Выпускайте Кракена

Так, собрание пережили — уже неплохо для начала. Скорпиус был прав, надо посмотреть, как оно там пойдет, собрать еще данных, а уже потом паниковать. Силия вела себя достаточно обычно и привычно: если бы Альбус случайно забыл о том, что случилось позавчера, вряд ли бы что-то заподозрил. Они с командой обсудили, на каком этапе нынешний выпуск, у кого какие трудности, что требует доработки, а потом прикинули наметки на следующий — декабрьский — выпуск. Праздничного настроения пока ни у кого не наблюдалось, но Альбус знал, что с началом декабря это может поменяться, поэтому держал в голове, что им либо придется придумать, как все темы подвязать в одну эстетику, чтобы сочеталось праздничное и непраздничное, либо сделать отдельный тематический мини-выпуск, как в прошлом году — вроде тогда неплохо получилось, пусть и вышло слегка импульсивно. Нельзя недооценивать силу обстановки и праздничной атмосферы вокруг них. Скорпиус ушел проводить тренировку, Роза в библиотеку дописывать какое-то эссе (ну, или следить за Скорпом и его командой, Альбус не исключал и такого), Кассия вовсе не пришла, но это обычное дело, ей эти обсуждения как фестралу пятая нога — рубрика рассказов всегда воспринималась как некая «параллельная» реальность. Все остальные члены команды были тут на месте. Альбус покрутил запястьями, сжал и разжал пальцы, прежде чем выставить на стол баночки чернилами. Еще немного, и он наконец-то он сможет заняться своим текстом, а не бесконечно раздавать указания направо и налево, консультировать, советовать и так далее. Пока нетронутым остались статья Силии (по понятным причинам) и рассказ Кассии, потому что Альбус так и не смог создать себе комфортных условий для чтения. Работа Кассии глобальных правок обычно не требует: там своя волна, ей эти приземленные шуршания не нужны, главное, проверить на ошибки, опечатки и точно ли всем понятно, что убийца — домовой эльф. Значит, пришла пора заняться тем, что он откладывал… — …и профессор Лонгботтом сказал, что мои знания по Травологии на уровне четвертого курса… Альбус поднял взгляд, вынырнув из своих мыслей, и непонимающе заморгал. Он увидел, что Силия приблизилась к Присцилле, чтобы рассказать секрет, который почему-то был слышен за пределами их стола. — А ты про дедушкину теплицу рассказывала? — спросила Присцилла. — Нет пока. Пусть они думают, что я… Конец фразы растворился в звуках скрежета ножек стула по полу. — Ну ты хитрюшка! — захихикала Присцилла громче приличного. — Уважа-аю! Альбус помотал головой, пытаясь перебросить свое внимание обратно на работу. Мозг опять пытался растечься внутри черепной коробки, фиксируясь на посторонних стимулах. — … собираемся посетить выставку на каникулах и… — донесся голос Силии. — Девчонки, — вдруг подал голос Марс, — мы пытаемся работать. Можете потише, пожалуйста? Хьюго согласно угукнул, не отрываясь от своих пергаментов. Альбус подумал, что он, вероятно, настолько сконцентрировался, что уже ничего толком не видел и не слышал, просто поддакнул своему дружочку. Хьюго ведь постоянно приходилось существовать рядом с громкостью, яркостью и хаотичностью Розы, он, наверное, мог бы делать супер-сосредоточенную работу даже посреди переполненного вокзала или рынка, так что это тихое хихиканье и перешептывание ему там погоды не делало. Силия прикрыла рот ладонью и смущенно опустила взгляд, а Присцилла цокнула языком. — У нас пока нет работы, — объяснила она. — С моими гороскопами все хорошо, а статья Силии… — Я занимаюсь этим сейчас, — перебил ее Альбус, пока она не озвучила вслух свой упрек. Вообще-то он еще в субботу собирался с ней разобраться и все бы давно сделал, если бы не!.. Ладно, это непродуктивно. Выдохни, Альбус, и просто доведи до конца, сорви чертов пластырь. — Ну и вот, мы просто ждем, — сказала Присцилла и добавила с усмешкой: — К тому же ты, Марсиус, сам постоянно болтаешь и отвлекаешься, так что не надо тут! Боковым зрением Альбус видел какое-то нервное движение со стороны девочек, но ему не хотелось смотреть на них, чтобы не дай Мерлин не зацепиться взглядом. Нейротипичные люди почему-то воспринимают зрительный контакт, как приглашение к беседе, а Альбус этого совсем не хотел сейчас. — Так вот именно, что болтаю и отвлекаюсь! Сейчас зацеплюсь языком, начну трещать с вами три часа, не доделав свою работу, — откликнулся Марс. — Так что ждите потише, пожалуйста. Или идите погуляйте там пока, не знаю… Его тон звучал достаточно дружелюбно, но Альбус знал, что с этой мягкостью мало кому захочется спорить. Силия встала со стула и попыталась утянуть подругу, что-то быстро ей зашептав, и Присцилла таким же шепотом попыталась ей ответить. — Девочки! — не выдержала Амита, резко развернув свое мохнатое пушистое кресло. — Если нечем заняться, черновики переберите. Альбус все-таки бросил на девочек осторожный взгляд. Силия, кажется, хотела провалиться сквозь пол, а Присцилла наоборот прыснула. Интересно, это у нее нервное или бесцеремонное? Альбус замечал, что у Джеймса смех и улыбки всегда пролезали впереди всех остальных реакций, и у дяди Рона такое бывало, и у Розы тоже. К счастью, спор не продолжился (хотя Альбус уже мысленно готовился к тому, что ему надо будет вмешаться и попросить всех стихнуть своей авторитетной редакторской просьбой), девочки отошли к корзине с пергаментами, вывалили ее на пол, сели на корточки и принялись пересматривать, где остались неисписанные куски, которые можно отрезать и пустить на какие-то мелкие записи. Не то чтобы у них тут в «Кракене» не хватало ресурсов. Выручай-Комната предоставляла им все, что она накопила в себе за долгие годы и даже каким-то образом восстановила после пожарища (папа что-то такое рассказывал про это), но Альбус считал, что они должны играть «по правилам» реального мира, насколько это возможно. И если кто-то из ребят привыкнет разбрасываться ресурсами и инструментами направо-налево, а потом придет на реальную серьезную работу, где нет необъяснимо невероятной магии Выручай-Комнаты, которая вкидывает нужные вещи по первому зову, то… В общем, лучше сразу заложить правильные привычки, перестраиваться порой сложнее, чем начинать с нуля. Это инвестиция в самого себя. Когда все оказались при деле, дело пошло быстрее и бодрее. Не сразу, но Альбус наконец-то смог вчитаться в текст и даже вздохнул с облегчением оттого, что тут не так много работы, как он помнил и прогнозировал. Пара повторов, одно незаконченное предложение — видно, у Силии мысль перескочила дальше (но это ничего страшного, с ним тоже такое случалось), и даже по структуре все выглядело… ой. Альбус моргнул и перелистнул страничку обратно. Да, к концу оно как будто бы начало уползать в другую тему, а не на заявленную изначально. Как он так это упустил? Они же согласовывали еще на этапе первых черновиков… Он вздохнул и приложил ладонь ко лбу. Альбус попытался вспомнить, когда все пошло не так, где именно он не уследил за структурой. Силия же все время держала его в курсе всего, переспрашивала и… А может, в этом и дело? Там так много и часто что-то менялось, в его голове банально могли перепутаться разные версии. Или?.. — …я сомневаюсь насчет вывода… Точно, она сама же об этом говорила! И все в ту же проклятую субботу после квиддичного матча… Так, ладно… Ужасно не хотелось сейчас с этим всем разбираться, и Альбус поймал себя на том, что просто крутит в руках баночки с чернилами, обманывая себя, что выбирает нужный цвет, хотя на самом деле выбор был давно сделан. Красный казался ему слишком агрессивным и профессорским, синий и фиолетовый сливался с черным при тусклом свете, желто-оранжевые чернила были плохо видны на пергаменте, а розовые правки читались как легкомысленные рекомендации, которые можно не соблюдать. Поэтому — зеленый. Всегда зеленый. Остальное либо для личных записей, либо для структурирования большого пласта информации. Альбус еще раз посмотрел на новеньких исподлобья, пытаясь оценить, какой тон от него ожидается. Вчера после прогулки со Скорпиусом и Розой Альбус прокрастинировал работу отчасти потому, что не хотел решать, как именно ему строить коммуникацию с Силией. Но она вроде как выглядела… нормально? Бодро? Они с Присциллой опять стали шушукаться и хихикать, вчитываясь в какой-то отрезок пергамента с каракулями. Альбус знал только то, что это точно текст не Розы и не Хьюго, потому то с тех пор, как тетя Гермиона стала Министром, ребятам пришлось тщательно следить, какие следы они оставляют. Любая личная записка, попавшая в общую мусорную корзину, могла оказаться на столе жучихи Риты Скитер, а потом и на первой полосе всех сплетенских газетенок — и пару раз такое уже случалось. Хьюго спасло то, что его почерк никто не смог разобрать, а Роза всего-навсего потеряла записку с вопросами к домашке. Но даже это Скитер превратила в какую-то чушь про то, что дочь Министра отстала от школьной программы, хотя все было ровно наоборот — Роза внезапно словила гиперфиксацию на каком-то зелье и хотела больше о нем узнать, и потом записывала на отдельном клочке вопросы для профессора Вексли. Ох, опять цепочка ассоциаций и воспоминаний отвлекла его от основной темы. Альбус помотал головой, чтобы взбодриться, покрутил запястьем, чтобы размяться и… В последний момент что-то дернуло его начать писать правки и предложения не на пергаменте Силии, а на отдельных маленьких клочках, но Альбус уже не стал останавливаться на этой мысли. Вокруг него словно вакуум образовался. Он перестал видеть и слышать происходящие события, все смазалось в нечеткие пятна и бубнеж, потому что мозг определил это как неважное и ненужное, сосредоточившись на статье. Гиперфокус — наконец-то. Только один раз его что-то выдернуло на секунду — он заметил, как Силия и Присцилла все-таки выскочили наружу, но для него это перестало иметь значение быстрее, чем дверь до конца затворилась. В процессе выяснилось, что интуиция не подвела Альбуса в момент, когда он почему-то решил писать на отдельных клочках — теперь он мог двигать их по столу, меняя местами, пытаясь понять, нужно ли и в самой структуре статьи что-то перемещать. Да, нужно. Ох как нужно… Причем одно исправление цепляло другое, сначала ему казалось, что дело в выводе, но когда стал прикидывать варианты, заметил, что может вылезти несогласованность в середине, а она тоже спорит с заголовком… Как бы выразился дядя Рон: «Морганов ананас тебе в арбуз». Отстой в том, что сроки начинали поджимать. Заметь он этот косяк еще в субботу, процесс редактирования уже бы шел полным ходом, но эта дурацкая ситуация с признанием… И свою статью он еще не дописал… Ладно, как вышло, так вышло. Альбус бы больше переживал, что должен выкатить такой список правок, если бы увидел, что Силия не в порядке. Это было бы уже совсем жестоко: и отказать во взаимности, и дебютную статью зарубить, когда человек не очень стабилен. Кивнув самому себе, Альбус обмакнул перо в зеленые чернила, готовый начать писать замечания уже на полях самого черновика, но… Дверь открылась, в Выручай-Комнату вернулись девочки. Зеленая капелька чуть не сорвалась с острия пера, Альбус успел донести руку до крышечки чернил. Что там уже случилось?.. Он точно помнил, что они убегали отсюда в хорошем настроении, но теперь Силия выглядела расстроенной и заплаканной, а Присцилла… злой? Напряженной? Закрытая поза, нахмуренные брови… да, наверное, недовольство. Поссорились? Узнали плохую новость? Силия на секунду подняла голову, но, столкнувшись взглядом с Альбусом, поспешила отвернуться. Да морской ж ты еж… Альбус сглотнул и посмотрел вниз, с трудом удержавшись от тяжелого вздоха. Спасибо, интуиция, не подвела. Его заметки были слишком сухими и конкретными, и хорошо, что Альбус написал их на отдельных обрывках пергамента. Это все нужно смягчить, о-о-очень сильно смягчить, засунуть каждую рекомендацию в сэндвич поощрения… Мда. — Все в порядке? — на всякий случай спросил Альбус. Он старался не смотреть в глаза ни Силии, ни Присциллы, а куда-то между ними, в точку на уровне плеч. Марс и Хьюго подняли головы, Амита развернула кресло, Джесси поправил очки. Ой, кажется, своим вопросом Альбус привлек ненужное внимание всех остальных… — У Силии просто… — начала было Присцилла, но Силия сама же ее перебила: — Все хорошо! — чересчур резким и быстрым тоном заявила она. Да ни хрена не хорошо, даже такому отмороженному кренделю, как Альбус, это было очевидно! И что теперь делать? Бросать свою работу и пытаться вывести на разговор? Отвести в сторонку? Оставить в покое? Был бы тут Скорпиус, может, подсказал бы чего-то… Ну, или Роза, она могла бы бесцеремонно что-то спросить, и тогда у Альбуса появилось бы больше вводных, чтобы принять какое-то решение. А еще Роза бы сказала, что пока прямого запроса нет, не нужно и дергаться. Пусть эти нормисы учатся просить прямо, засунут все свои намекающие намеки в одно место, бла-бла-бла — и еще пара крепких словечек в духе дяди Рона. В целом, в чем она не права? Разве что в резкости формулировок… Альбус подпер ладонью щеку и опустил взгляд обратно на пергамент. Итак, пора открывать комплиментарную сэндвичную… Живот, конечно же, заурчал, потому что Альбус представил сэндвич, только между тостами были критические замечания и рекомендации, но даже так они выглядели аппетитными в его фантазии, такие румяненькие, хрустящие на вид… Учитывая то, сколько тут «сэндвичить», об ужине можно забыть на ближайшие час-полтора… И ведь он думал схватить тот батончик со своей прикроватной тумбочки, но в последний момент передумал, решив оставить на потом, в запас — вдруг как раз среди ночи приспичит что-то пожевать… Амита встала со своего кресла, подошла к девочкам, наклонилась к Силии и что-то спросила. Ответа Альбус не расслышал, но поймал момент, когда взгляд Амиты перескочил на него и его стол. Она заправила темные волосы за уши и снова посмотрела на Силию, а потом закивала. — …просто проходил мимо меня и никак не реагировал, — донесся громкий шепот Силии. Твою мать… — Представляешь, да? — протянула Присцилла. — А как же его часть домашки? — Так вот именно! — Силия шмыгнула носом и приложила к нему носовой платок. — Не знаю, что и делать… А, фух. Ясно, они там о своем. Альбус удивился, что из-за той маленькой сценки у него так сильно разогналось сердцебиение, а к щекам прилила кровь, прожигая кожу миллиардом маленьких иголочек. — Нет, ну так дела не делаются, — заговорила Амита. — Если он не участвует… — …сказал, что времени не было… — А в Хогсмиде шляться время было! — громко возмутилась Присцилла. Это привлекло внимание Марса. — У кого? — спросил он. Хьюго уже не корпел над своими письменами, а лениво обтекал в кресле-мешке, откинув голову назад. Но когда его дружочек заинтересовался беседой, он перестал пялиться в потолок и чуть качнулся вперед, готовый тоже присоединиться к разговору. — У Ральфа Клеймора — нашего однокурсника, — вздохнула Силия, — нам по Трансфигурации… И она принялась рассказывать историю, как их там разделили на группы, и ее напарник еще не сделал свою часть работы, всячески отмазывался и кормил завтраками: сделает в воскресенье, но в воскресенье она видела его в Хогсмиде, а сегодня он!.. Альбус в какой-то момент просто отключился от нити, все голоса у него слились в какой-то единый рой, потому что все захотели выразить свое отношение к ситуации, или дать какой-то совет, или что-то еще — эта информация уже не долетала до Альбуса. Он откинулся на спинку стула, и в поле зрения попал его раскрытый рюкзак. Шумоподавляющие наушники соблазнительно лежали на самом верху — протяни руку и возьми. — Нет, ну не гад ли?! — прорвался в его замыленный вакуум возмущенный голос Присциллы. И все ребята закивали, добавляя что-то от себя. Один только Джесси не участвовал — он развернул кресло от группы, и теперь они с Альбусом могли пересечься взглядами, если бы оба подняли головы. Джесси, к счастью, ничего такого не сделал, только поправил очки и перелистнул страницу своей книги. Его личные драмы никогда не интересовали, и Альбус его в этом не винил. Хотя ему в целом были интересны человеческие отношения, нравилось наблюдать за поведением людей, их эмоциями, реакциями, словами, тоном голоса, но Альбус предпочитал оставаться сторонним наблюдателем, а не участником какого-то скандала. — А я бы честно сказала профессору, кто над чем работал, — заявила Амита, скрестив руки на груди. — Пусть остается за бортом и разгребает сам. — Не знаю, а я бы прикрыл, — сказал Хьюго. — Если у человека правда неприятности были, сделаю хорошее дело, помогу. А если он проебался, потому что безответственный мудень, значит, будет мне должен в будущем — тоже выгодно. — Хью-ю! — с восхищением протянул Марс. — А ты опасный! — Да-да, не подлизывайся, ты все еще торчишь мне Нумерологию, — парировал Хьюго. Его комментарий вызвал у всей группы смех. Альбус едва ли не застонал. Шум мешал ему сосредоточиться на процессе «сэндвичинга» критики, из-за разрастающегося раздражения мягкие и корректные слова не подбирались совсем. Ай! Надо выдохнуть… Альбус перевернул все свои записи обратной стороной, чтобы ни у кого не возникло соблазна «пройти мимо» его стола и подглядеть, что он там уже понаписал, встал и направился в печатную. Свет зажегся с самой правильной интенсивностью — приглушенной, чтобы не бесить и не раздражать взгляд. Наборщик текста точно бы глаза сломал и не смог работать, но Альбус пришел сюда не за этим. Громкое обсуждение ребят пыталось пробраться и сюда, но уже не так било по ушам. Альбус выдохнул и расслабил руки, разрешив наконец-то им дергаться так, как им самим захочется. Пока никто сюда не вбежал, чтобы что-то спросить, куда-то позвать или просто узнать, что он тут делает один и не скучно ли ему, можно немного побыть вот этим странным Алом, который то ли раскачивается из стороны в сторону, то ли трясет ногой, то ли потирает ладони, то ли встряхивает руками, словно только что их помыл, но забыл про полотенце. Здесь и сейчас его тело выбрало сжимать и разжимать пальцы. Интересно, а если бы он в субботу здесь спрятался, Силия все равно бы пришла сюда? Или Альбус бы удалось «придумать» какую-то отмазку, где он железно должен остаться в помещении один, вот прям совсем, одиночка, сигма, одинокий волк? Учитывая то, что врать Альбус мог только на основе частичной правды, то… мда. Очень и очень вряд ли… Альбус вздрогнул от пронзившего его сквозняка, и направился к шкафу с литерами [1]. Провел рукой по ряду касс [2], пока не нашел свою любимую, на ней почерком Марса было подписано: «Гротеск, 12». Простой, строгий, без лишнего шума и этих дурацких засечек. Иронично, что именно этот шрифт назвали таким громким словом, потому что эта прямота и рубленность когда-то казались слишком эксцентричными и необычными на фоне этих всех антикв [3]… Альбус схватился за бортики ящика и потянул на себя. Буквы в ячейках качались и стукались друг об друга, как монеты. Когда показалась ячейка с литерой «А», Альбус подставил ладонь под дно, чтобы придержать кассу, схватил одну букву и задвинул ящик обратно. Интересно, как магглы справлялись без чар левитации или облегчения веса? Тут в «Кракене» Альбус и Марс иногда экспериментировали со шрифтами и композицией, пытаясь подражать верстке «Ежедневного пророка», но в своей, более свободной панковской манере, и иногда им нужно было достать несколько касс с разными шрифтами, чтобы собрать один лишь только небольшой заголовок. Будь они магглами, просто бы утомились таскать тяжелые ящики с буквами сами. Ну, или просто пошли бы по простому пути, использовали бы один-два, максимум три набора, не выпендриваясь с разнообразием… Убедившись, что любимый «гротескный» ящик встал на место, Альбус разжал кулак с буквочкой «А». Уголки губ дрогнули. Этого не объяснить, просто его почему-то радовали эти глупые железки, как обычных людей радуют котята или щенята. Альбус поднял руку, чтобы рукав мантии сполз вниз, и стал штамповать кожу. Остатков краски хватило на несколько «А», но каждая была бледнее другой, как будто это его вопль растворился в пространстве и превратился в призрачное эхо. Хотелось уже быстрее приступить к этому этапу, когда все статьи допишутся, останется составить их в форму и загнать под пресс. Там тоже были свои нюансы, и все делалось далеко не быстро даже с магией, но этот этап работы нравился Альбусу тем, что в редакции уже не нужна была толпа людей. Текст набирали они с Марсом, а Джесси проверял первые пробные оттиски на опечатки и ошибки, все были сосредоточены на деле, никто особо не болтал. Даже если к Марсу приходил Хьюго, то считывал атмосферу печатной, где нельзя сбивать чужую концентрацию. Хочешь тут быть — носи кассы, поднимай упавшие литеры, вытащи «Е» из набора «Готический, 18» и все такое. Если ваша тусовка не выглядит так, не пытайтесь звать Альбуса на вечеринку. Серьезно. Вот ради чего надо добить уже дурацкие правки, ради того дня — когда можно будет запереться тут и выпасть из этого ужасно суетливого быстрого мира. Хотя на букве «А» уже не осталось краски, Альбус все равно продолжил штамповать себе руку, наслаждаясь успокаивающей прохладой металла. Голоса вроде бы стихли, то ли ребята угомонились, то ли стали расходиться. Но все равно не хотелось пока вылезать из печатной, мало ли, вдруг это затишье перед бурей, и сейчас опять начнется. Взгляд упал на низкий шкаф, где они хранили клише для иллюстраций. Ноги сами туда пошли, а рука потянулась к ящику, где как раз лежал… Альбус сглотнул. В этому году в печатной всегда кто-то был, когда он набирал форму для обложки, у него не было времени подумать об этом, осознать, прочувствовать, но сейчас… — Дурацкий квиддич, — пробормотал он, сдвинув кальку, в которую было завернуто клише с Кракеном. Казалось, сделанное в прошлой жизни по рисунку Джеймса. Сейчас это воспоминание больше походило на сон. Мысли сам потекли в ту — плохую сторону. А что, если не получится? А что, если ничего не наладится? А что, если Джеймс больше никогда не сможет?.. Альбус передернулся, дернул плечом, закрыл клише калькой и задвинул ящик обратно. Однажды с этими мыслями нужно будет столкнуться, но сейчас Альбус не чувствовал, что вывезет это. Он ведь не такой крепкий и сильный, как Джеймс. Но зато Альбус мог взять с него пример… Вернув буквочку «А» на место и сунув руки в карманы, он вышел из печатной. Хьюго и Марс уже ушли, Амита вычищала перья от засохших комочков чернил, Джесси все так же читал книгу, а Силия и Присцилла… подозрительно близко и подозрительно мимо прогуливались возле стола Альбуса. Он еще раз бросил взгляд на Джесси и заметил, что тот не так уж на книжке и сосредоточен, а то и дело косил на девчонок исподлобья. Присцилла прыснула, а Силия зашипела на нее, когда Альбус вошел в помещение. Ну понятно… Альбус лишь немного приподнял брови и пошел к своему столу, великодушно решив не озвучивать, что заметил их провальную попытку шпионажа. Он сел и принялся переворачивать все листы. Девочки все так и стояли на месте, не очень далеко, но хотя бы не над душой. — А почему у тебя на руке много букв «А»? — спросила Присцилла. Альбус натянул рукав мантии повыше, чтобы скрыть оттиски. — Чтобы люди знали, какую батарейку можно в меня засунуть, — устало ответил он. Джесси засмеялся, Амита подняла на него непонимающий взгляд, у Силии дернулись уголки губ, а Присцилла нахмурилась. — Что?.. — спросила она. — Ничего, я потом объясню, — громким шепотом сказала Силия. Ох, только объясняйтесь вы уже в коридоре, пожалуйста… Совсем они, конечно, не ушли, но хотя бы вернулись на свои места, а не шатались возле стола Альбуса. Украдкой он бросил взгляд на Силию, пытаясь понять, стало ли ей лучше после разговора с ребятами. Вроде как да, во всяком случае, уже не было очевидных признаков, как того же платка в руках или покрасневших глаз… Или это временная вспышка бодрости, и как только Альбус произнесет некое неосторожное слово, все тут же пойдет по одному месту? Стоит ли подождать, пока все остальные не разойдутся, чтобы завести разговор о статье, чтобы это не выглядело нападкой при коллегах в стиле показательной порки? Или… наоборот? Может, все остается в какой-то базовой норме, потому что другие ребята здесь? И при всех выходить за рамки ей не захочется? И, как назло, Амита уже направилась к выходу, а Джесси принялся собирать свои вещи. Рабочее место девочек выглядело прибранным, может, они тоже сейчас уйдут?.. — Вы на ужин идете? — спросила у них Амита, уже стоя в дверях. Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста, уходите уже! — А? Нет, еще побудем тут, — ответила Силия. Да бля-я-я… — Зачем? — вырвалось у Альбуса быстрее, чем он успел обдумать. Во рту пересохло, и мозг лихорадочно стал соображать. — Сходите поужинайте, а я пока допишу правки, — добавил он, стараясь говорить доброжелательно. — Но… — Да-да, давайте-давайте! — заговорила Амита и захлопала ладонями, словно пыталась выдрессировать непослушных котят. — И слышать ничего не хочу, вы растущие организмы, вам надо хорошо питаться! И случилось чудо! Девчонки не смогли воспротивиться активному командному тону Амиты, как загипнотизированные встали, взяли свои сумки-рюкзаки и направились к выходу. Присцилла вышла в коридор, а Силия затормозила и посмотрела на Альбуса грустным щенячьим взглядом. — Если разминемся, я в твоем столе оставлю, — сказал Альбус, кивнув на листы перед собой. Она уже собиралась было что-то сказать, но тут Амита опять начала ее подгонять, словно прочитала мысли Альбуса. Или… правда прочитала? Когда Силия вышла, Амита повернулась к Альбусу и… подмигнула. Он не осознавал, насколько сильно был нахмурен и напряжен его лоб, пока не расслабился. — Спасибо, — одними губами прошептал Альбус. Амита с улыбкой кивнула ему и закрыла за собой дверь. Альбус вздохнул, и буквально через миллисекунду это же сделал и Джесси. Они переглянулись и усмехнулись. Джесси продолжил собираться. Альбус заметил, что делал он это неторопливо, слишком уж тщательно, раскладывал карандаши и перья чуть ли не по цветам, методично и аккуратно. Наверное, хотел, чтобы девочки успели уйти подальше, чтобы с ними не пересечься. В субботу Альбус тоже пытался провернуть такой трюк… Он помотал головой и вернулся к тексту. Мерлин, насколько же хорошо работается, когда вокруг никакой суеты, взглядов украдкой, просто сидишь и делаешь свои дела! Может, попросить Комнату разелить пространство? И кабинет себе отдельный… А хотя нет, если сделать так, все будут бегать стучаться и отвлекать, а если открытое, Альбус будет как рыбка в аквариуме, вроде отдельно от всех, но при этом подчеркнуто на виду… — Много там? — тихо спросил Джесси, закинув рюкзак за плечи. Он смотрел немного мимо Альбуса, то ли на подголовник его кресла, то ли на стеллаж за его спиной. Альбус вздохнул. — Ну, не то чтобы… С новенькими просто нужно больше… э-э, вложений, — сказал он. — Чтобы вкатились в формат и все такое. Джесси снял очки, повесил на воротник и пробормотал что-то похожее на: «Сочувствую». Он еще немного постоял, плавно перекатываясь с ноги на ногу, а потом набрал в рот воздуха, как будто собирался что-то сказать, но в итоге не решился. Альбус часто заморгал, пытаясь понять, в чем дело. — Я видел, что они возле моего стола крутились, — произнес он. — Спасибо, что присмотрели. — А. Тогда хорошо, — Джесси расслабился и расправил плечи. — Удачи там. — Угум, спасибо. Джесси ушел, кивнув на прощание, и Альбус не мог сдержать улыбки, когда дверь за ним закрылась. Амита увела девчонок, а Джесси задержался тут, чтобы присмотреть за рабочим местом Альбуса — и его очень тронула их наблюдательность и внимание. Вот Роза, конечно, права в том, что дело есть дело, но когда вы в команде друг к другу по-человечески относитесь, и схватываете, как можно помочь в моменте, это прям… важно. И в этом прав уже Скорпиус. В животе урчало и очень хотелось есть, но Альбус знал, что его будет корежить из-за недоделанной работы, и он просто не сможет расслабиться весь остаток вечера. Хрустнув костяшками пальцев, он вновь погрузился в статью.

* * *

Мда, к своей статье он даже не приступил… Альбус устало вздохнул и задвинул верхний ящик стола Силии. Ай! Все уже, как есть, так есть. Сила дедлайна скрасит все неровности. Альбус не любил делать все в последний момент, но не мог не отметить вот этот огромный плюс крайних сроков: вы можете общаться короткими приказными фразами, да даже наорать или рявкнуть: «Быстро! Некогда!». И никто не обидится, потому что все напряжены, все на стрессе, все торопятся, там вот не до этих высокочувствительных интриг, намеков и вздохов. Потом поплачем, извинимся и обнимемся, а сейчас хватай это, беги туда, где восьмая версия пятой страницы?! Да, за ними никто не следит, да, дедлайны ставит сам Альбус… ну и что! Зато рамки есть, никто не распаляется на ерунду. Альбус подошел к своему столу и стремительно принялся кидать вещи в рюкзак. Еще домашки дохера, и Скорп, наверное, уже вернулся с тренировки, быстрее-быстрее-быстрее!.. Дописать конспект по Зельеварению, закончить эссе по Защите и прочитать главу «Влияние эмоций на силу и точность заклинаний» по Чарам… Так! Рассказ Кассии, не забыть рассказ Кассии! Альбус открыл рюкзак, который только что закрыл, и вставил тонкую папку с рассказом между книг — она вошла туда, как серебряный кинжал в вампира из майского выпуска прошлого года. И! Дверная ручка дернулась… — О, ты еще тут?.. Морганова ж ты выхухоль, как сказал бы дядя Рон. — Уже ухожу, — процедил он сквозь зубы. — А… ладно… Альбус поправил лямки рюкзака и быстрым шагом направился к выходу, решив не смотреть, как Силия будет доставать свою статью и вчитываться в правки, потому что сейчас начнутся вопросы, а он уже на палке своей это все вертел. — Альбус?.. Ее голос застал его уже в дверях. Ну что там еще? Он медленно развернулся. — Да? Силия сглотнула и опустила взгляд вниз. Прикусила губу, а потом постучала листами черновиков по столу, выравнивая стопочку. Да говори уже, ну! — Альбус… не выгоняй меня из «Кракена», пожалуйста, — тихим голосом попросила она. Брови поползли вверх. Альбус часто заморгал, охренев от такого направления беседы. — Мне тут нравится, все ребята очень милые, — продолжила Силия. — Никогда нигде раньше не чувствовала такой поддержки. А тут обычно так помогают и подсказывают… — Да я и не собирался, так-то, — растерянно произнес Альбус. — Я не дурак и понимаю, как исключение из группы может ударить и фрустрировать. Да он сам создал «Кракен», потому что никуда не мог вписаться. Не до конца, во всяком случае. Вроде он не оставался совсем уж на задворках, и даже никто не пытался развернуть против него травлю, как было у Розы с ее соседками, но все равно не получалось найти место, где Альбус был бы прям «своим». Он не особо рассчитывал, что кто-то кроме Скорпиуса захочет присоединиться к нему, но неожиданно получил много поддержки от своего клана Уизли — Доминик, Джеймса и Розы, а уже за ними подтянулись и остальные. Хьюго вот за Розой пришел, первое время в Хогвартсе за ней хвостиком таскался, а сейчас уже наоборот бесился из-за ее излишней сестринской опеки. В общем, Альбус прекрасно понимал, как это — найти место, где тебе наконец-то стало хорошо. — Ладно, — Силия кивнула. — А то все так неловко, и ты стал очень отстраненным… в общем, я начала переживать, что… ну, короче, вот. Она все так же смотрела вниз, боясь поднять на него взгляд. Альбус вздохнул. — Мне надо это все переварить, — объяснил он. — Я вообще-то не был готов услышать… то, что я услышал в субботу. — Да? А я думала… думала, что по мне и так все понятно, — у нее дернулся уголок рта, но мелькнувшая улыбка не выглядела естественной. — Я же так очевидно и глупо палилась… Альбус дернул плечами, от этого движения зазвенел содержимым металлический пенал в его рюкзаке. — Я думал, что ты просто хочешь подружиться. И что тебе редакторское дело близко и интересно так же, как и мне, — ответил он. — Я плох в считывании… Всей этой любовной чуши, подумал он, но вслух сказал другое: — …негласных социальных договоренностей и ожиданий. Это как Скорпиус в прошлом году позвал его на звезды смотреть. Ну Альбус и собрался на звезды смотреть, телескоп и звездную карту подготовил (хотя в последний момент почему-то не взял их с собой), на кухню заглянул, чтобы попросить у домовиков какао и залить его в термос, у Лили папину мантию-невидимку выпросил, хотя была ее очередь… Звезды, ага, конечно! — Почему ты не смотришь на Пояс Ориона? — удивлялся тогда Альбус, отвернувшись от трех звездочек, выстроившихся в ровную линию. — Мы разве не за этим сюда пришли? — Пояс Ориона у него в штанах, блин! — с раздражением отозвался Скорпиус, сцепив руки на груди. Альбус нахмурился. — Ну, технически… если смотреть на иллюстрации вокруг созвездий, то Пояс — это пояс, а в штанах Ориона скорее Туманность Ориона, что кажется довольно забавным, как будто Туманность — это цензура, скрывающая его чл… — Ты правда не понял, что у нас сейчас свидание? — выпалил Скорпиус. — …ен, — закончил Альбус после длинной паузы, потому что просто не знал, что еще сказать, и зачем-то повторил: — Член. Скорпиус смотрел на него широко раскрытыми глазами, как на сумасшедшего, долго прям смотрел, и Альбус тоже смотрел на него и, что удивительно, не чувствовал себя застрявшим в капкане гляделок, как это бывало обычно. А потом Скорпиус тряхнул головой, словно сбросив с себя наваждение, и его губы стали медленно расплываться в улыбке. — Член, — сказал он, усмехнувшись. — Вот мы и нашли ответ, чем я думал, когда не конкретизировал характер встречи… И хотя все это было ужасно неловко и глупо, но в то же время… выносимо? Альбус тоже не готовился ни к чему, не строил ожиданий, не понимал намеков, ему не хотелось немедленно провалиться под землю, сбежать в подземелья, закрыться пологом и больше никогда не высовывать оттуда носа. А сейчас хотел… — Ты была права насчет вывода, — произнес Альбус, вынырнув из своих мыслей. — Там в конце все немного уехало, но я накидал варианты, как можно выкрутиться. — О… да, — Силия бросила на него осторожный взгляд. — С-спасибо. — Времени нет, надо будет шустро править. Все сомнения прочь, просто брать и делать, потому что замену я найти не успею, — озвучил он, вспомнив, о чем они с Силией говорили в субботу. Возможно, это звучало как ультиматум, мол, хочешь тут остаться — работай, но… Альбус уже был слишком голоден и замучен, чтобы переживать и рефлексировать. Силия покраснела и явно распереживалась. Еще раз выровняла стопку об стол, хотя она и так была уже идеальной, уголочек к уголочку. — Х-хорошо. Вот только хорошо это не было, вот ни капельки. Альбус мысленно застонал, осознав, что опять попал в ловушку утешения. — Публиковаться в первый раз — страшно и тревожно, но этот дискомфорт нужно просто перетерпеть. Увидеть самой, что ты правда на это способна, сбросить оцепенение и двигаться дальше. Позитивное подкрепление и все такое. — Ну да. Просто хотелось, чтобы в первый раз все получилось идеально… — Первые разы переоценены, не понимаю, почему все придают им такую значимость, — вздохнул он с раздражением, и поспешил смягчиться: — Тебе хватило смелости признаться мне. Уж на статью решимости наскребется. Ничего не бойся. Доделай, сдай и будь что будет. Силия выпрямилась и подняла подбородок. — Да. Я все сделаю. — Вот и отлично, — кивнул он, развернувшись на пятках. — Удачи.

* * *

Ужин кончился, а идти на кухню сил уже не было. Желание лечь победило желание поесть. Провожая взглядом уезжающую лестницу, которая привела бы его прямиком в башню Гриффиндора, Альбус тяжело вздохнул. Если бы он попал туда на первом курсе, уже валялся бы в кроватке. А так еще спускаться, спускаться и спускаться… И какой смысл, что он в прошлом учебном году сдал экзамен на аппарацию, если нормально аппарировать он сможет после выпуска? Только в начале каникул он еще куда-то перемещался, чтобы прогуляться с Розой или Скорпиусом, к тому же немного подрабатывал в магазине дяди Джорджа, а потом уже ему некуда было деваться, особенно после того, что случилось с Джеймсом… Альбус вздрогнул и тряхнул головой, отбрасывая навязчивую мысль. Если он сейчас начнет ее думать, она поглотит и зациклит все его подсознание. Путь казался вечностью, но, возможно, от слабости и усталости Альбус шел медленнее обычного. Замок еще не спал, до отбоя было время, но вся суета уже начинала стихать. Даже портреты не мельтешили, уже повозращались в свои рамки, многие дремали. Первым делом, что сделал Альбус, когда добрался до спальни семикурсников, кинулся к своей прикроватной тумбочке. Батончик, где-то же был батончик. В первом выдвижном ящике нет, во втором тоже… Альбус с раздражением скинул с себя рюкзак — он мешал сосредоточиться. Неужели кто-то взял?.. Альбус уже догадывался, кто. Манящие чары призвали батончик — пыльный, погрызенный, с расцарапанной упаковкой, он выскочил из-под комода. Кварк опять утащил и сныкал в свою сокровищницу… Останься упаковка целой, Альбус бы еще рискнул, но тут вообще без шансов — все эти пылинки-волосинки не выглядели, как привлекательная посыпка для шоколада. Тяжело вздохнув, Альбус упал спиной на кровать и наконец-то вытянулся во весь рост. Ну хоть мышечное напряжение начало уходить… Из дальнего угла послышались звуки, что-то между воркованием и бурчанием, а потом царапающий легкий скрежет маленьких когтистых лапок по полу. Он приближался… Альбус спустил с кровати одну ногу и постучал ладонью по колену. Пара секунд — и вот уже по его штанине начало что-то карабкаться. Альбус приподнялся на локтях и посмотрел на своего хорька. Абсолютно невинная мордашка изображала, что ничего не знает и не понимает: «Не поверишь, сам только что пришел!». Угум, пришел как раз после удачной кражи! — Ты — морда, — сообщил Альбус хорьку, погладив его по голове. — И пушистая задница. Хорек опять заворковал, перевернулся, скатившись с Альбуса, а потом принялся скакать и резвиться на кровати. Сразу видно — существо выспалось и готово к подвигам. Альбус его настроения не разделял. Он сдвинул подушку в сторону, чтобы лечь на матрас ровно, и положил руку на живот. Неделя только стартовала, а он уже не успевает за своим планом. Даже вот на ужин не успел… Главное, не дать одной неудачной внезапности создать цепную реакцию, чтобы она не разрушила остальные сферы, не прошлась по всему графику. Черт, и так много еще делать… Мама и тетя Гермиона в один голос твердили, что седьмой курс — самый легкий. Вроде логично: нового материала как такового мало, сейчас они либо повторяют пройденное, либо углубляются в уже изученное, отрабатывая более сложные комбинации и формулы. Но по факту… Могли ли мама и тетя так говорить, потому что на фоне того кошмара, что они пережили, всего лишь школьная программа уже не пугала никого? Причем они не так уж много и подробно рассказывали про те годы, сильно смягчали, упрощали, опускали совсем-совсем болезненные вещи, но иногда Альбуса цепляли какие-то совершенно обычные на первый взгляд детали, и от них шел мороз по коже. Как-то мама рассказывала про карету, как кого-то из ее друзей то ли укачало, то стошнило, и они открыли дверцу, случайно хлопнув фестрала по крылу, и вот там же она мимолетно и бросила что-то вроде: «Ну да, там уже почти все их видели». И… просто продолжила рассказ, даже не остановившись, а Альбуса так замкнуло на этих фестралах, что он вообще выпал из разговора, просто сидел с широко раскрытыми глазами и пялился в невидимую точку перед собой, пока его накрывало осознание. Джеймс и Лили в тот момент просто слушали историю, поддакивая и выкрикивая, и не было похоже, что они вообще заметили ту мамину фразу… — Все познается в сравнении, — философски заметил Альбус, повернув голову к своему хоречку. Этот дурак все еще бесился и прыгал, смешно ворча и фыркая. Альбус протянул к нему руку, изобразив когтистую лапу, якобы собираясь напасть. Кварк обхватил зубами его палец и попытался утащить, как сосиску, и Альбус «подыграл», будто хорьку реально удалось пронести его руку по покрывалу, но потом пришлось бы переворачиваться на живот и ползти, а делать этого совершенно не хотелось. Кварк совсем не расстроился, подбежал обратно и продолжил отважно сражаться со «злой» рукой. Ну какой же дурик! Дернулась ручка, дверь открылась. В спальню вошел Адриан. Квиддичная форма еще была на нем. В одной руке он держал метлу, а под мышкой зажал биту. — Привет. А Скорп где? — спросил Альбус, почесывая хоречка под мордочкой. Обычно Скорпиус и Адриан возвращались с тренировок вместе. Адриан дернул плечом и принялся возиться с застежкой налокотника. — Привет. По пути свернул куда-то, не знаю, — сказал он, а потом объявил: — Занимаю душ. Альбус угукнул — сейчас он на душ не претендовал, предпочитал принимать его, когда все легли или еще не проснулись. Интересно, куда Скорп мог уйти? Обычно он стремился сюда, чтобы быстрее принять душ. В квиддичной раздевалке ему не очень нравилось, потому что сразу после душа ему хотелось намазаться своими мазючками, масочками и прочей липкой ерундой, а потом залезть под одеяло. — Напор хороший, но кроватка далеко, — вот так Скорпиус описывал квиддичные душевые. Альбус его прекрасно понимал и поддерживал. Но только не в мазючках, потому что они липкие и странно пахнут, и Альбус предпочитал ходить с сухими губами и руками, но только вот чтобы не было этой пленки на коже, которую хотелось уже смыть через секунду после нанесения. Кварк спустился по ноге Альбуса и побежал под кровать Рави. Судя по шуршанию, маленький негодяй там начал проводить инвентаризацию своих сокровищ. Бархат — большой серый кот Октавиана приоткрыл один глаз и приподнял голову, но быстро потерял интерес к шорохам. Они с Кварком уже привыкли друг к другу за столько лет проживания в одном месте. Альбус широко зевнул, перевернулся на живот и потянулся к рюкзаку, лежащему на полу. Чуть не свалившись, он все-таки подцепил кончиками пальцев лямку, кое-как схватил и подтащил к себе. Оттуда он извлек свой планировщик и принялся искать страницы ноября. Ох, блин! Альбус привстал на локтях. Он совсем забыл про Трансфигурацию! Альбус смотрел на страницу с заданиями на вторник и не понимал, как такое могло быть. Визуально он помнил, что в блоке «Учеба» было три строки — Защита, Чары и Зелья, но в последний раз он заглядывал на эту страницу… в субботу. Мда. Неудивительно, что он неправильно запомнил. Черт, все-таки надо было зайти на кухню. Восстановление через сон ему уже не грозило… Альбус страдальчески застонал, отбросил свой планировщик и уткнулся лицом на сложенные руки. Хотелось совершенно по-детски болтать и стучать ногами, а еще ныть и стенать, но в спальню кто-то еще зашел, и, судя по приветливому мяву кота Бархата, это был Октавиан. — Что мой хороший? Что мой красивый? — проворковал Октавиан. Бархат громко замурлыкал, даже издалека это было слышно. Интересно то, что естественные и природные звуки Альбуса не нервировали. То, что Кварк ворковал и гулил, а кот Бархат мурлыкал и мяукал, совсем не раздражало, а порой даже успокаивало. Ему даже захотелось встать и тоже погладить кота или позвать своего дурачка. Альбус перевернулся на спину и тихо поприветствовал Октавиана, и тот ответил тем же. — В библиотеке всего Хартвелла разобрали, — сообщил Октавиан, положив подбородок на голову Бархата. Кот, конечно же, забрался к нему на руки и теперь жамкал лапками мантию. — Про лечение и регенерацию магических существ? — уточнил Альбус и, дождавшись кивка, продолжил: — У меня есть. Могу пока дать, но завтра вечером она будет мне нужна. Хагрид, конечно, не разозлится, если Альбус не допишет эссе до конца, но ему самому была интересна эта тема, он хотел доделать работу чисто для себя. — О, отлично, спасибо! Альбус сказал, на какой полке общего книжного шкафа искать книгу, и Октавиан быстро нашел ее. Скорпиус не понимал, зачем Альбус оставил этот предмет после СОВ, ведь он не собирался связывать свою жизнь с волшебными существами, считал это лишней нагрузкой. С одной стороны — да, его график был бы свободнее без Ухода, но с другой… парадоксальным образом на этом уроке он отдыхал, а не перегружался. Лес, природные звуки, свежий воздух, малочисленная группа (шестикурсники и семикурсники редко выбирали этот предмет) и все в ней адекватные — только Роза слегка с ебанцой. А еще Уход удачно располагался в расписании. В среду — после Чар, где все вокруг выкрикивают заклинания, вещи летают туда-сюда, сверкают искорки, но перед Зельеварением, где нужна ясная голова и концентрация. И то же самое в пятницу, но уже между Защитой и Трансфигурацией. Без Ухода Альбус просто бы лежал и деградировал, а так у него был повод и стимул, чтобы выйти на улицу. Да и с животными общаться ему нравилось, с разными, не только с Бархатом и Кварком или прилетающими и улетающими утром совами. Октавиан переоделся в более домашнюю одежду, взял учебники с принадлежностями и вышел, кот последовал за ним. Зато вместо него в спальню влетел Эван и с разбегу прыгнул на свою кровать, резко задернув полог. Через пару секунд из-за плотной зеленой ткани вылетел ботинок, а потом еще один, а следом и брюки. Альбус услышал начало Заклинания тишины, но когда Эван его договорил, оно начало действовать. Дрочит, подумал Альбус. Дверь снова открылась. — Дрочит? — бесцеремонно спросил Рави, кивнув на кровать Эвана. Альбус усмехнулся и пожал плечами. Рави покачал головой и бросил сумку на свою кровать. Звук пружин спугнул Кварка, и он выскочил из-под кровати. В зубах он тащил носок, но чей — неизвестно. Проигнорировав хорька, Рави пошел к двери в ванную комнату. Вошел без стука, и оттуда же сразу же донеслось возмущенное «Эй!» Адриана. — Ой, что я там не видел! — язвительно отозвался Рави. Дверь сама захлопнулась и продолжение разговора Альбус уже слышал неразборчиво и приглушенно. Вот поэтому Альбус и старался принимать душ, пока все спят… Итак, все соседи так или иначе объявились. А куда Скорпиус-то делся? Практическая Астрономия у него же в четверг… И! В этот раз Альбус расплылся в улыбке, когда дверь открылась и в комнату семикурсников вошел Скорпиус. Квиддичная форма еще была на нем, одной рукой он держал метлу, а другую почему-то прятал за спиной. — Ну и где ты там пропал? — спросил Альбус, встав коленями на кровать. Скорпиус прислонил метлу к стене и, загадочно улыбаясь, пошел к Альбусу. — Что? — спросил Альбус, так и не дождавшись слов. — Да так, — тихо сказал Скорпиус, — встретил Марса и Хьюго. Они сказали, что ты не был на ужине. — С работой Силии провозился, — устало вздохнул Альбус. — Много «сэндвичить» пришлось. Скорпиус вопросительно поднял брови. — Да неважно, — махнул рукой Альбус. — Она там сильно расстроилась из-за группового проекта по учебе, ну я и… ай, неважно, — повторил он. Сейчас о Силии ни думать, ни говорить не хотелось, она и так забрала у него слишком много внимания, времени и эмоций. — Сэндвич поощрения? — спросил Скорпиус. Разумеется, он знал, что это такое. Он задал вопрос не для разъяснения, а для своей оценки ситуации. Скорпиус наконец-то перестал скрывать, что у него там за спиной. Обычный крафтовый пакет, но довольно крупный. — Аккуратно только, не пролей, — сказал он. Альбус заглянул внутрь и… Мерлин, на секунду он уловил яркое желание расплакаться! Потому что Скорпи принес ему еду. Сбоку стоял высокий бумажный стакан, явно трансфигурированный, и его подпирали бумажные свертки — судя по квадратной форме, внутри были как раз сэндвичи. Скорпиус зашел на кухню и попросил у эльфов еды. Подумал о нем, вспомнил, что завтра у них сложный день в расписании и что с понедельника на вторник всегда много домашки, если не сделать хотя бы часть на выходных. — Ты лучший, — простонал Альбус. — Спасибо огромное… Он нахмурился и закрыл глаза, но не от напряжения, а наоборот, от того, что можно было не держать лицо, пусть оно выражает сейчас не благодарность и радость, а что-то больше похожее на скорбь. — Оставь мне парочку, ладно? — попросил Скорпиус, взлохматив Альбусу волосы. — Я в душ. Альбус хотел было сказать, что там Адриан и Рави, но речевой аппарат уже сдал свои полномочия. Скорпиус вошел, и оттуда донеслось еще одно возмущенное «Эй!» Адриана и «Сосисочная вечери-и-инка!» Рави. Альбус решил, что раз уж в пространство Адриана вторгнулись все, кто только мог, то и он может на секунду забежать и ополоснуть руки, чтобы смыть с них этот день. Он мышенькой прошмыгнул в запаренное помещение, стараясь не смотреть в сторону душевых. Сунув ногу в дверь, чтобы не до конца закрылась, Альбус раскрутил кран, быстро помочил руки, пока теплая вода не превратилась в кипяток, крутанул холодный кран, но на секунду — просто чтобы на следующего не полилась горячая вода — закрутил и выбежал. Если кто заметил его, то не успел отреагировать. Вернувшись в спальню, он стал трясти руками, наплевав на поиски полотенца — хотелось быстрее переодеться и взяться за еду. Это все Альбус и сделал. А еще залез в кровать и задвинул полог так, чтобы видеть только кровать Скорпиуса и свечи. Вот он — тот самый момент. Рассказ Кассии. Сэндвичи. Какао в бумажном стакане. Награда за все страдания последних дней. Взмахом палочки Альбус поднял листы с рассказом Кассии на уровень глаз, чтобы не испачкать, подложил под спину две подушки и откинулся на них. Мерлин, эта девчонка просто невероятная. Альбус вгрызся в сэндвич, чтобы не было соблазна сорваться на восторженный ультразвук, хотя на какой-то момент из него вырвался короткий писк. Кассия! Она!.. Она!! Она написала рассказ от лица шахматных фигур! Да он бы в жизни до этого не додумался! Словно издалека он слышал звуки шагов, переговоры, воркование Кварка, шорохи, скрипы пружин, но сейчас они не имели значения. Важен был только текст. «…Враг забрался к ней в голову, Враг видел ее секреты, ее воспоминания. — Не все битвы выигрываются силой и ресурсами, — вспомнила она слова Слона. — Они знают, что тебе хватит и того, и другого, чтобы сравнять их с доской, и они ударят по твоей самоуверенности, когда пойдут иным путем. — Каким? — спросила Королева тогда. — Непредсказуемым, — ответил ей Слон. Королева решила, что Слон просто отшутился, но теперь понимала — он дал наиточнейший совет из всех, но она была слишком самонадеянна, когда ступила на доску. А теперь Враг читал ее мысли — все, даже это унизительное осознание, что ее партия уже проиграна… Враг усмехнулся ей через все поле. Королева могла добраться до него в один большой прыжок, чтобы стереть эту мерзкую улыбку, выточенную неаккуратным мастером, но... Неужели, это конец? Королева заставила себя отвести взгляд от Врага и осмотрела мраморное клетчатое поле. Поданные ждали ее решения, готовились к бою, не зная, что любой выбор приблизит их к гибели. Любой. Кроме одного. Непредсказуемого. Королева вставила меч обратно в ножны и… сделала шаг назад. «Значит, вот как ты решила?» — прозвучал ехидный голос Врага в ее голове. — «Знаешь ли ты, дорогая Королева, что отказ от выбора не подарит тебе времени на размышления, не остановит бой, не даст фору?». Его слова копошились в ее черепе, как черви, Королева чувствовала это так же четко, как ощущала тяжесть доспеха на своем теле. «Да», — проговорила она в своих мыслях. «Итак, ты выбрала не выбирать?» — Нет, — произнесла она вслух, чтобы все могли ее услышать. — Я выбрала довериться. Улыбка медленно сползла с лица Врага — и это стало самой лучшей наградой для Королевы. Он попытался покинуть ее разум, но она упала на одно колено, поставив меч, как опору. Вцепившись в рукоять, Королева закрыла глаза и представила, как в ее голове возводятся стены — одна за одной, одна за одной, собираясь в бесконечный лабиринт. Она закрыла свой разум, не разрешила ему уйти. Теперь Враг был обречен до конца читать мысли той, кто больше не имеет здесь никакой власти». Альбус не удержался и все-таки сорвался на писк и перевозбужденно застучал коленками друг об друга. «Я выбрала довериться». Она выбрала довериться! Альбус снова вернулся к этому абзацу. Ловушка разума, ловушка разума, ловушка разума! «Я выбрала довериться». Охрене-е-е-еть! И этот момент, когда в мыслях королевы возводятся стены! «Итак, ты выбрала не выбирать?» Ему хотелось перечитать сцену с момента, когда Враг решил, что обыграл Королеву, чтобы ощутить этот мощнейщий разъеб, когда она заключает его в своем разуме. — Ал? Ты чего там пищишь? — спросил Скорпиус, оказавшись в поле зрения Альбуса. — Она выбрала довериться! — восторженно проскулил он, не в силах удержать свои чувства. Скорпиус фыркнул и подошел поближе, но не стал читать текст на висящих в воздухе листах, просто скользнул по ним взглядом. — Кассия, — он не спрашивал, а утверждал. Скорпиус это понял бы и не заглядывая — только тексты Кассии доводили Альбуса до такого состояния. Альбус активно закивал. У него колотилось сердце, но от радости, хотелось прям пружинить на кровати, а лучше вообще вскочить и начать на ней прыгать. Вместо него это делал Кварк, но Альбус даже не помнил, когда хорек вернулся и залез на кровать. — Настолько понравилось? — спросил Скорпиус, с умилением наблюдая за Альбусом. — Она выбрала довериться! — еще раз повторил Альбус. Теперь он хотел перечитать все заново. Полог кровати отодвинулся, показалась голова Рави. — Гомоэротизм есть? — спросил он, кивая на листы с рассказом. — Нет, — ответил Скорпиус вместо Альбуса. — Жаль, — заключил Рави и задвинул полог обратно. Что было дальше, Альбус не уловил — рассказ вновь втянул его в себя. Вроде так просто, ну подумаешь — шахматные фигуры, за историю литературы и кино их уже столько раз очеловечивали, но тут! Тут… Тут! «Я выбрала довериться». Как же круто, как же круто, а-а-а-а! И еще этот момент, когда властная и сильная фигура делает шаг назад, отпускает контроль! Она отдает сейчас, чтобы схватить потом. Отступает, чтобы ее соратники пересобрались и пошли дальше без нее. Непонятно, появится ли там новый лидер или войско само начнет двигаться, кто куда — и теперь Альбус мог дофантазировать, что угодно, любой исход. Мерлин, наконец-то — нормальные мысли, а не вся эта херня с маленькой влюбленной девочкой! «Я выбрала довериться». Просачивающийся через полог свет погас с левой стороны, значит, Рави, Эван и Адриан уже улеглись. Справа он видел Скорпиуса, возившегося с книжками, а иногда в поле зрения попадал Октавиан, ходивший по спальне то к книжному шкафу, то к комоду. Альбусу тоже надо заняться домашкой. Рассказ Кассии подарил ему мощнейший выплеск энергии, но похитил его концентрацию. Пока еще несет, надо переключиться и на этой тяге закончить начатые работы. Ладно, он перечитает еще один раз — и все! — Ал? — позвал Скорпиус. — М-м? — Альбус повернул голову к нему. — А, точно, сэндвичи! Он оставил несколько штук по просьбе Скорпиуса, и передал все ему. — Ты такой радостный, — с нежностью в голосе заметил он. — Она выбрала довериться! — интимным шепотом поведал Альбус и тихо захихикал. У него аж рот заболел от того, как широко он улыбался, и его порадовало, что Скорпиус заразился улыбкой, хотя, вероятно, вообще не понимал, что Альбуса так сильно потрясло и взбудоражило. — Ты молодец, — сказал Скорпиус. Эта реплика немного сбила Альбуса с толку. Он потерял нить. — Молодец, что смягчил комментарии, — тихо произнес Скорпиус, приподняв вверх один из свертков. — Силии сейчас точно непросто. Здорово, что ты проявил заботу. А, он про «сэндвичинг» правок… Альбус кивнул. Вернувшаяся тема отрезвила, вывела мыслепоток из выдуманного мира Кассии, перенаправила на реальность. И реальность резко проявилась — тихим храпом Адриана, шелестом страниц со стороны Скорпиуса, перекатыванием принадлежностей в пенале Октавиана, пока тот собирал сумку на завтра… — Да, непросто, — зачем-то повторил Альбус, уставившись в пространство перед собой. Вот только не сказать, что ему было сегодня дохера просто… Но Альбус уже решил не говорить об этом вслух, чтобы не услышать всю эту хрень про лидерство, авторитет, опыт и возраст. Он и так это все знал, не хотел этого касаться. В конце концов, ему еще предстояло доделать домашку, а для этого ему нужен ясный разум.