Dance with the sun

Солнце медленно заходило за горизонт. Небо и облака постепенно окрашивались в розовый и лиловый, стебли подсолнухов плавно раскачивались на ветру. Эмма ходила среди них, таких похожих друг на друга и на неё саму, и счастливо улыбалась. Лёгкий летний ветерок развевал её волосы, и выглядело это настолько завораживающе, что Норман совсем не мог отвести взгляд. Он стоял, держа в руке её сумку, и наблюдал за тем, как она, солнечная и счастливая, прогуливалась среди сотен подсолнухов. Сам он при этом не сходил с места. Не хотел, да и не мог. Просто наслаждался ею, ловил трепетно каждое её движение, даже самое простое и неприметное. На это поле они решили прийти с подачи Нормана. Он просто в какой-то момент вспомнил, что они уже давненько туда не ходили, и предложил это исправить. А Эмма и не возражала. Она любила подобные места, где они могли побыть вдвоём, просто приятно провести время и отдохнуть от шумного суетливого города. Более того, с этим подсолнуховым полем было связано много памятных событий. Здесь Норман впервые рассказал ей о своих чувствах , здесь же в первый раз смотрели на звёзды и поцеловались. И Норман, и Эмма помнили обо всём, что связывало их с этим местом, и бережно хранили все воспоминания в сердце. Сейчас же, стоя среди слабо колышащихся на ветру стеблей, Норман не мог отвести от Эммы взгляд. В памяти проносились моменты, как они гуляли тут, как разглядывали ночное небо, усеянное мириадами звёзд, как часто терялись здесь и подолгу не могли вернуться домой, и на душе становилось теплее, спокойнее. Господи, как же он любил это поле! Здесь всегда было тихо, даже стрёкот насекомых не нарушал смиренную тишину этого места. Именно поэтому Норман любил сюда приходить, чтобы подумать, разгрузиться, расслабиться. Подсолнухи всегда услужливо расступались перед ним, будто пропускали дальше, вглубь поля, и он с улыбкой устраивался где-нибудь в теньке. А ещё они напоминали ему об Эмме. Такие же яркие, солнечные, родные. — Как же тут всё-таки красиво, — полушёпотом произнесла Эмма, остановившись неподалёку от него. В этот момент лучи заходящего солнца упали ей на лицо, запутались в волосах, заблестели причудливыми бликами в глазах, и Норман ненадолго забыл, как дышать. Настолько прекрасно это выглядело. — Да, правда… — на выдохе произнёс он, и его губы тронула слабая улыбка. — Тут совсем ничего не изменилось с нашего последнего прихода. — Ага, — она утвердительно кивнула и задумчиво уставилась куда-то вдаль. Пару минут она стояла так, видимо, о чём-то размышляя, а после её лицо озарила улыбка. — Слушай, а давай потанцуем? — Потанцуем? — переспросил Норман. Он и сам не ожидал, что Эмма предложит нечто подобное. Обычно это он хотел танцевать в подобных местах, даже когда не было музыки. — Ага-ага, — она активно закивала, и антенна, вечно стоящая торчком у неё на макушке, весело задёргалась с ней в такт. — Очень захотелось покружиться тут, а одной как-то неинтересно. Норман выдохнул и слегка улыбнулся. В этом была вся Эмма Скайлер. Спонтанная, безумная, вечно неусидчивая. Но именно за то и любимая. — Конечно, давай. Он положил сумку прямо на землю, подошёл ближе, и они закружились в танце. Лёгком, незамысловатом, но таком чувственном. Эмма держала его за руки и заливисто смеялась, когда листья подсолнухов щекотали её кожу, а Норман смотрел. Смотрел, любовался и ощущал себя самым счастливым человеком на планете. Ведь он был здесь, в подсолнуховом поле, танцевал со своей самой любимой девушкой и слушал её радостный смех, похожий на перезвон сотен колокольчиков. Лучше и быть не могло. Он напрочь позабыл о всех проблемах, даже о маячившем на носу новом семестре. Все его мысли занимала лишь Эмма. Эмма, кудри которой развевались на ветру и сейчас были похожи на языки пламени. Эмма, чьи необыкновенные зелёные глаза искрились искренним детским счастьем. Эмма, что улыбалась ему нежно-нежно, солнечно, и от улыбки её Норман таял, как мороженое в жаркий летний день. Они кружили среди солнечных бутонов ещё очень и очень долго. Настолько, что Норман даже потерял счёт времени. На улице уже успело стемнеть и стало прохладнее, а они всё кружились и кружились. Просто не могли, да и не хотели останавливаться. Норман мечтал о том, чтобы это мгновенье продлилось вечность. Чтобы Эмма продолжала вот так счастливо смеяться, чтобы её непослушные кудри развевались в разные стороны, чтобы она держала его за руки и не отпускала. А ещё он поймал себя на мысли, что ему очень хочется поцеловать её. Нежности внутри в какой-то момент стало настолько много, что он уже просто не мог её сдерживать. И он не стал сопротивляться порыву. Остановившись среди цветов, он наклонился к ней и прошептал в самые губы: — Надеюсь, ты простишь мне эту маленькую дерзость. И поцеловал. Лицо Эммы вспыхнула от смущения, в глазах смешалось непонимание с удивлением. Однако, несмотря на всё это, она всё же ответила. Прижалась к нему, обхватила шею руками и прикрыла глаза. Норман положил одну руку ей на спину и блаженно выдохнул. Губы Эммы были на вкус как клубника. Сладкая, неприторная. Он любил этот блеск, которым она всегда пользовалась. — Прощаю, — на выдохе прошептала Эмма, когда он ненадолго отстранился от неё, чтобы перевести дух. Норман на это лишь улыбнулся. Пожалуй, он и правда самый счастливый человек на этой планете.