To be continued...

      В зале ждали только их появления. — Прекрасно, все на месте, — произнес мужчина в тошнотворно-желтом старомодном костюме с оранжевыми вышивками и такого же типа шляпе. Он оказался лысым, и лишь только рыжая бородка придавала его внешнему виду лишней комичности. — здравствуйте, меня зовут Себастьян Перрон, я президент школьной образовательной комиссии изгоев, сегодня я вам представлю вашу новую директрису. Хочу вас сразу попросить, когда вы узнаете кто она, прошу вас, примите ее правильно. Директриса Уимс предчувствовала, что надвигается что-то плохое, поэтому написала, что завещает свое место своей дальней школьной подруге. Сама она узнала об этом лишь на прошлой неделе.       На прошлой неделе? Брови Уэнсдей медленно поднялись вверх, что это означает? Она вспомнила звонок, переглядывания ее родителей, перешептывания… Нет, это не может быть правдой, это лишь совпадение. Вновь расслабив лицо и вернув ему безразличный взгляд, она вновь посмотрела на президента комиссии, он хитро улыбнулся ученикам. — Хотел бы я предупредить вас, что ее дочь узнает об этом с вами, своей дочери новая директриса тоже ничего не рассказала. Но что же тянуть, представляю вам Мортишу Аддамс!       По зале прошло несколько громких вздохов, абсолютно все присутствующие перевели свой взгляд на девушку в черном, сейчас она казалась бледнее обычного, но лицо все равно ничего не выражало, лишь в глазах, таких темных и неузнаваемых, сквозило удивление с досадой. Все присутвующие переводили взгляд с девушки на женщину, но первой было все равно, она просто этого не замечала, ведь все что она видела, были лишь темные газа родстенницы. — Мама?.. — вдруг прервал тишину в зале Пагсли. — почему ты ничего не говорила? — дополнил он, но та даже не обратила на него внимания.       Уэнсдей вдруг встала, скрестила руки на груди и сделала несколько шагов вперед, ее лицо ничего не выражало. — Решила заделаться директрисой? Не могла даже мне об этом сказать? — Извини, грозовая тучка, я подумала так будет лучше… — Не подумала — решила, — все с тем же безразличным тоном произнесла девушка. — Но ладно, что уж тут поделать. Надеюсь, ты не добавила в учительский состав еще когонибудь из семьи. — Не волнуйся, я единственная тут, — отовсюду послышались вздохи облегчения, уж чего-чего, а нашествия семьи Аддамсов им не хотелось. — Чтож, давайте решать более важные вещи, некоторые правила я изменила: после 22 из комнат не выходить, без разрешения за территорию школы не выходить, не устраивать побои. Из того что разрешено: раз в неделю сможете выезжать в Джерико, но только с моего разрешения, посещать разные кружки и, — она вдруг два раза щелкнула пальцами и улыбнулась, от чего у многих свела судорога. — тайные клубы. Если ктото не станет соблюдать правила — будет наказан. Но, я надеюсь, мне не придется этого делать, постараюсь стать хорошим директором. Давайте, может, почтим нашей Ларисе Уимс минуту тишины?       В зале вновь повисла тишина, все думали о их бывшей директрисе, вспомнили все хорошее что она сделала для них, вспомнили из-за чего она умерла… У многих полились слезы из глаз, некоторые злобно посмотрели на Уэнсдей, всем известно, что она была рядом с ней во время ее смерти, но той было все равно, она погрузилась в свои мысли.       Она вспомнила все их неудачные разговоры, недомолвки… Вспомнила, как она никак не могла убедить ее в том, что ее теории верны. И все же, ей будет не хватать Ларису Уимс, все же мать-директриса = это полный кринж… Фу, боже, с чего это она вдруг начала думать как современные глупые подростки, вечно сидящие с гаджетами в руках. ***       Он пристально следил за ней, с другого стола. Когда объявили, что ее мама — новая директриса, на прекрасном фарфоровом лице пролегла складка и тут же разгладилась, прекрасные темные глаза смотрели осуждающе и раздражённо, кто угодно сломился бы под этим взглядом не моргающих глаз, но только не миссис Аддамс.       Тут в его голове всплыло воспоминание, он тогда был так счастлив… Она, Уэнсдей Аддамс, пригласила его на вороний бал. Черт, насколько же он был наивен? Влюбился как дурак именно в нее! В неприступную леди без эмоций, которой все равно на всех, и правда рассчитывал на то, что они могут быть вместе. В его мечтах они были единым целом и носили его фамилию.       Боже, как же ему было больно, когда он узнал о причине ее предложения сходить вместе на бал. Когда она постоянно обвиняла его в убийствах, которых он не совершал. И когда она его посадила за решетку… Ксавье тогда показалось, что это конец, он больше не хотел ее ни видеть, ни слышать, но когда она пришла к нему чтобы сказать, что во время поцелуя с Тайлером у нее было видение, в котором Галпин был хайдом… Он ее тогда так возненавидел, она сказала о поцелуе мимолётно и непринужденно, будто все так и должно быть. Он высказал ей все, о чем думал о ней, но и то, что не думал. Но в тот момент парень хотел лишь одного, чтобы она уехала как можно дальше и не возвращалась больше никогда. Торпу тогда показалось, что ему от этого станет лучше — не стало. В полной тишине камеры, из глаз хлынули слезы, их уже было невозможно сдержать. Потом вещь помог ему выбраться из машины шерифа и он помчался в школу. Уже на месте он увидел Крэкстоуна и Уэнсдей, держащую перед собой меч. Ксавье не придумал ничего другого, чем выстрелить из лука, но пилигрим смог перевернуть стрелу в воздухе и она полетела прямо на парня, но Уэнсдей взяла удар стрелы на себя.       Именно в этот момент он понял, что влюбился в нее окончательно и бесповоротно, но никогда не получит от нее того же. Когда она сказала бежать, его сердце, казалось, чуть не взорвется от боли и страха за эту девушку. А когда она вместе с Бьянкой и Юджином, он вновь вдохнул, оказалось, что все это время он не дышал.       Некоторое время спустя, когда уже пора было уезжать, он дарит ей телефон, даже не надеясь что Аддамс напишет. Она, конечно же, написала, пытаясь узнать, откуда у Энид ее номер. После этого вопроса все как-то закрутилось и они начали разговаривать. Он ей даже отправил рисунок, на котором была изображена она с вещью на плече. После этого они общались каждый день, конечно же, в свободное от различных дел Аддамсов время. А ещё позднее все закрутилось настолько, что он ей даже стал звонить, чему она не была вовсе в восторге. А ещё позже он создал группу со всеми своими друзьями, чему она, опять же, не обрадовалась. И, логично, сообщения она читала только раз в день, а реагировала ещё реже, и то, цитатами. На его лице просияла лёгкая улыбка, он радовался, что Уэнсдей не выкинула телефон в ближайшую помойку и пользовалась им, хоть и редко…       Его мысли вдруг так нахально прервала миссис Аддамс, она сказала ещё что-то про то, насколько важна их безопасность, и что они с родственниками иногда будут проводить уроки по самооборону и что-то в таком роде. — Также я прошу мисс Барклай, мисс Синклер, мисс Аддамс, — Уэнсдей скривилась от ужаса. — и мистеров Торпа и Оттингер зайти ко мне через 10 минут в кабинет. Остальные свободны. Ах, да, уроки начинаются через три дня, в понедельник. Теперь — свободны.

***

— Чтож, — медленно произнес Ксавье, стоя у двери кабинета. — есть предложение того, где мы могли накосячить? — Торп, мы не накосячили, это ясно как день, — воскликнула Энид. — вспомни, мы, пока все прохлаждались и просто убегали, делали что-то. Бьянка помогла Уэнсдей убить Крэкстоуна, Уэнсдей его убила, ты, Ксавье, выстрелил в него из лука, Юджин помог избавится от Лорел Гейтс, Уэнсдей не добила, а я боролась с Галпином. Мы помогли школе, в отличии от остальных. — Аа, понятно. — Может уже зайдём? — поинтересовалась сирена, и не дождавшись ответа постучалась, после короткого «войдите» зашла в кабинет и застыла. Комнату невозможно было узнать, сейчас здесь лидировали темные цвета, на стенах висели мрачные картины и фотографии семьи Аддамсов. На рабочем столе стояла стопка различных бумаг и документов, миска из темного стекла доверху наполненная конфетами и шоколадками, ручки, хрустальный шар для переговоров и фотография в рамке. — Как вижу, ты здесь уже обустроилась. И зачем ты нас сюда позвала? — лицо девушки ничего не отображало, лишь в глазах сквозило лёгкое раздражение. — Садитесь, — указала женщина на кресла перед собой. — я хотела бы от вас услышать историю всего, что произошло. Уэнсдей? — И что тебе рассказать? — Все с самого твоего появления здесь, — ухмыльнулась женщина, глядя на спокойное лицо дочери. Невольно она вспомнила себя в ее возрасте, они на самом деле очень даже похожи, как светлая и темная сторона луны. Как голубь и ворон они пролетают сквозь свою жизнь и оставляют светлые и темные перья встреч, друзей и симпатий. Хоть девушка того не желает признавать, они похожи как две капли воды. — Хорошо, правда не знаю, зачем это тебе, ведь тебя, наверняка, осведомили уже обо всем. — Да, ты права, но я бы хотела это услышать от вас самих, как первых лиц. Девушка в последний раз взглянула исподлобья на мать и начала рассказ. Рассказала почти обо всем, утаив неважные моменты. Слушать ее было лишь одно удовольствие, вспоминая старые события они то смеялись, то грустнели, приходили в ужас… Хоть она и не выдавала эмоций, впрочем, как всегда, ее пересказ оказался переполнен ими. Иногда ребята встревали с собственными репликами, пытаясь тоже рассказать чего-нибудь, от чего новая директриса только и улыбалась. Казалось, что это было так давно, хотя это было всего лишь месяц назад. Когда она дошла до момента, когда посадила Ксавье за решетку, парень побелел настолько, что его можно было приравнять древнегреческой статуе. А когда дошла до видения про Тайлера, он удивился, ведь ему она сказала что это было во время их с Галпином поцелуя, а перед матерью она, видимо, решила об этом умолчать. Чтож, ее право. Но когда дело дошло пыток монстра, не исключения и убийства директрисы Уимс, все уже сидели в полнейшем ужасе и с бледными лицами, и только Уэнсдей, конечно же, сидела невозмутимой. Но самый сущий ад произошел, когда она рассказала о возрождении Крэкстоуна и как он вонзил в нее нож… Энид завизжала, парни побледнели, Бьянка пришла в ужас, Вещь упал со стола… Стоп, что? А что до Мортиши, так ее чёрное сердце словно запустело и заболело, она приложила свою изящную руку к груди, будто пыталась успокоить свое бешенно бьющееся сердечко, которое вот-вот вырвется из грудной клетки и само себя похоронит. Чтож, Уэнсдей бы это понравилось.       А девушка, как ни в чем не бывало, продолжила разговор, будто не заметила бурной реакции слушателей, а может и делала вид? Гуди, как бы могло показаться, никого не впечатлила, всех скорее заинтересовал момент, когда появился Ксавье с луком и стрелой. Сердце миссис Аддамс вновь забилось быстрее, но на этот раз от радости, она чуть повернула голову в сторону Торпа и, чуть помедлив, перевела на него взгляд, на лице заиграла ярчайшая улыбка, которая так и говорила «я доверяю тебе жизнь моей дочери, забирай ее хоть целиком» ээээ, чтоооооо?       Когда младшая Аддамс договорила, стояла гробовая тишина, если бы там был дядя Фэстер, то он заключил бы, что тишину можно было резать ножом.       Первой прервала безмолвие все та же директриса, ее голос звучал неуверенно и подозрительно. — Это все? Ты ничего не утаила? — на лице девушки пролегла тень удивления, как это она догадалась, что она кое что недоговорила? — Нет, мама, все рассказала. Можно нам теперь идти? — поинтересовалась дочь директрисы. — ах, да. Хотела спросить, ты за мной теперь будешь по всей школе следить? Мне бы этого не хотелось, видишь ли. — Конечно нет, скорпиончик, зачем мне за тобой следить? — ложь, это сразу понятно. Это Уэнсдей поняла по бегающим глазам и слегка постукивающим стол пальцам. — Прекрасно, — не выдала она эмоций, делая вид, что ничего не заметила. — тогда мы идём. — Стой, Уэнсдей, — остановила ее Бьянка, — миссис Аддамс, — на этих словах на ее лице пролегла лёгкая улыбка. — что нам делать с клубом Белладонны? Он не отменяется, надеюсь. — Конечно нет, я его полностью поддерживаю. Если понадобится с чем-то помощь — обращайтесь, с радостью вам помогу, — в ответ улыбнулась ей Мортиша. — можете идти. Ах, да, я бы попросила мистера Торпа остаться для короткого разговора, я вам его скоро верну.       Недоумение, вот что изображали лица присутствующих, кроме, конечно, Аддамсов, если Уэнсдей и удивилась, мы об этом не узнаем.

***

      Хоть ребята уже ушли, новоявленная директриса все не спешила начинать разговор, стоя у окна, она словно собиралась с мыслями и выискивала кого-то. Наконец, даже не повернувшись к парню лицом, она поинтересовалась. — Скажи, Ксавье, ты влюблен в мою дочь? — Откуда вы… — удивился тот настолько, что чуть привстал с кресла.       Наконец Аддамс обернулась, она улыбалась на все лицо. Несмотря на возраст, ее красота завораживала настолько, что Тора даже вновь удивился. Ох, насколько же они с дочерью похожи. — Я видела те взгляды, которые ты на нее кидал. Ещё тот случай, когда ты выстрелил в Крэкстоуна. Она ведь тебя сильно обидела и ты явно на нее злился очень сильно, но все равно попытался ей помочь. Да и, дядя Фэстер, брат моего мужа, слышал тот ваш спор в Белладонне, когда она тебя обвинила. Ты же помнишь как она позвала некоего дядю Фэстера и ты поинтересовался кто это? Он пересказал мне весь ваш разговор. Интересный факт, у него очень интересная способность, он чувствует разные радиоволны, электповолны… Он мне тогда рассказывал как от вас летали во все стороны искры, воздух можно было резать топором, настолько большим было напряжение.       Ксавье молча слушал и, казалось, не дышал. Слова долетали как из тумана и вонзались в сердце парня как ножи, но боли не чувствовалось. Мысли путались, он не понимал о чем она ему сейчас говорит, но эти слова почему-то грели его душу. — Когда он мне об этом рассказал, я глянула одним глазком на ее будущее. Я увидела в нем тебя. Я хочу тебе сказать, чтобы ты старался добиться ее, ты должен бороться, и тогда ты добьешься ее сердца. Я не говорю, что это будет просто, наоборот, будет очень сложно, но, прошу, хотябы попытаться. 80% вероятностей до того, как я решила тебе об этом рассказать, была, что ты не будешь бороться за нее и останешься до конца жизни один, но после того, как я решила тебе рассказать, вероятность того, что ты её добьешься равняется 50%. Это очень хороший результат. Ты хороший парень, я уверена, что ты справишься. А теперь можешь идти.