дом

— домой хочется. фраза звучит словно в пустоту, пока стекло пустой пивной бутылки ударяется о стол. в голове миллион мыслей, ни секунды тишины - и все настроены против себя самого. этот шум не прекращается никогда, давит, словно тяжёлый заводской пресс, желающий сделать из тебя лепёшку, но страдает пока лишь душа. дин ненавидит себя, дин ненавидит, что всё происходит именно так. он не имеет контроля над своей головой, не имеет никакого контроля над своей жизнью. недостаточно старался, недостаточно сказал, недостаточно дал тепла. был недостаточно хорошим сыном, был недостаточно хорошим братом, недостаточно хорошим другом. недостаточно любил. всегда и везде дин был "недостаточно". а если бы был, то не лишался бы самого дорогого. — у нас никогда не было "дома", дин, — голос сэма звучит отдалённо, неприятно колюще. может, у него его и не было никогда. что до боли обидно - дин столько старался отдать ему, вложил столько в сэма, но никогда не был его домом. но то взаимно, тем более после стольких проёбов со стороны младшего, которые как бы дин не пытался забыть и отпустить, но не мог. ведь сам он никогда не выбирал себя, всё делал во благо "семьи", пока эта "семья" так же выбирала не его. кого угодно, любого, но не его. может, у сэма и не было дома, но у дина он был. и так болезненно исчез. дом не то место, где человек ночует, не то место, куда человек ежедневно возвращается. дом там, где в тебе нуждаются больше всего. и дин не ценил этого, дин не ценил того, кто был для него этим домом. много ненужных, острых фраз; отталкивание и непринятие. если бы дин мог преодолеть себя, мог понять, что он любит, что он имеет право любить - и имеет право быть любимым, то этого бы не произошло. прозвучи тот диалог в иной ситуации, скажи они ту фразу взаимно, всё бы было не так. «я люблю тебя» — «я тоже люблю тебя» не так сложно, всего несколько слов, но огромное количество чувств и эмоций. тепло и свет, спасение, ангельская нежность и забота. то, чего больше никогда не будет. то, чего дин не хочет ни от кого, кроме кастиэля. но он не успел. никогда не успевал, как назло именно сейчас это ощущалось особенно глубоко - словно вырвали кусок сердца, лишили самого главного и ценного. обокрали, даже не дав попытаться сохранить. дом дина - чужое сердце, чужие руки и чужой, но такой родной взгляд. дом дина это «ты вовсе не такой, каким видишь себя», его дом это «я рад тебя услышать». его дом это то, куда уже нет возможности вернуться.