Дыхание

      Чонгук сжимает Чимина в объятиях как только закрывается дверь машины. В нем столько эмоций, что пальцы, сжимающие ткань военной формы, дрожат. Водитель с менеджером улыбаются, даже не пытаясь с ними поговорить сейчас. — Ну тише, — Чимин зарывается пальцами в его волосы на затылке и успокаивающе гладит по спине. Он сам до конца не верит, что все закончилось. Наконец-то все закончилось. — Я здесь. Чонгук ничего не говорит, только жмется крепче, утыкаясь носом в шею. Теперь можно не волноваться, что увидят, можно не прятаться. Прижавшись к Чимину максимально сильно, он не пытается остановить рвущиеся наружу слёзы облегчения. Всего пара часов и рядом будут хены, а потом ещё несколько и он будет дома. Они будут дома. Телефон Чимина вдруг громко надрывается звонком и ему приходится убрать одну руку, чтобы его достать. — Сейчас, погоди, — тихо говорит он на ухо Чонгуку. — Хён звонит. — Хён? — сипло переспрашивает Чонгук, отстраняясь лишь на немного, чтобы Чимину было удобно снять вызов. Салон тут же заполняет громкий, довольный смех. — Поздравляю! — почти кричит Сокджин и тут же наперебой поздравлять начинают все. Хаотично, радостно. Чонгук смотрит на телефон как на восьмое чудо света. Слова крутятся на языке, но все, что выходит наружу - всхлип. Чимин быстро прижимает его обратно к своему плечу и убрав громкую связь, говорит: — Хены, давайте позже. Немного позже. — Мы вас ждём, Чимин-и, — в наступившей тишине мягко отвечает Намджун, и это, на самом деле, все, что нужно. — Приезжайте скорее. Чимин спешно сбрасывает вызов. Отбросив телефон на сиденье, он прижимается губами к виску Чонгука и ласково снимает с него головной убор. Ему до невозможного сильно хочется зацеловать заплаканное лицо, но он лишь гладит по коротким волосам, позволяя выплакаться. Мимо проносится солнечный Сеул, который ощущается как долгожданная свобода. — Я здесь, — шепчет он, медленно моргая мокрыми ресницами. Менеджер перегибается через сиденье, оставляя рядом с сжавшимся Чонгуком два комплекта сменной одежды и отпускает тонкую перегородку между передними и задними креслами. Чимин смотрит какое-то время на комплекты, а после все же аккуратно отстраняет от себя притихшего Чонгука. — Что? — дезориентировано шепчет он и кажется замечает, что они теперь наедине. Его горячие пальцы тут же тянутся к чиминову лицу, а мокрые губы быстро прижимаются к губам напротив. Путанно, чувственно, любяще. Чимин с готовностью подаётся вперёд, позволяя Чонгуку что угодно. А тот, изголодавшись по нормальным поцелуям, напирает сильнее, сминая пухлые губы своими. Закончилось. Все закончилось. Жадные пальцы смещаются в волосы и прекратив поцелуй лишь на мгновение, Чонгук тянет Чимина на свои колени. — Нужно переодеться… — Потом. И Чимин подаётся. Сдаётся. Чимин целует первым, сжимая пальцами сильные плечи. Он жмурится до фейерверков перед глазами, чувствуя всю собственную отчаянность в этом глубоком поцелуе. Чонгук сцеловывает её, разрушает и собирает заново. Сжигает теплом рук на талии, которое чувствуется даже через слои одежды. Воздуха перестает хватать слишком быстро, потому что они забывают, что такое дышать. Чимин отстраняется, но Чонгук не отпускает. Он целует подбородок, щеки, кончик носа и спускается на шею. Влажные поцелуи мажут по чувствительной коже и Чимин едва держится от стонов. — Переодеться… Чонгук… Чонгук! Конечно, его никто не слушает. Дрожащие Чонгуковы пальцы порывисто расстегивают пару первых пуговиц и его губы тут же оказываются там. Чимин выгибается в крепких руках, поплывшим взглядом глядя в потолок машины. — Пожалуйста, — ему почти физически тяжело это сделать, но он все же мягко отталкивает Чонгука и прочно прижимает его спиной к креслу. Опустив голову, Чимин перехватывает такой же поплывший, дурманящий взгляд, которому так сложно отказывать. — Давай переоденемся. Недовольный Чонгук все же слушается и в следующие пять минут быстро шуршит одежда. Они помогают друг другу, хотя больше путаются пальцами, трогают друг друга, словно пытаются насытиться этой каплей на несколько часов вперёд. Чимин зачарованно проводит ладонью по голой груди Чонгука, пока тот натягивает футболку. — Не дразни меня, — умоляюще просит он и Чимин спешно одергивает руку. Позже. Ночью на большой кровати. Там будет можно. Там будет можно всё. Как только одежда сменяется привычной, повседневной, наступает окончательное понимание того, что наконец все действительно позади. Немного пришедший в себя Чонгук, мягко прижимается сбоку, рвано выдыхая. Он вытягивает руку, раскрывая ладонь и Чимин с готовностью сплетает их пальцы. Через полтора часа они встречаются с остальными. Крепкие объятия, немного слез и самые счастливые улыбки - вот их самое безопасное пристанище. Чонгук не выпускает его руки из своей, только если перед камерами. Намджун с Юнги с улыбкой смотрят на них, понимая все без слов. Они все уже давно понимают друг друга с одного взгляда.