Невеста для Принца Саньлэ

Особняк Сяньле стоял на холме, как древний храм — со светом фонарей в каждой нише и неестественной тишиной, которой обычно дышат только хищники. Се Лянь стоял у окна зала, спиной ко входу. На нём был классический чёрный костюм, идеально сидящий по фигуре, но галстука он так и не надел. Волосы собраны в низкий хвост, пальцы — в перчатках. Он держал в руках хрустальный бокал с белым вином, не притрагиваясь. — Привели? — спросил он, не оборачиваясь. — Да, сэр. Он здесь, — отозвался кто-то из охраны. Тишина. Се Лянь медленно повернулся. Первое впечатление — Рико Морияма не выглядел напуганным. Он вошёл ровно, спина прямая, руки в карманах брюк, лицо — спокойное, если не ленивое. Красивая линия челюсти, чёрные волосы, сдержанная ухмылка. На нём был белый костюм с японским крой-пальто нараспашку. Почти дерзость. Они молча смотрели друг на друга. Се Лянь подошёл ближе. Один шаг. Второй. Поставил бокал на стол. Встал прямо перед ним, глядя чуть сверху вниз. — Значит, ты — Морияма — проговорил он. Голос сухой, ровный, почти нейтральный. — Младший из клана. Ваш теперь, как я понимаю. — отозвался Рико и чуть склонил голову. Не слишком низко, но достаточно, чтобы это считалось уважением. — Ты говоришь, как будто передаёшь посылку. Ты — не груз. И не игрушка, — сказал Се Лянь тихо. Рико пожал плечами: — С моей стороны — дипломатия. С вашей — неизвестность. Хотел быть аккуратным. Се Лянь сделал ещё шаг. Поднял руку — и, прежде чем кто-то из охраны успел моргнуть, перехватил Рико за подбородок, приподняв его лицо к свету. — Хм. Красив. Он отпустил его. — И глаза не опускаешь. Уже лучше, чем я ожидал. — Могу и опустить, — сухо отозвался Рико. — Нет, не нужно. Се Лянь обошёл его медленно, как охотник, изучающий нового волка в своей стае. — Меня устраивает, если ты будешь смотреть в глаза и понимать, когда настало время говорить, а когда — молчать. Рико кивнул: — Я умею слушать. Особенно, если рядом автомат. Се Лянь чуть усмехнулся. И впервые — не фальшиво. — Нет. Я не стану тебе угрожать. Он остановился у окна, снова глядя в темноту. — Я привык, что мне подчиняются — не из страха, а из здравого смысла. И ты, Рико Морияма, здесь теперь не как товар. Он повернулся и глянул на него с ленивой холодной силой. — А как супруг. Рико не ответил. "Ты — супруг". Рико сидел напротив своего будущего супруга, не двигаясь, будто боялся лишним вдохом нарушить хрупкое равновесие. "Младший супруг". Подсказало подсознание. В китайских семьях, особенно старых, особенно мафиозных — это не романтический термин. Это статус. Это приговор. Младший подчиняется старшему. Во всём. Он не спорит. Не выбирает. Не просит. Не планирует свою жизнь. Он часть плана другого человека — старшего. И чем выше ранг семьи, тем строже традиции. Поэтому Рико и ждал... другого тона. Другой реакции. Команды. Но вместо этого он получил... Спокойствие. Се Лянь сидел за своим столом, будто выточенный из тумана. Спина чуть откинута к спинке кресла, руки сложены на столе, пальцы сплелись. В его позе не было угрозы. И даже когда он смотрел прямо в глаза, взгляд не был давящим. Скорее — внимательным. Холодным, но не жестоким. Сдержанным, но не отстранённым. Рико не ожидал этого. Он привык к другим глазам — к равнодушию Ичиро, которое жгло хуже, чем крик. Старший брат всегда был сдержан, но в этой сдержанности не было места Рико как личности. Просто... младший, фамилия, долг. Без вариаций. Без права голоса. Он ждал, что Се Лянь будет таким же. Даже хуже. Намного хуже. Слухи были соответствующие. Про «принца Сяньле», про «белую маску», про совершенное оружие в шелках. Про то, как он может улыбнуться — и приказать убить. Про то, что в его дворце тишина не от стиля, а от страха. И всё же — сейчас — перед ним сидел человек, не демон, не монстр, не бог. Человек. Это было неожиданно. И страшно. Потому что если он человек — значит, он может быть понят. А если его можно понять — то, возможно, его можно почувствовать. А это уже опасно. Он мог бы промолчать. Принять молча. Сыграть идеального "младшего". Это было бы проще. Но… он не хотел. Он хотел остаться собой. Хоть чуть-чуть. — Се-сама... — начал он, медленно подбирая слова. — Есть одна вещь, которую я хотел бы сохранить. Она для меня важна. Се Лянь не перебивал. Только чуть кивнул, будто давая знак — продолжай. — Это… экси. — Рико сглотнул. — Я играл с детства. Это часть моей жизни. Не просто спорт. Я не прошу снисхождения — супружеские обязанности я понимаю. И приму. Но я хотел бы продолжать играть. Если… вы позволите. Молчание. Се Лянь слегка поднял бровь. Потом взглянул на него чуть дольше обычного. — Играй. Одно слово. Короткое. Твёрдое. Уверенное. Без паузы и без условий. Почти безэмоциональное. Но — разрешающее. Рико выдохнул. Почти незаметно. Он не был уверен, что хотел услышать. Но точно знал, чего боялся — запрета, презрения, равнодушного "неважно, чем ты жил до меня". А получил… согласие. Се Лянь продолжил, уже с лёгкой тенью сухой иронии: — Но если ты получишь травму, после которой не сможешь встать с постели… мы поговорим. Очень серьёзно. Это должно было быть предупреждение. Но в голосе прозвучала нотка чего-то почти… человеческого. Не доброта. Но и не жестокость. Скорее — спокойная, опасная привязанность к порядку. И снова Рико почувствовал это: его не давят, не ломают. Его изучают. Будто Се Лянь не спешит выносить суждение, а наблюдает, оставляя пространство. Это… вызывало дрожь. Приятную? Нет. Не совсем. Но и не ужас. Он не знал, что именно он чувствует. Но точно — не привычный страх. И тут… Грохот. Сначала — как будто кто-то ногой ударил по стойке охраны. Потом — мужской крик, раздражённый и очень громкий. — Я СКАЗАЛ — ПРОПУСТИТЕ МЕНЯ, НЕВЕЖИ! ЭТО МОЙ ДОМ, МОЙ КЛАН, МОЙ ДВОРЕЦ, И ЕСЛИ ХОТИТЕ ЖИТЬ — ПУСТИТЕ! Рико вздрогнул. Он резко повернулся к двери, спина тут же напряглась. Инстинктивно. Он метнул взгляд на Се Ляня — но тот даже не дрогнул. Только слегка прикрыл глаза, будто его накрыло заранее предсказуемой головной болью и вздохнул, будто уже знал, что за шторм сейчас вломится в его тишину. — Господин, простите, но у нас указание... — голос охранника снаружи звучал вежливо, но растерянно. — Я ВАМ СЕЙЧАС УКАЗАНИЕ ВЫДАМ — В ЛИЦО! СЕЕЕЕЕЕЕ!!! — Подождите, вы не можете войти без— — Я МОГУ ВСЁ, Я ЕГО БЛИЖАЙШИЙ РОДСТВЕННИК, СВЯТОЙ В СЕМЕЙНОЙ ИЕРАРХИИ, ПОНЯЛ?! Дверь распахнулась. На пороге стоял... ураган в школьной форме. Ци Жун. С рваными краями рубашки, спущенным галстуком, фингалом под глазом и рюкзаком, который явно в кого-то уже запускали. — А! Вот ты где! — заорал он с порога. — Я опять подрался! Вызвали опекунов! Ты идёшь, или я сам скажу директору, что ты занят своими секретными делами? Он хлопнул рюкзаком по стене, бросив его в угол, как мешок с картошкой. Потом перевёл взгляд на Рико. — А это кто?.. — прищурился. — Это твой.?. — Да, — спокойно подтвердил Се Лянь. — Это Рико. Мой супруг. — Вот это поворот. — Ци Жун подошёл ближе, с интересом рассматривая японца. — На фото он казался выше. И… серьёзней. — Рад встрече, — выдавил Рико, всё ещё ошеломлённый. Он не ожидал такого. Совсем. Он ожидал в этом доме только порядок, холод, контроль, дисциплину — и смерть за неверный шаг. А получил… катастрофу с фингалом и громогласной дикцией. Ци Жун был воплощением хаоса. Не просто громким — слишком живым, слишком реальным. И на его фоне Се Лянь казался… даже не спокойным, а пугающе безмятежным. Контраст между ними был как между бурей и зеркальной гладью воды. Но в этом и был парадокс — Ци Жун не нарушал гармонию этого дома. Он был её частью. Как будто сам хаос — это тоже предсказуемая, управляемая единица в системе Се Ляня. — Ты опять подрался на территории школы? — ровно спросил Се Лянь, уже доставая телефон. — Да он первый полез! — фыркнул Ци Жун. — Я сказал, что у него «Бентли» как тапок его мамаши, и он психанул! — Естественно. — Се Лянь выдохнул, как человек, которому не впервые решать хаос Ци Жуна. — Садись, я позвоню директору. — А он с нами? — кивок в сторону Рико. — Нет, — ответил Се Лянь, — у него будет встреча с наставником. Но позже — да. Ци Жун недовольно махнул рукой, но уже молчал. Рико медленно перевёл взгляд между ними. Хаос, оглушающая энергия Ци Жуна и ледяное спокойствие Се Ляня. Такой странный контраст. Такой… неожиданный мир. Он не знал, где здесь центр. Где ось, на которой держится вся эта структура. Но что-то подсказывало — эта ось не сломается, даже если с одной стороны бушует ураган, а с другой — древнее, молчаливое оружие. И впервые за долгое время Рико подумал не о том, как выжить. А о том, как он может здесь жить.