Нет пути назад

Он лежит в кровати. Уже глубокая ночь, Ричард давно спит, как и все в блогер хаусе. Остался лишь Лололошка. Сон никак не приходил, мысли не давали покоя. Пытаясь унять одышку, Ло совсем не мог здраво мыслить, руки дрожали, начиная медленно сдирать кожу на конечностях. Паника подступала, а тревога по неизвестной причине нарастала. Хотелось кричать, истерить. Но позволить себе такое он не мог. Шатен дрожит весь. С силой Ло пихал в себя воздух, даже не чувствуя кислород в крови. Голова предательски болела. Послышался всхлип, который, был так тих, так жалок. Это был лишь хриплый звук, что, как будто случайно вырвался из рта. Лололошка подскочил с постели. Он ударялся об углы идя, и, наверно очень громко это делал. Стыдно за все, за свое поведение, за своего всего настоящего. Он явно чужой здесь. Он не нужен. Шатен оперся руками о перила крыльца. Руки сами собой начали рвать волосы. Уродливые волосы. Он возьмет любой предмет, что попадется под руку. И будет бить себя, лишь бы заглушить ноющую, нарастающую тревогу и боль где то глубоко в душе, что хотела вырваться наружу. Кричать, плакать, бить. Он боится потерять тех, кого имеет. Ведь больше он не помнит. Вдруг их тоже не вспомнит? Больше. Никогда. На улице совсем холодно, однако мороз не чувствовался на разгоряченной, и местами расцарапанной в кровь коже. Ватные ноги зашагали к выходу на дорогу. Нужно уйти, убежать. Никто не хочет, не должен видеть его таким. А лучше, пусть его вообще не будет. Шатен встал посередине дороги. Плевать что будет. Плевать. Просто плевать. Он закрыл глаза, уже не слыша звуков. Лишь какой то отдаленный, но сильный толчок. Сильное опустошение, и, наверно легкость. Крики, слезы. Но… он не проснется. Больше никогда. Никогда не увидет он Дилана, в своем новом теле, Ричарда, что гладит Кано. Не увидит он Джодаха, Окетру, Джона. Он не помнит ничего, и никого. Теперь, и о нем уже никто не вспомнит….