Painkiller

Говорят, что дети из детдома — это дети нации. Гордость страны. Что ж, если так страна видит своё будущее, то ей, пожалуй, пиздец. Минхо усвоил эту мысль раньше, чем научился читать. Попал в систему таким мелким, что даже не знал наверняка — были у него родители или нет. Биология уверяет, что должны быть. По документам, наверное, тоже где-то значились имена. Только толку? Жизнь объясняла честнее любого учебника: у тебя никого нет, кроме тебя самого. Двадцать первый век, говорили по телевизору. Камеры в каждом дворе, интернет, прогресс. А по факту всё решала только сила. Если у тебя её нет, то ты — корм. Кто-то всегда окажется сильнее, и он тебя сожрёт. А выжить хочется. Минхо выжил. Сквозь побои, сквозь издёвки, сквозь вечное ощущение, что дышишь только потому, что кому-то было лень закончить начатое. Детское тело не знало, как справляться с болью, и не умело драться. Особенно если на тебя идёт кто-то вдвое крупнее. Но хочешь жить — учись. Минхо учился. Прятаться, уворачиваться, подставлять локти, запоминать слабые места. Да, нос ломался так часто, что перестал быть ровным — а потом каким-то чудом вставал на место после очередной драки. Но это не имело значения. Важно было одно: ты никому не нужен. Никому. А значит, и помогать другим — глупо. Разве помогали ему воспитатели, когда он получил по лицу за то, что посмел съесть свою порцию ужина вместо того, чтобы отдать её местному задире? Нет. Они лишь добавляли пинков сверху — за то, что слишком громко скулит от боли. Да так, что неделю жевал и глотал через боль. В их логике всё было просто: слабый виноват всегда. А раз слабый, то можно тебе и в кашу за завтраком плюнуть, всё равно ничего в ответ не сделаешь. К четырнадцати он уже не ждал чуда. Поэтому, когда пришли люди из некой «организации» и забрали его, даже не удивился. Какая разница, куда? Лишь бы подальше от стен детдома. Там кормили не лучше, но платили. Они забрали его из системы, сунули в руки оружие и начали учить не только драться, но и убивать. Для этого не нужна душа, достаточно пустых глаз и понимания, что жизнь не стоит нихуя. Минхо под эти критерии подходил. К семнадцати он владел ножом и пистолетом так же уверенно, как другие ребята держали ручку или мяч. Сначала его отправляли «в паре», под присмотром куратора, чтобы не напортачил. Он убивал без жалости, рука ни разу не дрогнула. К восемнадцати он был уже полноправным инструментом, выполняющим заказы самостоятельно. За полноценную работу платили щедрее, и в девятнадцать он впервые позволил себе роскошь — купил квартиру. Маленькую, на окраине Сеула, но свою. Первый настоящий подарок самому себе. Про соулмейтов Минхо знал ещё с начальной школы — учительница любила заводить разговоры на эту тему. Даже предлагала детям показать друг другу запястья: вдруг кому-то уже «повезло». Рассказывала скучным, тягучим голосом: мол, где-то есть твоя половина, и боль этого человека отзовётся в тебе. Природа так устроила, чтобы родственные души всегда могли почувствовать опасность и спешить на помощь. Сказочка, удобная для учебника. Минхо в детстве сказки любил — но не верил. Слишком красиво звучало, чтобы быть правдой. А всё же в эту пришлось поверить. Сколько он себя помнил — на запястье у него чернел чёткий рисунок цветка. Позже, листая случайно завалявшуюся в детдоме ботаническую энциклопедию из коробки «пожертвований», он узнал название цветка: космея. У других детей тоже были метки, но все разные. А вот в байке про «общую боль» разобраться было сложнее. В детдоме синяки держались неделями, и отследить, какие из них чужие, а какие свои, было бы невозможно. Лишь позже, когда он уже учился искусству наёмника в организации, побоев стало меньше, и тело начало говорить яснее: ожог на ладони, которого он себе не ставил, или резкая боль в мизинце, будто задел о тумбочку. Ладно. Соулмейт существует. Пусть. Только лучше бы — где-то подальше. Живёт, дышит, спотыкается о мебель и проливает кипяток — его личное дело. Эти мелкие уколы боли для Минхо были ничем. На фоне того, что он видел и прожил, такие ощущения казались почти… человеческими. Скорее даже напоминанием о том, что он всё ещё жив. Как пульс, который ловишь на запястье, чтобы убедиться — сердце бьётся. Соулмейту, конечно, с ним повезло меньше. Минхо даже не знал, есть ли возраст, с которого эта связь включается, или она всегда была. Хотя… Чувствует там кто-то или нет — его проблема. Или её. Минхо фиолетово. Сейчас Минхо редко вспоминал детдом. Ему двадцать. Он устоялся в профессии — если это можно назвать профессией. Жизнь в одиночку казалась даже приятной: тишина. Ни чужого хныканья на соседней койке, ни драк за стенкой. Только пустые стены и собственное дыхание. Правда, привычка спать чутко — или вовсе не спать — осталась. Но это только плюс: можно в любой момент вскочить, если куратор позвонит. Как, например, сегодня. Минхо дремал на кровати, когда телефон завибрировал на прикроватной тумбочке. Четыре утра. Голос куратора — короткий, без предисловий, рассказывающий, что нужно делать. Минхо просто поднялся, умылся холодной водой, накинул куртку, пристегнул к поясу пистолет. Десять минут — и вот он уже вёл машину к названному адресу. Задание было банальным до невозможности. Какая-то жена миллиардера прознала, что в городе объявился соулмейт её мужа, и решила перестраховаться: убрать девчонку, пока те случайно не встретились. Скука смертная, но задание есть задание. Всё просто: выследить, подловить в безлюдном месте, один точный выстрел в лоб, зачистка следов, тело в багажник, потом за город и в утиль. В полицейских отчётах она пополнит список «пропавших без вести». Копы, как обычно, будут пожимать плечами, наговаривать родственникам успокаивающие слова про «ведём работу, ищем», хотя сами знают, что ищут воздух. Будь они Пиноккио — носы у них были бы длиннее членов ещё до начала смены. Хотя, кто их знает, может, и без сказочных способностей так оно и есть. Сработал Минхо быстро. К семи утра тело было уже там, где его никто не найдёт. Одежду спалил, из багажника достал запасной комплект — чёрная футболка, простые джинсы и кожаная куртка. Приходилось так делать всё чаще: третья смена одежды за неделю. Снайпером, конечно, было проще — стоишь за километр, кровь на тебя не летит, можно хоть месяц в одной и той же футболке проходить. Желудок напоминал о себе громко. Заказ выполнен, баланс на карте пополнен — можно позволить себе награду. Минхо вспомнил про пиццу. Пепперони. Толстый слой сыра, жирные ломтики колбасы, чтобы горячая начинка тянулась от первого укуса. Он впервые попробовал пиццу всего месяц назад, случайно зашёл в небольшое заведение в центре, и с тех пор это стало настоящей фиксацией. Для человека, привыкшего жить на рисе и дешёвой тушёнке, вкус был настоящим гастрономическим откровением. Вторым, если быть точным: первое откровение случилось тогда, когда он по ошибке купил не тушёнку, а консервированный тунец. С тех пор Минхо скупал все возможные консервы, чередуя их между собой. Дорога обратно в Сеул занимала около получаса. Октябрь встречал прохладой, но окна пришлось держать открытыми — чтобы выветрить запах крови. Ветер хлестал в лицо, волосы путались, а где-то на полпути руку обожгло привычным жаром. Левая кисть, прямо от большого пальца до мизинца. С конца августа — одно и то же. Почти каждое утро, в промежутке между семью и восьмью, будто кто-то плескал кипятком на левую руку. Минхо даже не морщился. Боль не такая уж сильная, но постоянство раздражало. Либо его соулмейт кретин и каждое утро умудряется пролить кипяток мимо кружки, либо специально изводит своего соулмейта. Второй вариант злил куда больше, потому что работал. Иногда в такие моменты Минхо думал: может, не такие уж идиоты эти клиенты, что просят убрать чьего-то соулмейта. Может, и самому стоило бы… Он резко выдохнул, отрезая мысль. Пустой желудок всегда тянет за собой бред. Нужна пицца. Срочно. Он припарковался у узкой улочки и вышел к знакомой вывеске. Стеклянный фасад с полупрозрачными занавесками, облупившаяся дверь, тёплый свет изнутри. Час был ранний, посетителей не было — и это радовало. Чем тише вокруг, тем проще дышать. — Добро пожаловать, — парень за кассой поднял глаза, когда Минхо вошёл. — Что будете заказывать? — Пепперони, — отозвался Минхо сразу, даже не глядя на меню. Рука уже нырнула в карман за кошельком. — Конечно. Вам целую или слайс? — кассир поднял взгляд и улыбнулся так широко, что улыбка выглядела больше как гримаса. — Целую. Большую. С собой, — отрезал Минхо. Он уже достал карту, надеясь поскорее закончить разговор. — А у нас сегодня акция на половинки. Может, хотите попробовать?.. — Нет. — Голос вышел резче, чем Минхо сам рассчитывал, но, может, так этот кассир заткнётся. Парень будто и не заметил. — Хорошо, а как насчёт новинки? Сырные палочки, очень советую… Минхо сжал зубы, чувствуя, как начинает раздражаться. — Давайте свои палочки. И можно я уже оплачу? Парень словно вытягивает из него нервы по одному, как нитки. Эти кассиры со своими предложениями всегда напоминали Минхо сказки про злую королеву, что крайне активно предлагает отравленные яблоки. — Конечно, — кассир что-то бодро вбил в кассу. — Большая пицца пепперони и сырные палочки. С вас 38 тысяч. На терминале загорелись цифры, Минхо молча приложил карту. Аппарат пискнул, чек выскользнул из щели. — Можете присесть пока ждёте, — предложил кассир. Садиться Минхо не стал — отошёл чуть в сторону, так, чтобы видеть кухню. Она почти не отделялась от зала: стеклянные витрины, касса, и дальше всё открыто, так что весь процесс приготовления был на виду. Парень на кухне достал из коробки шар теста, раскатал его в ровный круг, аккуратно уложил на металлический противень. Ложкой размазал томатный соус, сверху посыпал тёртый сыр, потом — аккуратно, ряд за рядом — разложил кружки пепперони. Всё выглядело привычно. Лепить пиццу они умели одинаково каждый раз. А вот «палочки» стоило проверить. Когда пицца ушла в печь, работник достал из выдвижного ящика пакет и начал отсчитывать ровно десять одинаковых жёлтых заготовок. Видимо, это и были сырные палочки. Закинул их во фритюр, масло сразу зашипело, заполнив воздух жирным запахом. Минхо следил внимательнее, чем за пиццей — процесс был новый, непривычный. Через пару минут палочки вынули, дали немного стечь маслу и переложили в небольшую картонную коробку. Рядом поставили маленький пластиковый контейнер с красной крышкой и надписью «кетчуп». Надо отдать должное, выглядит не так уж и плохо. Пиццу достали почти одновременно. Нож быстро рассёк круг на шесть частей. Коробку закрыли, сверху лёг фирменный логотип. Всё это переложили на стойку, и кассир снова улыбнулся своей липкой улыбкой: — Приятного аппетита и хорошего дня. Минхо ничего не ответил. Взял коробки, развернулся и вышел на улицу. Дверь за спиной хлопнула, оставив позади запах томатов, масла и чужих голосов. На улице пахло прохладным октябрьским утром, и он снова почувствовал облегчение от тишины. Машина стояла на том же месте, у обочины. Минхо сел за руль, поставил коробки на пассажирское сиденье и приоткрыл окно, впуская прохладный воздух. Уже хотел завести мотор, но всё же решил — есть лучше сразу. Горячая пицца всё же вкуснее, чем тёплая. Он открыл крышку, достал кусок. Сыр тянулся тонкими нитями, тесто обжигало губы и язык, но Минхо только жевал молча, глядя на улицу. Утренняя серость постепенно заполнялась людьми — в основном школьники, по форме легко узнать. Наверное, где-то рядом старшая школа. Минхо скользил взглядом по лицам, не задерживаясь. Ничего интересного. Он доел ещё кусок, потом ещё один. Руки работали автоматически — оторвать, поднять, откусить. Всё, кроме сыра и колбасы, уходило на второй план. Покой утра нарушил шум — слишком громкий, рваный. Сначала он его игнорировал. Доел последний кусок, закрыл пустую коробку, уже потянулся вставить ключ в зажигание… но всё-таки поднял глаза. У бетонной стены, прямо возле пиццерии, двое мальчишек зажали третьего. Тот стоял прижатый, словно прибитый к стене, и даже не пытался вырваться. Минхо пожал плечами и вставил ключ. В такие игры он не вмешивался. Пусть сами разбираются. Но в тот же момент голову кольнуло спереди — будто кто-то крепко схватил за волосы и потянул. Резкое, узнаваемое ощущение. Минхо выругался про себя. Опять. Сколько можно? Уже больше года он почти каждый день чувствовал одно и тоже: удар в нос, пинок в живот, рывок за волосы. Всегда одинаково — он чувствовал чужую боль, но ни разу — отдачи. Костяшки у соулмейта, похоже, были девственно целыми. И это раздражало куда сильнее, чем сама боль. Может, конечно, дело в том, что у Минхо они давно сбиты и зажили как камень. Но он проверял. Бил кулаком по стене, по бетону — чувствовал, конечно. Нервные окончания на месте. Значит, там, по ту сторону этой связи, полный идиот. Размазня, которая только получает, но никогда не отвечает. Он снова поднял взгляд. У стены всё ещё стояла та же троица. Один из обидчиков держал жертву за волосы, другой что-то говорил и усмехался. Минхо видел, как легко можно было заломить кисть, ударить в пах или в живот и вывернуться. Но мальчишка только стоял и терпел. Второй в это время двинул его ногой — сначала по колену, потом в живот. Минхо ощутил то же покалывание: сначала в колене, потом внизу живота. Он глубоко вдохнул, отпустил ключ зажигания. А затем, поддавшись порыву, который сам себе объяснить не мог, толкнул дверцу и вышел из машины. Закатал рукава кожаной куртки до локтей, шагая к ним. Он подошёл к троице без единого слова. Схватил первого за плечо, развернул и врезал кулаком в нос — чётко, без замаха. Тот рухнул на асфальт, захлебнувшись собственным криком. Второй, поймав движение краем глаза, тут же отпустил волосы мальчишки у стены, но опоздал: удар в челюсть заставил его дернуться назад и упасть рядом с первым. Они оба теперь сидели на земле, растерянные, с глазами, полными страха. Минхо посмотрел сверху вниз — и этого хватило, чтобы они начали пятиться. — Потерялись, — ровно бросил он. Двое рванули прочь, спотыкаясь о собственные ноги, не оглядываясь. Минхо даже не стал смотреть им вслед. Он перевёл взгляд на того, кого только что держали. Тот стоял, прижавшись к стене, всхлипывая. Слёзы блестели в уголках глаз. «Слабак», — подумал Минхо. За него всё сделали, а он всё равно плачет, как трёхлетний. И зачем вообще в это ввязался? Не его ведь дело. Минхо уже разворачивался к машине, решив всё забыть, как вдруг: — П-постой! — голос сорвался. Его резко схватили за руку. Рефлекс сработал моментально — кисть вырвалась, мышцы напряглись. Но мальчишка снова ухватился. Минхо развернулся, раздражённо выдохнув: — Ну чего тебе? Тот странно выдохнул, будто решаясь, затем слегка поклонился: — Спасибо… спасибо большое за помощь. Парень переминался с ноги на ногу, а потом неловко вытащил из кармана маленькую пачку влажных салфеток. — У тебя кровь, дай протру, — сказал он и, не дожидаясь ответа, снова ухватил Минхо за руку. Салфетка едва касалась костяшек, движения осторожные. Иногда он даже дул на кожу, и это было до нелепости странно. Минхо опустил взгляд: действительно, суставы перепачканы красным. Чужая кровь. У того парня вроде носом пошло — он и внимания бы не обратил. А этот возится, будто это важно. Минхо уже хотел выдернуть руку, но мальчишка задерживал пальцы, разглядывал кожу, словно в ней было что-то особенное. Потом вдруг перевернул ладонь вверх — и его глаза моментально расширились. Огромные, тёмные, блестящие, как у испуганного оленя. Минхо дёрнул кисть на себя. Но теперь мальчишка уставился прямо на его лицо и улыбался так широко, так глупо, что это выглядело почти болезненно. — Так ты мой соулмейт! — выдохнул он и поспешно закатал рукав куртки и рубашки, выставив напоказ то же самое клеймо — чёрный цветок на запястье. — Я так рад, что встретил тебя! Меня зовут Хан Джисон, мне недавно семнадцать исполнилось. А тебя как? Ты ведь старше, да? Сколько тебе лет? Слова сыпались одно за другим, шумом, в котором Минхо не слышал ничего, кроме чужого необъяснимого восторга. Минхо уже развернулся, направляясь к машине. Вот ещё не хватало — соулмейта, да ещё такого слабака. Но шум шагов сзади не отставал. Он дотянулся до дверной ручки — и в тот же момент руки сомкнулись у него на торсе, тело прижалось к спине. Минхо среагировал мгновенно: сбросил чужое прикосновение и резко развернулся. Перед ним — тот самый мальчишка. Глаза снова мокрые, в уголках собирались слёзы. Ну что за плаксивый идиот? — Не уходи, — сказал тот тихо, не отводя взгляда. — Пожалуйста. Давай хотя бы немного поговорим… И снова всхлип, дрожь в голосе. — Я ведь… так мечтал тебя найти. — Глупая мечта, — сухо ответил Минхо. Но Джисон продолжал смотреть, не мигая. Взгляд, липкий и цепкий, будто котёнок, который пытается выпросить еду. Только у него это выглядело скорее убого. И всё же — мальчишка оказался удивительно настойчивым. Минхо скривился. Может, проще сразу вывалить правду: что им друг от друга никакого толку, что он ему не нужен. Тогда разойдутся, и всё вернётся на круги своя. Но говорить об этом на улице было бы небезопасно и против правил организации. — Ладно. Садись в машину, — коротко сказал он и открыл водительскую дверь. Джисон тут же метнулся в обход, распахнул пассажирскую. Минхо убрал с сиденья коробки, переставил их на бардачок и закрыл окно. Мальчишка плюхнулся рядом, школьную сумку поставил на пол у ног. — Ого, у тебя пицца на завтрак, — заметил он, скользнув взглядом по коробкам. Улыбнулся и даже засмеялся. — Меня бы мама убила за такое. Минхо молчал, уставившись прямо перед собой, и думал лишь об одном: как объяснить этому мальчишке всё максимально быстро, чтобы тот исчез. — Так сколько тебе лет? — Джисон наклонился к нему сбоку, заглядывая в лицо. В этот момент одна из коробок на бардачке соскользнула. Джисон ловко подхватил её, приоткрыл крышку — внутри лежали так и не тронутые сырные палочки. — Ух ты! Можно? Минхо тяжело выдохнул. Что за талант у него — каждую секунду находить новый способ раздражать? — Бери. Джисон сразу ухватил одну, попробовал, а затем — к ужасу Минхо — взял вторую и поднёс к его губам. Смотрел слишком внимательно, будто ждал, что тот послушно откроет рот. Минхо даже захотелось зажмуриться от абсурдности ситуации. Он лишь шумно выдохнул и сам взял палочку из коробки. На вкус оказалось очень даже неплохо. Панировка хрустела, сыр тянулся тонкой полоской. Вроде ерунда, а есть можно. Минхо отметил про себя: третье вкусовое открытие в жизни. Может, и правда стоит иногда пробовать новое. Хотя… скорее всего, удача надолго не задержится. — Расскажи о себе, — Джисон снова заговорил, жуя. — Ну не хочешь возраст говорить — скажи хоть имя. — Минхо. Двадцать лет, — коротко ответил он. Пора было заканчивать этот цирк. Он резко повернул голову к Джисону. — А ещё я наёмный убийца. И ем пиццу на завтрак после того, как кого-то пристрелил. Так что забудь моё лицо и живи дальше свою убогую жизнь. Он не знал, какой реакции ждал. Может, испуга. Может, чтобы тот сиганул из машины и убежал, сверкая пятками. Любая реакция подошла бы. Но точно не эта. Джисон всхлипнул и потянулся к его руке, которую Минхо тут же одёрнул. — Тебе из-за этого так часто было больно, да? — голос мальчишки дрожал. — Сколько себя помню, чувствовал твою боль. Тебя… тебя правда так часто били? Минхо моргнул, в первый раз за долгое время растерявшись. — Ты идиот? — вырвалось вслух ровно то, что он подумал. — Ну… меня часто так называют, да, — Джисон всхлипнул и почему-то улыбался и плакал одновременно. Это выглядело так нелепо, что Минхо скривился. Ну что за идиот? Видимо, не зря его бьют. Жертва ведь всегда виновата в насилии, так? В общем-то, логично, что его соулмейт оказался не только слабым, но и странным. — Хорошо, дам подсказку для особо одарённых, — Минхо откинулся назад, голос стал холоднее. — Убегай. Забудь про моё существование. Живи как жил — и всё будет как раньше. — Но я не хочу как раньше, — Джисон сложил руки на груди, нахмурился. — Тем более ты же мой соулмейт. А значит, ты мне ничего плохого не сделаешь. Минхо закатил глаза. — Ты мультиков насмотрелся, что ли? В мультиках соулмейт обязательно хороший, сразу любит, и всё заканчивается свадьбой. В реальности так не работает. — Я знаю, что невозможно влюбиться с первого взгляда, — Джисон мотнул головой, волосы прилипли к влажным щекам. — Но ведь можно же сблизиться. Тем более… у тебя ведь жизнь была… явно не очень. — Не тебе судить о моей жизни, — отрезал Минхо. — Тебе напомнить, что соулмейты чувствуют боль друг друга?! Или у тебя старческий маразм в двадцать лет? — Джисон всплеснул руками. Минхо усмехнулся, но глаза оставались холодными: — Ты бы лучше эту злость использовал, чтобы отпихивать парней, которые тебя у стены зажимают. А то стоишь и принимаешь, как тряпка. Джисон опустил взгляд, плечи чуть ссутулились. — Я… пытался, — голос его стал тише. — Но тогда били только сильнее, и я перестал. Эти ребята такие, по-другому не умеют. Не знаю, как их ещё не исключили — они ведь постоянно кого-то задирают. Про них, кстати, много всякого в школе говорят… Он замялся, переминаясь на сиденье, будто искал слова. — Тебе и так постоянно было больно. Я не хотел добавлять ещё. Если перетерпеть, они пару раз ударят и отстанут. Прости… Последнее слово утонуло во всхлипе. Минхо закатил глаза и сжал пальцы на руле так, что кожа побелела. — Дам тебе один единственный совет, — его голос прозвучал ровно, почти скучно. — Не будь слабаком. То, что ты якобы хотел облегчить мне жизнь — никому нахрен не нужно. Мир не сериал. Тут ничего хорошего не будет. А теперь брысь из моей машины. В школу опоздаешь. — В школу я уже давно опоздал, — буркнул Джисон, утирая щёки тыльной стороной ладони. Нос всё ещё блестел от слёз. — Я на автобус не сел, а до школы ехать далеко. А ещё… быть добрым — это не слабость. И желание облегчить соулмейту жизнь тоже. Минхо сжал челюсть. Мальчишка помолчал, пару раз громко хлюпнул носом и вдруг добавил: — Или ты всё детство специально так больно об что-то бился, чтобы насолить? Минхо вдохнул глубоко. Хотелось открыть пассажирскую дверь и вытолкнуть этого наглого щенка на асфальт. Или соврать, сказав «да, специально». Но язык не повернулся. — Нет. Не специально, — выдохнул он, убирая руки с руля и положив их на бёдра. — Приятно слышать, — хмыкнул Джисон и даже хихикнул сквозь остатки всхлипов. — Не думаю, что ты ответишь, если я спрошу, что с тобой было, но… надеюсь, когда-нибудь узнаю. — Это вряд ли, — холодно отрезал Минхо. — Почему? — растерянно моргнул мальчишка. — А с чего ты решил, что у нас вообще будет второй разговор? — Минхо посмотрел на него мимоходом, взглядом острым, как лезвие. — Я тебе только что сказал, что я убийца. Если ты забыл. — Я помню, — кивнул Джисон, неожиданно спокойно. Потом глубоко вздохнул. — Знаешь, я может и идиот, но определённый уровень дедукции у меня есть. И он мне подсказывает: ты вряд ли этим занимаешься потому, что дико любишь убивать. А ещё… если бы ты хотел меня убить, ты бы уже давно отвёз меня куда-нибудь. Минхо фыркнул и потянулся к ремню безопасности. Щёлчок застёжки, затем телефон в руке — карта города загорелась на экране. — Тогда поехали, — бросил он. — Я учусь в старшей школе Апкучон, — сразу сообщил Джисон, тоже пристёгиваясь. Слёзы наконец-то высохли, на лице мелькнула довольная ухмылочка. Минхо сжал зубы: от этого выражения лица у него началось что-то вроде несварения желудка. Но мотор он всё-таки завёл. Дорога заняла совсем немного. Ехали молча. Джисон время от времени пытался что-то спросить или сказать, но Минхо его игнорировал мастерски, будто в машине царила абсолютная тишина. Школа показалась за поворотом. Минхо припарковался у обочины, выдохнул и сказал: — Так, теперь брысь. — А после уроков заберёшь? — Джисон наклонился ближе, и на лице его появилось выражение — явно попытка выглядеть милым. Для Минхо это выглядело скорее как угроза пищеварению. — Нет, — отрезал он и сам отстегнул мальчишке ремень. — Давай, проваливай. — Может, хоть номер свой оставишь? — не сдавался Джисон. — Ну мы же соулмейты. Мы должны быть вместе. Минхо покачал головой. — Опять ты про соулмейтов… Точно мультиков насмотрелся. Лучше не испытывай моё терпение, щенок. Давай, топай. — Ладно, — протянул Джисон, и наконец-то щёлкнула дверная ручка. Он открыл дверь, но прежде чем выйти, успел обернуться, глаза блестели каким-то странным озорством: — Но учти, я восприму твоё «щенок» как то, что я милый. Как щеночек. А ты тогда будешь котёнок. С этими словами он спрыгнул с сиденья, перекинул через плечо сумку. — До встречи, мой котёночный соулмейт. Спасибо, что подвёз! — выкрикнул он уже на бегу, захлопнув за собой дверь. Минхо вцепился в руль. Хлопок двери прозвучал, как долгожданное спасение. Он дождался, пока Джисон скроется за дверями школы, только тогда завёл мотор и выехал обратно на дорогу. Да уж. Ему мало было этой дурацкой связи и случайных покалываний от чужих ударов и падений. Теперь у проблемы появилось имя и лицо. И какое — слабое, жалкое, которое даже за себя постоять не может. Не хотел, мол, причинять Минхо лишнюю боль? Чушь. Наверняка просто стыдно признаться, что тряпка. Минхо эту стадию — когда тебя бьют, а ты даже не думаешь отвечать — оставил за собой лет в семь. А этому семнадцать, и он всё ещё на что-то надеется. Идиот. Одно успокаивало: вряд ли они ещё раз пересекутся. И правда — дни пошли своим чередом. Спустя две недели Минхо почти и забыл об этой встрече. Жизнь текла по привычному расписанию: заказы выпадали не так уж часто, иногда выдавались дни, когда он сидел дома, ел простую еду, читал или смотрел что-то. Буквально сегодня днём включил «Шрека». Достаточно интересно и местами смешно. Закончив просмотр, он поймал себя на мысли: пиццы он давно не ел. Всё это время снова ел по старинке — рис, консервы, иногда кое-какая лапша. И вроде привычно, но сырных тягучих кусков не хватало. Минхо потянулся, накинул кожаную куртку поверх тёплого худи. Середина октября уже холодила воздух, но ещё не так, чтобы зуб на зуб не попадал. На улице пахло влажной листвой. Он сел за руль и завёл мотор. Часы показывали пять вечера. Самое время ехать: пока ещё можно проскочить по трассе без пробок. Через час всё станет привычным адом — весь город рванёт домой, и снова будешь сидеть в заторе, глотая чужой выхлоп. Минхо этого терпеть не мог. Он выехал со двора и привычным маршрутом направил машину к знакомой пиццерии. Сумерки уже ложились на улицы, асфальт отливал холодным блеском после дневной сырости. Припарковавшись у обочины, Минхо заглушил мотор, распахнул дверцу и вышел наружу. Ветер тут, в узких улицах, гулял особенно злой — резкий, пробирающийся под ворот. Минхо машинально поёжился и поднял воротник кожаной куртки. Он сделал шаг к двери пиццерии, уже потянулся к ручке… но сбоку вдруг раздалось тихое: — Минхо… Голос — чужой, дрожащий. Минхо обернулся. Возле входа, буквально в двух шагах, стоял Джисон. Щёки раскрасневшиеся, руки спрятаны глубоко в карманы куртки, плечи подняты — так, словно он хотел спрятать шею и стать меньше. До смешного жалкий вид. И что он только тут делает? Минхо не проявил ни интереса, ни удивления. Просто снова потянулся к ручке двери, намереваясь войти. Но сверху легла другая ладонь — мелкая, холодная. Рука Джисона накрыла его пальцы. — Минхо… прошу, не уходи… Минхо скривился. Опять эти глаза на мокром месте. Что он вообще умеет, кроме как плакать? Пройти внутрь не получилось, ещё и сзади подошёл другой посетитель, и Минхо был вынужден отступить в сторону, пропуская. Джисон шагнул рядом, словно привязанный. — Я… очень рад, что ты пришёл сюда, — тихо начал он, глядя себе под ноги. — Прости, если в прошлый раз я разозлил тебя своим поведением. — Если не хотел злить — не появлялся бы у меня на глазах, — фыркнул Минхо. Джисон дёрнул плечами, но продолжил. — Прости. Но… я правда хочу с тобой… ну… подружиться, например. Или хотя бы познакомиться нормально, — тараторил Джисон, всё ещё уставившись в асфальт. Руки оставались в карманах, будто он что-то там крутил или мял. — Ты идиот? — снова вырвалось у Минхо вслух ровно то, что он думал. Он шумно выдохнул и провёл ладонью по лицу. — Серьёзно, ты осознаёшь вообще, в каком мире живёшь? Нет, ну я понимаю: в книжках и фильмах зачем-то рисуют десятки счастливых концов там, где в жизни сплошной тупик. Но не до такой же степени. — Он вздохнул глубже, с нажимом, словно вбивая слова в воздух. — И вот нахуя тебе связываться с криминалом? Думаешь, сможешь как добрый герой меня спасти или вытащить? Две новости. Первое — не сможешь. Второе — мне там и так нормально. Я плевал на человеческие жизни так же, как ты плевал на инстинкт самосохранения, балда. Минхо потер переносицу и качнул головой. — Хотя… перед кем я тут распинаюсь. — Твой соулмейт… — пробормотал Джисон так тихо, что слова почти растворились на ветру. — Чего? — нахмурился Минхо. — Ну… я не балда, а твой соулмейт, — сказал Джисон уже громче и поднял глаза. Смотрел прямо, в упор, с тем же идиотским блеском. Минхо закатил глаза. — Опять ты за своё… Хочешь, я тебе денег дам, чтобы ты потерялся наконец? — Видишь, в прошлый раз ты угрожал убить, а теперь предлагаешь деньги. Прогресс, — вдруг хихикнул Джисон. — Просто пистолета с собой нет, — сухо бросил Минхо. — Видимо, придётся носить всегда. Чтобы тебя отвадить. — Значит, следующая встреча всё-таки будет? — вдруг спросил Джисон и шагнул ближе, так, что между ними почти не осталось расстояния. Заглянул прямо в глаза. Минхо замер на секунду, потом приподнял бровь и выдохнул: — Ты точно идиот… — Это не отказ! — оживился Джисон и даже подпрыгнул на месте, будто услышал что-то обнадёживающее. Минхо сильнее сжал челюсть. Этот мальчишка умел раздражать одним своим присутствием. Мысль мелькнула — схватить его за шкирку и закинуть в ближайший мусорный бак. Тут, кажется, один стоял неподалёку. Только… какой в этом смысл? Этот терпила даже не станет сопротивляться. Да и выглядел он настолько щуплым, что его можно было бы поднять двумя пальцами. Не весело. Картинка всплыла сама собой: тяжёлые пакеты мусора, холодный пластик стенок бака, запах гнили. Тогда он сам пытался выкарабкаться, когда старшие дети закрыли крышку. Смешного не было ни секунды. Но ведь он заслужил — пролил сок на кого-то из старших в рождественский праздник, когда его толкнули со спины. Всё честно. А этот Джисон? Он даже не осознаёт как будто — просто нарывается своим видом. — Кстати… — снова заговорил Джисон, будто и не замечая, как воздух вокруг него натянут, как струна. — Ты, наверное, заметил… но меня в школе больше не бьют. Это благодаря тебе — те двое впервые так сильно кого-то испугались. Спасибо, что тогда отвадил их. Он улыбнулся во весь рот. Минхо скривился. Честно говоря, он не обратил внимания. Но если подумать… да, действительно. Последние две недели чужих ударов он не ощущал. Зато почти каждое утро всё так же жгло руку. — Слабо верится, что от одной тычки все так и разбежались, — отрезал он. — Но ладно. Не моё дело. — Ну… я сказал им, что ты мой соулмейт. И что если не отстанут, ты снова их ударишь, — выпалил Джисон и тут же поник. — Прости. Но это ведь почти не ложь! Ты же и правда мой соулмейт… Я не знаю, заступился бы ты ещё раз или нет. Наверное, скажешь, что нет. Но вдруг?.. И про твою… работу… я никому не говорил, честно! Он оправдывался, теребя руками край куртки, глядя куда-то вниз. Минхо лишь покачал головой. Да сколько можно так себя вести? О такого только и будут ноги вытирать. — Что ты делаешь по утрам, что у меня руку жжёт? — решил спросить он. Хоть какая-то польза от этого разговора должна быть. — А, это… — Джисон почесал затылок, виновато улыбнувшись. — Извини. Я… немного неуклюжий по утрам. Чай часто проливаю. Прости, если доставляю этим неудобства. — Его плечи снова опустились, и голос стал тише. — Я постараюсь исправиться. Чтобы тебе никогда из-за меня не было больно. Минхо смотрел на него и внутри всё закипало. Ну идиот. Ему задали простой вопрос, а тот уже оправдывается, извиняется, будто жизнь от этого зависит. Так и хотелось дать подзатыльник: «Соберись, тряпка». Но Минхо не раздавал подзатыльники. Вместо этого продолжал стоять, позволяя холодному ветру пробираться под одежду. Очередной порыв пробрал до костей, заставив Минхо поёжиться. Джисон тут же чихнул и шумно шмыгнул носом. Минхо посмотрел на него — то ли простыл, то ли снова ревёт. Да какая, к чёрту, разница? — Пошли внутрь, — неожиданно для самого себя сказал Минхо. Джисон замер, вытаращив глаза так широко, будто ему предложили билет в другой мир. Минхо лишь фыркнул и двинулся к двери. Тот, конечно же, пошёл следом, почти впритык, так что его дыхание будто чувствовалось в спину. Внутри ударил запах масла, томатов и дрожжевого теста. Кассир за стойкой расплылся в липкой улыбке а-ля «добро пожаловать», и у Минхо в горле тут же поднялся знакомый ком раздражения. Хотелось отвернуться. — Большую пепперони. С собой, — коротко бросил он, доставая карту. Потом повернул голову к Джисону: — Что будешь? — Ты серьёзно?.. — Джисон вытаращил глаза ещё сильнее, они заблестели так, что Минхо хотелось отвернуться. — Да. Быстрее, пока я не передумал, — фыркнул он. — Тогда… — Джисон уставился на доску с мелом, где значились позиции — Куриные наггетсы и энергетик Монстр, — проговорил Джисон, переминаясь с ноги на ногу, потом снова заглянул в глаза Минхо. — Если можно, конечно. — Можно, — зачем-то ответил он, сам не понимая, зачем даёт этому мальчишке зелёный свет на всё, что тот попросит. Кассир бодро застучал пальцами по экрану перед собой. — Значит, большая пепперони, куриные наггетсы и энергетик. Всё с собой, верно? Минхо молча кивнул. — К оплате сорок одна тысяча вон, — сообщил кассир. Минхо приложил карту к терминалу, даже не глядя на экран, лишь бы поскорее закончить этот фарс. Щелчок, чек, и можно отойти. Он занял привычное место сбоку, откуда открывался хороший обзор на кухню. Скрестил руки на груди и уставился туда, где тесто раскатывали в ровный круг. Краем глаза уловил, как кассир сразу достал из холодильника неподалёку какую-то банку и протянул её Джисону. — Ты хочешь тут постоять? — голос Джисона донёсся сбоку, неуверенный. — Да, — коротко бросил Минхо, не отрывая взгляда от кухни. — А можно… я рядом с тобой постою? — Джисон говорил тише, будто спрашивал что-то запретное. Минхо усмехнулся краем губ. — С каких это пор ты начал спрашивать разрешения? Хотелось обернуться, но взгляд зацепился за руки повара, посыпающие сыр на заготовку. Смотреть на кухню казалось важнее. — Просто я пытаюсь понять, как с тобой себя вести, — пробормотал Джисон. — Я не знаю, что правильно, а что нет. А ты инструкции не даёшь. — Даю, — пожал плечами Минхо. — Забыть про меня и жить своей убогой жизнью. — Это не считается! — выпалил Джисон. — Ну неужели за всю жизнь у тебя не было ни малейшего желания узнать своего соулмейта? — Не было, — отрезал Минхо. — И всё ещё нет. Джисон помолчал, шумно переминаясь с ноги на ногу. — А я всегда мечтал найти тебя… и обнять… Минхо фыркнул. — И нафига? — Ну… — голос дрогнул. — Судя по тому, что я чувствовал… жизнь у тебя была не самая спокойная. И хоть я не знаю как, но я бы хотел поддержать тебя. Хоть чем-то помочь. — Тебе напомнить мою профессию? — Минхо хмыкнул, наблюдая, как его заказ уже пакуют в коробки. — Или ты насмотрелся всякого околоромантичного дерьма? — Нет, — Джисон покачал головой. Минхо всё-таки перевёл на него взгляд. Тот теребил пальцами то край куртки, то ремешок сумки и украдкой смотрел на него. — Не буду врать, мне страшно… от того, кем ты… работаешь, — последнее слово прозвучало нерешительно, словно с вопросительной интонацией. — Но всё же мы соулмейты. Судьба решила, что мы подходим друг другу. И хоть мы пока не знаем почему, этого не изменить. Поэтому я хочу хотя бы попробовать. Минхо задержал взгляд на нём ещё секунду и отвернулся, принимая коробки от кассира. — Приятного дня, — сказал тот с той же мерзкой улыбкой. Минхо двинулся к выходу. Джисон — за ним. На улице он протянул ему коробку поменьше. — Держи. И иди домой. — Можно мы хотя бы поедим вместе? — Джисон вскинул на него взгляд, полный мольбы. — Пожалуйста. Я ещё не договорил… Ещё немного времени, ладно?.. Опять глаза на мокром месте. Серьёзно, будто жизнь закончится, если разговор не продолжится. Минхо сжал зубы. — Садись, — выдохнул он и пошёл к машине. Джисон оживился, ускорил шаг, дожидаясь, пока Минхо разблокирует двери. Тут же юркнул внутрь и устроился на пассажирском месте, сумку поставил к ногам. Минхо сел за руль, распахнул крышку коробки и сразу отломил кусок пиццы. Сыр тянулся липкими нитями, томатный соус жёг язык приятно и терпко. Он жевал медленно, нарочно не глядя на соседа. Джисон тоже открыл свою коробку, достал куриный кусочек, откусил и довольно зажмурился. — Спасибо за еду, Минхо-хён, — сказал он с набитым ртом. — Хён? — Минхо приподнял бровь. — Ну да, — Джисон пожал плечами, будто это очевидно. — Ты же старше меня. Или ты против такого обращения? Минхо снова вернул взгляд к пицце. — Мне всё равно. — Так вот, — протянул Джисон, перекатывая курицу во рту, — я тогда пытался сказать… Мне хоть и не нравится, что ты убиваешь людей, но ты мой соулмейт. Минхо фыркнул, глотая кусок. — Логической связи не вижу. А говорил, дедукцией обладаешь. — О! Ты помнишь, — хихикнул Джисон, радостно будто глупый ребёнок. — Но связь очень простая. Я хочу понять, кого именно судьба мне подсунула. И да, я не одобряю насилия. И да, я помню, как ты сказал, что я тебя из этого не вытащу. Я и не пытаюсь. Считай меня идиотом, сколько хочешь, но я не отстану. Мне интересна твоя жизнь. Интересен ты. Я не хочу строить мнение о тебе только из пары фактов. Минхо усмехнулся уголком губ. — Пары фактов? А будь я не соулмейтом, а просто какой-нибудь рандомный убийца — тоже бы так рассуждал? Тебе бы отключить интернет и доступ к вашим этим странным сериалам и книгам. Я видел, сейчас у вас детишек модно: какой-то босс мафии и обычный человек оказываются соулмейтами, и всё у них чудесно и романтично. Он, значит, ради неё перестаёт убивать и становится пушистым. Либо наоборот — он её бьёт и пистолет куда не надо суёт, а она ещё и кайфует. Какой вариант выбрал бы ты? — Никакой! — Джисон чуть не поперхнулся, кривясь. — Боже, что ты вообще смотришь в свободное время? Чтобы ты знал, я ненавижу этот ваш «dark romance», где токсичные отношения преподносят как любовь и страсть. Минхо хмыкнул, отломил ещё кусок пиццы. — И тем не менее ты именно в такое и лезешь. Настойчиво. — А ты собираешься меня бить? — Джисон поднял бровь, и уголки его губ дрогнули в нервном смешке. — Или пистолет мне в зад запихнуть? Минхо откинулся на спинку водительского кресла, чувствуя, как мышцы спины наконец немного расслабились. Кривая ухмылка скользнула по губам, но в ней не было ни капли веселья. — Ещё пистолет об тебя марать… — он пожал плечами. — Да не собираюсь я с тобой ничего делать. И отношения строить — в том числе. — Да почему? — Джисон тут же подался вперёд. В голосе — упёртая детскость. — Я ж даже встречаться пока не предлагаю. Хотя бы просто разговаривать иногда. — Не о чем нам разговаривать, — ответил Минхо, беря следующий кусок пиццы. Он уже прикончил половину, теперь хотелось поскорее добить вторую и выставить этого наглого щенка из машины. — Ты же даже не пробовал! — Джисон возмутился так, будто речь шла о чём-то жизненно важном. — Например… — он замялся, задумался, — ты смотришь аниме? — Бывает, — сухо бросил Минхо. — А ещё бывает бошки людям дырявлю. Ну так, напоминаю. — Вот какое аниме тебе нравится? — Джисон словно не услышал половины сказанного. — Не знаю. Недавно «Ходячий замок» посмотрел, — Минхо пожал плечами и глубоко вздохнул. Ну сколько можно быть таким идиотом? Ему уже сто раз сказали, что его соулмейт — убийца, а он будто специально игнорирует. Так и хотелось дать подзатыльник, чтобы мозги на место встали. — О, это моё любимое аниме! — оживился Джисон. — Оно тебе понравилось? — Неплохо. Но дико наивно, — ответил Минхо, дожёвывая корочку. — Почему наивно? — удивился Джисон, искренне распахнув глаза. — Потому что не бывает так, чтобы кто-то просто взял и влюбился. Сказки это всё, не более. А такие дурачки, как ты, потом верят и ищут это в реальной жизни. — Окей, допустим, в любовь ты не веришь, — не унимался Джисон. — А что насчёт дружбы? У тебя ведь есть друзья? — Не твоё дело, мелкий, — отрезал Минхо. — Доедай и выметайся. — Да почему ты вечно прогоняешь? — Джисон вскинулся, надув щёки. — Вроде ж даже не так уж плохо говорили, а ты сразу гнать начинаешь. — Потому что между нами не может быть никакого диалога, — Минхо сжал коробку от пиццы и убрал её на заднее сиденье. — Выметайся. — Готов поспорить, ты с таким характером в свои двадцать лет до сих пор девственник, — выпалил Джисон и демонстративно скрестил руки на груди, надул губы. Минхо скосил на него взгляд. — Это ты меня так задеть пытался? — Да. Получилось? — Джисон глянул своими дурацкими оленьими глазами, словно ждал чего-то. Минхо фыркнул. На секунду даже захотелось рассмеяться, но он лишь сжал губы. — Нет, — отрезал он. — Давай, топай отсюда. — И не подумаю, — упрямо сказал Джисон, нахмурив брови. — Мы соулмейты. — Ага, — Минхо закатил глаза. — А ещё мы люди, трава зелёная, небо голубое. Давай, перечисли ещё пару бесполезных фактов, не имеющих никакого отношения к ситуации. — Во-первых, — Джисон вытянул шею и посмотрел через лобовое стекло, — небо сейчас скорее серое, чем голубое. Минхо тоже скосил взгляд вверх. И правда — низкие тучи стягивались так, что казалось, дождь вот-вот польётся. — А во-вторых, — продолжил Джисон, — это не бесполезный факт. Ты можешь злиться и гнать меня сколько угодно, но мы предназначены друг другу. Тебя самого ко мне потянет, если ещё не потянуло. Химические реакции в организме и всё такое. Боже, о строении связи же подробно рассказывают в десятом классе! Ты же старше, должен такие вещи знать. — Ничего я не должен, — раздражённо фыркнул Минхо. — Особенно тебе. — Ладно, — Джисон примирительно поднял ладони, будто сдавался. — Извини, если я перегнул. Но… давай дадим друг другу хоть шанс. Ну хотя бы свой номер телефона дай, а? Минхо тяжело выдохнул. — Ты явно просто просишь, чтобы я тебе бошку продырявил. — Может быть, — хихикнул Джисон. — Но ведь я не узнаю, пока не попробую. — Ты точно идиот… — устало сказал Минхо. Но когда Джисон уже протянул ему телефон с открытым приложением «Контакты», Минхо всё же взял. Пальцы сами набрали цифры. Мысль вбить случайный набор и отдать была соблазнительной, но он почему-то понял: идея провальная. И оказался прав. Как только он вернул телефон, Джисон тут же нажал кнопку вызова. У Минхо в кармане завибрировал собственный телефон. Он даже дёрнулся — ему обычно звонил только куратор. Но, конечно, сейчас это был не он. — Теперь у нас есть контакты друг друга, — Джисон улыбался так широко, что Минхо захотел отвернуться. — У тебя ведь есть Kakao Talk? — Есть, — выдохнул Минхо. — Отлично! — обрадовался Джисон, а потом задумался, сдвинув брови. — Может… если хочешь, можем сразу обговорить, в какое время мне можно тебе писать. Чтобы не отвлекать от… ну… работы. У тебя есть какой-то график? — Графика нет. Мне просто звонят и говорят, что делать, — ответил Минхо. Но мысль о границе казалась хорошей: иначе этот идиот точно будет доставать каждую минуту. — Реже всего задания выпадают вечером, где-то с пяти до семи. Слишком людно на улицах в это время. Так что пиши исключительно в этот промежуток. Ни минутой раньше, ни минутой позже. Иначе заблокирую. И пристрелю. — Договорились! — с радостью сказал Джисон. — Можешь на меня положиться! Минхо фыркнул. Положиться? На тряпку-щенка? Смешно. — Теперь ты свалишь? — вернулся он к исходной задаче. — Теперь да! — кивнул Джисон. Он выскочил на улицу, забрав пустую коробку из-под наггетсов и так и не открытую банку энергетика. На прощание махнул рукой: — До скорой связи, мой соулмейт! С этими словами Джисон захлопнул дверцу машины и, перекинув сумку через плечо, бодро потопал по тротуару. Правда, бодрость продлилась недолго: он то и дело оглядывался на всё ещё стоящую машину Минхо, словно проверял — смотрит ли тот в ответ. Зря он это делал. В следующий момент этот идиот со всего размаху врезался в столб. Минхо едва не выругался — неприятное тянущее чувство разошлось по лбу. Связь, мать её… действительно «скорая». Он покачал головой и завёл мотор. Хватит на сегодня цирка. Домой. Хотелось лечь, вытянуться на диване и, может, даже подремать пару часов. Джисон оказался слишком утомляющим. Но едва Минхо переступил порог квартиры, телефон завибрировал. На экране — куратор. Значит, отдых отменяется. Задание было серьёзное: убрать лидера новой политической партии, которая слишком быстро набирала популярность. Политические заказы всегда щедро оплачивались, но и головной боли приносили больше — тут не справишься за пару часов. На такую цель всегда отправляли двоих. Вот и сейчас задание выполняли Минхо и его куратор вместе. К своему куратору по имени Чанбин Минхо относился, пожалуй, лучше, чем к большинству. Тот действительно многому его научил, когда он только попал в организацию. Но у Чанбина была одна черта, сводящая с ума: он болтлив. На заданиях молчал, тише воды, ниже травы, но стоило им оказаться в машине — и всё, превращался в пиздючий ящик. — Знаешь… — голос Чанбина вывел Минхо из мыслей. Тот что-то рассказывал, пока Минхо вёл машину, но он почти не слушал. — Я недавно заходил в общагу новеньких. Ну, помнишь, то место, где ты раньше жил. Так вот… представляешь, один из ребят оказался моим соулмейтом. Минхо передёрнуло. У всех что ли крыша на этой теме едет? Теперь ещё и Чанбин туда же. — Такой миленький паренёк, — продолжал тот, улыбаясь сам себе. — Я, если честно, и не надеялся найти. В нашей профессии, сам понимаешь, не до этого. Но я правда счастлив. Надеюсь, и у тебя будет шанс встретить своего соулмейта. — Я уже, — выдавил Минхо, сжимая руль так, что костяшки побелели. — Правда? И молчал? — Чанбин оживился. — Ну и кто это? Парень? Девушка? Милашка хоть? — Это не парень. Это идиот, — отрезал Минхо. Джисон — милашка? Да идиот и тряпка, вот кто. — Давай рассказывай, — Чанбин усмехнулся. — Нам ехать ещё далеко. — Да нечего рассказывать. Школьник какой-то. Идиот. — Школьник — это сколько лет? — Семнадцать, — выдохнул Минхо. — О, так он старшеклассник, — протянул Чанбин. — Может, хоть научит тебя чему-нибудь из программы старших классов. Станешь умнее. Он даже легонько пнул Минхо в плечо, смеясь. — Мне и так хватает знаний, — фыркнул тот. — Ты ж с горем пополам среднюю школу окончил, — хохотнул Чанбин. — И то еле-еле на проходной. — Учиться стрелять оказалось приоритетнее, — отмахнулся Минхо. — Точно, ты же к нам в четырнадцать попал, такой юный, — протянул Чанбин, будто вспоминая. — Но всё равно. Тебе бы радоваться, что ты соулмейта нашёл, а выглядишь так, словно прихлопнуть его хочешь. — Какой догадливый, — хмыкнул Минхо. — Именно это я и хочу сделать. — И что ж тебя так не устроило? — Чанбин повернулся к нему, на лице любопытство. — Только не смей говорить, что он идиот. Минхо фыркнул, ведь у него забрали единственное подходящее слово. — А что меня должно устраивать? Я не просил соулмейта. А он свалился на голову и отлипать не собирается. Я сказал ему, чем занимаюсь. А этот… долбаёб, — у Минхо всё же нашёлся синоним. Даже точнее, чем «идиот». — Всё равно лезет и лезет. — Понятно… — протянул Чанбин, явно обдумывая услышанное. — Познакомишь нас как-нибудь? — Нет, — отрезал Минхо. Чанбин ещё что-то бубнил сбоку, но Минхо перестал слушать. Переключился полностью на дорогу, сосредоточился на привычной механике движения. На работе думать о соулмейтах — последнее, что ему нужно. И так этот щенок намертво прицепился. Пусть поскорее поймёт, что лезть к убийце — идея дерьмовая. Чем быстрее — тем лучше. Ещё чуть больше часа в машине рядом с Чанбином, и наконец Минхо оказался дома. Было уже утро. Ложиться спать казалось бессмысленным, но усталость давала о себе знать. Минхо первым делом принял горячий душ, смыл с кожи остатки ночи и чужой крови, потом лёг на кровать поверх одеяла. Пальцы сами потянулись к телефону. Экран загорелся и выдал то, чего он ожидал и одновременно боялся: целую простыню сообщений в Kakao Talk. Минхо глубоко выдохнул и всё же открыл диалог. Хан Джисон 18:25 Привет! Я дошёл домой Надеюсь, ты тоже добрался в безопасности Прости, что об столб шмякнулся Я не хотел Но оно недолго болело, так что, наверное, у тебя тоже быстро прошло А ещё спасибо тебе ещё раз за еду! Это было вкусно Кстати Судя по информации твоего профиля у тебя совсем скоро день рождения Как отмечать планируешь? Как ты вообще обычно отмечаешь? А ещё, какой ты торт любишь? Мне вот чизкейк нравится Но на день рождения я обычно ем клубничный Не знаю, как-то не тот вайб на день рождения чизкейк есть А вот клубничный прямо самое то Я вообще сладости, кстати, люблю А что ты любишь? Ну, кроме пиццы И как вечер проводить собираешься? Блин, уже почти 7… Надеюсь, хоть завтра ответишь Но я выполняю свои обещания Так что я пошёл делать уроки А тебе хорошего вечера и доброй ночи До завтра, мой соулмейт Минхо закрыл глаза, стиснул зубы и снова выдохнул. Вот ведь неугомонный идиот. Хорошо хоть к семи вечера перестал строчить. Телефон отложил в сторону, попытался устроиться поудобнее. Задремать удалось, но ненадолго. Сон сорвал резкий приступ боли во лбу и руке, будто дверью прищемило. Тянущее чувство было слишком явным, чтобы проигнорировать. Минхо поморщился и, не открывая глаз, выругался и подумал, что пусть хоть приложило этого идиота посильнее. Однако сон окончательно был развеян. Время клонило к обеду, и Минхо, поморщившись, пошёл умыться. На кухне сварил рис, открыл банку консервированного тунца — еда вкусная, привычная. Поев, он бросил взгляд на часы — почти три дня. Делать было решительно нечего. Телефон снова оказался в руках. Разблокировал — и на экране тут же высветилась переписка в Kakao Talk. Вчерашние сообщения, те самые, длинные и навязчивые. Он их так и не закрыл, просто оставил висеть, и теперь они снова встречали его взгляд, словно издеваясь. Минхо сжал губы. Вот и ещё один гвоздь в его паршивое настроение. Как же этот идиот умудряется так раздражать. Что ж, способ снять стресс есть. Старый, проверенный, пусть и примитивный. И давно он этого не делал. Он вернулся в спальню, улёгся на кровать, открыл браузер и включил первое попавшееся порно. Картинка зажила на экране — двое парней, один сгибает другого, ставит на колени. Минхо приспустил штаны вместе с бельём, ладонь обхватила уже тяжелеющий член. Двигался сперва медленно, смакуя ритм, затем быстрее, глядя, как на экране чужие тела сталкиваются грубо и резко. Но темп сам собой сбился, когда картинка в голове сменилась. Мелькнула дурацкая, мерзкая мысль: каково было бы согнуть раком Джисона? Минхо поморщился, резко выдохнул. Ну уж нет. Нахуй его. Не в смысле насадить — в смысле послать, как можно дальше. Хватит. Хоть тут-то можно от этого идиота отдохнуть. Он сожмурился на секунду, отогнал навязчивую картинку, снова сосредоточился на экране. Движения руки ускорились, ладонь сжалась крепче. Разрядка накатила быстро — тёплой вязкой жидкостью в кулак. На секунду стало легче. Тело обмякло, дыхание выровнялось. Но раздражение никуда не делось. Скорее наоборот — добавилось. На самого себя. Мысли о том идиоте всё равно вертелись где-то в глубине головы, будто заусеница, которую не получается оторвать. Может, загуглить опции для лоботомии? Минхо усмехнулся. Нет, ладно, это уже перебор. В конце концов, Джисон — тряпка. Надо будет, можно его легко прибить. Хотя… и бить даже не придётся. Тот сам под ноги ляжет, стоит только замахнуться. И это бесило ещё сильнее. Минхо вытер руку салфетками с тумбочки, скомкал их и бросил в сторону. Потом улёгся обратно и открыл телефон. Лента новостей, случайные картинки — тупая, но нужная отвлекающая жвачка для мозга. Пальцы сами собой снова открыли Kakao Talk. Логика этого поступка от Минхо ускользала. Но вместо того чтобы закрыть переписку, он набрал сообщение.

Ли Минхо 15:49 Я не отмечаю дни рождения. Мне это не интересно.

Сообщение тут же отметилось прочитанным. Минхо уже приготовился к мгновенному потоку бреда, но тишина задержалась. На удивление — целых полтора часа. Потом экран мигнул новым уведомлением. Хан Джисон 17:01 Ура, я уж думал, ты не ответишь Я не знал, можно ли сразу, так что подождал до 5 Но если можно, то скажи Почему не отмечаешь? Это же твой день Минхо шумно выдохнул. Неужели этот идиот планирует и дальше раз за разом выносить мозг? Но палец всё же набрал ответ.

Ли Минхо 17:12 Не отмечаю, потому что не хочу. Что там отмечать? Не твоё это дело.

Ответ прилетел мгновенно. Хан Джисон 17:12 Отмечать всегда есть что, ты просто не пробовал Слууууушай… А может, в твой день рождения встретимся? Ну например в той пиццерии? Я тебе пиццу куплю Минхо уставился в экран. Внутри всё скрутилось в тугой ком. Нет, ну то, что этот идиот смертник, он понял сразу. Но вот это… как это вообще классифицировать? Наглость? Глупость? Или полный суицидальный порыв?

Ли Минхо 17:15 У меня есть деньги на пиццу.

Хан Джисон 17:16 Ну так у меня тоже Ты же меня угостил Я тоже хочу Ну пожалуйста Просто посидим, поедим Всё равно это суббота будет, выходной Минхо на автомате проверил часы работы пиццерии. Потом снова вернулся к переписке. Пальцы зависли над экраном, но через секунду он всё же написал:

Ли Минхо 17:20 Ладно. Можем встретиться там в 9 утра.

Хан Джисон 17:21 Ура, спасибо! А ты ранняя пташка А расскажи ещё что-нибудь Что ты любишь? Минхо стиснул зубы. Очень хотелось набрать: люблю тишину и отсутствие соулмейта в жизни. Но зачем? Если угрозы убийством не отвадили, то уж такая банальщина точно не подействует. Он отложил телефон на прикроватную тумбочку, раскинулся на кровати и уставился в потолок. Экран продолжал мигать, телефон вибрировал, но Минхо не открывал. К счастью, он вспомнил, что сегодня пятница, а значит, в организации проходят тренировки. Мысль эта пришлась кстати. Минхо давно туда не выбирался: предпочитал поддерживать форму дома. Но сейчас… да, сейчас хотелось почувствовать сопротивление живого тела, ощутить удары о плоть. Выплеснуть накопившееся. Собравшись быстро, он поехал в знакомое место. Здание тренировочного корпуса было старым, с облупившейся штукатуркой, но внутри всё дышало кровью, потом и кожей. Запах, к которому легко привыкаешь. В зале толпились новички — свежий набор. Взбудораженные, ещё не все поняли, во что вляпались. Среди них мелькали несколько кураторов. Минхо взглядом зацепился за Чанбина: тот что-то оживлённо рассказывал, размахивая руками. Рядом с ним стоял какой-то парень. Худощавый, глаза большие, а на бледных щеках виднелись веснушки. Судя по всему, тот самый соулмейт Чанбина. Минхо едва заметно скривился. Да уж, вот и «отдохнул» от темы соулмейтов. Подходить он не стал. Пусть болтают. О чём они вообще могут там болтать? Да о чём угодно. У них вот с Джисоном всё ещё стадия угроз жизни — и Минхо не планировал из неё выходить. Он ушёл в другую часть зала, к другим кураторам. Ему выделили новичков для спарринга — «обучи, покажи». Минхо и не возражал. Встал в пару с одним, потом со вторым, двигаясь легко, отработанно. Его удары были чёткими, быстрыми, точными, а новички раз за разом промахивались, падали, путались в ногах. Кураторы тем временем выкрикивали указания: куда бить, как уходить. Но редко у кого выходило с первого раза. После нескольких раундов Минхо отошёл к стене, сделал пару глотков воды. Пот на коже, дыхание ровное. Хорошо. — Не ожидал тебя тут увидеть, — сбоку появился Чанбин. — Ты ж не самый частый гость. Неужели соулмейт-школьник пробудил в тебе тягу к преподаванию? От этих слов Минхо аж передёрнуло. Захотелось развернуться и уйти. Но он сдержался. — Ага, — хмыкнул он, — а в тебе, видимо, проснулась тяга смотреть, как твоего соулмейта в спарринге избивают. Или это просто твоим старым костям боль уже не вставляет, и хочется не только чувствовать, но и видеть? Чанбин рассмеялся и скривился в какой-то странной улыбке. — Не то чтобы мне это нравится, но я пообещал ему прийти и поддержать. А ты, значит, видел его? Милашка ведь? Ну разве можно ради такого милого не прийти? — Ты точно стареешь, — фыркнул Минхо. — Слишком слащаво рассуждаешь. Кажется, у меня кариес появился. Или диабет. Может, всё сразу. — Сходи тогда в медкрыло, проверься, — Чанбин хлопнул его по плечу. — Или забыл, где оно у нас? — Помню, — Минхо скривился. — Хотя твою физиономию, которую минуту назад увидел, вот забыл бы с удовольствием. Это что вообще было? — Да ладно тебе, — куратор снова засмеялся. — Это нормально — признавать, что тебе нравится твой соулмейт. Ты со своим как? Ещё не убил? — Пока нет. Но этот день близок, — ответил Минхо. Ирония в голосе была едкая, как лимон. Вот и «отдохнул» от Джисона. Соулмейты, мать их. Сплошная головная боль. — Господи, да не убьёшь ты его, — закатил глаза Чанбин. — Признай уже. Я сам тебя стрелять учил. Я знаю, как быстро ты принимаешь решение — пускать пулю или нет. — Ты и правда стареешь, — только и бросил Минхо. Он оттолкнулся от стены и вернулся на мат. Новички с их нескладными движениями и вечно опущенными руками не представляли настоящего интереса. Бить тех, кто толком и сдачи дать не способен, — удовольствие сомнительное. Но выбирать не приходилось, так что Минхо делал своё: шаги, удары, захваты. Всё чётко, отработанно. Один из пацанов в какой-то момент нарвался сильнее остальных — челюсть поехала набок после точного удара. Он сам напросился. Нечего было так откровенно щеками на Джисона походить. Домой Минхо вернулся уставший. Хорошо уставший. Достаточно, чтобы просто рухнуть на кровать. Сон шёл плохо, но всё же на пару часов удалось задремать. Но главное — сил на размышления не осталось. Дальше дни потекли почти по привычному кругу. Его вызывали на работу — Минхо делал то, что должен, потом возвращался домой. Всё знакомо, всё буднично. Только один фактор ломал привычный ритм: телефон. С 5 до 7 вечера он не затыкался. Джисон. Не сказать, что писал без остановки: иногда меньше, иногда больше. Но всегда что-то. И никакой закономерности: игнорировать — не значит сократить поток. Минхо пробовал. Бесполезно. Суббота подбиралась неумолимо. В пятницу вечером Минхо всё же открыл Kakao Talk. Чтение всей простыни сообщений он проигнорировал, глянул только пару последних. Там Джисон уточнял — не забыл ли он про встречу завтра. Минхо поколебался. Потом коротко ответил: «Помню». Этой дозы Джисона хватило. Телефон он выключил, чтобы мозг отдохнул. В субботу утром Минхо ещё раз прокрутил мысль — ехать или нет. Лёгкое раздражение боролось с внутренней усталостью, но в итоге он всё же завёл мотор и направился в знакомое место. Джисон уже ждал. Сегодня без школьной формы: простые джинсы, та же самая куртка, что и раньше. Сумки не было, только в руках небольшой коричневый бумажный пакет. Под навесом, в моросящем дожде он казался почти взволнованным… пока не заметил Минхо. Тогда мгновенно ожил: заулыбался и замахал рукой. Минхо подошёл ближе, остановился под навесом рядом. — Привет, Минхо! С днём рождения! — выпалило это ходячее раздражение. Вот как у него получается? Только рот открыл, а уже бесит. Минхо лишь коротко кивнул. Джисон потянулся обнять, но рука Минхо сработала быстрее: он перехватил запястье и остановил. Джисон на секунду смутился, но тут же снова расплылся в улыбке. — Ладно, как скажешь… — пробормотал он и тут же бодро добавил: — Пошли внутрь. Хочешь поесть здесь или в машине? Дождливо сегодня, правда? Но я люблю такую погоду. — В машине, — ответил Минхо. Господи, откуда в этом идиоте столько энергии с утра? — Отлично, — легко согласился Джисон и зашагал к прилавку. — Что ты будешь? — Большую пепперони, — не думая сказал Минхо. — Хорошо. — Джисон повернулся к кассиру. — Здравствуйте. Нам, пожалуйста, одну большую пепперони и одну маленькую с острой курицей. — На месте или с собой? — уточнила девушка за кассой. — С собой, пожалуйста, — ответил Джисон. — С вас сорок тысяч вон. Карта? Наличные? — Наличные, — сказал Джисон и достал из кармана четыре зеленоватые купюры. Передал их девушке. Та убрала деньги в кассу и протянула чек. Минхо стоял на своём привычном месте, взгляд скользил сначала по кассе, потом перевёл его на кухню. Руки поваров двигались отточенно: тесто, соус, сыр, куски курицы, кружки пепперони. Всё как обычно. Джисон тем временем оказался совсем рядом — слишком близко. Минхо ощутил его присутствие боковым зрением, дыхание сбоку, тепло чужого плеча. Снова это чувство вторжения в личное пространство. Он сжал губы, но, к счастью, Джисон хотя бы молчал. И ждать долго не пришлось. Заказ упаковали, коробки протянули, и они поспешили обратно на улицу. Дождь за это время усилился, капли срывались с навеса и падали на асфальт, превращая его в серое зеркало. Минхо и Джисон прошли к машине быстрым шагом, стараясь не слишком промокнуть. Сели в салон, где только было слышно как барабанил дождь по крыше и лобовому стеклу. Коробки раскрылись. Запах горячей пиццы наполнил воздух. — Приятного аппетита, Минхо-хён, — сказал Джисон и тут же вгрызся в кусок. — И тебе, — выдохнул Минхо, тоже начиная есть. Сыр тянулся, обжигая губы, но он ел спокойно, сосредоточенно. — Слушай, хён, я тут подумал… — начал Джисон осторожно, словно проверяя почву. — А не хочешь после еды ещё чем-нибудь вместе заняться? Можем куда-нибудь сходить. Или поехать ко мне… или к тебе. Мама сегодня всё равно на смене, дома никого. Ну или если не хочешь ко мне, то к тебе. Посмотрим что-нибудь. Но давай что-нибудь ещё вместе сделаем. Минхо прожевал и сказал ровно: — Уговор был только на пиццу. — Я знаю, — Джисон замялся на секунду, но тут же продолжил: — Но мы же можем заключить новый договор. Уговор про пиццу выполнен, теперь можно договориться на что-то ещё. Тем более что ты мне должен. Минхо приподнял бровь. — Это ещё что я тебе должен? Да уж, знал же, что соглашаться на угощение — плохая идея. Деньги вернуть — не проблема, но всё равно неприятно. — Ну, за то что всю неделю мне не писал, — заявил Джисон с удивительным видом правоты. — Ты сам сказал, что с пяти до семи можно, а сам до пятницы даже не читал. — Я не обещал тебе отвечать, — отрезал Минхо. — Игнорировать тоже не обещал, — не унимался Джисон. Минхо скривился. — Это помогло тебе осознать, что я хреновый соулмейт и от меня стоит отвязаться? — Нет, — уверенно сказал Джисон, глядя прямо в глаза. — Блядство, — выругался Минхо, откинувшись на спинку сиденья. Джисон неожиданно засмеялся. Смех лёгкий, искренний. — Не ты один умеешь быть упрямым, — сказал он и снова хихикнул, жуя кусок пиццы. Минхо на секунду прикрыл глаза. Не знал, то ли придушить этого щенка прямо сейчас, то ли… ладно, остановимся на придушить. Но вместо этого он просто продолжал есть, изредка бросая короткие ответы на вопросы Джисона. Тот пытался завести разговор про дела за неделю. Минхо отвечал честно, но в двух словах, без деталей. И уж точно не собирался распахивать перед ним свою жизнь. Зато Джисон свою распахивал охотно. Рассказал, что мама работает медсестрой, поэтому дома её почти не бывает. Сегодня, например, сутки на смене — вернётся только к утру. Родители в разводе, но отец вроде обещал встретиться. Джисон признался, что скучает, потому что несколько последних раз встреча срывалась из-за «срочных дел» у отца. Минхо слушал молча, взгляд утыкался то в пиццу, то в лобовое стекло. Не уточнял никаких деталей, не спрашивал ничего. Иногда кивал, только чтобы тот понял, что его слышат. Внутри же крутилась одна мысль: ну и дурак. Зачем всё это рассказывать? Когда пицца закончилась, пустые коробки они скинули на заднее сиденье. Минхо уже набрал воздух в лёгкие, чтобы велеть Джисону выметаться из машины, как вдруг тот щёлкнул пальцами и потянулся к своему бумажному пакету. — А это твой подарок, — сказал он с улыбкой, протягивая пакет. Минхо нахмурился. — В смысле? — Ну… на день рождения, подарок, — Джисон отвёл взгляд и поднял пакет чуть выше. — Просто возьми уже. Минхо взял, заглянул внутрь. Он вытащил первое, что попалось — в руках оказался вязаный кот: рыжий с белым животиком и лапами. Крупные чёрные зрачки на бледновато-жёлтых, почти зеленоватых радужках. Минхо повертел игрушку в руках, разглядывая со всех сторон. — Тебе нравится? — тихо спросил Джисон. — Я сам его связал. — Ты? — удивился Минхо. Игрушка выглядела слишком аккуратно, чтобы её сделал этот неуклюжий дурак. — Да. Мне нравится вязать игрушки, это весело, — сказал Джисон и чуть смущённо хихикнул. — Это не всё. Загляни ещё в пакет. Минхо отложил кота на колени и снова заглянул внутрь. Там оказался кекс в прозрачной пластиковой упаковке — по цвету шоколадный. К упаковке тонкой зелёной полоской скотча была прилеплена маленькая розовая свечка. — Ты так и не сказал, что любишь из сладкого, — с лёгкой обидой произнёс Джисон. — Но всё равно… Загадай желание. У меня зажигалка есть. Он уже копался в карманах, явно намереваясь достать обещанное. Минхо покачал головой, но всё же вскрыл упаковку. Воткнул свечку прямо в середину кекса. Джисон наклонился, подпалил фитиль, и Минхо сразу задул пламя. Традиция, казалось бы, глупая. Но в тот момент… странно… приятно? Странное, непривычное ощущение, для которого у Минхо не было точного названия. Да он и не хотел его искать. Он не вытащил свечку, просто надкусил сбоку. Кекс оказался приторным, но мягким, рассыпчатым. Внутри попадались кусочки шоколада, и это немного уравновешивало сладость. В целом — неплохо. Минхо сделал ещё пару укусов и протянул оставшуюся половину Джисону. — Не понравилось? — тот заглянул прямо в глаза, в голосе мелькнула тревога. — Бери, пока не передумал, — ответил Минхо и потянулся к ремню безопасности. — Ладно, поехали. Он вставил ключ в зажигание, мотор загудел. Джисон выглядел удивлённым, но вопросов задавать не стал. Просто тоже пристегнулся и доел кекс до конца, пока машина мягко выруливала на дорогу. Минхо сам не понял, зачем привёз Джисона к себе. Ладно, всё равно опасности в этом никакой. В крайнем случае — дома пистолет. Если этот дурак выйдет за рамки, можно пристрелить. Да, кровь потом придётся оттирать с пола, запах выветривать неделями… но это уже детали. Припарковав машину, Минхо вышел первым, аккуратно взяв вязаного кота в руку. Джисон выскочил следом — удивительно быстро для своей вечно неуклюжей натуры, и на редкость молча. Пока тот обходил машину, Минхо вытащил с заднего сиденья пустые коробки, привычно швырнул их в бак возле дома. Потом зашёл в подъезд. Джисон юркнул за ним следом. На этаже, открыв дверь своей квартиры, Минхо вошёл первым. Джисон задержался на пороге, словно сомневался, но в итоге всё же переступил через него. И сразу начал глазами шарить по стенам и мебели, будто попал не в чужую квартиру, а в музей. — Ты так сильно ко мне домой на экскурсию напрашивался? — Минхо закатил глаза, стягивая обувь и вешая куртку. — А? Нет, — Джисон быстро замотал головой и тоже стал возиться со своими кроссовками и курткой. Минхо прошёл в гостиную, опустился на диван. Джисон устроился рядом — сел и уставился на него в упор, распахнув свои глупые круглые глаза. Ну и что этот дурак себе позволяет? — Так чего ты хотел? — спросил Минхо, раздражённый этим взглядом. — Ну… — Джисон задумался, глядя куда-то в пол, а потом снова поднял глаза. — Может, посмотрим что-нибудь? Аниме, фильм, да хоть что-то. У тебя есть что-то, что ты хотел бы глянуть? — Мне всё равно, — выдохнул Минхо. — Тогда… как насчёт аниме Moonrise? Оно недавно вышло, говорят, прикольное. — Ладно, — пожал плечами Минхо и потянулся к пульту. Нашёл нужное название, включил. — И всё? — удивился Джисон. — В смысле? — Ну ты просто сидишь ровно и даже не ешь во время просмотра? Минхо приподнял бровь. — Нет. Сиди и смотри. Сам же хотел. — Ладно… — протянул Джисон. — Но сядь хотя бы нормально. Откинься поудобнее. Минхо фыркнул, но двинулся ближе к центру дивана и прислонил лопатки к спинке. — Доволен? — А можно я рядом с тобой сяду? — спросил Джисон. — Ты и так рядом сидишь. — Я имею в виду… ближе. Минхо закатил глаза. — Ладно. Но учти: у меня под диваном пистолет. — Я и не сомневался, — захихикал Джисон и подвинулся ближе. Уселся с ногами, так что его колени слегка касались бедра Минхо. Смотрели молча. Лишь иногда Джисон тихо посмеивался или шептал что-то вроде «классный момент» — и снова умолкал. В остальном тишину прерывал только свет экрана и ровное дыхание рядом. Несколько серий сменили друг друга, а часы успели отмерить пару часов, когда сбоку послышалось громкое урчание. Джисон смутился, покосился на живот, ладонью сжал ткань своей кофты. — Ой… я, похоже, голодный, — сказал он и посмотрел на Минхо. — А ты? Минхо глубоко вздохнул, поднялся с дивана и на пульте ткнул паузу. — Пойдём, — коротко бросил он и махнул рукой. Джисон тут же вскочил и пошёл за ним следом, будто щенок, которому открыли дверь на прогулку. Минхо вывел его на кухню. Холодильник встретил ровным светом и почти пустыми полками. Минхо порылся и достал хлеб в форме банана — купленный вчера в круглосуточном, но так и лежал нетронутый. — На. Можешь съесть по дороге домой, — протянул он Джисону. Тот взял, но взгляд сразу упал вниз. — Уже прогоняешь?.. — пробормотал он, сжимая упаковку. — Ладно. Но… можно мы это аниме вместе досмотрим? Можно я ещё раз к тебе приду? Или ты ко мне?.. Ну пожалуйста. И снова эти глаза. Вечно на мокром месте. В этот раз даже причины никакой нет. — Ладно, — зачем-то согласился Минхо. — Я скажу, если у меня не будет работы. И зачем вообще? Хотя, в сущности, ничего такого. Джисон ведь не знает, как часто бывают задания. Можно просто не сказать — и всё. — Правда? — оживился тот, и на лице тут же расплылась улыбка. — Спасибо! Можно твою руку? — Зачем тебе? — Минхо поднял бровь, недоверчиво скосив взгляд. — Просто дай. Хочу на метку посмотреть, — смущённо сказал Джисон. Минхо закатил глаза, но всё же протянул руку запястьем вверх. Тот осторожно обхватил его ладонь двумя руками и провёл пальцами по цветку на запястье. Лёгкое касание, почти щекотное, но слишком сосредоточенное, будто он что-то вычитывал с этих линий. Подержал так пару минут, а потом отпустил, улыбнулся и заглянул прямо в глаза. Минхо лишь молча опустил руку. Джисон обулся, накинул куртку, снова поблагодарил за хлеб и поздравил с днём рождения. И только после этого вышел. Минхо запер дверь, прислонился к ней затылком и глубоко выдохнул. Несколько минут так и простоял, глядя в одну точку, словно надеялся, что так быстрее растворится ощущение чужого присутствия в квартире. В конце концов он оттолкнулся от двери и пошёл на кухню. Рис в контейнере ждал его в холодильнике. Тунец открывать было лень, так что Минхо просто разогрел рис и поел так, без добавок. Вкус привычный, пустой, но иного он и не хотел сейчас. Через пару часов он уже лежал на кровати, в полусонном состоянии уставившись в потолок. Тело расслабилось, но ум опять цеплялся за странные мысли. Ровно в пять вечера телефон пискнул. Сообщение. Легко догадаться от кого. На этот раз одно-единственное. И новые не появлялись уже минут пятнадцать. Минхо потянулся за телефоном, открыл экран. Хан Джисон 17:01 Привет ещё раз! Я хотел извиниться, если я тебя чем-то обидел. А ещё — за то, что, возможно, многовато писал на прошлой неделе. Я просто слишком рад был пообщаться. Знаю, это не оправдание, но всё же. Спасибо, кстати, за хлеб, он оказался очень вкусным. И спасибо за просмотр аниме сегодня. Надеюсь, это и правда повторится. И если я буду чуть меньше тебе писать, то можно мне рассчитывать, что ты хоть иногда будешь отвечать? Минхо смотрел на экран несколько минут. Пальцы едва заметно сжались вокруг телефона. В итоге он выдохнул и набрал короткий ответ:

Ли Минхо 17:21 Хорошо.

Ответ улетел. Почти сразу вернулся стикер — какой-то нелепо счастливый кот. Минхо нахмурился, и в голове всплыло другое: вязаный кот, что лежал в гостиной возле дивана. Он поднялся, прошёл в гостиную, поднял игрушку и вернулся в спальню. Сел на край кровати, повертел рыжего кота в руках. Заглянул в его круглые глаза, прощупал лапки и хвост. Странное… ощущение. В итоге поставил игрушку на прикроватную тумбочку, сам лёг и открыл телефон, отвлекаясь бездумным скроллом ленты. Джисон сегодня больше не писал. Мысли постепенно успокоились. Так бы всё и продолжалось — пустые дни, привычная рутина, — если бы Минхо вдруг не поймал себя на том, что стоит припаркованным у ворот старшей школы. Той самой, куда совсем недавно подвозил этого случайно найденного соулмейта. Что он вообще тут делает посреди дня? Вопрос без ответа. Среда шла как обычно: заказ выполнен, машина уже катится в сторону дома. Минхо мысленно перебирал варианты, чем займётся вечером — поест, может, посмотрит что-то. И вдруг в голову врезалась мысль об аниме, которое они с Джисоном начали. А дальше — поворот не туда, и вот уже полчаса он находится возле школьных ворот, пальцы то сильнее, то слабее сжимают руль. Из ступора вывел звонкий стук по стеклу пассажирской двери. Минхо повернул голову. Там стоял Джисон — удивлённый, даже немного обеспокоенный. Минхо щёлкнул кнопку, чтобы двери разблокировались, и Джисон тут же забрался внутрь, опустив школьную сумку между ног. — Привет, — сказал он. Минхо кивнул в ответ и убрал руки с руля, положив их на бёдра, откинулся на спинку водительского кресла. — Что-то случилось? — осторожно спросил Джисон. — Я, конечно, рад тебя видеть, но это… правда неожиданно. — Я пообещал досмотреть то аниме, — сказал Минхо спокойно. — Если всё ещё хочешь — поехали. Джисон только открыл рот, чтобы что-то ответить, как у него завибрировал телефон. Он быстро извинился и снял трубку. Минхо не вслушивался, но понял, что тому позвонил отец. Какие-то «дела», «извини», обещания про выходные. Джисон только поддакивал, повторял «понимаю», потом попрощался и сбросил звонок. — Прости, папа звонил, — выдохнул он и тут же улыбнулся, словно оправдываясь. — Я… конечно, я только за… с тобой поехать. Он пристегнул ремень. Минхо завёл мотор. Дорога домой выдалась странно тихой. Джисон молчал. От этого было непривычно: обычно этого дурачка не заткнуть. — Как дела в школе? — вдруг спросил Минхо. Даже сам не понял, зачем. Просто показалось, что сейчас это лучше, чем сидеть в глухой тишине. — Ох… — Джисон удивлённо отвёл взгляд от окна и посмотрел прямо на Минхо. — В школе всё хорошо, на самом деле. Но, сам понимаешь, учебный год в разгаре, домашки завались. — Хорошо учишься? — Минхо сам не знал, зачем продолжал диалог, но слова уже прозвучали. — Терпимо, — Джисон пожал плечами, уголки губ чуть дрогнули. — Мне далеко до отличника, но и совсем уж низкие оценки я домой не приношу. — Он тихо хихикнул, потом вдруг задумался. — Кстати, а в какой школе ты учился? — Я окончил школу в Соён. — А там разве есть старшая школа? — удивился Джисон. — Я не оканчивал старшую. Это средняя, — спокойно бросил Минхо, взглядом следя за дорогой. — Ого! — глаза Джисона округлились. — А разве так можно? — Можно. В Корее обязательное образование только до средней. А я вместо старшей уже учился убивать. Прозвучало буднично. Как факт. Джисон вздрогнул, но вслух ничего не сказал. Минхо почти усмехнулся про себя: вот тебе шанс, мальчик. Либо беги подальше от убийцы, либо принимай. — Что ж… я не знал, — пробормотал Джисон, явно стараясь обойти фразу про убийства стороной. — Я думал, старшая школа тоже обязательно. Но я всё равно бы пошёл. Я ведь… в университет хочу потом поступить. Если баллов хватит, конечно. Но до этого время ещё есть. — Понятно, — пожал плечами Минхо, ставя точку в этом разговоре. Остаток дороги ехали молча. Оказавшись в квартире, они снова устроились на диване. Джисон сел рядом, слишком близко, слишком свободно развалившись. Минхо включил аниме с того самого места, где в прошлый раз остановились, и в комнате остались только голоса с экрана. Минут через десять Минхо заметил, что рядом что-то двигается. Джисон начал слегка ёрзать. Не постоянно, но достаточно заметно. Сначала чуть — будто положение удобнее искал. Потом заметнее: пересаживался, двигался, ладонью прикрывал живот. Минхо скосил на него взгляд. Если бы болел — я бы почувствовал. Значит, просто хернёй занимается. Сначала Минхо решил просто игнорировать. Но когда парень сдвинулся ещё несколько раз, терпение треснуло. — Ты долго ёрзать собираешься? — холодно бросил он, не отрывая взгляда от экрана. — Извини… — пробормотал Джисон и замер. Но ненадолго: через несколько минут снова сдвинулся, только уже медленнее, будто надеялся, что будет незаметно. Минхо раздражённо поставил аниме на паузу. — Да что с тобой не так? Джисон вздрогнул, съёжился и, опустив взгляд, пробормотал: — Прости… я… просто немного голодный. Поэтому вот… — он теребил рукав своей школьной рубашки, голос сбивался. Минхо закатил глаза и встал с дивана. — Ладно, пошли. Но в тот же момент Джисон неожиданно схватил его за руку. Движение резкое, неуверенное. Минхо тут же выдёрнул ладонь, уставившись на него с раздражением. — Не надо! — выпалил Джисон. — Не выгоняй меня, пожалуйста. Мы же только две серии посмотрели. — Его голос дрогнул, губы сжались. — Прости… Я буду тихо себя вести. Пожалуйста. Минхо глубоко вздохнул, бросил взгляд на часы. Вечер ещё не поздний, но желания разбираться с этим нытьём всё равно не было. — Ладно. Давай поедим, посмотрим ещё две серии — и домой, — выдохнул он, двинувшись к кухне. — Правда? Спасибо! — радостно откликнулся Джисон и пошёл следом. — Рис с тунцом будешь? — скорее констатация факта, чем вопрос. Всё равно другого не нашлось бы. — Конечно, — отозвался Джисон, стоя рядом. Минхо отправил рис в микроволновку, сам открыл консервы и достал из ящика пару металлических и пару одноразовых палочек, которые когда-то случайно взял в магазине, но так и лежали без дела. Лучше уж это, чем давать ложку — выглядело бы странно. Хотя с этим дураком никогда не угадаешь: ещё и ложке бы обрадовался. Разогретый рис оказался на тарелках, сверху — тунец. Минхо протянул одноразовые палочки Джисону и сел на своё привычное место. Джисон устроился напротив. Второй стул, который с самой покупки квартиры стоял как мебельный экспонат, наконец-то пригодился. — Приятного аппетита, — сказал Джисон, глядя прямо на Минхо. Тот только кивнул и принялся есть. Джисон тоже поднял палочки, но двигался как-то задумчиво, больше ковырялся, чем ел. Потом вдруг спросил: — А ты без кима ешь? — Нет. Зачем он вообще? — пожал плечами Минхо. — Ну… так вкуснее. Разве тебе ким не нравится? — Не знаю. Я не пробовал. — Серьёзно? — выпалил Джисон, глаза у него округлились. И тут же щёлкнул пальцами, будто придумал что-то. — Секунду, кажется, у меня с обеда осталось. Он вскочил из-за стола и ушёл в коридор. Минхо, не двигаясь с места, только проследил за ним взглядом. Парень присел возле своей сумки, брошенной у входа, и начал копаться внутри. Он вытащил оттуда маленький пакетик. Возвращаясь обратно, он успел вскрыть упаковку. Пакет шлёпнулся на стол, сам Джисон сел на место, явно довольный своей находкой. Достал тонкий тёмно-зелёный лист, положил его поверх риса с тунцом, ловко подцепил палочками и отправил в рот. Прожевал, довольно кивнул. — Да, так определённо вкуснее, — сказал он, чуть чавкнув. Потом подвинул пакет ближе к Минхо и кивнул. — Попробуй. Минхо тяжело выдохнул, но взял один лист, повторил за ним. Джисон неотрывно следил за каждым его движением, будто ждал приговора. — Ну как? — Неплохо, — спокойно ответил Минхо. Он продолжил есть, теперь иногда беря листы из пакета. Джисон заулыбался так широко, словно это было его личной победой, и с удовольствием принялся доедать свой рис. Как и обещал Минхо, после ужина они посмотрели ещё две серии. В тишине, с редкими комментариями Джисона и почти отсутствием реакции со стороны Минхо. Когда экран погас, Минхо поднялся первым, давая понять: пора. У двери Джисон уже был в куртке и кроссовках, но всё ещё топтался на месте. — А можно тебя обнять? — выдохнул он, переминаясь с ноги на ногу. — Нет, — коротко отрезал Минхо, взглядом указав на дверь. Намёк был прозрачнее некуда. — А можно мы ещё раз встретимся? — Джисон поднял глаза, заглядывая прямо в лицо. Плечи чуть сжались. — Нам же всего пару серий осталось… Минхо замер, секунду просто молча смотрел, потом устало прикрыл глаза и глубоко вздохнул. — Ладно. Приходи в субботу, в три часа дня. — рука машинально потёрла переносицу. Джисон едва взвизгнул от счастья. Звук резанул по ушам, и Минхо понял: этот шум точно пора заканчивать. Он сам подошёл к двери, щёлкнул замком и открыл её. Но за дверью ждал не сырой воздух подъезда, а дуло пистолета. Тело среагировало быстрее мыслей. Удар в запястье — резкий, точный. Выстрел ушёл в потолок. Джисон взвизгнул, и Минхо толчком отшвырнул его назад, вглубь коридора. Дальше всё было на автомате: серия ударов — чужое оружие выскользнуло, пальцы Минхо сомкнулись на рукояти пистолета. Захват, разворот, шаг — и незваный гость уже влетает в квартиру. Дверь захлопнулась сама собой. Хорошо, что соседи не высунулись: организации не придётся заниматься чисткой свидетелей. Минхо не стал тратить время на допрос — выстрел в голову мгновенно лишил жизни. Куратор, конечно, потом будет мозг выносить за нарушение протокола, но сейчас это было неважно. Запах пороха ещё висел в воздухе, когда сбоку раздался короткий судорожный всхлип. Минхо обернулся. Джисон сжался в комок у стены: сидел на корточках, обеими руками зажимал себе рот, плечи подрагивали, дыхание сбивалось, глаза блестели мокрым стеклом. Щёки уже покраснели от слёз. Минхо едва сдержался, чтобы не закатить глаза. Ну что за дурак? Всё ведь нормально закончилось. Живой. Чего реветь-то? — Надо… — Джисон сипло, почти на вдохе, прохрипел сквозь слёзы. — Надо в скорую позвонить?.. — Отличный план, — фыркнул Минхо. — Скорая же каждый день приезжает на вызовы, где один наёмный убийца пристрелил другого. Полицию тогда сразу не забудь. Джисон только сильнее втянул голову в плечи, всхлипнул и уткнулся носом в колени. Судя по усилившемуся дрожанию плеч, поток слёз стал только сильнее. — Эй, ну ты чего? — Минхо шагнул ближе и, сам не понимая зачем, потрепал его по макушке. Джисон дёрнулся, будто от удара, но не поднял головы. — Радуйся, что жив. — А он… — голос сорвался, прозвучал почти неслышно. — Он жив?.. — Нет, — ответил Минхо спокойно, без колебаний. Присел на корточки напротив. — От выстрела в голову смерть наступает мгновенно. Джисон громко всхлипнул. — Иди домой. — со вздохом сказал Минхо. — А ты? — еле слышно прозвучало от Джисона. — А что я? Я и так дома, — пожал плечами Минхо. — Только этого утилизирую — и всё. Джисон шумно сглотнул, всё ещё не поднимая взгляда. — Тебе… вообще его не жаль? — Нет, — Минхо смотрел прямо. — Если бы не убил я, он убил бы меня. И тебя заодно, как свидетеля. Всё просто. Я не знаю, кто именно его послал — у меня послужной список длинный. Но суть одна. — Он глубоко выдохнул и потёр переносицу. — Я говорил тебе, что это не шутки. Просил держаться подальше. Надеюсь, теперь ты понял, что пора свалить и жить нормальную жизнь. Они сидели молча. Он — опершись локтями о колени, Джисон — всё так же прижавшись спиной к стене. Тишина стояла вязкая, только запах крови бил в нос, резал атмосферу. Минуты тянулись. Джисон наконец поднял глаза — красные, мокрые, блестящие. Достал из кармана смятую салфетку. Минхо было подумал, что наконец-то вытерет сопли, но нет — рука протянулась к нему, замерев в нескольких сантиметрах от лица. — У тебя тут кровь… Можно? — спросил он, салфетка едва заметно вздрогнула в пальцах. Минхо кивнул. Мягкая бумага коснулась щеки, и он машинально прикрыл глаза. Когда открыл снова — салфетка уже отстранилась, на ней пятно, красное, яркое на белом. Джисон быстро сложил бумагу, завернув грязную часть внутрь. Минхо поднялся, тяжело выдохнув, и протянул руку. Джисон вложил свою ладонь, лёгкую, тёплую, и Минхо одним рывком поднял его на ноги. — Иди домой, — сказал он и распахнул дверь, быстро проверяя лестничную площадку. Чисто. Джисон кивнул. Подтянул куртку, обошёл Минхо и быстрым шагом зашлёпал вниз по лестнице. Минхо дождался, пока шаги окончательно стихли внизу, и только тогда захлопнул дверь. Прислонился к косяку, глубоко выдохнул. Теперь работа: труп надо убрать, Чанбину доложить. Хотя докладывать, может, и не стоило. Вместо того чтобы дать спокойно самому со всем разобраться, куратор приехал лично и вроде как помогал выносить труп, но по факту выносил в основном мозг. С самого порога начал: надо было допросить; вдруг через эту пешку выйдем на сеть покрупнее, узнаем, кто именно его прислал и сколько они знают; нельзя же сразу стрелять… Минхо слушал краем уха. Всё это он знал и без нравоучений, но в той ситуации было не до протоколов. К тому же организация и так начнёт пробивать покойника и выйдет на след. Да, потратят больше денег, да, оштрафуют и снимут с будущего заказа — и что? Не велика потеря. Не впервые ведь кто-то нанимает киллера на киллера, воображая, что это и есть «недоброжелатель» или желая выведать заказчика. — И вот скажи мне на милость, — ворчал Чанбин, пристёгивая ремень, когда они уже погрузили труп в машину, чтобы увезти за город, — чем это ты таким важным был занят, что тебе было не до протоколов? — Да ничем я не был занят, — фыркнул Минхо, заводя двигатель. — Ага, ври больше, — куратор потер лоб, будто у него и правда начиналась мигрень. — Я из-за тебя поседею молодым. Давай уже выкладывай своему старику, что у тебя было. — Да ничего, — Минхо выдохнул, глядя на дорогу. — Просто с Джисоном сидели, аниме смотрели. Он уже домой собрался, и тут этот нарисовался. — Кивок назад, туда, где в багажнике лежал труп, накрытый чёрной тканью. — Стоп. Джисон… это твой соулмейт? — уточнил Чанбин. Минхо коротко кивнул. — Ну надо же, — Чанбин даже присвистнул. — Неужели ты наконец перестал делать вид, что соулмейт тебе не нужен? — Что за бред ты несёшь? — раздражение проступило сразу, руки сильнее вцепились в руль. — Правду, Минхо, только правду, — куратор цокнул языком. — Ладно, знаю, слова — не твой конёк. Скажу так: я рад, что вы проводите время вместе. — Это вряд ли, — Минхо усмехнулся, но взгляд на дорогу оставался холодным. — Почему? — искренне удивился Чанбин. — Потому что я прямо перед ним человека убил, — ровно сказал Минхо. — Сомневаюсь, что он захочет ещё раз появиться. — Придёт, — уверенно заявил Чанбин, отворачиваясь к окну. — Ты такое слышать не любишь, но вы ведь соулмейты. — Ты прав, — Минхо пожал плечами. — Я действительно не люблю слышать такой бред. Всё прошло гладко — если не считать Чанбина. Тот всю дорогу нудил, выспрашивал, что Минхо уже делал с Джисоном, вытаскивал подробности, будто специально копался во всём подряд. Даже выведал, что они вроде как собирались встретиться в субботу. И сколько бы Минхо ни повторял, что Джисон, скорее всего, даже не придёт, Чанбин твердил своё: «Ты ничего не понимаешь». В конце концов куратор пошёл ещё дальше — заявил, что сам проследит, чтобы на выходные у Минхо не было никаких заданий. «Проведи время с соулмейтом, тебе полезно». Минхо только закатывал глаза. Спорить с Чанбином было бесполезно: тот всё равно своё дожмёт. Что ж, выходит, придётся торчать дома, без работы и без дела. Может, не так уж плохо пару дней просто отдохнуть без лишнего шума. К субботе он даже толком не помнил, на сколько именно с Джисоном они договорились. Кажется, три часа дня? Хотя… тогда он просто так посмотрел на часы, само совпало. Не важно. День тянулся нудно, как всегда, когда нечем было заняться. Минхо ходил по квартире, ел рис, валялся на диване, листал ленту. Всё до тошнотворности привычно. А потом в восемь вечера раздался звонок в дверь. Минхо мгновенно напрягся. Гости без предупреждения — обычно плохая новость. Он привычным движением достал из ближайшей полки пистолет и шагнул к двери. Глянул в глазок… Джисон. Минхо выдохнул, опустил плечи. Но вопрос остался: что он тут делает в такое время? Стоило открыть дверь, как Джисон налетел на него с объятиями. Минхо даже замер на пару секунд от неожиданности, но быстро пришёл в себя и резко оттолкнул Джисона, схватив его за плечи обеими руками. Но тот всё равно продолжал тянуться, будто хотел вцепиться и больше не отпускать. Глаза блестели, по щекам катились слёзы. Минхо удерживал его на расстоянии, чувствуя, как тот пытается вырваться вперёд. Джисон ещё немного сопротивлялся, пока не заметил пистолет в руке. Тогда резко отскочил назад и буквально впечатался спиной в дверь. Минхо тяжело выдохнул и, наконец, убрал оружие на место. — Что ты тут делаешь? — спросил он, глядя Джисону прямо в глаза. — Я… — тот всхлипнул, запинаясь, — прости, что я опоздал… Просто мама… а потом папа… а потом всё… — Джисон несколько минут что-то говорил, но слова захлёбывались в его рыданиях. Ни хрена не разобрать. Минхо слушал, но ничего не понял. — В общем… мы же аниме договаривались сегодня досмотреть… Я принёс шоколадку. Он засунул руку в карман куртки и достал плитку в фиолетовой обёртке. Протянул её Минхо. Тот машинально взял. — Ну, чего стоишь? — бросил Минхо, переведя взгляд с шоколадки на Джисона. — Разувайся и проходи. Джисон послушно стянул с себя куртку и кроссовки, аккуратно придвинул их к стене и почти бегом прошёл за Минхо в гостиную. Сразу уселся на диван, подтянул ноги к груди и обнял их руками, уткнувшись подбородком в колени. Выглядел так, будто пытался стать меньше, спрятаться. Минхо выдохнул и, сам не зная зачем, направился в ванную. Вернулся с чуть влажным полотенцем и пачкой салфеток. — На, протри лицо, — сказал он, протягивая полотенце. — Оно чистое. Только сегодня стирал. — Спасибо… — Джисон тихо взял вещь и тщательно вытер лицо, стирая застывшие дорожки слёз. Потом взял салфетку, громко высморкался. Замялся, оглядываясь — куда деть. Минхо только устало выдохнул и протянул ладонь. Джисон виновато вложил в неё смятую бумагу. Минхо, проходя обратно к ванной, швырнул её в мусорку, а полотенце повесил на раковину. Вернувшись, он снова сел рядом. — Лучше? — спросил Минхо. — Да… Спасибо тебе… — ответил тот, но в голосе ещё слышался осадок от слёз. Минхо лишь коротко кивнул и потянулся за пультом. На экране ожила заставка, заиграла мелодия — они вернулись к той серии, где остановились в прошлый раз. Оставалось всего четыре эпизода. Почти финал. Смотрели в привычной для них тишине: только свет экрана, звуки диалогов из аниме и редкие движения рядом. Джисон постепенно успокоился — дыхание стало ровнее, плечи расслабились, слёзы наконец ушли. Минхо между делом потянулся к оставленной плитке шоколада, вскрыл упаковку. Отломал кусочек и молча протянул Джисону. Тот замялся, пальцы дрогнули, но всё же принял и осторожно положил в рот. Минхо тоже взял кусочек, остальное отставил в сторону и снова уставился в экран. Кадры сменялись, серия за серией летела незаметно. И вот — титры последнего эпизода, финальная мелодия. Шоколадка за это время исчезла полностью. — Ну вот и досмотрели, — произнёс Минхо, когда экран потемнел. — Угу, — тихо откликнулся Джисон. Всё ещё не отрывал взгляда от экрана, но уголки губ дрогнули. — Тебе понравилось? — Неплохо, да, — пожал плечами Минхо. — Мне тоже, — ответил Джисон и чуть усмехнулся. — Спасибо, что посмотрел его со мной. Они сидели молча ещё несколько минут. Вроде бы всё: аниме закончено, вечер близился к концу. Логично было бы выставить его домой. Но Джисон не двигался. — Можно я ещё немного у тебя побуду? — спросил он вдруг, едва слышно. Пальцами мял рукав своей кофты, взгляд был устремлён куда-то вниз. — Ты и так сейчас у меня, — отозвался сухо. — Я имею в виду… — Джисон запнулся, закусил губу и, собравшись с духом, выдохнул: — Можно остаться на ночь? Ну… или хотя бы на часик-другой? Минхо нахмурился. — Зачем? Что ты в моей квартире ночью делать собрался? — Не знаю… — пожал плечами Джисон. — Спать, наверное. Или у тебя есть другие предложения? — Почему ты не можешь спать дома? — Минхо всё ещё не понимал, к чему этот разговор. — Я же рассказал, что произошло, когда только пришёл, — с ноткой обиды сказал Джисон, опуская взгляд. — Я тогда за твоими всхлипами ни слова не понял, — ответил Минхо и сдержанно выдохнул. — Ладно, расскажу ещё раз, только… — Джисон замялся. — А можно… ну… обнять тебя? — Когда обнимаешься, говорить неудобно. Так что нет, — ровно ответил Минхо. — Ладно… — вытянул Джисон, губы чуть дрогнули. — А… за руку тебя взять можно? Это ведь речи не помешает. Минхо глубоко втянул воздух и, чтобы покончить с этим быстрее, протянул руку. Джисон тут же улыбнулся едва заметно и крепко обхватил ладонь пальцами, словно боялся, что её отнимут. — В общем… — начал он, стараясь говорить ровно. — Прости, что не писал тебе все эти дни. Я просто… много размышлял. Хотя, может, ты и не заметил. Минхо молча кивнул. Конечно, заметил. Телефон за эти пару вечеров впервые за долгое время не вибрировал весь вечер. Но вслух этого признавать не собирался. — Я знаю, что мои родители не соулмейты, — продолжил Джисон. — Они, когда я был маленьким, постоянно ругались, а семь лет назад и вовсе развелись. Папа вскоре нашёл соулмейта, а вот у мамы до сих пор никого нет. — Джисон усмехнулся криво, как-то даже горько. — Папа с той женщиной действительно счастлив, и я рад за него, но он с тех пор постоянно меня избегает. Сегодня утром я подслушал, как мама говорила с ним по телефону. Она отчитывала его за то, что он последний раз видел меня почти год назад и то на полчаса, а теперь и вовсе только кормит обещаниями. Просила, чтобы он хоть раз повёл себя как отец. А он разозлился и сказал… — Джисон зажмурился и сильнее сжал ладонь Минхо, — сказал, что не хочет меня даже знать. Что я часть той жизни, где он был с мамой, и лучше бы меня вообще не было. Минхо просто молча слушал и смотрел на пальцы, цепляющиеся за его руку. — Я тогда… я на маму накричал, сказал, что это она виновата, что у меня нормального отца нет. Она просто ушла на смену и ничего толком не сказала. А потом я позвонил папе, и он пообещал приехать к одиннадцати, — Джисон говорил сбивчиво, всхлипывая, но упорно продолжал. — Я ждал, а в итоге он не приехал. В двенадцать с лишним я сам позвонил, а он не взял. Только перевёл пять тысяч вон и написал купить себе что-нибудь. Я… купил шоколадку. — Он кивнул на смятую фиолетовую обёртку. Минхо только глубже выдохнул. И зачем он вообще продолжает слушать чужое нытьё? И почему он как будто зол, но не на Джисона? — Я хотел сразу к тебе поехать, но не смог. Только тогда понял, каким был идиотом, что накричал на маму. Я… не знал, что делать. Просто валялся несколько часов, потом пошёл пешком от дома до твоего, голову проветрил. И понял, что не хочу возвращаться в пустую квартиру. — Джисон поднял взгляд, в глазах стояли слёзы, блестящие от света лампы. — Можно я останусь у тебя, пожалуйста? Минхо глубоко вдохнул, потёр переносицу. — Тебе сколько лет вообще? — спросил устало. — Семнадцать, — тихо сказал Джисон, не разжимая пальцев на его ладони. — А ведёшь себя так, будто семь. Боишься один спать. — Минхо снова выдохнул. — Ладно. Можешь остаться. Но спать будешь на диване. В мою спальню не входить, ясно? — Да! Спасибо большое! — Джисон тут же закивал и, как будто специально, чтобы вывести из себя ещё сильнее, пальцами скользнул по цветку на запястье Минхо, задержавшись на линии лепестков. Минхо дёрнул рукой, отбирая её обратно, и только ещё раз глубоко вздохнул. И на что он только подписался? Надо было отказать. Но ладно, пусть спит себе на диване и не мешает. Он сходил к шкафу, нашёл какой-то плед — даже не вспомнил, откуда он тут взялся, но всё же лучше, чем ничего. — Держи, — протянул плед Джисону. — Ванная вон там, — Минхо кивнул в сторону двери неподалёку, — больше никуда, кроме ванной и этого дивана, не соваться. — Понял, — кивнул Джисон и принялся расправлять плед. — Спокойной ночи, Минхо-хён. — Ага. Тебе того же, — буркнул Минхо и скрылся в спальне. Он стянул с себя футболку и рухнул на кровать. И всё же мысль зудела: точно ли это хорошая идея — позволять Джисону остаться? Но, чёрт, соулмейт же, ничего не поделаешь… Тьфу блять, рассуждения, как у Чанбина. Мерзость. Надо куратора менять, а то в голову всякую хрень закладывает. Минхо перевернулся на спину, смотрел в потолок. Закрыть глаза почему-то не получалось. Минуты тянулись, пока в боку не кольнуло. Лёгкая, глухая боль. Игнорировал, но за полчаса повторилось раз восемь. На девятый раз Минхо устало выдохнул и поднялся. — Да чем ты тут занимаешься? — спросил он, сложив руки на груди и выходя в гостиную. — Прости… — Джисон запутался в пледе и виновато пискнул. — Я тут просто… Договорить не успел: шлёпнулся с дивана прямо на пол. Минхо тут же ощутил новый, десятый приступ тупой боли в боку. Он лишь потёр переносицу. Нет, всю ночь это терпеть желания нет. — Пойдём со мной, — сказал Минхо, подхватил Джисона за руку, рывком поднял с пола и другой рукой стянул с него запутавшийся плед. Повёл в спальню. — Ложись, — Минхо указал на край кровати у стены. Джисон послушно юркнул под одеяло, устроился у самой стены, будто боялся занять лишнего места. Минхо лёг рядом и бросил коротко: — Надеюсь, так у тебя не получится свалиться. — Точно нет. Спасибо, — улыбнулся Джисон и, зевая, добавил: — Ты всё-таки и правда хороший. Очень хороший соулмейт, Минхо. Я рад, что встретил тебя. — Ты спать собираешься или устраивать проникновенные разговоры? — фыркнул Минхо. — Я просто хотел сказать… — Джисон замялся, закусил губу, потом всё же продолжил: — Несмотря на твою профессию, ты хороший. И… хоть я тогда жутко испугался, но ты же по сути меня оттолкнул и защитил. — Он выдохнул, глаза блеснули. — Хотя я бы не хотел больше видеть, как ты убиваешь. Я знаю, что это твоя работа, но выглядит ужасно. Пообещаешь при мне не убивать? — Я не звал того человека специально, чтобы убить его у себя дома на твоих глазах, — хмыкнул Минхо. — Я знаю, — хихикнул Джисон. — Значит, тебе ничего не будет стоить дать мне клятву на мизинчиках? Он протянул руку, вытянув мизинец. Минхо закатил глаза, но всё же зацепил его своим пальцем. — Спи давай. Джисон прикрыл глаза. Дыхание постепенно выровнялось — действительно уснул. А потом, уже во сне, подтянулся ближе, едва коснувшись щекой плеча Минхо, ладонью обхватив его локоть. Минхо сначала ждал подвоха, смотрел, но Джисон не шевелился. Только сопел в кожу. Минхо глубоко выдохнул. Ладно, пусть так спит. Он прикрыл глаза и наконец смог позволить себе провалиться в сон. На удивление, быстро. Не глубокий, привычно тревожный, но всё же сон. Может, Чанбин и был прав, когда нёс свою чушь про то, что выходные с соулмейтом идут на пользу? Нет, куратора точно пора менять. А вот соулмейта… Что ж. Раз уж этот щенок так намертво прилип, пусть будет. Шумный, но вроде не плохой. Пусть остаётся.