Пыль на подоконнике

14 октября 2023 года. Общага медицинского колледжа замерла в неестественной тишине. Вика прижалась лбом к холодному оконному стеклу, наблюдая, как белый 47 автобус увозит студентов в безопасную зону, она могла бы сейчас быть там, рядом с Максом или Никитой, но когда очередь дошла до нее, сообщили что мест нет, и за оставшимися студентами приедут на следующей неделе. Красные габаритные огни растворились в октябрьском тумане, оставив после себя только смятую санитарную маску на асфальте и чувство нереальности происходящего. Она медленно провела пальцами по подоконнику, собирая пыль в маленькую кучку. Всего три дня назад здесь еще кипела жизнь - смех в коридорах, запах растворимой лапши из комнат, бесконечные жалобы на строгую вахтершу. Теперь длинные коридоры оглашали только скрип дверей на растяжках да навязчивый звук капающей воды в туалете на третьем этаже. Вика отошла от окна, поправляя самодельное "оружие" - Ножка старого стола, торчащий из разорванного пледа. В углу комнаты аккуратной пирамидкой стояла ее провизия, пять банок тушенки, оставленная военными, три пачки лапши, две бутылки с водой. На учебнике по анатомии лежала открытая аптечка — бинты, таблетки, шприцы в стерильных упаковках спирт. Она потянулась за книгой, но резко одернула руку - из соседнего крыла донесся протяжный стон, переходящий в булькающий кашель. Нечеловеческий. Знакомый. «Не Лена.. - прошептала Вика, прижимая ладонь к губам. — Пожалуйста, только не Лена..." В кладовой на третьем этаже уже два дня висело тело ее лучшей подруги, и это определенно был ее голос. Вика медленно опустилась на кровать, доставая из-под подушки потрепанный блокнот. Первые страницы были исписаны конспектами - фармакология, латинский, анатомия. Последние - превратились в дневник конца света. Она открыла его на свежей странице, но вместо записей долго смотрела на вклеенные фотографии - родительский дом в Солнечногорске, мама с пирогами на кухне, стрельбище, где отец учил меня стрелять. Дедушка красящий забор. Простые радости мира, которого больше не существовало. Где-то недалеко от общежития взорвалась машина. Стекло задрожало, а по стене пробежала тень от вспышки пламени. Вика глубоко вздохнула. Тусклый свет фонарика выхватывал из темноты обшарпанные стены общежития. Вика медленно шла по коридору. Ножка, отломанная из хлипкого советского стола, в ее руках уже не казалась такой надежной. Теперь — лишь жалкая палка, которая не спасет от реальных угроз. На третьем этаже она остановилась. Дверь в комнату 312 была приоткрыта. Внутри — разгром. Кровати перевернуты, шкаф взломан. Но не это привлекло ее внимание. На полу, под грудой одежды, лежал нож — охотничий, с широким лезвием и удобной рукоятью. Вика подняла его, ощущая вес в руке. Гораздо лучше деревянной ножки стола, проходя мимо выключателя, рука сама потянулась его включить, но на звонкий щелчок света не последовало, Химки медленно умирали. Электричества не было уже неделю. Вода в кранах пахла ржавчиной, смертью и хлоркой. Но Вика не сдавалась, из кладовки вдруг стали доноситься хрипы, взявшись за нож поудобнее, она приоткрыла дверь. Ее встретила Лена, висевшая под самым потолком, она уже превратилась, и то что от нее осталось, смотрело безумным, мертвым, ледяным взглядом, и оно просто болталось в конвульсиях в попытках достать ее, «Оставлю висеть здесь -сорвется и нападет. Закрою дверь – загрызет. Если и не она, то совесть, за мучения подруги» и подойдя ближе застыла: « а что если, за этой оболочкой, еще осталась старая Лена, та, что делилась шоколадкой перед экзаменом, та что заставляла прогуливать пары вместе с ней, что бы сходить позавтракать в ближайшее кафе» мысли Вики прервал не то рык, нет, скорее хрип, показалось, что в хрипе мелькнуло ее имя…. «Ви…..кааа…». Сердце замерло, потом рвануло в бешеном темпе; оно колотилось где то в горле, висках, кончиках пальцев, сжимавших нож. И тут, набравшись сил, взмах ножом, лезвие вошло в глазницу с глухим хрустом. Черная жижа брызнула на лицо и одежду, вытащив нож, недолго думая она вонзила лезвие прямо в шею, «оно» перестало двигаться совсем, вытащив нож, ловким движением руки, Вика срезала веревку, труп Лены упал как мешок картошки, смотря на труп обезображенной подруги, на лице Вики появились слезы, в голову лезли мысли о беззаботных деньках в универе, о том, как ее встречала Лена на вокзале, прогулках под вечер, и попытках уговорить вахтершу впустить их в общежитие после девяти, вытерев их чистым рукавом, Вика не оборачиваясь, вышла из кладовой закрыв за собой дверь. Она продолжила методично обыскивать каждую комнату, и большое ее внимание привлекла каморка охранника на первом этаже, подергав за ручку, дверь поддалась, Вика вошла, в каморке пахло макулатурой и плесенью, на стойке стояла еще с советских времен лампа, в углу красовался отчетный журнал, у двери стоял окровавленный топор, осмотревшись получше, она увидела тело коменданта, Алексея Викторовича, тот самый который гонял их за курение в туалетах и на запасном выходе, он лежал на животе по середине каморки, в руках от света фонарика блестела связка ключей, набравшись храбрости, она стала подходить ближе, «мертвец, обычный мертвец… такой же видела в морге на практике, такие не двигаются» - прошипел разум. Но вдруг, когда ее пальцы были в пару сантиметрах от связки ее сковал страх, первобытный страх, она вспомнила чем стала Лена, и ее взгляд от ключей перешел на руку, она двинулась, вдруг что то схватило ее за голень, это была рука Алексея Викторовича, взгляд метался, подсознание кричало « что же делать ?» и тут она услышала мольбу, Алексей Викторович смотрел прямо в глаза студента которого недавно отчитывал за курение, «ВИ…..КА ПО…..МО..ГИИИ» - пузырилось в горле, полном черной слизи, взгляд остановился на лице Алексея, чистые человеческие глаза, которые молили о помощи, сердце ее разрывалось на части, его рука сжимала ногу как тиски, Вика схватила стоящий рядом топор, и не глядя ударила в сторону Алексея, мгновение, его хватка ослабла, к ногам что-то стекало, кровь, Вика подняла ключи, и побежала в свою комнату, не оборачиваясь. 2 Вика сидела на подоконнике обняв колени, слезы стекали по щекам капая на грязный пол и подоконник, она встала, подошла к сумке лежавшей на кровати, и достала оттуда пачку сигарет. Зажав сигарету в зубах, но пальцы дрожали так, что трижды выронила зажигалку, прежде чем пламя, наконец коснулась бумаги. Первая затяжка обожгла легкие, она закашлялась «Вот и весь твой диплом» подумала она глядя на сигарету, она стала смотреть в окно, в предрассветной мгле, город медленно умирал. Где-то вдалеке полыхали оранжевые отсветы пожара, отражаясь в окнах домов. По улице, волоча ногу, брел одинокий силуэт слишком медленный, чтобы быть живым, слишком упорный, чтобы просто упасть, Вика сделала затяжку, наблюдая то на дым, то на силуэт, октябрьский холод уже проникал в общежитие обжигая щеки, Вика затушила сигарету, и пошла в сторону кровати. Проснувшись не то от дальних криков, не то от холода, Вика потянулась за полупустой бутылкой воды, сделав два жадных глотка, она осушила ее до дна, смяв ненужный пластик, она кинула его в сторону двери, и смятая бутылка звонко ударилась об бетонный пол. Тишину комнаты снова разорвало — на этот раз не криками снаружи, а долгим, скрипучим урчанием её желудка, Вика потянулась за банкой тушенки, серая банка, на которой прописными буквами было написано «Тушенка говяжья». Недолго думая, она вонзила нож в банку. Металл скрипел, подаваясь, пока первый сок не брызнул на пальцы. Запах ударил в нос — густой, жирный, с прогорклым оттенком. Вика ковыряла лезвием в желе, вылавливая куски. Вкус соли и старого жира прилип к нёбу. Неприятно, но есть надо. Иначе — смерть. Пустая банка осталась у койки, выскобленная до блеска. Вика села на кровать, достала из-под подушки смятую пачку сигарет. Зажигалка дрожала в пальцах, но дым перебивал запах гнили... Хотя бы на секунду. Взгляд упал на связку ключей. Пять штук. Три — в запёкшейся крови Алексея Викторовича. Пальцы сами сжались, будто жгло. «Не сейчас». Она швырнула ключи в сумку, даже не вытерев, и направилась в коридор. Целый день ушел что бы осмотреть все общежитие, в двух комнатах нашла четыре стеклянные бутылки пива и пачку чипсов, «как их сюда пронесли?» - усмехнувшись она, но смех застрял в горле, с трудом осмотрела кладовую с трупом Лены, нашла старое радио, к несчастью, батареек в нем не было, в столовой нашла надежно упрятанную упаковку гречки и минеральной воды, и на удивление газовый примус, рабочий, далее ничего, либо конспекты, какие то учебники, и когда солнце стало заходить, Вика решила проверить последнее место, каморку охранника. Войдя в каморку, запах макулатуры и плесени перебивал запах крови, под ногами что-то чавкало. «Вода», — упрямо твердила себе Вика, хотя знала: вода не пахнет хлоркой и медью, но она понимала что это на самом деле. В следующий миг дрожащий луч фонаря выхватил из темноты сапоги Алексея Викторовича. Ледяная волна пробежала по спине, рука дёрнулась - свет замерцал, осветив на секунду запёкшуюся кровь на полу, пятна плесени на стенах, обшарпанную дверь... «Не смотри», - прошипела Вика себе под нос, впиваясь взглядом в трещину на противоположной стене. Фонарь подрагивал в её руках, отбрасывая безумные тени. Сжав зубы, она нажала кнопку - щелчок, и тьма поглотила каморку. Набравшись сил она сделала шаг, потом второй, пока нога во что-то не уперлась, «не смотри. Не думай что это!» - кричал ей разум, и вдруг, она нащупала ручку сейфа, ключи зазвенели как маленькие колокольчики, пару минут, и сейф открылся показывая свое содержимое, сдерживая желания убежать из этой вонючей комнаты, она стала все содержимое складывать в свою сумочку, бумага, какой то сверток, небольшая коробочка, повторно проверив наощупь содержимое сейфа, она выбежала из каморки закрыв за собой дверь. «Победа», - прошептала Вика, сжимая сумку и бесшумно пробираясь обратно в свою комнату, где можно будет наконец рассмотреть добычу. 3. в комнате пахло невыносимо - трупный запах проник, наверное, в каждый уголок общежития. Обдумывая, что делать, Вика провернула на пальце связку ключей, и решение пришло само: крыша. Спустя пару минут и она стояла и перебирала ключи в попытках открыть дверь крыши, и вдруг, ключ провернулся, и холодный октябрьский ветер ударил в лицо, укутавшись в плед по плотнее, она вышла. Ее встретил после трупного смрада общежития ветер, он казался почти чистым, если бы не едкая нота горелой плоти, въевшаяся в город, у самого края она закурила, держа сигарету зубами, она достала бумажный сверток, для своих размеров он был довольно увесистый, бумага шуршала, открывая Вика ахнула - в руках лежал Макаров и две обоймы. Пальцы сами сжали рукоять, вспоминая отцовские уроки: "Палец на спуск только когда цель..." Пистолет неестественно тяжело лежал в дрожащих ладонях. Холодный металл будто прожигал кожу. Она медленно подняла оружие, прижав дуло к виску. Один миг. Одно движение - и больше не будет этой вечной вони разложения, скрипов в темноте, ужаса... Перед глазами поплыли воспоминания: Ленины шутки за завтраком, бессонные ночи, перед курсовой, Алексея Викторовича, красного от злости из-за курения в туалете, долгая дорога домой в автобусе, и добрая, мамина улыбка, крепкие отцовские руки, которые учили ее держать правильно пистолет, и стрелять. Слезы текли по щекам. «Я устала, я больше не могу» - проговорила Вика, и нажала на курок