И что ни сделаешь все зря, когда маньяк влюблён в тебя

За всю свою историю Готэм, когда только стоило мерзким англичанам переименовать пока еще форт из имени шведского короля в «проклятье» под влиянием разрубленного на запчасти одной «фрактальной» и инопланетной сущности давнего питомца Тьмы при наблюдении ее бессмертного сына, сменил, наверное, такое количество мэров, которое обозначится не самой большой суммой на счетах влиятельных семей, а нецензурным обозначением меры из одного анекдота, где русский удивляет тем папуасов, чтоб его не съели. Нынешний — затейник. Праздники там всякие, сборища, конференции. Все это с большим размахом и на широкую ногу. Хорошо, хоть раз в месяц. Полиция пашет с самого раннего утра. Но у Гордона есть особое задание, чтобы в очередной раз увидеть радость своей умницы-дочурки. Она не так давно представила ей своего жениха Тима Дрейка, который был профессиональным спортсменом и очень ему нравился как человек. Надеялся в скором времени обзавестись зятем, который во всем поддержит его беспомощную девочку. Любое упоминание дочери вызывало у отца улыбку, как и любое упоминание отца вызывало улыбку у дочери. Кого мог любить комиссар больше всего на свете, кроме нее? Оставив сегодня детей вдвоем, взял автограф у приглашенной звезды из самой Южной Кореи… которого, конечно же, покалечила Джокер. — Я покемарю немного, — вдруг стала оседать на пол психопатка. — Встань ровно! — рявкнул Кэш. — Давай рассказывай, как сорвала праздничный концерт и чуть не убила звезду мировой величины, Псая. — Кто я? — сонно нахмурилась та. — Да, ты. А кто, я что ли? Ты видишь здесь еще одну Джокер? — Ну, вон, например, — ткнула пальцем она в разукрашенного паяца мужского пола, сидящего в следственном изоляторе рядом с дремлющей бабкой, с лицом, расписанным под божью коровку. — Не ел я никого из тех студентов! Это все Бакман и бабуля Бун. Отпустите, у нас рейс через час! — Ты сначала мне объяснишь труп Джолли, который ты протащил в багажнике через границу штата, придурок, — стукнул по рукам беснующегося профессионального артиста Кэш своим крюком. — Иди, сядь на место. Джокер громко заржала, когда тот, опустив плечи, поплелся на лавку, и один из конвоя включил электрошок, клацнув зарядом, смотря на нее. Она с трудом смолкла и все еще лыбилась, когда Гордон, не удержавшись, стукнул ее свернутым в трубку отчетом по зеленой башке. — Рассказывай! — потребовал Гордон. Джокер с мукой вздохнула: — Это все Бэтс виновата… И это моя любимая женщина… Я пригласила ее погулять на празднике, послушать концерт Псая на вип-трибуне, билеты на которую я заставила купить Квинн, а она сказала, что ищет Зсасза! Ты же знаешь, у того — ни мотивов, ни улик! И я решила найти его сама, бороться за свое счастье! — яростно рявкнула последние слова Джокер. — А зачем на стройке машину Фальконе краном раздавила? — взялся за переносицу Гордон. — Для вдохновения! Там как раз я встретила Календарника. Он для начала разложил таро, и мне выпал «дьявол», потом «смерть». А ты знаешь, в знаменательные даты он превращается в суеверную повитуху. Сказал, Зсасза лучше не искать в этот день, и я швырнула в него с досады взрывающуюся челюсть, а он толкнул меня на телефонную будку. Произошел дальше полный караул, потому что приперлись рабочие и их прораб, все нелегалы, недавно в Готэме, незнакомы с нашими обычаями. Календарник очухался и кинулся на меня в рукопашную, и толпа среагировала. Среди нелегалов были слишком крепкие парни — Календарник свалил, а мне пришлось откупаться билетами на вип-трибуну, чтобы не быть оприходованной на месте, но перед этим меня пару раз стукнули телефонной трубкой по башке! — бешено вращая глазами, выкрикивала Джокер. Даже Джелли и то водил у виска пальцем, вспоминая родной Манчестер в Англии с нежностью. Он психическими отклонениями не страдал. Ох уж эти янки. Для этого у него была подруга миссис Врен в глубоком маразме, ей он не сказал, с чем были пироги Бун, и что Бакман сделал с Джолли. Гордон покачал головой. — Что дальше? — У меня возник план. Приманить Зсасза Календарником, — Кэш и Гордон устало переглянулись. — Для этого я зашла к Плющ для того, чтобы занять токсин. Сучечка нацедила немного. Смешала я его со своим газом и, поверь, тебе будет неинтересна химическая пропорция. После чего пошла на площадь, пробралась на вип-трибуну и измазала полученным соединением Календарника, желавшего укокошить мэра в этот день. Он, как заведенный, стал набирать различные номера с бешенной скоростью из телефонной книги на ближайшей телефонной будке, тут отключилось электричество, и что-то брякнуло на сцене, а мы уже были близки к нахождению местоположения этого дурня. Я уже почти набрала на своей допотопной нокии Бэтс, чтоб обрадовать и выманить, но Календарник очухался, швырнув меня на сцену… И тут вы, свинки! — Ты знаешь, что в этот момент на сцене выступал Псай? — закатил глаза Гордон. — А? Понимает твоя башка это? Джокер округлила глаза, забыв о раздражении. — Да не… Быть того не может. — Как не может? Он лежит в больнице со сломанной рукой и обожженным плечом. Ты весь район оставила без света, — с презрением уставились на нее Гордон и Кэш. — Да не, свинки, я ж упала на того, кто выступал, — озадаченно произнесла Джокер тихо, приложив обе руки к лицу. — Со сломанной рукой должен был лежать Хаш. Гордон и Кэш внимательно смотрели на ее абсолютно серьезное крокодилье лицо. Быстро вызвали патрульных к больнице, а также на всякий случай парочку из агентов Секретной Службы к мэру (поговаривали все местные, что нынешний мэр — блатной донельзя; правнук одного из бывших президентов, но только единицы знали точно эту правду), сказав им, что в администрации мэра появился крот, который нанял преступника для покушения на жизнь самого важного должностного лица. Хаш скрылся задолго до того, а Гордон с ненавистью посмотрел на его подпись на диске. Вот и порадовал дочь. — Ты хоть понимаешь, что испортила День Города? — выместил на ней гнев Гордон криком, не требуя ответа, обрывая запись камеры и хлопая дверью. Кэш на миг расширил глаза, качнув головой, и тоже вышел, запирая. Джокер сидела, насупившись, ровно до того момента, как Бэтс не притащила скрученного Зсасза в соседнюю камеру где-то к девяти вечера. Кэш выпустил Джокер, оставляя ее на Бэтвумен, которая не показывала эмоций. И в бэтмобиле была тишина по дороге до Уэйн-Минора. Альфред не смог привлечь внимание ни одной из них за ужином, но был рад, что цела мебель и те не дерутся. Думал, сейчас спать пойдут, потому что устали за день. Но Уэйн сама взяла Джокер за руку и мягко, но настойчиво попросила пойти за ней. Джокер хмурилась, но шла. И тут открывается дверь в просторный зал, где обычно Бэтс вытравляла из себя семь потов для того, чтобы держать форму. Но перед ними стоит настоящий Псай, настраивая аппаратуру. Джокер не верит своим глазам, понимая, что ее Бэтс потратилась в этот раз для того, чтобы никуда не выходить, и Хаша не раскусила, а просто действовала от души. Вау. — Какая твоя любимая песня? — с улыбкой смотрит на нее Уэйн. — Похмелье, — отвечает на улыбку пораженная Джокер. — А моя — Джентльмен. — Ну, тогда зажжем, детка! И начались дикие пляски до утра с попытками подпевать. Альфред как обычно охреневал с них.