Shadow of mine

Хьюго привык быть в тени. Он был приучен к этому с детства, был воспитан в тенях. Среди теней тебя не видно. В тени можно жить. В тени можно выживать. С тенью можно ужиться. И Хьюго ужился. Он успел стать ее частью, срастись с ней в одно целое, в один организм, в один слаженно работающий механизм. Чистый симбиоз. И в тени ему всегда было привычнее, всегда спокойнее. До определенного момента. — Хьюго, ты опять спишь? Вот, примерно до такого. Хьюго подпрыгивает на месте, выводимый из своих мыслей чужим голосом. Голосом, в котором, возможно, и заключается часть проблемы. — Ничего я не сплю, — бормочет он, снова вчитываясь в записи. Он пробежался по ним глазами уже раз пять, но так и не уловил смысл написанного. — Отрубаться — твоя прерогатива. — Прошу прощения, — Вэриан разводит руками, поворачиваясь к нему. — Вообще-то я всегда бодрствую ночью. — Кроме тех случаев, когда мы застаем тебя спящим за рабочим столом, — Хьюго фыркает, крутя карандаш в руках. Вэриан недовольно цокает, двигая дневник матери ближе к себе. И все в этом разговоре совершенно неправильно. Все в этом Вэриане совершенно неправильно. С него все началось. Все проблемы. Все сбои. Все белые пятна в безупречно спокойной тени в жизни Хьюго. Потому что он сделал нечто больше, чем мог бы кто-то другой. Потому что поступил жестоко, это почти аморально, почти запрещено. — Это не считается, — бормочет Вэриан, утыкаясь носом в разворот дневника. — Считается. — Это было всего пару раз. — Ты не говорил, что у тебя проблемы с математикой. — Ой, иди ты. Хьюго смеется. Вот, что он сделал. Он дал надежду. И Хьюго, честно сказать, ненавидит его за это. Ненавидит ровно так же, как и… И в этом вся проблема. Потому что эта надежда… Ну она все портит. Вообще все. Потому что из-за этой несчастной надежды у Хьюго появились мысли. Неудобные, неподходящие, острые и колючие. Они наполняли его голову медленно, как выходящая из берегов река. Наполняли, пока не затопили все в радиусе ближайших семи королевств. Потому что Хьюго повелся. Повелся на мысль о том, что… — Я все-таки считаю, что тут про камни, — Вэриан тыкает пальцем в уголок страницы, исписанный шифрами, который они пытаются понять уже пятый день. — Вход может быть в лесу или горах. — Или тут имеется в виду «каменный», — Хьюго подписывает свой вариант карандашом над символами. — Тогда надо будет искать каменное здание. — Боже, — Вэриан очень громко вздыхает, уронив голову на журнал. — Да это невозможно понять. — Не раскисай, Веснушка, — Хьюго мгновение треплет его по волосам, но тут же одергивает руку. Прикосновение обжигает ему ладонь через перчатку. — Все… …все будет хорошо. Что у него может все получиться. Что у него может быть шанс. Что он может начать новую жизнь среди новых людей и… Новых чувств. Их Хьюго за время путешествия с ребятами успел испытать слишком много. Радость от сработавшего фейерверка Йонга. Облегчение от перемирия после двухдневной ссоры с Нуру. И что-то совсем странное, совсем неясное, когда Вэриан появляется в поле зрения. Все это было в новинку. Все это внушало эту нечестную, несправедливую надежду. Она светила слишком ярко. Она пугала его тени и прятала их по углам. И, может, в какой-то момент Хьюго это даже понравилось. Возможно, в какой-то момент ему даже понравилось чувствовать все это. В какой-то момент ему понравилось чувствовать себя частью… чего-то. Чувствовать что-то другое. Чувствовать, что жизнь может быть другой. Что такая жизнь может быть у него. — Может быть, — Вэриан подпирает щеку кулаком, катая карандаш по развороту дневника. — Будь я в Короне, мне бы с расшифровкой помог Ксавс, — задумчиво тянет он. — Кто такой Ксавс? — О, Ксавье это лучший в мире кузнец, он столько всего знает, — на лице Вэриана расцветает улыбка. — И про легенды, и про древние шифры. Я вас познакомлю, когда мы будем в Короне. Вот доберемся до последнего испытания… И вот тут и заключается загвоздка. Гвоздь в крышке гроба его так называемой надежды. Потому что не может. Потому что такой жизни у Хьюго быть не может. Не сейчас. Не с тем, что он делает. Не с тем, о чем он до сих пор молчит. Не с тем, что до сих пор оставляет в тени. Со временем Хьюго действительно умудряется забывать, почему он оказался здесь. Забывать, как темные серые глаза отправили его выполнять задание. Следить. Втереться в доверие. Обманывать. Бросить, когда придет время. Вот, зачем он здесь. Ни больше ни меньше. А он пытается взять больше. Пытается представить то, что априори невозможно. Примерить на себя роль, которую никогда не сыграет. Прожить жизнь, которую он не заслужил. Потому что такая жизнь, полная света и этих пресловутых чувств, предназначена не для него. Потому что кто-то вроде него не получает счастливый конец. Потому что кто-то вроде него всегда остается в т… — Эй, ты в порядке? И Хьюго отмирает. Уже второй раз за ночь. Даже как-то неудобно. — Что? — он старается звучать как можно более невозмутимо, складывая локти на столе. Голос по-идиотски подпрыгивает, что стало происходить чаще, чем следовало бы. Потому что взгляд голубых глаз выводит его из строя. Он выжигает в нем дыру. Прижигает в нем все язвы-тени. — Ты в последнее время часто стал пропадать, — голос Вэриана звучит обеспокоенно, и у Хьюго от этого начинает кружиться голова. — Разве? — выпаливает он, отводя взгляд. — Хьюго, не прикидывайся, — и когда голос Вэриана опускается до этого твердого полушепота, Хьюго не находит в себе силы что-то еще ему ответить. Так нельзя, это почти аморально, почти запрещено. — Я же вижу, что что-то не так, — а потом Вэриан кладет свою ладонь на ладонь Хьюго. — О чем ты постоянно так думаешь? Что-то случилось? Хьюго подавляет в себе порыв жалобно запищать. Ты. Ты случился. Ты с ноги ворвался в мою жизнь и перевернул ее вверх дном. Ты сломал мне все мысли, разворотил все ребра. Ты нашел под ними что-то, чего я сам никогда бы не нашел. Ты подарил мне надежду на что-то лучшее, хотя я этого ни разу не заслуживаю. Ты так ярко мне улыбаешься, потому что не знаешь, кто я на самом деле такой. Ты вытащил меня из тени, в которую я сам себя загнал. Ты дал поверить, что я могу что-то изменить. Хьюго шумно выдыхает. И медленно вытягивает свою руку из чужой хватки. — Все нормально, Гогглс, — он ведет плечом, скользя бездумным взглядом по страницам. Он прочитал их уже миллион раз, но так и не уловил суть — Просто от этих символов уже голова кипит, только они мысли и занимают. Лжец. Лжец лжец лжец Именно за этим его сюда и послала Дон. Чтобы лгать. И сколько бы он ни открещивался, свою работу он выполняет идеально. Так идеально, что его уже тошнит. — О, ладно, — Вэриан одергивает руку нервно, даже как-то разочарованно. Хьюго душит эту мысль в своей голове. — Мне тоже эти страницы не дают покоя, уже ничего кроме них не могу воспринимать. — Может, разберемся с этим утром? — Хьюго с какой-то странной надеждой поднимает взгляд. Вэриан тушуется, потирая шею. — Да, может быть, — неловко говорит он, закрывая дневник медленным движением. — Надеюсь, завтра нам больше повезет. — Да, надеюсь, — вторит ему Хьюго и снова лжет. Потому что надежда ему ничем не поможет. Потому что сколько бы он ни мечтал о новой жизни, сколько бы ни наслаждался новыми чувствами, сколько бы ни желал отрезать себя от этого дурацкого задания и от Дон, как бы ни хотел что-то изменить, одно он знает наверняка. От своей тени не сбежишь.