Я скучал

      Лето было самым обыкновенным: приятная припекающая макушку и плечи жара, легкий ветерок, растрепывающий волосы, утомительные и до ужаса скучные тренировки, шумные посиделки с товарищами. Все на месте, все заняты своими делами. Ки Мён пинал пустую банку из-под колы, слушая, как она звякает по асфальту и витал в облаках. Вроде бы всё как обычно, всё нормально.       Но что-то все-таки было не так.       Он морщился, стараясь понять, что именно. Друзья? Так вот они, рядом шумят, дурачатся. Всё как всегда. Тогда откуда это противное ощущение, будто забыл что-то важное, что-то, занимающее отдельное место в сердце?       В голове мелькнуло лицо того засранца, с которым они только и делали, что сцеплялись в драках. То вместе, то между собой. Последний раз они с ним виделись… когда? Месяц назад? Два?       Почему он вообще о нем вспомнил? Вроде не друзья, чтобы думать о нем. Да и не враги, не за что припоминать такого человека как он.       Со Сон Ын. что ж такого плохого Ки Мён сделал, чтобы скучать по нему?       Прошлый Ки Мён уже разозлился бы, старался бы забить на это чувство. Но он больше не тот, он сильно изменился, вырос, стал открытым для признания своих эмоций, чувств и мыслей. Все это путало, может даже пугало. Об этом нужно поговорить, сначала с тем, кому он больше всего доверяет. С тем, кто для него как старший брат, понимающий, никогда не осуждающий брат. Сину.       Ки Мён плюхнулся на скамейку уединенного переулочка рядом с курящим Сину, нарочито безучастно разглядывая небо, подсознательно ища в нем подсказки на решение его дилемы. Сейчас это было самое интересное что он когда либо видел.       — Слушай, вот чисто гипотетически… — начал он, делая вид, что ему просто скучно и совсем не интересно знать ответ. — Допустим, у человека есть… друг. Ну, предположим.       Сину, не отрываясь от телефона, фыркнул:       — Друг. У тебя. Гипотетически. Что там дальше?       — Ну да. И вот этот… друг, — Ки Мён скривился, будто слово обожгло язык, будто его проткнула тысяча китайских лечебных игл, — внезапно исчез. Ну пропал из повседневной жизни. И теперь гипотетически непонятно, почему это вообще кого-то ебёт.       Сину медленно поднял взгляд, глаза сузились в знакомом выражении «ну ты и идиот». Ехидная улыбка растянулась на его лице. Во дела, Ким Ки Мён, сын великого Ким Гап Рёна, со всем с ума сошел!       — И сколько этому «другу» лет? Ростом под метр восемьдесят? Волосы чёрные, взгляд буйный, а характер — говно? Чисто гипотетически. Ки Мён резко обернулся:       — Что прости? Как ты—       — Потому что это же не про чьего-то «друга», — Сину перебил младшего, засовывая телефон в карман и сбивая пепел сигареты себе под ноги. — Это про Сон Ына. Нужно быть идиотом чтобы не понять. У тебя не так уж и много «пропавших» друзей.       Пауза. Тишина убивала не только самого Ки Мёна, но и его достоинство. Вот так облажаться… Он почувствовал, как уши наливаются жаром.       — …Мне просто интересно, — пробормотал он. — Почему я вообще об этом думаю. Это может быть связано с чем то определенным или это просто… временное?       Сину встал, отряхивая штаны, бросил сигарету на землю и потушил ее ногой. Мужчина громко выдохнул:       — Может, потому что вы с ним не просто дрались? Вы же как пёс с котом — вроде цапаетесь, но если одного убрать, второй скулит у двери.       — Да что ты несешь!       — Спроси уже своего «друга», а не меня, — Сину хлопнул Ки Мёна по плечу. — Перед тем как снова дать в челюсть, конечно.       «Мда. Придется столкнуться с проблемой лицом к лицу.»       Солнце уже клонилось к закату, окрашивая комнату в тревожные оранжевые тона, когда Ки Мён сел на дальний угол матраса — туда, куда даже свет из окна падал неравномерно, оставляя полосу тени прямо посередине кровати.       «Как будто я что-то прячу…» — мелькнула ироничная мысль.       Но разве не так оно и было? Он пытался спрятать это глупое, какое то даже детское чувство, будто украл что-то ценное и теперь боишься, что кто-то заметит, наругает. Парень постукивал пальцами по экрану телефона, оставляя жирные отпечатки на стекле. Соберись Ки Мён! Вы так давно не виделись, было бы славно снова поболтать!       «Блять, ну почему это так сложно? Это же просто…»       Просто что? Просто Сон Ын. Просто тот, с кем он… так хочет вновь поговорить. Как в старые добрые. Как тогда, когда они только вступили в Большие шишки.       Экран телефона осветил его лицо в темноте, ослепляя на пару секунд. Он открыл знакомый чат — последнее сообщение было полгода назад, какое-то глупое оскорбление с десятком восклицательных знаков. Ки Мён скривился.       «Как дети малые, ей богу…»       Палец завис над клавиатурой. Что вообще написать? «Скучаю»? Ха, Сон Ын просто умрёт от смеха. «Хочу поговорить»? Звучит как-то слишком… интимно, наверное.       «Ки Мён! Да сделай уже что нибудь.»       Он выдохнул и быстро набрал: «Сможешь встретиться часа через полтора? Я куплю выпивку.»       Отправил.       И тут же почувствовал, как сердце ударило где-то в горле. Какая глупость. Он никогда бы не написал это в здравом уме.       «Сука, зачем я это отправил? Он же и не ответит, наверное.»       Телефон завибрировал. Так быстро. Ким уже и не знал, кажется ему это или нет. На экране засветилось уведомление.       Всего одно короткое слово: «Ок.»       Ки Мён зажмурился. Надо же было так.       «Ну всё. Теперь назад дороги нет. Пиздец.»       Но почему это одно короткое слово заставило его так крепко сжать телефон, будто он боялся, что тот исчезнет? Почему в груди стало так тепло, хотя сообщение было таким холодным, как и всегда?       Он посмотрел в окно — где-то там, в этом же городе, Сон Ын сейчас читал его сообщение. Может, тоже сидел в полутемной комнате. Может, тоже нервно постукивал пальцами по телефону.       «Интересно, он… думал обо мне все эти месяцы?»       Бред!       Ки Мён вышел в сторону назначенного места. Парк в этот час был почти пуст — только редкие фонари бросали жёлтые пятна света на асфальт, да где-то вдалеке слышался смех поздних гуляк. По дороге он зашёл в круглосуточный, долго стоял перед холодильником, будто выбирал не пиво, а правильные слова. И все-таки взял первую попавшуюся, выбрать нужную было невозможно.       Пакет хрустел в руке, когда он вышел на улицу. И тут —       — И что ты хотел?       Голос. Грубый, резкий, знакомый до мурашек.       Со Сон Ын стоял, широко расставив ноги, будто баррикада из плоти и костей. Руки скрещены на груди, брови сведены — всё тот же, не изменившийся ни капли. Только тень под глазами стала глубже, да и в целом выглядел он уставше обычного. Жизнь его тоже помотала.       Ки Мён фыркнул и, размахивая пакетом, сделал шаг вперёд:       — Во-первых, нужно здороваться! — он ткнул пальцем в воздух, едва не задев Сон Ына за нос. — А во-вторых… — тут голос дрогнул, но он быстро взял себя в руки, — давай присядем. Для начала.       Еле освещенный парк, два парня и две бутылки пива. Лавочка скрипнула под их весом. Пиво открылось с характерным *пшш* — звуком, от которого что-то ёкнуло в груди. Холодный ветер обдувал лица, остужая мысли и заставляя Ки Мёна ежиться — то ли от температуры, то ли от того, что сейчас придётся сказать.       — Ха-ха… — он начал неуверенно, крутя бутылку в руках. — Знаешь, такая глупость происходит…       Глаза Сон Ына, тёмные и нечитаемые, упёрлись в него. Ким был готов поспорить, что тот прожжёт ему дыру во лбу.       — Это может прозвучать по-детски. Или, в нашем случае… — он закатил глаза и скривился в глупой улыбке, — больше по-гейски. Чёрт. Пауза.       — Я скучал. Очень. Всё это время. Сон Ын не шевелился, только пальцы слегка сжали бутылку. Он внимательно слушал, будто боялся пропустить хоть одно слово, вылетавшее с губ парня напротив.       — Критически не хватает твоей недовольной рожи в жизни, — Ки Мён повернулся к нему полностью, заглядывая в глаза, словно пытаясь разгадать код.       А там — ничего. Абсолютно ничего. Никакого намека на эмоции. Со смотрел на Кима пустым взглядом. Хотя бы не разозлился и не ушел, хвала небесам.       Однако в мыслях у Сон Ына была самая настоящая война. Внутренний конфликт между маленьким Со, желающим быть любимым и желанным, и взрослым, который уже давно понял, что будет легче, если не доверять окружающим. Парень всегда думал, что построив себе непреступную крепость своим гадким характером, он навсегда убережет его от близости и дальнейшего разочарования.       Взрослый Сон Ын был гораздо сильнее физически, он мог сломать все что захочет. Но малыш Со был сильнее морально, он еще верил, что его правда могут любить, что им правда дорожат. Он хотел верить и он верил. Безоговорочная и очевидная победа.       Сон Ын поднялся со скамейки, шумно ставя бутылку пива куда-то в сторону. Ки Мён, до этого сидя без движения, резко поднялся, готовясь остановить, не дать уйти без ответа.       Но он не ушел. Со встал лицом к лицу с Кимом и… положил голову ему на плечо. Ему сейчас не было важно насколько глупо и уязвимо он выглядит в глазах окружающих, он просто хотел быть любимым, значимым, хотел чувствовать чужое тепло.       Тишина.       Сон Ын стоял, прижав лоб к его плечу, дыша неровно и горячо — будто только что пробежал через все свои барьеры. Его пальцы впились в ткань куртки Ки Мёна, не то чтобы удержаться, не то чтобы убедиться: реален ли тот, кто решил остаться? Правда ли то, что происходит сейчас?       Ки Мён замер.       «Он… не ушел»       Это было важнее любых слов.       Осторожно, будто боясь спугнуть, он поднял руку и коснулся его спины — сначала кончиками пальцев, потом всей ладонью. Сон Ын вздрогнул, но не отстранился.       — Какой же ты все-таки мудак… — прокряхтел он в складки куртки, голос сдавленный, будто сквозь зубы. Сейчас эти минуты слабости были самым важным в маленьком мире Сон Ына. — Ты… настоящий идиот, Ким.       В этих словах не было привычной злобы или насмешки. Наоборот, это было что то хруткое, обнаженное.       — Знаю, — Ки Мён усмехнулся, чувствуя, как что-то тёплое, почти обжигающее распирает грудную клетку. Он невольно провел рукой по его спине, проскользив пальцами по выступающим позвонкам. — Зато твой.       Со невольно выпустил легкий смешок на такое заявление, но возражать ему никак не хотелось.       Это любовь?       — Я тоже… — Сон Ын вдруг выдохнул так тихо, что Ки Мён едва расслышал. — Скучал. Все это время.       И это было похоже на капитуляцию. На белый флаг, поднятый над крепостью, которая так и не смогла защитить его от чего-то нового и непонятного.       Ки Мён не стал отвечать, он просто прижал его к себе ближе, нежно поглаживая по спине, стараясь успокоить, показать что Сон Ын этого заслуживает.       Впервые за столько времени они чувствовали — наконец все на своих местах.