Часть первая и единственная
11 июня 2025 г., 08:12
— Только не чихни, — сказала Мерлин, держа над пламенем хрустальный шар, из которого поднимался тонкий зелёный дым. Она щурилась, как будто от дыма щипало глаза, но не моргала — то ли из упрямства, то ли из осторожности.
— А если зачешется? — шепнул Чиппи, стоя на цыпочках возле каменной чаши.
— Почеши... внутри себя. Мысленно. Тело должно быть... в созвучии.
Она говорила тихо и неестественно серьёзно. Вален, развалившийся в кресле на безопасном расстоянии, лениво наблюдал за происходящим, покачивая стакан с яблочным сидром.
— Ты уверена, что это безопасно? — спросил он, склонив голову набок. — Последний раз, когда ты что-то «пробовала», у меня неделю в сапогах жила жаба.
— Тогда ты не должен был наступать на грибы в форме сердца. Это было предупреждение, — Мерлин даже не повернулась, но голос её стал прохладнее. — И да, ритуал безопасен. Почти.
— Моё любимое слово. После «выпивка за счёт заведения».
Хомми, сидевшая рядом с подставкой для книг, держала крохотный блокнотик и нервно записывала шаги ритуала, время от времени поднимая взгляд на Мерлин с обеспокоенной мордочкой.
— Ты забыла про фазу стабилизации между пульсацией кругов и началом рекурсии, — пробормотала она.
— …Мы делаем импровизационный вариант.
— Это звучит, как "мы строим мост на глаз". Над лавой.
Мерлин в ответ только мотнула плечом. Под её ногами светился двойной магический круг, выведенный мелом и пыльцой лунного цветка. Он подрагивал, будто дышал.
— Чиппи, положи сушёный мухомор в чашу. Аккуратно. Не перепутай.
— Уже положил! Видишь? Всё заранее сделал. Как ты учила — быть на шаг впереди!
— Умничка.
Тишина.
— Стоп. Уже положил? — Мерлин медленно обернулась.
Чиппи стоял как ни в чём не бывало, гордо выпячивая грудь. В его лапке виднелся пустой мешочек.
— Ты положил до моего сигнала?
— Ну да. Я подумал, чем раньше, тем магичнее.
— А что ты положил?
— Ну... сушёное… печенье. С грибами! Почти мухомор.
Хомми застонала. Круг вспыхнул алым.
— О нет...
Мир вздрогнул. Пошёл рябью.
Огонь взвился вверх, воздух стал плотным, как под водой.
Пространство завертелось.
Мерлин почувствовала пустоту под ногами. Руки исчезли. Центр тяжести съехал.
Она очнулась под деревянной крышкой. Ох, это не крышка, а… стол?
Она вскочила. Хотела закричать — из горла вырвался писк. Не гневный. Не властный. Жалобный.
— Что за... — Мерлин замерла. Потом посмотрела на отражение в чайнике, до которого теперь еле дотягивалась. Рыжеватая шерсть. Она протянула руку, чтобы протереть чайник рукавом, но рукава не было.
Как и рук.
Только лапки.
— Нет-нет-нет...
На соседней подушке зевнул кто-то белый и пушистый. Поднял голову. Поморгал. Посмотрел на Мерлин.
— Дара... Всевышняя... — прохрипела Хомми и указала пальцем на Мерлин. — Чиппи, почему ты такой большой?
Мерлин закатила глаза.
Хомми повертела головой и схватилась за уши.
— Почему я такой маленький? Почему… мой голос… такой писклявый…
Из другой комнаты донёсся звук: кто-то поёт. Очень фальшиво, но с удовольствием.
В дверях появилась Мерлин.
Улыбнулась.
— Долго же вы приходили в себя! Это Чиппи! Я человек! У меня... ноги! Длинные руки! И... о! Эй, Вален! Смотри, какие у меня округлости!
— Нет, не смотри, — прохрипела Мерлин-Чиппи и вцепилась себе в морду.
— Убейте меня. Прямо сейчас, — Хомми — точнее, Вален в теле Хомми — закрыл глаза и сложил руки на груди.
Мерлин пошатывалась от ужаса. Голова кружилась, хвост мешал думать. Всё тело было как будто неправильно собрано: лапы слишком короткие, спина изогнута, язык... сухой.
— Паника... неприемлема, — сказала она себе строго. — Хватит драмы, Вален.
Вален попытался встать. Это заняло добрую минуту. Он перекатился, шмякнулся мордой в подушку, потом сел задом наперёд, при этом зацепив подушку и упав снова.
— Убери подушку, — прохрипел он Мерлин, — она сражается лучше меня.
— Замолчи. Я думаю, — отмахнулась Мерлин. Ее усики подрагивали.
Она перебежала по деревянному полу, оставляя за собой едва слышный топот. На бегу она пыталась скомандовать пространству, как делала это сотни раз до этого.
— Откройся! Подчинись! Приди!.. — заклинания вылетали впустую.
Ни магии. Ни резонанса. Ни связи.
Её собственный круг, всё ещё мерцавший в центре комнаты, даже не отреагировал.
— Я — магистр Эсперии, — прошептала она и тут же споткнулась, покатившись кубарем.
Тем временем из-за ширмы, прикрывавшей ванну, снова появилась она. То есть… Чиппи в теле Мерлин.
Он сиял, как полуденное солнце.
— ЭТО ЛУЧШИЙ ДЕНЬ В МОЕЙ ЖИЗНИ! — провозгласил он, бросив полотенце на пол. — Я умею делать вот так!
Он вскинул руки и закружился, нелепо, но с полной верой в свою грациозность.
— Пожалуйста, не делай «вот так» в моём теле… — пискнула Мерлин.
Чиппи обернулся, приподнял бровь и прищурился. Именно так, как всегда делала она.
Вален наконец поднялся. Он держался за край кресла, весь дрожал. Он не понимал, что хуже — осознание случившегося или необходимость смириться с тем, что он теперь официально ростом с прикроватную тумбочку.
— Хорошо. Спокойно. Мы не паникуем, — сказала Мерлин.
— Мы уже в панике, — прошипел он.
— Тогда мы не паникуем еще больше. Нужно вернуться к ритуалу. Всё восстановить. Сейчас же.
— Нееет! — воскликнул Чиппи, с жалобным выражением лица. — Вы не понимаете! Мы должны хотя бы день побыть… вами!
— ЧТО?! — синхронно пискнули Мерлин и Вален.
— Слушайте, — вмешалась Хомми (в теле Валена), наконец появившись в комнате. В руках она держала несколько исписанных пергаментов, на одном из них был рисунок тела. Её голос был более сдержанным, но глаза блестели. — У нас появилась… редкая возможность. Исследование телесного и ментального обмена. Всё ради науки…
— …и веселья! — подхватил Чиппи. — Один день!
Вален повернулся к Мерлин. И посмотрел тем самым взглядом, с которым спрыгивал в окно таверны, сражаясь с пятью бандитами.
— Они втягивают нас в авантюру, — сказал он.
— Знаю.
— Один день?
— Один. Но если ты, Чиппи, испортишь хоть что-то — я превращу тебя в печенье.
Пауза. Молчание. Обмен взглядами.
— Ну хорошо, — выдохнула Мерлин, прищурив звериные глаза. — Один день.
— УРА! — заорали «Мерлин» и «Вален» в унисон.
***
Чиппи, уверенно вышагивал у зеркала, вертясь, словно юла. — Хи. Симпатяга. Мерлин сидела у книжной полки и пыталась вспомнить, как звучит заклинание, что всё испаряет. Пока что из её рта выходили только возмущённые свисты. Раздался смех. Ее смех. — Ты держишь меч, как гусиную лапу! — выкрикнул Чиппи. — Нет, стой, так нельзя. Он тяжелее тебя раза в три! Вален делал реверансы, подпрыгивал. В какой-то момент он попробовал фехтовальный выпад. Получилось неловко, но — громко. Меч с грохотом упал на пол. — Ты поранил мой паркет, — злобно свистнула Мерлин. — Паркет? Я чуть ногу не отсёк! Зачем тут столько железок?! — Это артефакты! — Угу. А это что? — Он поднял шкатулку, из которой вывалился изящный жезл из темного дерева с плавными изгибами. — Не трогай! — завизжала она так, что в доме погасла люстра. Чиппи, покачиваясь, подошёл к письменному столу и с интересом поднёс руки к разбросанным магическим схемам и свиткам. — Так… так-так-так… Щелчок. Жужжание. Резко повернувшись, Мерлин увидела, как магия, вырвавшись из Чиппи, рванула вверх, осветив потолок иллюзорным изображением летающего кролика. — Оно само! Хомми приобняла его за плечи: — Если ты действительно хочешь быть Мерлин, ты должна... должен... ты обязан хотя бы читать заклинания, прежде чем размахивать руками. У магов нет запасной головы. Он виновато почесал затылок. — А если она есть — это уже некромантия? Хомми в ответ шумно выдохнула, потерла виски и процедила: — Это всё совершенно… — Она запнулась, глядя, как Вален засовывает лапку в сахарницу. — …безнадёжно. — Зато весело, — буркнул он, слизывая сахар с пальцев. Тут хлопнула дверь. Снизу донёсся голос старика Элрона. — Принёс вам сушёного клеверца! Как вы просили! Могу оставить под дверью? На лестнице послышались шаги. Все четверо замерли. Мерлин выпучила глаза и шикнула: — Прячьтесь! Быстро! Началась суматоха. Вален юркнул под кресло, неудачно ударился о ножку и потерял сознание на пять секунд. Хомми стащила на себя занавеску, оказавшись в жалком подобии тоги. Чиппи изобразил спокойствие, как мог, вздернул подбородок, расправил плечи и направился к двери. Мерлин подскочила к нему со всей неуклюжей прыти и схватила его за штанину. — Ты НЕ откроешь дверь. Она угрожающе пискнула. Он ей подмигнул. — Просто поверь мне. Это будет... по-Мерлиновски! Дверь распахнулась. — Элрон, добрый вечер! — с чарующей улыбкой пропел Чиппи. Старик Элрон, увидев бессознательного хомяка, рыцаря, обмотанного в занавеску и еще одного хомяка, кусающего за ногу магистра, выронил корзину из рук. Сушеные бутоны прокатились по полу и полетели с лестницы. — Дара… спаси нас всех… — прошептал он.***
Мерлин усвоила три фундаментальные истины: Во-первых, никого не волнует твой прежний статус, если ты выглядишь как грызун. Во-вторых, у людей слишком лёгкая рука, когда дело касается поглаживаний. В-третьих, если ты маленький, пушистый и возмущён, ты — «просто прелесть». Тем временем Чиппи испытывал абсолютное блаженство. Он шёл по рынку. Нет, парил. Одежда развевалась. Взгляды прохожих следовали за ним, как зачарованные. А один старик даже кивнул с уважением. — Мисс Мерлин? — окликнула его Долли, когда он вернулся в Мистикон. — Вы сегодня особенно… сияете. — Хо-хо, Долли, и вы, как всегда, ослепительны. Даже пар из кухни стесняется выходить при вас. — О Боги, — прошептала она, раскрасневшись. Чиппи лукаво подмигнул. Получилось обоими глазами. Через час он сражался с кастрюлями, заваривая чай и рассказывая двум пьяным посетителям байки про себя. То есть про Мерлин. То есть про магическую бурю в пустыне, которую он, конечно, победил лично, одним взглядом. А в лаборатории Вален познавал магию. — Ладно. Всё просто. Фокусировка. Концентрация. Лапки — вверх. — И ты снова в шкафу, — хмуро заметила Хомми, наблюдая за ним, сидя на полу. — Сколько это уже? Седьмая попытка? — Это не провал. Это нестабильное маневрирование! — крикнул он из-за двери. Он вышел из шкафа, отряхнулся и открыл новый гримуар. — Так… «Заклинание притяжения предметов». Просто. Полезно. Безопасно. — Вален, нет, ты не знаешь, как оно срабатыв— Вален уже произносил заклинание. Комната озарилась голубым светом. Потолок вспыхнул. Гримуар взлетел. И... БУХ. …на Мистикон обрушился ливень. Изнутри. Белоснежный мех промок, но Вален стоял посреди комнаты с выражением благоговейного восторга. — Это было… потрясающе! Хомми шумно выдохнула. — Ты устроил шторм в помещении! — Прорыв! Ты только представь — мобильные климатические системы! Он радостно закружился — и врезался в кружку с травами. — ДАРА ВСЕВЫШНЯЯ, ОНА ЖИВАЯ! Это был всего лишь настой мяты. Позже тем же вечером, Мерлин печально утирала усы, облокотившись о ножку стола. — Всё болит. Плечо. Ухо. Достоинство. Рядом сел Вален, от него пахло грозой. — Ну, признаюсь: магия сложнее, чем я думал. — Я тоже кое-что поняла, — Мерлин посмотрела на него. — Чиппи… не просто хвостатый хаос. Он всё это время защищал меня. Таскал мои свитки. Грыз врагов. Обнимался со мной, чтобы уравновешивать чакры. — Он тебя любит, — сказал Вален. — Это вообще-то… редкость. Такой кроха, и такая верность. Они помолчали под остаточный раскат их домашнего шторма. — Ну что, — сказала Мерлин, — завтра вернём всё как было. — Завтра, да. Но сперва… — он поднял лапку. — …ещё одно заклинание. У меня хорошее предчувствие. Мерлин закрыла глаза: — Я ненавижу твоё предчувствие… Потолок затрещал. Затем — хлопок. С потолка осыпалась пыль. Книги встрепенулись на полках, как птицы в клетке. — …а вот теперь почти сработало, — сказал Вален, чьи усы теперь были обуглены на концах, а мантия — покрыта сияющей паутиной чар. — Ты притянул люстру, — медленно проговорила Мерлин. — Из соседнего здания. — Я думал, это будет карандаш! — КАРАНДАШ НЕ ВЕСИТ ПЯТНАДЦАТЬ КИЛОГРАММ! — Магия не знает меры — это чувство! — Ты чувствуешь, как тебе сейчас будет плохо? С люстры скатилась пара капель. День окончился с треском, грохотом и восемнадцатью магическими авариями.***
Мерлин (все еще в теле Чиппи) проснулась ночью с тревогой, которую невозможно было спутать ни с чем: тёмная магия, которая вонзалась прямо в подушку из овечьей шерсти. — Просыпайся. Просыпайся! Что-то приближается! Рядом захрипел Вален (в теле Хомми), из рук которого вывалились скорлупки грецкого ореха. — Ты уверена? — пробормотал он, зевая. — Может, это просто сыч... с приступом магической ярости? — Это НЕ сыч. Вдалеке послышался скрип. Потом — скрежет. Потом — вой, от которого вянут репейники. — О, хвост в узел... — прошипел Вален. Чиппи (в теле Мерлин) этажом ниже стоял на табурете и произносил речь: — ...и пусть моя храбрость будет щитом для слабых, мечом для добрых и... и... ложкой для тех, кто хочет омлета! — Чего? — Выкрикнул кто-то из слушателей. — Омлеет враг от моей отваги! — поправился он, и тут же обернулся. Сквозь дверь ворвался леденящий порыв. — Что это? — спросила Долли. — Беда, — пропищал Чиппи, и голос его едва не сорвался на тонкий визг. — Настоящая. Хомми (в теле Валена) сидела в лаборатории и составляла список вещей, которые она обязана сделать, прежде чем снова станет грызуном. Там были пункты: «расчесать волосы Мерлин 100 раз», «не трогать оружие», «не произносить ругательства вслух»… Магический круг, оставленный на полу, вспыхнул черным, как прогорклый дым. — Это же… ?! — ахнула она. Из круга потянулась тень. Она не имела формы — только направление. Она плыла по воздуху, как рваная вуаль. Вален и Мерлин выскочили к ней одновременно — два зверька против ночной темноты. — У нас нет магии. — У нас нет оружия. — Зато есть лапы. — И зубы. — Всё, что нужно, — синхронно сказали они и кивнули. Тень заметила их и издала звук. Не слышный. Ощущающийся. Как холодный пот, стекающий по спине. Чиппи, уже взбежавший по ступенькам, попытался было выдать боевой приказ: — Все… к бою! Стратегия… Аргх, как она это делает? П-прикройте лево! Или право! Атакуйте… вдохновлённо! Хомми схватила ближайшую сковороду, но слишком резко — и завалилась на спину, ругаясь голосом Валенa. Тень начинала материализоваться. Она ударила по полу — раз, два, оставляя черные пятна. Она становилась больше. — Всё, — сказала Мерлин. — Делаем, что можем и умеем. Она вскочила — и понеслась прямо к тени размахивая лапками. — Ты отвлекаешь?! — крикнул Вален. — Используй это! Вален начал чертить руны. Коготочками. На деревянном полу. Заклинание должно быть простым. Эффективным. Точным. — Концентрация. Ритм. Верь в меня, Хомми. Пожалуйста… Он закрыл глаза. И начал произносить заклинание. — Я верю в тебя, Вален! — уверенный голос Хомми донесся откуда-то с пола. Круг вспыхнул. Тень завизжала. — Мерлин, отскочи! Вален стиснул зубы, сбившись с верных слов. И тогда Мерлин завизжала изо всех сил своих грызуньих легких. Вой. Свет. Взрыв.***
В окно пробивалась заря. Тень исчезла. Магический круг потух. Сковорода со скрежетом каталась по полу. Под горой перемешанных свитков и алхимических ингредиентов лежали два пушистых существа — испачканные, дрожащие, но живые. — Мы… — Спаслись, — хрипло сказал Вален. — Я знал, что у тебя талант. Мерлин посмотрела на него. — Не могу поверить, что это сработало. — Я тоже. Но теперь я кое-что понял, — он зажмурил глаза. — Я достоин мантии волшебницы. И каштанов на завтрак. Рассвет щурился над деревней, будто не был в курсе всего, что произошло ночью. — Знаешь, в этом что-то есть, — сказал Вален, глядя на свои лапки. — Мы с тобой привыкли управлять… оружием, магией. Силой. А оказалось, что можно спасти мир, даже если ты размером с табуретку. — И без штанов, — добавила Мерлин. — Я в мантии, — пожал он плечами. Ритуал возвращения был проще, чем тот, что всё испортил. — Вы уверены? — спросила Мерлин, посыпая круг сушеной травой. — Сейчас — последний шанс сбежать и начать новую жизнь в человеческих шкурах. — Я буду скучать по этим… возвышенностям, — сказал Чиппи. — Но пора. — Я всё переписала в блокнот, — сказала Хомми. — Назову это “Физическая подготовка Валена: анализ живой модели”. Теперь я точно знаю, какие мышцы у него работают, а какие — просто для вида. Вален выразительно откашлялся. — Все мои мышцы прекрасно работают, в том числе на презентабельный вид. Ритуал сработал без вспышек. Тихо. Почти... лениво. Мерлин снова была Мерлин. В своей любимой рубашке и с ощущением, будто только что прошла сто километров. Вален проверил своё лицо в зеркале: волосы — на месте, шрам — на месте. Вален — снова в седле. — Ну, вот и всё, — сказал он. — Мы как будто и не были хомяками. — Кроме того, что я теперь постоянно хочу тыквенных семечек, — заметила Мерлин. Чиппи вернулся к привычному мохнатому виду. Уселся в кресло, обняв чашку с чаем. — Как же уютно быть маленьким... — пробормотал он. — Можно спрятаться под пледом и никто не спросит, почему ты ничего не делаешь. Хомми склонилась рядом, подоткнув ему под лапки плед. — И все-таки быть “маленьким” — не значит быть “маловажным”. Он посмотрел на Хомми. Потом — на Мерлин. — Ты все еще доверяешь нам? — Больше, чем себе, — сказала она. Позже, когда все разбрелись по своим делам, Мерлин поднялась на крышу Мистикона. Там ветер был особенно острым, а тишина — особенно глубокая. — Один день жизни фамильяра, — пробормотала она. — Один день, когда не нужно колдовать, быть великой... и всё же ты — это ты. Она закрыла глаза.У кого-то под подушкой всё ещё лежит крошка волшебного печенья
