. Фоэльх, ни на миг не опуская взгляда, медленно разжал руки, отпуская Тисс. На его лице не дрогнуло ни единой черты, лишь голос стал чуть суше: — Хорошо. Возвращаемся. Пора устроить несколько показательных казней. Тай не проронил ни слова. Он смотрел на Тисс, будто пытался что-то прочесть между строк в её взгляде или надеялся, что она хотя бы покачает головой — скажет, что это ошибка, вынужденный выбор, ловушка. Император прошёл мимо Ша’арнеза. Принц остался стоять. Даже не посмотрел на отца — только на Тисс. Слов уже не требовалось. Вопрос. Боль. Отчуждение. Она хотела отвернуться, но не смогла. Хотела объяснить — но что? «Ты ведь знала, кто он. Что он. Почему ты?..» И она тоже не знала ответа. Фоэльх остановился, бросив через плечо: — Идёте? Или будете стоять здесь до следующего нападения? Тай сжал рукоять меча чуть сильнее, пальцы побелели. Он посмотрел на Тисс — впервые за всё время по-настоящему. И в этом взгляде была глубокая, тихая боль. Он почти влюбился в неё — если не больше. Он знал, что отец смотрит на неё не так, как должен. Понимал, чего тот хочет. Старался защитить. Увести, спасти, спрятать. Но однажды вошёл в покои отца и увидел её. В его постели. Теперь увидел в его объятиях — по собственному желанию. И это было ещё хуже. Их взгляды пересеклись и Тисс не выдержала. Сразу отвела глаза. Под рёбрами что-то сжалось, кольнуло. Тай повернулся и, не говоря ни слова, пошёл вперёд, вглубь туннеля. Тисс осталась на миг, словно прибитая к полу. Подняла голову к каменному своду, сделала глубокий вдох. Что она сделала? Почему? Она шагнула туда, куда не следовало. Сделала то, что не должна была делать. И дальше будет только сложнее. Сжав губы, она пошла за ними вперёд. Назад, в прошлое — пути уже не было.