Выпускайте Кракена

Хотя он знал, что сейчас вся трибуна взорвется возгласами, криками и аплодисментами, Альбус оказался не готов к такому уровню громкости и суеты. Он поморщился и надавил на наушники, надеясь, что так проскочит меньше шума. Мерлин, ну неужели нельзя радоваться шепотом? Хотя шепот мерзко звучит, особенно когда губами шлепают. Альбус как-то попытался объяснить Скорпиусу, что именно в шепоте его раздражает, но так и не смог — это надо чувствовать. Тебя либо бесит, либо нет. Ребята вскакивали на лавки, махали флажками, что-то скандировали, и даже если бы Альбус мог отключить звук, то все равно бы устал от этого мельтешения. В гостиной это все явно продолжится… Те моменты, когда ты вроде радуешься за свой факультет, но… не от всего сердца. Ладно, ничего. Зато Скорп будет счастливый ходить и сегодня, и завтра, и всю следующую неделю — это все немного скрасит усталость Альбуса из-за сегодняшней перегрузки. Альбус сел обратно на лавку и натянул на голову капюшон, скрываясь и от солнца, и от звуков, пусть и уже отдаляющихся. В таких случаях нужно или бежать впереди толпы, или ждать, пока все разойдутся, чтобы не попасть в толкучку. Но сегодня не вышло прийти пораньше, чтобы занять хорошее место у входа. Утром Альбус точно так же пытался избежать толпы, поэтому пришел позже всех. Наконец-то все более-менее стихло. Хотя бы уже по лестницам можно было идти спокойно. Альбус стянул капюшон, снял шумоподавляющие наушники, повесив их на шею, и застонал от облегчения: матч затянулся, и голову уже начинало сдавливать. Он спустился вниз и медленным шагом пошел в сторону замка. Надо себя куда-то деть, пока ребята будут на радостях разносить подземелья. У Альбуса была одна мысль, вот только... Ох, повезло! Скорпиус тоже отстал от своих. Альбус окликнул его и ускорил шаг, чтобы нагнать. — Устал? — тяжело дыша, спросил Скорпиус. Он перекинул метлу на другое плечо, а освободившейся рукой приобнял Альбуса. — Вряд ли больше, чем ты. Скорпиус усмехнулся. С его щек пока не сошел румянец, Альбус мог покляться, что в его крови еще гулял адреналин, и его сердце колотилось от эйфории после победы. — До меня дошел слух, что ребята добыли огневиски, — сказал Скорпиус. Альбус едва подавил желание застонать. Не хотел портить Скорпу настрой. — Тогда зашьюсь куда-нибудь, — озвучил он свои недавние мысли. — Иначе чокнусь. По-хорошему надо бы проследить, чтобы никто не перепил, чтобы потом не влетело от профессора Вексли, но Альбус рассудил, что на факультете хватает старост и без него. — Ага. Скорпиус, кажется… расстроился? Или нет? Или да?.. Ай! — Ты расстроился? — А? Да не, задумался, — выражение лица Скорпиус тут же изменилось, и даже тон голоса стал бодрее: — Ну, то есть… конечно, было бы круто, если бы ты отпраздновал с нами, но… я знаю, что это все не твой любимый вид досуга. Так что все нормально. На самом деле, Альбус ничего не имел против посиделок, тусовок, вечеринок и танцев. Иногда он даже неплохо проводил там время и умудрялся расслабиться и влиться в компанию. Но… Дело не в том, как ты чувствуешь себя на вечеринке. Дело в том, как ты чувствуешь себя после вечеринки. Обычно людям нормально. Ну, может, часть следующего дня откусит усталостью, но потом все быстро устаканится. Что же касается Альбуса… Если он восстановится за два-три дня — это еще быстро. А так-то могла и неделя целая выпасть. Неделя хреновой концентрации, неделя раздражительности, неделя эмоциональной нестабильности, неделя повышенной чувствительности, вплоть до того, что узор на любимых носках начинает чесаться и давить. А домашку кто делать будет? А заклинания отрабатывать? А выпуск «Кракена» редактировать? Извините, ребят, я тут не доделал свою часть работы, потому что меня душил мой свитер. Ну нет уж! — Я в редакции посижу, — сказал Альбус. — Думаю, сегодня вряд ли кто туда пойдет. Все будут заняты обсуждением матча — настроение нерабочее и все такое. — Вот бы мне с тобой, — вздохнул Скорпиус, сильнее сжав пальцы на плече Альбуса. — Ты героически забил последние шесть квоффлов. Тебя не пустят. — Именно… Альбус боднул лбом плечо Скорпиуса, пытаясь без слов объяснить, что понимает его желание разорваться и быть в двух местах одновременно, но не винит его за то, что выбор сейчас не в их пользу. Скорпиус ему улыбнулся. — Спасибо, — шепнул он, запустив руку в волосы Альбуса.

<center>* * *

</center> Гул резко оборвался, как только Альбус захлопнул за собой дверь Выручай-Комнаты. От тишины аж в ушах зазвенело, и голова приятно закружилась. Наконец-то. Альбус сел на свое место, снял с шеи наушники, стащил мантию через голову, скинул ботинки, задвинув их под стол, и вытянул вперед ноги. Кайф. Ничего не давило, не сжимало, не чесалось, да и просто не бесило. Спинка стула идеально подстроилась под поясницу и лопатки, подлокотники поднялись под высоту локтей, Альбус почувствовал, как расслабляется тело, отпуская все накопленное напряжение. Даже не хотелось браться за работу, чтобы не спугнуть этот момент единения и освобождения. Кажется, матч выжал из него больше сил, чем Альбус прикинул изначально. Выручай-Комната опустила температуру, наверное, почувствовала, что ему стало душно и жарко. Вот всегда бы так! Чтоб помещение подстраивалось под него, а не этих вечных мерзляков, которым все и всегда дует, и пальцы у них мерзнут, и ноги, и что-то там еще. Единственный мерзляк, которого Альбус готов был терпеть здесь и сейчас — Скорпиус. Ему можно, ему разрешается. Ладно уж, другим тоже разрешается. Все что угодно, лишь бы все работали и сдавали свои тексты вовремя. Альбус посмотрел на стенд с выпусками. Просто поразительно, как много «Кракенов» они выпустили за несколько лет… «Кракен» — ежемесячный журнал, который Альбус начал делать на втором курсе. Сначала один и для себя, просто чтобы сделать какую-нибудь интересную штуку, но постепенно это разрослось в проект, к которому присоединились и другие ребята. Доминик, пока тут училась, рисовала всякое, а потом неожиданно к ней присоединился… Джеймс. Вместе они вот даже шрифт и логотип придумали, клише для иллюстраций сделали, Альбус до сих пор использовал их для оформления. Патрик Фармер — однокурсник и приятель Джеймса — оценивал еду в Большом зале, делал рейтинг на основе… чего-то. Альбус так и не понял схему, но ему нравился шуточный ироничный тон повествования. После выпуска Патрика его место занял Хьюго, но немного изменил формат: стал писать про всякие вкусности, которые можно найти в Хогсмиде. Таким образом они как бы и оставили рубрику, но решили дилемму смены автора, когда хочется сохранить наследие прошлого, но дать возможность новенькому проявить себя. Интересно то, что кресло-мешок Патрика «приняло» Хьюго, разве что цвет ткани поменялся, угадав вкусы нового владельца. Хоть тут было единое пространство, все равно каждое рабочее место подстраивалось под нужды определенного человека. Вот у Марсиуса, к примеру, классический крепкий деревянный стул, очень простой на первый взгляд, но Скорпиус как-то шепнул Альбусу, что у такой «простоты» очень высокий какой ценник. И дело, как оказалось, не во внешнем виде, а в самом дизайне, удобстве — этот стул, кажется, даже не скрежетал по паркету, когда Марсиус на нем отъезжал назад, чтобы встать с места. В общем, этот выбор правда отражал то, какой он человек, а Марсиус Нотт, или просто Марс, как он просил его называть, реально был таким — простой, но только на первый взгляд. Друг и однокурсник Хьюго, он пришел сюда с ним за компанию, но неожиданно оказался очень полезным своей многозадачностью. Он и рисовал, и верстал, и писал тексты. Как таковой закрепленной рубрики у него не было, но Марс хорошо импровизировал и мог легко забить чем-то «дыру», если у других что-то выпадало или переносилось на следующий выпуск. Похожим образом выпуски «спасала» и Роза, залетая к ним на статью-другую. Строгий график не для нее, она слишком свободолюбивая, чтобы быть здесь постоянным автором. Но писала настолько задорно и классно, что Альбус прощал ей многое — даже несоблюдение промежуточных дедлайнов. К тому же за годы работы Роза уже выучила все его заскоки и требования, поэтому приносила тексты в идеальном состоянии: вычитанные, оформленные, идеально вписывающиеся в размер и формат, просто бери и вставляй хоть в последний момент. Вот у Розы рабочее пространство постоянно менялось: в один день это мог быть высокий барный стул, чтобы Роза могла куда-то деть свои длиннющие ноги, в другой кресло-мешок, как у Хью, чтобы обтекать в нем ленивенькой жижей, а порой Выручай-Комната даже выдавала Розе что-то, похожее на трон. В прошлом году, когда Гриффиндор обыграл Слизерин, Роза восседала на подобном кресле чуть ли не месяц. Колонку сплетен вела Амита Марвари. Альбусу эти темы были не особо интересны и близки, единственное, о чем он просили у Амиты — проверять факты и не писать что-то уж слишком компрометирующее, способное нанести огромный удар по репутации. Но Амите, кажется, больше нравилось обсуждать все инфоповоды вслух, и к моменту, когда ее текст шел в печать, вся острота терялась и сходила на нет. Кресло Амиты легко вписалось бы в интерьер девчачьей спальни — мохнатое и белое, как большая игрушка с длинной шерстью. Но мягкой была только поверхность, если дотронуться — гладко, а попытаешься сесть в это кресло, удивишься, насколько на самом деле сидение и спинка плотные, твердые. Кассиопея Булстроуд писала небольшие рассказы в жанре ужасов или мистики. Альбус порой поражался, как этой девчонке хватает фантазии придумывать такие ходы, которые даже в мире волшебников кажутся невероятными. Писала она реально круто, но, к сожалению, не так быстро, как хотелось бы. Чаще всего Роза и Марс как раз заполняли пространство, которое должна была занять Кассия. Долгое время Альбус злился, что Кассия пропускает месяцы и публикуется через раз-два, но потом смирился с тем, что ей нужно больше времени. Все-таки она единственная здесь писала что-то художественное, а не развлекательно-лгкомысленное, там явно уходило больше творческих и интеллектуальных ресурсов. Кресло Кассии могло бы стоять в каком-нибудь готическом особняке — высокое, громоздкое, чтобы никто не мог заглянуть к ней через плечо, пока она занята работой. Время от времени у этого кресла даже появлялась «крыша» или «козырек», Альбус так и не придумал, как называть эту надстройку. Джесси Честертон знал много интересного, всякие познавательные факты обычно держались на нем. Альбус знал, что рубрика Джесси не пользуется особой популярностью у читателей, но сам ее очень любил и знал парочку людей, которые тоже ее ждали и читали в первую очередь (как ни странно, среди них была и Роза). А еще Джесси помогал Альбусу с вычиткой, и делал это с огромным удовольствием. Тот же Хьюго никому другому свои тексты не доверял, говорил, что его «дислектичный пиздец» разберет только профи. Если бы Альбусу пришлось поменяться с кем-то рабочими местами, он бы предпочел место Джесси. Они оба ценили удобство и эргономику, функция для них была важнее внешнего вида, правда, у Джесси это превосходство функциональности над эстетикой било все возможные рекорды. К примеру, его кресло выглядело как… автомобильный стул. Такой странный гибрид, где спинка и сидение как в машине, а основа и колесики как у офисного маггловского стула. Выглядит ли это странно, громоздко или даже уродливо? Да. Самое ли это удобное в мире кресло? Тоже да. Джесси объяснил, что для водителей специально разрабатывали такие кресла, чтобы они могли долго сидеть, не меняя положение, поэтому его место и было таким комфортным. В начале учебного года к ним еще присоединились девочки — Присцилла Паркинсон и Силия Клэптон. И если первая сама придумала себе занятие и нишу (короткие гороскопы на обратной стороне обложки), то вторая долго отсиживалась в роли стажерки, боясь что-либо написать и заявить о себе. Вот только сейчас, в ноябре, решилась отправить один из текстов в печать, а не в стол. Не сказать, что Альбус был в охренительном восторге от текста, но в целом… приемлемо, качественно. Все в рамках норм и требований, сделано старательно, сдано вовремя — и хорошо. Потенциал хороший, в конце концов, где Силия еще научится писать, если не давать ей площадку для самовыражения? Девчонки явно еще не чувствовали себя полноценной частью команды, Выручай-Комната выдала им обычные стулья, таких по Хогвартсу полно. Возможно, они пока боялись попросить что-то особенное, а может, пока сами не понимали, что им нужно, не определились со вкусами. В целом, это нормально, в свои тринадцать-четырнадцать лет Альбус тоже мало что о себе понимал. Ну, и Скорпиус. Альбус даже толком не знал, как описать его роль в команде. Он здесь с самого основания, но почти никогда ничего не пишет. Знает абсолютно все процессы, но никогда не вмешивается в них без спроса. Даже рабочего места как такового у него тут не было. Если Скорп заходил сюда, то обычно присаживался на подлокотник Альбуса или прислонялся бедром к краю его стола. Буквально единственный человек, который может так делать. Если над душой Альбуса встанет кто угодно, кто не Скорпиус Малфой, этому кому угодно будет очень плохо. Советник. Да, наверное, вот можно было бы окрестить его роль. Особенно по началу, когда Альбус еще пытался во всем разобраться, и в его голове просто не помещалось все, что требовалось учесть при работе. Как раз тогда появился Скорпиус и стал «второй головой». Альбус положил локти на стол и уставился на стопки с черновиками. Хотелось разделаться с ними побыстрее и раздать ребятам обратно, но… не хотелось. Причем он знал: достаточно только начать, запустить процесс — и мозг постепенно врубится, сфокусируется, втянется в работу. Но вот этот один маленький шаг казался сейчас ужасно неподъемным. Блин, дурацкий квиддич, от него всегда одни проблемы… Ладно, возможно, сегодня Альбус может себе позволить немного потупить. Пока тихо, пока хорошо, пока спокойно. И!.. Медная вычурная ручка двери дернулась. Альбус мигом выпрямился и торопливым движением ноги придвинул к себе ботинки под столом. — Ой, Альбус! И ты тут? В помещение вошла Силия с какой-то папкой под мышкой. Длинный рейвенкловский шарф волочился по полу, видно, пока Силия сюда поднималась, развязала его, оставив болтаться на шее. Альбус заметил румянец у нее на щеках, возможно, она раскраснелась, пока бежала за отправляющейся лестницей. — Да вот, решил поработать в тишине, пока никого нет, — сказал Альбус. Он сунул ноги в ботинки и чуть съехал со стула, чтобы дотянуться и отогнуть заломившуюся пяточную часть. — Я тоже, — улыбнулась Силия, — думала, тут никого не будет. Да уж, и я думал! Альбус чувствовал, как настроение начинает стремительно портиться. Неужели в этом огромном чертовом замке совсем нет возможности уединиться?! Нет, конечно, Силия не виновата, что их так синхронизировало и привело в одно и то же место, но… блин! — Ну, не буду мешать, — сказал Альбус. Он схватил верхний лист из стопки черновиков и опустил голову, изобразив крайнюю заинтересованность текстом, в который сейчас даже вычитываться не собирался, что уж говорить о правках. Вести непринужденные беседы с малознакомыми людьми сейчас совсем не хотелось. Еще будь тут Скорпиус или кто-то из огромного клана Уизли, Альбус бы мог обменяться парой фраз, а потом честно сказать, что не вывозит сейчас ничего и никого. А тут слова подбирай, да и еще и бережные, чтобы человек ни в коем случае не решил, что все дело в нем и только в нем. Нет? Точно-точно? Ой, а я уже было решил, что я помешал тебе! Я же тебе не помешал, нет? И-и-и давай трындеть еще три часа о том, что он там подумал, увидев каменное и совершенно отмороженное выражение лица Альбуса… Да, он знал об этих своих особенностях, да, он держал их в голове, да, он адаптировался и большую часть времени сходил за нормального с небольшими прибабахами, а не на прибабахнутого с щепоточкой нормальности. Но. Когда люди советуют просто быть собой, они даже не представляют, как много сил уходит на то, чтобы сглаживать углы после того, как ты честно и открыто побыл собой. Силия прошла к своему столу, грохнула папкой, со скрежетом выдвинула стул, тяжело вздохнула и присела. Альбус знал, что цокнуть языком или закатить глаза на раздражающие звуки будет невежливо, и только поэтому удержался. Ну почему мир такой шумный и суетливый?.. Просто оставьте меня в покое, ну пожалуйста! — А ты мою статью еще не?.. Альбус мотнул головой и подпер ладонью щеку. Не видя ничего перед собой, он «смотрел» на пергамент с черновиком Хьюго и просто надеялся, что выглядит достаточно сосредоточенным, чтобы его лишний раз не трогали. Обычно прокатывало. Но не сегодня… — Ой, хорошо! А то я сомневаюсь насчет вывода, наверное, там надо немного… Альбус в какой-то момент выключился, не в силах следить за ходом мысли. Блин, надо было в Подземелья идти, обносить полог кровати тысячей заглушающих чар, надевать маску для сна и лежать так до ночи… Выручай-Комната, видно, считав его состояние, немного убавила свет возле стола Альбуса и усилила сквозняк. Это немного помогло собраться и справиться с «отключкой». — Да-да, я посмотрю и скажу, — отозвался Альбус, перебив речь Силии. — Прости, но мне надо сосредоточиться. Язык вообще поворачиваться не хотел, Альбус даже удивился тому, что его голос прозвучал достаточно четко для его нынешнего состояния. Обычно в такие моменты внятность его покидала. — Ага, да, конечно, разумеется, — затараторила Силия и опустила взгляд на свою папку. — Угум. Надо, наверное, ее текст сразу проверить и дать на доработку, тогда точно будет делом занята. Альбус уже было потянулся к стопке черновиков, но замер на полдороги. Нет. Она же новенькая и это — ее первая публикация. Тысяча вопросов и уточнений, вот что его ждет… Чтобы как-то оправдать движение, Альбус провел пальцем по стопке листов, как бы «пересчитывая» объем работы. Он помнил, что черновик Силии лежал почти в самом низу, аккуратно дернул за уголок и вытянул — вспомнить, на каком этапе работы они зависли. Правок Джесси еще не было, значит, Альбус пока не утвердил ничего по структуре. Да, точно, он начинал читать этот текст, но отвлекся на что-то или кого-то… — Альбус? Я на секунду, — позвала его Силия. — Хочу в следующий выпуск написать про теорию привязанности. Думаешь, это подходит? Альбус нахмурился, не сразу включившись и обработав вопрос. Заморгал и уставился в пространство чуть повыше плеча Силии. Она занервничала, заерзала и заговорила вновь: — Хочу написать про теорию… — Да, я слышал. Это про тревожно-избегающе-надежных? — уточнил он и, дождавшись кивка Силии, продолжил: — Да, можно. Только в начале лучше дописать дисклеймер, что это упрощенная и адаптированная классификация, которую растащили по всем журналам и подкастам. Не помню, как там точно все звучит. Стратегии гиперактивизации и еще какой-то другой активизации, кажется… — Ого, я такого даже и не знала такого… Альбус махнул рукой. Он сам особо ничего не знал, просто слушал на фоне какую-то аудиокнигу, пока убирался в комнате на каникулах, и, видно, выхватил что-то. — Не парься. Не думаю, что для школьного журнала нужны эти зубодробительные термины. Достаточно просто указать, где об этом подробнее можно узнать, но писать все своим языком, каким ты можешь писать. — Немного подумав, он добавил: — Или можно как-то смешно озаглавить. Типа: «Еще секунда — и я гиперактивизирую уголь». И там сносочку сделать о том, что это и какое оно еще бывает. Не знаю, потом придумаем. Думаю, суть ты уловила. Силия активно закивала. — Я тогда пока нач?.. — Да-да, начинай пока, — перебил ее Альбус, обрадовавшись, что Силия сама себе нашла дело. Вот и хорошо. Сбор информации — процесс длительный, порой даже многодневный. А потом еще структура, первый черновик, обычно это то, над чем автор работает сам, лишь немного советуясь. Уже вырисовалась ниша, которую могла застолбить для себя Силия — психология, отношения и вот это все. Может, сложновато для третьекурсницы, но ничего, было бы желание. А оно, судя по всему, есть, ну и пусть себе пишет. Силия открыла баночку чернил и задумчиво постучала кончиком пера по стеклянному горлышку. Потом открыла папку и зашуршала листами. Свет над ее столом становился все ярче с каждой секундой. Альбус поморщился и прислонил ладонь ко лбу, закрывая глаза от этого гребанного прожектора, выжигающего ему сетчатку. Для полного бинго сенсорного перегруза, ожидающего Альбуса вот уже очень скоро, не хватало только музыки. И!.. — А может, музыку у Комнаты попросим? Как же он угадал… — Прости, но мне это будет сильно мешать, — ответил он, выглянув из-под козырька ладони. — А если выбрать что-то спокойное и без слов? Джаз, например. Только не это! Хуже идиотского джаза только кальянный рэп… Саксофон ужасно бьет по ушам, ритм слишком хаотичный и непредсказуемый, мозг от него только кипит, никакого расслабления, одни страдания! — Не думаю, — тоном, не терпящим возражений, сказал Альбус. — Ладно… Ну вот, обидел ребенка… Он тяжело вздохнул.  — Ты расстроилась? Потому что ее лицо выглядело расстроенным. Вроде бы. Губы поджаты, взгляд опущен, брови немного нахмурены. Тон голоса тоже какой-то… другой. — А? Да нет, — и морщинка между бровей тут же разгладилась, хотя уголки губ так и остались опущенными, — просто задумалась. Правда задумалась или это очередная штука нейротипичных людей, когда они спрашивают: «Как дела?», хотя на самом деле не готовы услышать никакой ответ, кроме «Нормально»? Ну в целом, если это так, то это ее проблемы, что она не озвучила. Сегодня у него нет сил угадывать. Но все же Альбус решил обозначить причину: — Меня матч очень вымотал. Хочется просто посидеть в тишине. Музыка меня добьет. Как и разговоры. И чужое присутствие, честно говоря, тоже… — Да-а, на матчах ужасно шумно, я вот даже сегодня… Свет над столом Альбуса потускнел еще больше, а от волны холода, ударившей в спину, аж мурашками пробрало с головы до ног. Лучше бы ты, Комната, шумы приглушила… И, как ни странно, что-то поменялось. Звук не ушел, но… точно, эхо! Альбус осмотрелся по сторонам и понял, что покрытие стен и пола сменилось с камня на дерево, и звуки перестали быть такими гулкими, раскатистыми. Любопытно… Силия продолжала говорить, Альбус видел, как она жестикулирует руками, но вообще не воспринимал быструю тараторящую речь. Наверное, надеть наушники прямо посреди чужого монолога — не очень вежливо?.. Лили за такое однажды обиделась на Альбуса и не разговаривала с ним неделю. А он даже и не понял, что это было наказание… — …правда же? — донеслось до него, словно издалека. Альбус сглотнул. — Ага, — вяло отозвался он, — извини, но я не очень сейчас хороший собеседник. — А по мне — наоборот! Мало кто так внимательно слушает. Ха-а! Он угукнул, чтобы у Силии не было повода зацепиться за какое-либо слово и раздуть из него новую тему для разговора. А может, на квиддичное поле пойти? Вряд ли сегодня кто-то тренироваться будет — даже Тристан Риджвуд со своим трудоголизмом вряд ли успел бы согласовать с мадам Хуч тренировку. Можно посидеть на свежем воздухе, погонять какие-то мысли, даже пройтись, пока трава еще не скрылась под снегом… — А можно один короткий вопрос? — Если он и правда короткий, — вздохнул Альбус. Силия набрала в рот воздух, как будто готовилась к прыжку в воду, и выпалила: — Каково это — быть в аутистическом спектре? Серьезно?.. — По-разному, — сказал он. — Я сейчас не хочу отвечать. Силия непонимающе захлопала глазами. — Почему? Это личное? Я подумала, что раз ты сам писал об этом, то… — Потому что это короткий вопрос, предполагающий большой вдумчивый ответ, который отвлечет меня от работы, — сказал он и поспешил смягчить удар: — Но ты молодец, для формата интервью это было бы очень хорошо. Но я… э-э, прости, я правда не настроен болтать. Сколько раз ему нужно это повторить, чтобы его услышали? Или дело не в содержании, а в форме? Надо нагрубить? Наорать? Съязвить? У него уже создавалось ощущение, что Силия намеренно игнорирует его намеки и просьбы, только вцепляется в слова ради продления беседы. — А, ой, поняла, — она опустила взгляд и зарделась, — извини. — Ладно, — односложно отозвался он, вновь уставившись на листы пергамента. Она что, из этих, кому тревожно находиться в тишине наедине со своими мыслями? Музыку хотела поставить, болтовню заводит… Если бы это зависело от Альбуса, он бы только в своих мыслях и плавал. Он потер ладони друг о друга, чтобы немного их согреть, потом открыл чернильницу и поставил справа от пергамента. Блокнот с заметками лежал в верхнем ящике, его Альбус тоже достал, чтобы свериться со своими мыслями, которые возникали по ходу работы. Так, черновик Хьюго… Джесси уже прошелся по ошибкам Хью, от Альбуса требуется только одобрение и финальное слово. Он заглянул в свой блокнот, сравнил мысли, которые у него были, с тем, что у него появилось сейчас. Да, так стало лучше. Скорп подкинул им крутую идею про то, как со временем меняется технология и вкус какой-то сладости: в такие-то годы был дефицит какого-то продукта, поэтому вкус такой, а потом ему придумали замену, и сейчас он другой. Альбус с Хьюго придумали, как можно дополнить сухие факты более художественно и красочно — поспрашивать пожилых волшебников о том, какими они помнят те или иные сладости. Даже вот банальные шоколадные лягушки имели другой вкус в разные годы, хотя казалось бы — самый обычный молочный шоколад. Разумеется, опросами занялся уже сам Хьюго, а Марс таскался рядом и помогал с этим. Вспышка света. Альбус часто заморгал, не понимая, что произошло, откуда это, почему так ударило по глазам. Он перевел взгляд на Силию. А, ясно. Это свет над ее столом так «настраивался». Менялся и угол, и интенсивность, но краем зрения Альбусу показалось, что в него словно прожектором светили, при этом еще как будто бы пытаясь азбукой Морзе сообщить какой-то шифр. Он отложил черновик Хьюго в стопку принятых текстов и взялся за следующий текст. Амита и ее история о слитых паролях в Ванную старост. В первом черновике она описала весь процесс получения пароля — нужно положить пять сиклей в конверт, адресовать его некому «Трикстеру» и отправить с любой школьной совой. Каким-то чудом совы находят этого человека, хотя проследить за ними так и не удалось никому — они словно исчезают, стоит тебе неудачно моргнуть и упустить сову из виду. Если платеж прошел удачно, то уже к вечеру пароль прилетит к тебе все такой же обычной школьной совой. И вот тут они своей маленькой редакцией задумались — а не создают ли они загадочному Трикстеру рекламу? С одной стороны, рассказать-то надо, а то в какой-то из дней в Ванную старост очередь выстроилась длиннее, чем в обычную общую душевую при квиддичной раздевалке. А с другой… наверное, не надо так уж подробно описывать весь-весь-весь алгоритм получения пароля? Амита сама потом предложила сместить фокус на личность Трикстера — кто он, откуда знает пароли и как проворачивает эту аферу, так и не попавшись? Альбус согласился, тем более, история может развиться и расшириться в следующих выпусках, а читатели любят «сериалы». Он фыркнул, когда дошел до комментария с места событий: какая-то девчонка жаловалась, что теперь не может уединиться в Ванной старост со своим парнем. Альбус и Скорпиус сами столкнулись с этой проблемой на прошлой неделе. Скорпиус нервничал перед матчем, Альбус предложил ему сменить обстановку и расслабиться, а там… толпа. Пришлось срочно менять маршрут и перебирать другие места.  И все-таки Альбус поставил вопросительные знаки рядом с этим комментарием. Сам он пока не мог сообразить, нужно ли его оставить или преподавательский состав за это спросит. Решил просто обозначить, чтобы обсудить с ребятами. Амита могла захотеть отстоять абзац и привести какие-то доводы, которые Альбус сейчас упускал, Марс мог бы вкинуть какую-то идею, как это можно сгладить, а Хьюго спрогнозировать, будут ли у них проблемы, если они оставят все как есть. Обычно он угадывал. Альбус отложил текст Амиты в стопку для доработок и уже было потянулся к следующему черновику, но вдруг понял, что сейчас не осилит и не врубится в смысл даже колонки простейших мемов. Нужно сделать перерыв. Тем более что следующим на очереди был рассказ Кассии, а ее хотелось читать в более ресурсном состоянии, чтобы насладиться историей. Сейчас Альбус точно будет отвлекаться и потом по десять раз перечитывать одно и то же предложение. Он откинулся на спинку стула, забросил руки за голову и ненадолго прикрыл глаза, чтобы дать им отдохнуть. Если бы не скрип пера Силии, если бы не тихий звон металла об стекло, если бы не яркий свет, пробивающийся через веки… Интересно, а если он не сможет справиться с этим адским навязчивым желанием оказаться одному, Выручай-Комната предпримет что-то? Создаст ширму? Стену? Краснота под веками сменилась чернотой. Альбус нахмурился и открыл глаза. Фух, не ширма и не стена, а просто «козырек» над его стулом, какой частенько возникал у Кассии. Хотя бы не будет выглядеть, как что-то обидное и нетактичное… Силия ойкнула, и Альбус крутанул стул, чтобы узнать, что там. — Тебе свет мешает, да? — спросила она, уставившись на козырек. — Ну так, немного… Альбус даже договорить не успел, а свет над столом Силии резко выключился. Он непонимающе захлопал глазами. — Э-э… да ничего страшного, — сказал он, — ты же не обязана в темноте сидеть и глаза себе портить… Да и в целом, если бы Альбусу ну прям-таки было бы невыносимо, то он бы давно свалил. С легким раздражением он способен справиться. — Ну да, я просто… ну да, — Силия кивнула. — У нас в гостиной есть что-то вроде ниши, там темно и прохладно, в поле зрения немного попадает окно, выходящее на озеро, — рассказал Альбус, — так вот мы с Кассией постоянно «деремся» за кресло в этой нише. Ему хотелось как-то сгладить неловкость, сейчас он чувствовал ее слишком остро, как этикетку на новом свитере. Силия улыбнулась. — Прям деретесь? Не могу представить. — Ну, допустим, не деремся, но очень недовольно пялимся друг на друга, — уточнил он и добавил после небольшой паузы: — Учитывая то, что мы оба не можем долго смотреть людям в глаза, то все решается достаточно быстро… Она хихикнула и прикрыла рот рукой, как будто вдруг застеснялась из-за своего смеха. — Ты можешь обратно свет включить, — сказал Альбус. — Я все равно собирался сделать паузу. — Ой, да у меня тут что-то не идет ничего, — Силия потянулась к баночке с чернилами и принялась закручивать крышку, — наверное, тоже надо отдохнуть. — Угум. Альбус развернул стул обратно и уставился в пространство перед собой. Маленькое короткое взаимодействие отщепило еще сил. Альбус чувствовал себя устройством, в которое воткнули зарядку, и тот процент, что успел в нем накопиться, ушел на то, чтобы включиться и показать экран приветствия. В лес что ли пойти?.. Альбус посмотрел на часы. Нет, пока он спустится по лестницам, пока выйдет на улицу, пока пройдет по мостику и спустится с холма, уже точно стемнеет. У ноября, конечно, много преимуществ, но тут вот минус. Люди жаловались, что серость ноября их прибивает, разряжает, дядя Рон вообще рассказывал, что все время ловит депрессивные эпизоды, но Альбусу нравился этот месяц как раз тем, что никому он не нравился. Все становились сонными, заторможенными, замедлялись, переставали куда-то нестись как ненормальные и чего-то от всех хотеть. К Рождеству, конечно, некоторые суетологи немного оживают, гирляндами своими обвешиваются, панически выбирают подарки, пытаются за декабрь успеть сделать все, что они откладывали целый год, но… вся эта нервозность как будто бы была направлена внутрь себя, а не на окружающих. Так что в целом жить можно. Самые продуктивные месяцы для Альбуса, и у него уже было много планов на «Кракена». В конце концов, это последний год в Хогвартсе, надо выложиться и сделать что-то крутое. Альбус вновь взглянул на стенд «Кракенов». — Еще семь выпусков до конца учебного года, — задумчиво произнес он. Ну, если они, конечно, не задумают какой-то специальный дополнительный выпуск. В прошлом году, вроде, неплохо получилось… — А на каком курсе ты начал? — робко подала голос Силия. — Ну, «Кракена», в смысле… Альбус часто заморгал, вынырнув из своих мыслей. — Идея появилась на первом курсе, но решился только на втором, — ответил он. — Как раз за лето поизучал вопрос, поузнавал всякое, у мамы на работе побывал. Ну и в начале второго курса начал что-то пробовать. Забавно, что они с Джеймсом оба взяли пример с мамы, но по-своему. Джеймс пошел, а точнее, полетел в квиддич, а Альбус схватился за журналистику и писательство. — Блин! Значит, я уже опоздала! — Опоздала? — не понял Альбус. — Ну, тоже свой журнал запустить. Думала, что стану потом как ты, но я уже не успела, — мрачно сообщила Силия. Ну это как-то… Альбус даже не понял, как относиться к этому сообщению. — Зачем тебе быть такой, как я? Будь такой, как ты, — Альбус пожал плечами. — Да и не сказал бы, что это то, с чем нужно спешить… — Все равно же хочется! Мне кажется, это очень интересно все. Если несколько минут назад Альбус чувствовал, что хочет зашиться в угол и не отсвечивать, не реагировать, не разговаривать, то сейчас… Ох, он и правда не чувствовал тормозов, когда речь заходила о редакции! — О да! Хоть я наделал много ошибок, но я все равно рад, что запустил «Кракена», — затараторил Альбус. — Особенно крут вот этот момент, когда все фрагменты собрались в нечто цельное, все всё принесли, все успели и ты понимаешь, что можно готовить это к финальному этапу. Обожаю, когда… И он продолжил болтать, описывая все рабочие моменты, вызывающие у него восторг. Если бы Альбуса попросили оценить, сколько времени ушло на этот длиннющий монолог, он бы вряд ли смог ответить, в такие моменты минуты летели быстрее, чем бладжеры от ударов Розы. — …И в конце концов, вот ты держишь в руках напечатанный экземпляр. Или укладываешь тираж по стопочкам. Я прям любуюсь, открываю и закрываю, листаю — ничего не могу с собой поделать, — усмехнулся он. — Обычно через два-три дня меня накрывает, и я начинаю считать, что выпуск — полный отстой, и вот в момент, когда все напечаталось, как будто бы хочется продлить это наслаждение. Задержаться в том миге, пока ты еще доволен проделанной работой и не докапываешься ни до себя, ни до команды. И пока команда тоже не докапывается ни до тебя, ни до себя. — А, то есть… то есть, это у всех так? — удивилась Силия. — Я думала, я одна ненавижу все свои работы. Вы, ребята, такие спокойные всегда… — Да мы на опыте просто, — махнул рукой Альбус. — Это что-то вроде дофаминовой ямы. Сначала большой подъем, радость, эйфория, потому что ты успел, вписался в дедлайн, может быть, в последний момент поменял концепцию, но все равно сделал что-то крутое. И вот тебя тащит, прям несет. Но тело этим как будто-то бы… перегружается, что ли? Или бесится, что ты там запасы расходуешь, не знаю. Альбус какое-то время молчал, собираясь с мыслями, а потом продолжил, когда вдоволь насмотрелся на цветастый ряд перьевой коллекции Амиты: — В общем, тебя как бы немного спускает с небес на землю. Главное помнить, что это временно, не идти на поводу у этой эмоции. Через день-другой, когда отпустит, взгляд будет объективнее, и тогда ты поймешь, фигню ты написал или нет. — И как оно? Обычно тебе нравится то, что ты читаешь? — Когда как. Чаще нравится, чем нет. — А если не нравится? — Ну, тут от состояния зависит. Если я в норме, то меня не беспокоит то, что я выдал что-то проходное и среднее. Я знаю, что в другой раз получится лучше. — Я хотела еще в сентябре что-то написать, но в итоге тысячу раз переписывала и меняла формулировки, и даже в октябре не смогла собраться. Не знаю, как это победить. Хочется, чтобы все было идеально… Да, через это Альбус тоже проходил в самом начале. — Я не думаю, что редактирование должно занимать больше времени, чем написание. Если ты слишком долго возишься с переписыванием и переделыванием, значит, либо идея и структура изначально плохи, либо ты не в очень хорошем устойчивом состоянии, а значит, не можешь принимать объективных решений — вот и меняешь местами абзацы, не понимая толком, что конкретно ты ищешь. — Или у тебя нездоровый перфекционизм… — Или он, — Альбус дернул плечом. — Иногда бывает и так, что тема не твоя. Или ты еще до нее не дорос. Или мало информации собрал. Тогда правда лучше отложить и вернуться позже. — А вдруг потом оно перестанет быть актуальным? Сегодня да, а завтра уже никому не нужно? — А зачем так страдать и мучиться над тем, что потеряет актуальность уже через день? — Черт. И правда… — Просто… Просто пока ты бесконечно правишь один и тот же текст, ты не пишешь следующие. Ты не помещаешь себя в новую среду, контекст, не расширяешь картину мира, — объяснил Альбус. — Да, редактировать работы нужно, вычитывать ошибки, проверять достоверность — из уважения к себе, к своей работе и читателям. Но в какой-то момент нужно уже отпускать и идти дальше. Силия какое-то время молчала, обдумывая его слова. — Но разве… нет такого, что ты как бы… сдался? Что ты мог бы довести работу до идеала, но… ты понял. — А если идеал, который ты себе вообразила, достижим только спустя годы плодотворной работы? — вопросом на вопрос ответил Альбус. — И где этот опыт брать, если ты будешь править и переписывать один и тот же текст, не рискуя и не пробуя другое? — Ой, ну да, — согласилась Силия. — Я просто думала, что оставить бесконечные правки, это как… ну, все равно что «бросить» работу? Хотя… кажется, у меня и такое, и такое бывает… — Ну, тут уже себя надо знать. Если ты все тексты бросаешь на полпути, то это уже явно какая-то твоя проблема. А так… со всеми время от времени случается, — пожал плечами Альбус. — Как у тебя получается не нервничать из-за этого? — А у меня нервы уже кончились, мне нечем. Силия фыркнула. Альбус на самом деле и шутил, и не шутил. Когда-то он и правда с ума сходил, особенно когда находил ошибку или опечатку в выпуске… трехмесячной давности. А уже все, а уже обратно не вернуть, выпуски лежат у читателей по тумбочкам или где они там их хранят. Можно, конечно, продолжить страдать и бегать по потолку, умирая от кринжа, но… кому какая от этого польза? Вопреки всем ожиданиям, мир не сходит с рельс, жизнь идет своим чередом, и ты просто смиряешься, что в масштабах Вселенной твоя ошибочка ни на что не повлияла. — Зато сейчас это как градусник для моего ментального состояния, — сказал он вслух. — Если я не могу спокойно жить, потому что вовремя не заметил ошибку, значит, я не совсем в порядке. Обычно это недовольство с работой вообще не связано, просто ходит везде с тобой и верещит где-то у тебя в подсознании. — Хочу однажды достичь такого же уровня просветления, — вздохнула Силия. — Но мне пока явно далеко… — С опытом приедет. — А придет ли?.. Альбус нахмурился. У него создалось впечатление, что сколько бы подбадривающих слов он ни повторил, толку не будет. Человек сам себя в чем-то убедил, и пока не получит противоположный опыт, причем несколько раз, ничего не поменяется. Ну, или… это попытка вытащить из него побольше слов поддержки? Так вот почему он опять начал ощущать усталость… — Ага, — односложно отозвался Альбус, чтобы притормозить и посмотреть, что будет. А ничего не будет, одна лишь тишина неловкая. Ну, или ловкая — Альбусу точно сейчас было нормально. Во рту пересохло от долгого разговора, он опять заболтался, когда дело коснулось его темы. Выручай-Комната предоставила ему стакан воды, почувствовав, что он нуждается в этом. Вот только… у наколдованной воды вкус какой-то странный. Более металлический, что ли?.. Он сделал один глоток, чтобы просто унять жажду, и отставил стакан в сторону. — А ты еще не смотрел мою?.. — Не дошел пока. — Хорошо… Блин, теперь он чувствовал, что обязан прочитать статью здесь и сейчас! Альбус посмотрел на стопку черновиков. Осталось всего три. Рассказ Кассии, статья Марса и дебютная работа Силии. Кассию точно хотелось оставить на потом, прочитать ее текст в спокойной комфортной обстановке, быть может даже с чашечкой кофе или какао. Октябрьский выпуск она пропустила, и Альбус уже успел изголодаться по качественным рассказам. Марс не всегда брал интересные для Альбуса темы, но сам по себе писал «легко», ты вообще не замечаешь, как проглатываешь его статьи — даже если они занимали больше одного разворота. И Силия. Новенькая. Альбус навскидку помнил пару мест, которые его смутили в статье, но потенциально там могло вылезти что-то еще… В общем, сейчас его концентрации хватит только на Марса, да и то не особо. Чертов квиддич… А еще… Да, точно. Альбус понял, почему ему не хотелось читать статью Силии. Она пялилась. Пока он работал, пару раз заметил на себе ее взгляд, и сейчас тоже ощущал его, хотя и не смотрел в ее сторону. Если он сейчас начнет читать текст при ней, нужно будет контролировать свои негативные эмоции. Ну, или радостные преувеличивать… Ну уж нет! Альбус был не против дать обратную связь, и с критикой, и с похвалой, и с чем угодно, но он не готов делать это под пристальным надзором, да и еще в таком состоянии. К тому же, для работы с новенькими нужно больше… стараться. Это его «старички» уже привыкли к Альбусу, тому, что его голос может звучать сухо и безэмоционально, когда он кого-то хвалит, а короткие правки на полях короткие не потому что тон указательно-приказательный, а потому что места мало, работы много, быстрее надо, вас много, а я один. С Присциллой вот так конфликт и случился в сентябре. Альбус просто «был собой», а потом оказалось, что он недостаточно включился, оценил и похвалил… гороскоп. Причем узнал он это не от самой Присциллы, а от Амиты, и когда пошел разбираться, получил новый виток драмы, но Альбус так и не понял, в чем была вторая претензия. В том что он не подошел сразу? В том, что он подошел в принципе? В том, что он не угадал, как правильно было реагировать изначально?.. Если нейротипичных людей большинство, и все ведут себя так, непонятно, как человечество до сих пор не вымерло с этими интригами, обидками, намеками и не озвученными ожиданиями… Силия, кажется, характером поспокойнее и уж точно куда милее, чем Присцилла, но все равно Альбус решил не рисковать. Мало ли, вдруг это заразно, а драмы ему сейчас точно не нужны, он не вывезет ни интенсивных эмоций, ни пассивной агрессии, ни прямых наездов. Потом. — Вообще не соображаю уже, — вздохнул он. — Надо уже идти, пожалуй… И демонстративно стал перекладывать на столе письменные принадлежности, стикеры для заметок, тетради… Силия тоже засобиралась. — Точно, а то ужин пропустим. Альбус мысленно застонал. Он был голоден, но ему не хотелось идти в чьей-либо компании. Ну разве что со Скорпиусом или друзьями, да и то, в такие моменты Альбус обычно молчал и витал в своих мыслях. И сейчас бы тоже так. А еще надеть шумоподавляющие наушники, чтобы разговоры портретов не раздражали, идти в своем темпе, ни под кого не подстраиваясь, выбрать тот маршрут, которым приятнее, а не быстрее. Роза вот всегда несется, торопится, тараторит. Скорпиус наоборот идет медленно, осматривается, останавливается у зеркал, поправляет волосы. Хьюго и Марс хоть и идут в нормальном темпе, но постоянно останавливаются с кем-то пообщаться, а Альбус тупо стоит ждет, пока они наболтаются. Амита просто трещит без остановки, пересказывая все на свете, а Джесси и Кассия… хм. Альбус вдруг понял, что ни разу, наверное, их маршруты не совпадали. Интересно, это просто так сложилось или ребята тоже любят бродить по замку в одиночестве? По идее, уж с Кассией они и могли бы совпасть и встретиться по пути в слизеринскую гостиную, но нет. Значит, избегает. Эта гипотеза Альбуса ничуть не расстроила, а на каком-то уровне даже обрадовала. Если он угадал, то здесь, в «Кракене» он тут не единственный такой зашоренный. — Я не голоден, — соврал Альбус, — сразу в гостиную пойду, наверное… И идти надо через хаффлпаффцев, чтобы заглянуть на кухню и чего-то там утянуть… — А. Ага, — кивнула Силия. — Мне тоже уже пора. Альбус посмотрел на листы пергамента. Хотелось взять с собой текст Кассии, чтобы прочитать перед сном или утром за завтраком, но тогда надо будет брать и все остальное… А хотя… Пока Силия отошла к шкафу с письменными принадлежностями, Альбус быстрым движением палочки уменьшил пергамент и сунул в карман. И правильно сделал. — А ты не будешь брать листы с собой? — спросила Силия, кивком головы указав на стопку черновиков. — Я не забираю работу с собой в постель, — объяснил Альбус и, осознав, как двусмысленно это прозвучало, пояснил: — В спальню, в смысле. И он почти не лукавил. Если он заберет тексты с собой, то вместо отдыха будет в них торчать, страдать и думать-думать-думать. Может, это уместно изредка, когда здесь что-то не успелось, а печатать надо уже завтра, но в целом Альбус не хотел снова оказаться в ситуации, когда баланс нарушился. Тексты Кассии — исключение. Это не работа, это полный восторг. Но вслух лучше не сообщать, что у тебя есть любимчики, творческие люди не любят сравнений. — А если ты не успеваешь? — спросила Силия. Она уже собралась, зажала свою папочку под мышкой, а шарф повесила на шею, не завязывая. Судя по всему, она настроилась идти с ним за компанию какую-то часть маршрута… — Ну, надо успевать, — Альбус пожал плечами. — Когда знаешь, что тебе надо закончить работу до конца своего «рабочего» дня, то не сидишь и не болтаешь со всеми, а реально делаешь, потому что не будет времени потом. Силия кашлянула и опустила взгляд. Она что, на свой счет это восприняла? Ну да, они с Присциллой и Амитой там, вроде, хихикают иногда, но не так уж много? Или Альбус просто ловил гиперфокус и не замечал?.. Ай, все! Он не хотел сейчас об этом думать! Альбус пропустил Силию вперед, а сам немного задержался, чтобы проверить все перед выходом, положить все важные и секретные штуки в ящики под замок (к ним, вроде, пока еще никто не вламывался, но мало ли), потом якобы проверил все еще раз, чтобы немного потянуть время, и только потом вышел наружу. Трюк не сработал. Она ждала в коридоре, пока он закончит и выйдет. Так, ну теперь надо придумать себе какое-то дело в каком-то нестандартном месте, чтобы пойти в обход… И как назло, в голову ничего не шло. Мозг воспроизвел в голове Карту Мародера, но как будто бы слишком сильно сосредоточился на удержании этого образа, а на то, чтобы построить маршрут, сил и мыслей не осталось. Даже когда они дошли до лестничного холла, в голове так и не возникло ни одной отмазки. А хотя… Вроде этот путь с Большим залом не пересекается? Нужно будет тогда пройтись сквозь двор, чтобы сократить расстояние, а сейчас холодно, так что со временем Силии нужно будет свернуть и продолжить спуск по лестницам дальше, когда как Альбус соскочит на четвертом этаже, а там через тот портрет с проходом.... А вот и ни черта! Силия пошла за ним и, заметив его непонимающий взгляд, сказала: — Мне в ту же сторону. — Э-э… а ты разве не собиралась на ужин?.. — уточнил он. — А я с Присциллой увидеться хочу, у нас есть одно дело, — она похлопала по своей папке. Черт. — Там сейчас вечеринка. Ребята празднуют победу, — предупредил он. — Да-да, я знаю. Мы договорились. Альбус нахмурился. Может, притвориться, что он что-то забыл, и «вернуться» назад? Или по дороге зайти в туалет и застрять там? Хоть ты Тайную Комнату, блин, открывай и прячься там! Знать бы еще, где она… Ни папа, ни мама так и не раскололись. Ладно, остался только один вариант — правда. — Если честно, я очень устал за день, — со вздохом произнес Альбус, — и хотел пройтись один. — О, я не буду мешать! — заявила Силия. — Мы же можем идти молча. Да не хочу я! Отстань, а! Альбус сжал зубы. Сдержал прямолинейность, рвущуюся наружу. Ладно, хочешь идти — иди. Он пожал плечами и… надел свои шумоподавляющие наушники на уши. Сейчас ему было плевать, насколько демонстративно или грубо это выглядело. Ему не понравилось, что его прямой запрос не удовлетворился. Настроение уходило вниз быстрее, чем они спускались. А спускались они быстро — Альбус шел в своем темпе, не подстраиваясь, хотя краем зрения видел, что Силии из-за маленького роста было сложновато поспевать за его длинным шагом. Ну, сама хотела вместе идти — успевай! Челюсть уже болела от того, как сильно все это время Альбус сжимал зубы, чтобы не рявкнуть на Силию и приказать ей проваливать. В животе урчало, есть хотелось страшно, но его не покидало ощущение, что если он решит резко поменять маршрут, Силия увяжется за ним. Да почему? Ей нужна компания? Она хочет заслужить его редакторское расположение? Получить какие-то знания? Или это очередная фанатка кого-то из родни Альбуса? Папа — Избранный, мама — охотница «Холихедских гарпий» и редакторка спортивной колонки в «Ежедневном пророке», старший брат — запасной вратарь «Сенненских соколов», а тетя Гермиона вон вообще… Ну, хотя, если бы Силии захотелось как-то выйти на Министра магии, то стоило тогда прилипнуть к Розе и Хьюго… Альбус украдкой бросил взгляд на Силию. Она вся раскраснелась и запыхалась, пытаясь успеть за ним, но при этом не жаловалась, подстраивалась. На секунду даже стало ее жалко, но Альбус отогнал от себя эту мысль. Ничего, он все время под всех подстраивается, как-то же выжил… Наконец-то — подземелья. Осталось совсем немного, пересечь последний коридор, произнести пароль, пробраться сквозь шумную толпу, утянуть что-то съедобное, унести это в спальню и спрятаться за пологом своей кровати. Чем ближе они подходили, тем сильнее ощущался дискомфорт. Уже хотелось, блин, просто вылететь из своего тела!.. Вроде такая мелочь пустяковая, а столько раздражения… Альбус уже представил, как пересказывает это Скорпиусу, а тот лишь снисходительно улыбается: — Да ладно тебе, может, она просто твоя фанатка и хотела провести с тобой время? Ну или… что-то в таком духе. Не переживай, не парься, не бери в голову, не накручивай себя, не переживай, не надумывай, не подозревай людей, пока они еще не сделали тебе ничего плохого!.. Альбус всей душой и сердцем любил Скорпиуса, но в подобные моменты порой просто хотелось его укусить! Но… пожалуй, конкретно в этом случае он прав. Вряд ли эта милая добродушная девчонка способна причинить ему какой-то серьезный вред, ну точно не специально. — Альбус? — позвала она, когда они подошли ко входу в гостиную Слизерина. — Мне нужно тебе что-то сказать. — М-м? — Альбус снял наушники и повесил их на шею. Наверное, попросит Присциллу позвать. Или что-то, связанное с текстом. Побыстрее проверить? Не критиковать слишком жестко? Или, наоборот, дать больше подробной обратной связи? Но Силия долго молчала, переминалась с ноги на ногу и почему-то отводила взгляд. — Что такое? — спросил он, уже устав ждать. — Ух, ладно, — она решительно сжала кулаки и подняла голову, — в общем… Глаза Альбуса расширились в удивлении. Мда. Если подводить итог сегодняшнего дня, то вывод оказался таким: Альбус совершенно не умеет читать людей…