Стрижка

Чаще всего Сэм предпочитал стричься сам. Времени на походы в парикмахерские обычно не было. Им бы понять, что за монстр терроризирует местное население, избавиться от него и свалить из города прежде, чем власти устроят шумиху или заявятся настоящие федералы. Да и Сэму не нравилось, когда его волос кто-то касался. Это вызывало внутреннюю неприязнь и желание как можно скорее сбежать. К тому же, в Клетке Люцифер не раз и не два снимал с него скальп. Ощущения были непередаваемые. И хоть прошло уже довольно много времени, хоть Кас облегчил его безумие после падения Стены, но стоило Сэму почувствовать в опасной близости от головы колющие-режущие предметы, как против воли включались инстинкты и спешили обезопасить пространство. Поэтому младший для собственного спокойствия стригся сам. Впрочем иногда, разглядывая свою шевелюру в зеркале он приходил к неутешительным выводам, что самому справиться с подобным безобразием будет сложно. А так как однажды он почти вырубил парикмахера, — охотник до сих пор со смущением вспоминал тот день, — оставался только один вариант: Дин. Старший брат, на удивление, был единственным, кому обостренные и расшатанные Клеткой нервы беспрепятственно разрешали щелкать почти у самой шеи ножницами. Да и прикосновение диновых пальцев к волосам не вызывали немедленного отторжения. Наоборот, каждый раз, когда старший возился с его шевелюрой, Сэм почти засыпал, убаюканный такими незамысловатыми действиями. Наслушавшись рассказов Бобби и всех остальных, кто хоть сколько-нибудь знал их в далеком-далеком детстве, Сэм пришёл к выводу, что это ничто иное как чертова привычка. Дин, укладывая младшего брата спать, весьма часто гладил его по голове, чтобы тот быстрее заснул. По крайней мере, у младшего охотника было кого винить в том, что в моменты, когда он не мог справиться со своими волосами, ему приходилось обращаться за помощью не к, возможно, профессионалам, а к своему брату. Брату, который чаще остальных раз в десять любил пошутить на тему сэмовой шевелюры. Предаваясь подобным немного упадническим мыслям, Сэм несколько расстроенно запустил пальцы в волосы и чуть оттянул несколько прядей, критично рассматривая их в отражении. Момент, когда он мог спокойно подровнять их по нужной длине самостоятельно, был упущен, и теперь попытки вернуть старую причёску со сто процентной вероятностью усугубят положение. Сэм не раз в этом убеждался и в итоге ему всё равно приходилось идти к брату с просьбой помочь. В конце-концов, он решил, что будет проще сразу обращаться с подобным вопросом к Дину. И нервы сбережёт, и меньше подколов услышит от старшего. Однако, несмотря на принятое решение, попросить было самым сложным шагом. «Ладно, Сэм, тебе явно не пять лет, чтобы бояться чего-то подобного», — фыркнул охотник, отлипая от раковины и висящего над ней зеркала. Уверенности хватило ровно до двери в коридор. Несмотря на то, что Сэм знал, что стричь его будет Дин, а не кто-то другой, знал, что брат не сделает ему больно специально, подсознание било тревогу и включало панику, стоило только появиться мысли о том, чтобы дать кому-то ножницы и спокойно повернуться спиной. Сэм глухо заворчал, толкая дверь из комнаты и выходя в коридор на чистом Винчестеровском упрямстве. Будь у него привычка бурчать себе под нос, вся дорога до спальни Дина прошла бы под аккомпанемент нескончаемого: «Боже, Сэм, тебе тридцать пять или пять? Тебя пытал в Аду сам Дьявол, а ты боишься подойти к брату и попросить его подстричь твои лохмы. Ты умирал уже столько раз, стрижка явно не убьёт тебя, по крайней мере не сегодня...». Но таковой привычки у охотника не было, а потому несколько десятков шагов до соседней комнаты прошли в гробовом молчании. Когда до двери оставалось немного, Сэм поймал себя на мысли просто пройти мимо и выйти на кухню, занявшись там чем-нибудь. «Да что ж такое...!», — мысленно выругался охотник и с усилием тормознул возле комнаты брата. Пока подсознание не успело сгенерировать очередную идею как избежать стрижки, младший постучался в дверь и, услышав задумчивое мычание по ту сторону, толкнул оную и замер на пороге. Дин лежал на своей кровати, прижав подушку к груди и устроив на ней подбородок. По телевизору шёл какой-то очередной старый вестерн, кажется даже с той самой обезьяной. Сэм не был уверен, потому что не являлся фанатом подобных фильмов и не мог угадать по паре мелькнувших кадров о чём шла речь. — Ты чего хотел? — не отрывая взгляда от экрана, поинтересовался Дин, запихивая в рот горсть чипсов и с хрустом жуя их. — Решил таки посмотреть со мной фильм? Проходи, располагайся. Этот уже почти закончился, но у меня на очереди ещё есть. Подсознание Сэма истошно завопило: «Соглашайся! Соглашайся!». Стрижка представлялась чем-то похуже двухчасового фильма из прошлого века, который младшему не особо нравился. Однако Сэм упрямо затолкал свой не совсем обоснованный страх и отрицательно мотнул головой. — Нет. Я, эм... — охотник неловко замялся, нервно дергая пуговицу на рукаве рубашки. Это заставило Дина отвлечься от экрана и вопросительно уставиться на брата. Сэм тихо чертыхнулся себе под нос и просто оттянул пятернёй несколько прядей волос в сторону. — Подстричься бы, — промямлил младший, смущенно облизывая губы. Дин скептически осмотрел растрепанные волосы Сэма, вздохнул и дотянулся до пульта, лежащего на полу возле кровати. Поставил фильм на паузу и стёк с кровати, с наслаждением потягиваясь. — Где там наш набор юного парикмахера? — поинтересовался он, проходя мимо брата и хлопая его подбадривающе по плечу. Дин знал, насколько тяжело было Сэму просить о подобном. Знал, что, вероятно, при одной мысли о ножницах возле шеи он покрывался холодным потом. Пытки в Аду не проходят бесследно, даже если вашу боль забрал ангел. И в плане пыток Сэм пережил куда бо́льшее, чем Дин. Аластор явно не дотягивал по уровню до падшего архангела. Да и тридцать лет против ста восьмидесяти... Дин вообще удивлялся, что брат после подобного нашел в себе силы доверять хотя бы ему. Потому что Дин видел, как Сэм почти вырубил парикмахера стоило тому просто взяться за ножницы. Младший, когда пришёл в себя, с таким лицом отскочил от бедолаги, будто снова Люцифера увидел. Дин тогда наплел что-то про ПТСР и почти на себе вытащил брата из помещения, потому что тот снова провалился куда-то в себя и не реагировал на слова старшего. С тех пор парикмахерские стали негласным табу, а Сэм либо стригся сам, либо просил Дина. — Наверное, в Импале, — пожал плечами Сэм, разворачиваясь и следуя за братом. — По крайней мере, я нигде не видел, как ты выразился, наш «набор юного парикмахера». Дин хмыкнул и свернул в коридор, ведущий к гаражу. Сэм, будто приклеенный, шел за ним, хотя вполне мог подождать в командном пункте или библиотеке. Дин лишь мельком глянул на брата, отмечая его нервозность, и промолчал. В гараже, отблескивая полированными боками, мирно дремала Импала, ожидая пока старшему Винчестеру надоест сидеть в комнате. Дин ласково провёл ладонью по холодному металлу. — Привет, малышка. Скучаешь? Ну ничего, сейчас разберёмся с лохмами Сэмми и съездим с тобой по магазинам. Что скажешь? — охотник прищурился и с весельем покосился на брата, гадая какой реакции от оного ожидать. Но Сэм просто пожал плечами: — Не надо только покупать кучу бургеров, ладно? Ты всё не съешь и придётся половину выбросить. — Как скажешь, мамочка, — хмыкнул Дин и, порывшись в багажнике, выудил небольшую черную сумку, которую окрестил набором юного парикмахера. Он захлопнул крышку багажника и направился обратно в коридор. Проходя мимо Сэма, старший снова подбадривающе коснулся его плеча, видя тщательно скрываемое волнение. — Ты первый или я? — осведомился Дин, останавливаясь в библиотеке. Его волосы тоже заметно отросли и хотя он мог спокойно подстричься у любого парикмахера, старшему казалось правильным показать брату, что доверяет ему не меньше. — Давай ты, — поколебавшись, отозвался Сэм, аккуратно забирая сумку из рук брата и принимаясь выкладывать на стол ее содержимое. — После твоих манипуляций я вечно хочу спать. А тебе наверняка не хочется стать похожим на Ван Гога. Дин хмыкнул, но послушно уселся на выдвинутый на середину библиотеки стул. Сэм немного нервно сжал в руке машинку, закрепил нужную насадку, включил и почти сразу выключил, стоило услышать её гудение. Хрипло вздохнул и на чистом упрямстве включил снова. Машинка мерно загудела, мелко подрагивая в руке. Дин молча сидел, терпеливо ожидая когда брат соберётся с силами. Минуты через две тот наконец выдохнул и принялся осторожно сбривать волосы на затылке старшего. Подровняв ещё и сбоку, Сэм скептически осмотрел дело рук своих и отложил машинку. Дин услышал за спиной сердитое сопение и мягко улыбнулся. Он уже привык к подобному, а потому не вздрогнул, когда над ухом лязгнули ножницы. Сэм всегда начинал яростно пыхтеть, пытаясь переупрямить собственные страхи. А Дин находил эту привычку весьма милой. Спустя минут пять сопения и аккуратных щелчков ножниц, Сэм перестал пыхтеть и буркнул что-то себе под нос. — Готово, — оповестил он брата. Дин выждал две секунды и с ребяческим восторгом подорвался с места, подбегая к зеркалу. Покрутившись возле него, он внезапно замер, после чего аккуратно провёл пальцами по правому виску. Там, уходя за ухо, белела молния. Старший Винчестер ошеломлённо повернулся к стоящему у стула брату. Дин упустил из внимания, когда тот успел сделать нечто подобное на его висках. — Не нравится? — неправильно истолковав затягивающееся молчание, погрустнел Сэм, опуская взгляд. — Что? Конечно же нравится! — поспешил переубедить брата Дин. — У меня просто нет слов. Это потрясающе! Он повернулся обратно к зеркалу и с трепетным восторгом провел по рисунку пальцами. Возможно, нечто такое больше подходило для детей и подростков, но Дину было наплевать. В детстве его стриг отец, который руководствовался правилом: «Чем короче, тем лучше» (на Сэме это правило дало сбой), поэтому ни о каких рисунках речи не шло. Сэм за спиной облегчённо вздохнул и с нежностью продолжил наблюдать за крутящимся возле зеркала Дином. Тот наконец отлип от своего отражения и с улыбкой до ушей вернулся к брату. Восторг, исходящий от старшего, можно было пощупать и Сэм слабо улыбнулся. Раз уж Дину настолько понравился незамысловатый рисунок, то в следующий раз он посмотрит что-нибудь посложней. Старший тем временем жестом фокусника указал на стул и с гудящим в голосе восторгом сказал: — Давай, Сэмми, твоя очередь. Облагородим твою растрёпанную шевелюру. Сэм послушно сел и нервно вцепился в спинку стула, слепо уставившись вперёд. На напряженные плечи осторожно легли руки брата, мягко разминая мышцы. — Хэй, всё будет в порядке. Здесь только я, — успокаивающе пробормотал Дин. — И может быть Чудо придёт узнать, что тут у нас происходит. Сэм фыркнул при упоминании собаки и немного расслабился. Напряжение всё ещё гуляло по венам, но теперь оно было менее бесконтрольным. К такому Сэму уже можно было подходить с ножницами, не опасаясь, что тот на рефлексах попытается уйти, используя тактику: «Бей и беги». Метод «Бей или беги» младшему категорически не нравился, так как требовал определенного выбора, на который нужно было потратить драгоценные секунды. — Я начинаю, — предупредил Дин брата, беря со стола ножницы. — Угу, — невнятно промычал младший, замирая статуей. Дин же тем временем принялся аккуратно расчёсывать густые волосы Сэма, определяя фронт работ. Он с детства стриг младшему волосы, потому что на парикмахерские часто не хватало денег, а отцу брат категорически не давался, бегая от него по всему номеру. Поэтому Джон быстро раздражался и оставлял младшего сына в покое. Тогда за дело брался Дин, которому Сэм позволял подойти к своим волосам без лишних истерик. Так что опыт у старшего был, причём не хилый. Что-то мурлыча себе под нос, Дин начал осторожно ровнять волосы по одной длине, следя за тем, чтобы уж совсем не укоротить шевелюру брата. Ему втайне очень нравились густые патлы Сэма, хоть он и был тем, кто чаще остальных подкалывал младшего на данную тему. Но тот либо привык, либо догадывался о симпатии Дина к своим волосам, поэтому просто закатывал глаза всякий раз. Задумчиво колдуя над каштановой шевелюрой Сэма, старший тщательно состриг секущиеся кончики, наметил линию пробора, вернул загулявшие прядки на нужную сторону, втёр в корни немного масла, припасенного на всякий случай и, довольный своей работой, опустил руки брату на плечи. — Готово! — возвестил он, выводя младшего из сонного транса. Тот дёрнулся и едва не навернулся со стула, благо Дин, будто предвидя подобное, не сразу убрал ладони и успел перехватить брата до того, как тот приложился своей несчастной головушкой обо что-нибудь твёрдое. Сэм осоловело моргнул, снова едва не уснув, и благодарно коснулся предплечья Дина. Прочистил горло и нервно хмыкнул, стараясь, чтобы голос не так сильно дрожал: — Ты же там мне ничего новомодного не сделал? — предпринял попытку пошутить Сэм, откидывая голову на грудь брату и снизу вверх глядя на него. Тот в притворном возмущении фыркнул младшему в лицо, заставив того смешно сморщиться и выскользнуть из нежных полуобъятий. — Зря ты отказываешься. С какой-нибудь моднявской стрижкой ты будешь просто неотразим и девчонки будут штабелями к тебе в постель падать, — поддел Дин, наблюдая как брат внимательно рассматривает себя в зеркале. — Не нужны мне никакие девчонки, — отозвался Сэм, а потом несколько кокетливо улыбнулся. — А тебе я ведь и таким нравлюсь, верно? Дин ошеломленно моргнул, не ожидая подобного. Обычно после стрижки Сэм еще несколько часов ходил вялый и сонный, наотрез отказываясь идти спать, и в итоге засыпал где-нибудь на кухне, пока на плите варился незамысловатый ужин или в библиотеке в обнимку с книжкой. «Шах и мат», — мысленно развёл руками охотник, подмечая таки в глазах брата ту самую устало-сонную хандру. Видимо он пытался не беспокоить старшего своим состоянием. Оставлять Сэма в подобном расположении духа Дин не собирался, поэтому согласно кивнул и протянул к брату руки, предлагая вернуться и пообниматься. — Конечно нравишься. Даже если ты в один день внезапно облысеешь, ты всё равно будешь мне нравиться. — Сплюнь, — с каким-то священным ужасом пробормотал Сэм, подходя к брату и утыкаясь носом ему в плечо. Дин довольно рассмеялся и потянул младшего за собой, решив, что «набор юного парикмахера» убрать можно и позже. Лишний раз подвергать Сэма стрессу не хотелось. В обнимку ввалившись в комнату старшего, братья устроились на кровати, Дин дотянулся до пульта и под многострадальный стон Сэма снял с паузы фильм. — Ненавижу тебя, — обречённо возвестил младший, впрочем не предпринимая попыток уйти. Он поднял миску с чипсами с пола и поставил брату на живот. — Мы же оба знаем, что это неправда, — довольно протянул Дин, касаясь пальцами молнии на виске. Сэм фыркнул и устроил голову у старшего на груди и прикрыл глаза, вслушиваясь в мерное сердцебиение под ухом. — Разумеется, — сонно пробормотал он. Дин слабо хмыкнул и приобнял брата за плечи. Старший охотник погрузился в последние десять минут фильма, и когда по экрану поползли титры, взглянул на брата. Тот уже спал, подогнув под себя ноги и обхватив Дина поперек живота. Винчестер включил следующий фильм, сделал звук потише и натянул младшему на плечи плед. Часа через полтора у Дина, от невозможности двинуться, жутко заныла поясница. Сэм к тому времени ухитрился сползти немного вниз и теперь горячо сопел брату в рёбра. Стараясь не потревожить младшего, Дин кое-как вылез из кровати, с наслаждением потянулся и, отключив телевизор, тихо вышел из комнаты. Заглянул в библиотеку, сложил обратно в сумку все приборы для стрижки, с нежностью коснулся молнии на виске и, глупо улыбаясь, свернул на кухню. Там он налил себе кружку воды и с наслаждением сделал глоток. После миски чипсов, съеденных в одно лицо, ему жутко хотелось пить. Холодный мокрый нос ткнулся в лодыжку Дина и тот опустился на корточки, чтобы почесать Чудо за ушами. — Привет, приятель. Как ты тут? Голодный? Давай я насыплю тебе корм, — ласково забормотал старший, продолжая трепать собаку по макушке. При слове «корм» Чудо оживился и, выскользнув из-под хозяйской ладони, засеменил к миске. Дин тихо рассмеялся, но поднялся и насыпал питомцу еды. С умилением понаблюдал как собака с аппетитом разгрызает корм, погладил по спине и направился в коридор: — Как поешь, приходи к нам, — сказал он Чуду и тот вильнул хвостом, мол, всенепременно. Вернувшись в свою комнату, Дин обнаружил всё так же спящего брата, вот только вместо умиротворения лицо Сэма было искажено гримасой боли и тревоги. Он даже едва слышно стонал во сне. — Чш-ш-ш-ш, — забормотал Дин, скользнув в постель. Старший прижал к себе брата, успокаивающе поглаживая его по спине. — Я здесь, всё хорошо. Я защищу тебя от всех, кто захочет навредить тебе. Сэм тихо всхлипнул, судорожно сжал домашнюю футболку Дина и ткнулся носом ему в грудь. Сорвано задышав, он только спустя долгую минуту смог успокоиться. Дин всё это время неустанно баюкал младшего в объятиях, шепча на ухо всякую утешающую ерунду. Когда дыхание брата замедлилось, а складка между бровей стала менее заметной, Винчестер позволил себе немного ослабить хватку на плечах Сэма. По полу тихо прошуршали шаги и на кровать запрыгнул Чудо, устроившись в ногах хозяев. Дин приподнялся на локте, проверяя состояние брата. Отвел со взмокшего лба налипшие прядки и прикоснулся губами к виску, ощущая приходящий в норму пульс. Потом провел носом выше, зарываясь в волосы над ухом и тихо прошептал: — Ты в безопасности, Сэмми. И я люблю тебя. Сэм прерывисто вздохнул, складка между его бровей разгладилась окончательно, и он, обвив руками брата поперек груди, уткнулся в неё носом, и наконец погрузился в глубокий и спокойный сон. Дин тоже улегся, аккуратно вытягивая ноги, чтобы не потревожить сопевшего в изножье Чудо. — Спокойной ночи, — тихо пробормотал старший, обнимая в ответ Сэма и закрывая глаза.