Two Minds (are better than one)

***

      Сакура привыкла к продолжительным боям. Но никогда прежде не сражалась дни напролет, без перерыва.  Не смей давать слабину! Понятно?! Просто продолжай! Сакура узнала, какое дзюцу ненавидела сильней прочих. Эдо Тенсей было мерзким! Она знала, как оно работает, знала до мозга костей: часы изучения, зарисовки и перерисовки печатей, расчеты, эксперименты, полевая работа. Все эти знания не были хоть сколько-нибудь полезны.  Куноичи радовалась тому, сколько времени убила на тренировки. Но даже так она была недостаточно быстрой для того, чтобы не дать деревянному шипу убить Неджи. Деревья были повсюду: прежде ей не доводилось сражаться против мокутона ( боевой опыт ограничивался тренировочными спаррингами). И все же, на поле боя знания стали её преимуществом перед каждым ниндзя.  Сакура не сразу заметила отсутствие неизменного голоса в голове. А когда заметила, было уже поздно.

***

Тобирама медленно «приходил в себя». Голова кружилась так сильно, что ниндзя на секунду растерялся. Осознание пришло быстро: он воскрешен и «привязан» к Орочимару. Не то чтобы это имело для него значение. Он изобрел эту технику. Орочимару мог работать с ней, внести коррективы и улучшения. Тобираму уже приводили в мир живых с её помощью, он чувствовал направление чакры, принятое Змеем, и сделал соотвествующие выводы.  Более того, Сенджу провел много времени в бою с воскрешенными. Но лучше позволить врагу поверить, что он, даже если захочет, не сможет сбежать. Кроме того, Тобирама хотел знать для чего его (и ещё пару человек) воскресили. 

***

      Его брат был таким же раздражающим, как всегда. (но бесил не так сильно, как блондин-Узумаки.) «Невинный ребенок Учиха» — ха! — охотно верим! В мальчишке не было и капли невинности. Так что, они должны немедля прекратить этот спор и вступить в бой для защиты деревни! По крайней мере, встреча с Йондайме оказалась приятным сюрпризом. Жаль, Намикадзе умер раньше Сару. ( Что для того времени было плохим показателем силы Конохи)  Юноша сумел усовершенствовать его дзюцу. Конечно, Сакура уже слышала об этом на уроках истории, но… одно дело — слышать и совсем другое — видеть. Может, когда Добро одержит вверх, они смогут сравнить их записи…       Итак, Учиха не был Мадарой. Тобирама это чувствовал (наконец-то, спустя столько лет он мог чувствовать чакру. Поток, не жалкие крупицы, на периферии улавливаемые Сакурой.) Тобирама позаботился о том, чтобы все, находящиеся на поле боя, узнали об его открытии.  А потом, как назло, воскрес Мадара, и Тобирама сильно пожалел, что вообще создал это дзюцу.

***

Когда битва стихла, Сакура наконец смогла нормально осмотреться. Наруто разговаривал со своим отцом, Какаши прощался с Обито, а Хаширама сидел на коленях перед Мадарой. Её взгляд упал на мужчину с белыми волосами и красными глазами. Тобирама подошел к ней первым.  — Сакура. — спокойно поприветствовал её ниндзя.  — Тобирама-сан.  — Приятно наконец встретиться лично.  — И правда.  Как бы странно ни было — видеть перед собой человека, чей голос прежде она слышала лишь в голове — Харуно искренне радовалась встречи.  Тобирама с минуту сверлил её задумчивым взглядом. Губы изогнулись в легкой улыбке.  — Я горжусь тобой! Ты стала образцовой шиноби. Сердце Сакуры радостно заколотилось. Она знала о том, что Тобирама гордился ею ( как никак, он был частью её разума), но знать — это одно, совсем другое — «услышать такое от человека». От одного из величайших шиноби. Она невероятно собою гордилась.  (Через несколько дней он вновь будет приставать к ней с просьбами потренироваться и улучшить навыки, но сейчас они наслаждались урванным у мира спокойствием).

***

Сакура и Тобирама ( вернувший к ней в голову) были сильно недовольны сложившейся ситуацией. Какаши стал Хокаге. Да, по их мнению, он был лучше Наруто, но всё равно… не самый удачный кандидат.  Дальше хуже: он простил Учиха Саске. Человека, ставшего предателем. Человека, чуть не уничтожившего деревню. И, казалось бы, Какаши и Наруто простили его, но Сакура испытывала лишь отвращение и ярость к бывшему возлюбленному. Единственная хорошая новость оказалась ожидаемо-неожиданной: Цунаде заняла место главы Сенджу и приняла в клан Тензо и Сакуру. Тензо не сильно удивил. Хаширама заметил пользователя мукотона (Тобирама пнул брата в верном направлении) и немедля объявил членом семьи. Все, что оставалось Цунаде, это оформить всё официально. С Сакурой дела обстояли сложней. Учитель мог принять ученика в свой клан, но… Тобирама просто отвел Пятую в сторонку и тихо обрисовал ситуацию. Она могла не знать, почему её двоюродный дед захотел, чтобы она приняла девочку в клан, но не сильно возражала. 

***

Наруто настоял, чтобы «команда семь» пошла вместе на ужин. Сакура тактично отказалась. Не было никакой команды семь. Да даже если и была, Сай был большим членом команды нежели Саске. Наруто проигнорировал её аргументы и все равно потащил с собой. Они едва приступили к еде, как Узумаки начал болтать о том, как здорово, что Саске наконец вернулся. Сакура, до этого изо всех сил игнорировавшая Учиха, сжала палочки для еды и едва удержалась от того, чтобы не сломать их. — Ну, будем надеяться, мы об этом не пожалеем. — холодно отозвалась куноичи. — Сакура-чан! — тон у Наруто был максимально напуганным.  Какаши лениво покосился в её сторону. В взгляде читалась резкость, противоречащая расслабленной позе.  — С чего такие мысли, Сакура-чан?  Как же она это ненавидела…  Этот снисходительный тон, уменьшительно-ласкательное сокращение... звучало так, будто она менее ценный член их группы. Ни один мускул не дрогнул на лице, не отобразил истинных эмоций. Она продолжила:  — Ну, мы только вчера сражались с вернувшимся к жизни Учиха Мадарой. Его клан знаменит своим проклятием ненависти.  Она понимала, насколько «приуменьшила проблему», но в данный момент её не интересовала роль хорошей девочки. Эти слова должны были задеть собеседника.  Сакура повернулась к Саске.  — Почему мы должны верить тому, что ты вновь не оступишься. Не падешь во тьму?  — Сакура! Саске не совершил ничего ужасного! — Ну, да. Лишь чуть-чуть…  — Намекаешь на то, что Саске надо убить? Стоило поступить с ним так же, как Хаширама поступил с Мадарой? Да, в голосе её бывшего сенсея, определенно, звенело напряжение. Она проигнорировала резкие вдохи Наруто и Саске.  — Так обычно поступают с ниндзя-отступниками, особенно если те предпринимали радикальные действия против своей деревни. — Саске не ниндзя-отступник!!! — закричал Наруто. Сакура перевела на него холодный взгляд.  — Именно им он и является. Саске покинул деревню без разрешения, проигнорировал приказ вернуться, присоединился к врагу Конохи, вступил в преступную организацию, навредил нашим шиноби и планировал уничтожение деревни.  Она постаралась ослабить хватку на палочках.  — Ты ничего не знаешь о моем клане; о причине, почему я сделал то, что сделал.  Тон Саске не сильно отличался от того, какой он использовал, когда состоял в Акацуки. Ледяной, едва ли приветливый. Сакура фыркнула, чтобы выпустить часть сдерживаемого ею напряжения, а не потому, что ей было весело.  — «Я ничего не знаю?» Ха! Я знаю достаточно. Да, ты — Учиха, но последний представитель. Ты предатель. Никого больше не волнует имя твоего клана. Когда ты умрешь, это будет твоим единственным наследием. Причина, по которой тебя до сих пор не казнили? Ты пользуешься расположением нынешнего и благосклонностью будущего Хокаге!  Наруто вскочил со стула и начал что-то выкрикивать. Какаши тут же попытался их успокоить. Саске усмехнулся:  — Ты не понимаешь! Всё такая же глупая и слабая. Ты ничего не знаешь! О, Сакура знала, он хотел надавать на больное. Но она сыта им по горло.  Палочки для еды в руке сломались,  она вонзила их остатки Саске в бедро.  — Я не глупая. И не слабая. Я — шиноби Конохи и никогда не предавала деревню. Не разговаривай со мной, предатель! Сообщив о наболевшем, она просто встала и ушла.  Наруто больше никогда не приглашал её поесть с ними. Какаши никогда не отправлял её на миссии с Саске. Их (Сакуру и Тобираму) это устраивало.