Ошибка.

Майк отчетливо помнил тот вечер. Тот вечер, когда между ним и Уиллом выросла, казалось, непреодолимая каменная стена: закат, погружающий все вокруг в малиновые полу-сумерки, тянущиеся холодные тени, пробирающий до самых костей нелетний ветер. Они сидели на почти остывшем капоте пикапа, стоящем на берегу озера Влюбленных, наблюдая за удаляющимся солнцем, а, вместе с ним, и летом. Мягкие озерные волны прибывали на берег и плавно от него отбывали, отражая от себя алые лучи уходящего солнца. Уилл теребил в руках почти оредевший одуванчик, нервно глядя в пространство. Майк все это время глядел на закат, однако долго игнорировать состояние друга ему вовсе не хотелось. — Хей, — Уиллер поглядел в сторону Байерса, придвинувшись к нему почти вплотную, — мы справимся, помнишь? Уилл растерянно выронил из рук цветок и поглядел на Майка в ответ. — Д-да, конечно, вот только... — Уилл произнес это прерывисто, безуспешно пытаясь скрыть свое волнение, — я не перестаю думать о том, что может случиться, если у нас ничего не выйдет... Майк внимательно навострил уши, продолжая вглядываться в лицо собеседника, наблюдая за его подрагивающими скулами, густыми ресницами. Взгляд падает на губы, пунцового цвета, обкусаные от нервов, но такие... притягательные? Уиллер стал приходить к столь четкой формулировке лишь после "взятия паузы" в отношениях с Оди, поскольку та сфокусировалась лишь на борьбе с Векной и мести за Макс, хотя в глубине души они оба понимали, что на этом точка в их отношениях была поставлена окончательно. Возможно, именно поэтому сейчас Майк вновь переключился на своего драгоценного друга. Он всегда за ним наблюдал. Всегда не мог не любоваться им. Никогда не переставал думать о нем. И теперь, когда у них нет преград, кроме как общества, он не может полноценно направить мысли на кого-то или на что-то другое. С преградами в виде общества все совсем не так страшно: за свою жизнь они повидали так много, что оно уже стало казаться чем-то мелочным на фоне остальных вещей, однако насчет последнего Майк не был так уверен. "А что, если это помешает нам в борьбе с Векной?". Каждый раз, сталкиваясь с подобной мыслью, Майк словно встряхивал себя, пытаясь вернуть в реальность, однако получалось это, видимо, далеко не всегда. Например, прямо сейчас внутренний монолог не сумел отвлечь его от более "поверхностных" рассуждений. В глубине души он ощутил легкую тревогу, но не решился обратить на нее все свое внимание, вместо этого придвинувшись к Уиллу вплотную. Так, что их бедра теперь соприкасались. Байерс вдруг остановился бормотать и уронил взгляд на бедро Майка, а затем — и на его лицо, после чего волнительно взглотнул. — Уилл, я знаю, что ты чувствуешь, — начал Майк, тщательно подбирая слова, — но все мы здесь, мы поможем друг другу, и мы справимся, вместе — справимся. Тот в ответ на это вновь устремил свой взгляд куда-то вдаль. Солнце уже почти село за горизонт. Майк в задумчивости поглядел на него, а после — обратно на Уилла. Он словно мог видеть прерывистое дыхание Байерса в воздухе, словно чувствовал его на своей коже. По рукам пробежались многочисленные мурашки, подобные муровьям. Уиллер взглянул на них, и в голову пришла незамысловатая идея. — Уилл, — Майк заставил собеседника вновь обратить на него свой взор, после чего решительно положил свою руку на внутреннюю сторону ладони Байерса, — вместе — справимся. Ты и я. Мы. Тот в ответ на такой жест поглядел Майку прямо в глаза. Выглядел он так волнительно, словно по радио сегодня предвещали ураган прямо у озера Влюбленных. Его зрачки бегали по всему лицу Майка, а сам Уилл слегка дрожал. Уиллер, до недавнего момента также глядящий другу прямо в глаза, опустил свой взгляд на его губы. В животе и груди образовался единый комок, правда, тяжело было разобрать, обычное ли это волнение, или же страх перед неумолимо приближающимся стихийным бедствием. Уголком глаза Майк заметил, что Байерс сделал то же самое, однако не предал этому значения, и лишь придвинулся к нему лицом. Так, что между ними оставалось лишь несколько сантиметров. — Вместе — справимся... — прерывистая фраза сорвалась с губ Уилла, как с обрыва. — Вместе — справимся, — прошептал Майк в губы Байерса в ответ и тотчас к ним прислонился. Этот поцелуй не представлял собой ничего особенного. Казалось бы, обычный поцелуй, однако отчего-то он заставлял пульс гулко стучать в ушах, отчего-то комок волнения в горле постепенно лишь усиливался, провоцируя на продолжение. Почему-то их руки сцепились так крепко, что, казалось, стремились стать одним целым. Наверное, примерно так Майк хотел бы, чтобы было. Чтобы Уилл перенял у Майка все бесстрашие, способность смотреть в лицо страха и не дрожать. Силы на то, чтобы продолжать бороться. Он хотел, чтобы они слились воедино. Чтобы чувствовали друг друга на ином уровне. Чтобы перенять друг у друга что-то, что не получилось бы в обычном состоянии. Майк закрыл глаза. Он ничего не видел, однако точно чувствовал и знал, что Уилл рядом. Что рядом — тот, кого он готов защищать всеми силами. Тот, кого он любил, вероятно, сам того не осознавая. Тот, кому он готов подарить и показать все прелести мира. Тот, из-за кого теперь и Майк будет бояться. Векны, демогоргонов — неважно, но теперь он ощущает это чувство гораздо отчетливее. Оно разрезало грудную клетку, словно острый нож. По коже вновь пронеслась толпа мурашек, только теперь они были вызваны явным страхом. Тем, что до сей поры было для Майка чем-то не полностью изведанным. Он испугался. И потому внезапно отстранился. Потому спрыгнул с капота, быстрым шагом отправившись в сторону гигантских булыжников, дабы привести себя "в порядок" там. Потому, сидя на одном из камней, с его щек стекали крупные соленые капли слез, скатываясь с подбородка. Потому он затыкал себе рот ладонью, не желая, чтобы Уилл слышал его жалобные всхлипы. А теперь они вновь сидели на том же берегу, у того же пикапа, только вдвоем. С того самого дня прошло около двух месяцев. На улице уже заметно похолодало. Листья сбросили свою некогда роскошную листву, передав ее во власть земле. Воздух был настолько морозным, что слегка обжигал горло и легкие, и это было даже удивительно для конца октября. Завявшая трава была покрыта толстым слоем инея, леденящего даже при одном взгляде на него. Однако озеро еще не замерзло. Оно лишь представляло из себя застывшее зеркало. Пустое, оно не отражало, казалось, даже неба, и выглядело глубже, чем когда-либо. Майк на корточках сидел у воды, подбирая какие-то камушки с берега. Он вглядывался в этот тихий штиль, ковыряясь одной рукой у себя под ногами. Уже наступали сумерки, но ребята не уходили, поскольку находились в ожидании. За эти два месяца парни долгое время были разлучены, потому и ни одного разговора за это время у них так и не произошло. Сейчас между ними был такой же штиль, как и на этом озере. Пустой, кроющий за собой что-то более глубокое, чем обычно. — ... Красиво, — со стороны автомобиля послышался немного дрожащий, видимо, и от холода, и от волнения голос. — Да, — в туманной задумчивости пробормотал Майк в ответ. Подул холодный, морозный ветер. Он обжег лицо своих холодом и слегка всколыхнул застывшую воду. — Майк. Уиллер не видел, но точно знал, что Байерс был повернут к нему спиной. — Тот поцелуй... — Он был ошибкой, — тут же произнес Майк, предпочтя не дослушать вопрос и поскорее на него ответить. Вновь воцарилась оглушающая тишина. Где-то в далеке слышался лишь шум города. Не слишком громкий, ведь Хоукинс сам по себе небольшой, но он был. Майк уткнулся лицом в колени, глядя себе под ноги. Он ощупью обнаружил там крупный камень и достал из-под ботинка. Самый обычный, ничем не примечательный, серый, с шероховатостями и угловатостями. Уиллер покрутил его в ладони, проводя по его неровным граням пальцами и осматривая со всех сторон. Через несколько секунд Майк удрученно вздохнул и, поднявшись на ноги, кинул камень в воду. Раздался всплеск, в стороны от эпицентра пошли многочисленные круги, а к берегу подобрались несколько крохотных волн. Это действие было словно теми самыми мыслями, которые обычно всегда встряхивали Майка, возвращали в реальность. Однако, с того самого дня, как между ним и Уиллом выросла непреодолимая стена, они не помогали также, как раньше. Потому что испугов и страхов, способных "вернуть" Майка к реальности стало гораздо больше. Теперь он находился в таком состоянии почти постоянно. — И что? — раздался голос Уилла. — Что "и что?"? — повернувшись к автомобилю, произнес Майк в ответ. — Все, что было между нами - тоже ошибка? Уиллер развернулся обратно и вгляделся в уже вновь застывшую водную гладь, сунув руки в карманы. "— Сойдем с ума вместе? — ...Да, два сумасшедших." — Тоже. Все, что вызывает страх — ошибка. Майк вновь повернулся к Уиллу, и обнаружил, что тот стоит на пол пути к нему. Уиллер сделал пару шагов навстречу, заглядывая в глаза собеседника. — Что, и я — тоже? Майк приблизился к Уиллу настолько близко, насколько смог. Он вглядывался в глаза Байерса так долго, что, казалось, вместо нескольких секунд прошла вечность. Посмотреть страху в глаза. — И ты — тоже. А что, если поцеловать причину страха? Майк приблизился к лицу Уилла, и, убедясь, что тот не отстранился, прижался своими холодными губами к его, вечно горячим. Самая большая ошибка? — Самое большое благословение, — пробормотал Майк в губы Уилла с легкой ухмылкой, на мгновение отстранившись. В тот момент он словно почувствовал, как уже привычное напряжение обрушилось с его спины, словно стена из ветхого камня, которой никогда не было суждено стоять долго. Все-таки, похоже, та самая преграда никогда не была непреодолимой.