Карта Мира

Витилиго. Это слово звучало в голове Хосока как приговор. Белые пятна, разбросанные по его коже, казались ему чужими, лишними, словно кто-то взял ластик и стёр частички его самого. Он прятал их под одеждой, маскировал тональными средствами перед выступлениями, избегал ситуаций, где мог бы остаться без рубашки на глазах у других. "Они думают, что я урод. Что я не вписываюсь в группу." Эти мысли грызли его по ночам, когда он оставался один в своей комнате в общежитии. Да, фанаты кричали его имя, да, коллеги по группе никогда не давали ему повода усомниться в их поддержке, но… Разве они не делали это просто из вежливости? Разве они не замечали, как он выглядел? Однажды после долгого дня репетиций Хосок, уставший и подавленный, сидел на полу в танцевальном зале, рассеянно проводя пальцами по светлому пятну на запястье. — Опять за своё? — раздался мягкий голос. Хосок вздрогнул и поднял глаза. Юнги стоял в дверях, скрестив руки на груди, но в его взгляде не было ни капли осуждения — только тепло. — Я не… — начал Хосок, но слова застряли в горле. Юнги подошёл и опустился рядом, взяв его руку в свои. — Ты знаешь, что я вижу, когда смотрю на тебя? — спросил он, осторожно касаясь пальцами пятен на коже Хосока. Тот потупился. — Уродство? Юнги резко встряхнул его за руку, заставив встретиться взглядом. — Карту мира. Хосок замер. — Что? — Твоя кожа… — Юнги провёл ладонью по его плечу, где светлые узоры расходились, как материки. — Она похожа на карту. Ты — целая вселенная, Хоби. И каждый твой остров, каждый континент — это часть тебя. Красивая. Уникальная. Хосок почувствовал, как в груди что-то сжимается. — Ты… Ты правда так думаешь? Юнги улыбнулся — той редкой, мягкой улыбкой, которую он приберегал только для самых важных моментов. — Я не променял бы ни одного твоего пятнышка. Они делают тебя *тобой*. И впервые за долгое время Хосок позволил себе поверить, что, возможно, он и правда не был ошибкой. Может быть, он был целым миром.