Пока никто не видит.

Тёплый пар окутывал ванную комнату, пропитывая воздух влажным спокойствием. За дверью — мерцание свечи и едва слышный плеск воды. Готье стоял на пороге, сдерживая вдох и колебание в голосе, прежде чем постучать и открыть дверь. — Всё в порядке, Оливер? — спросил он, мягко, с заботой, свойственной лишь тем, кто не притворяется другом. Оливер, склонившись над раковиной, плеснул себе в лицо прохладной водой и вытер его краем полотенца. Он не обернулся, но голос его прозвучал неожиданно остро: — Вы со Скэриэлом встречаетесь? Готье замер. Грудь слегка вздыбилась от странного напряжения, а взгляд невольно скользнул по открытому затылку Оливера, по обнажённым лопаткам, ещё влажным от пара. — Нет, — ответил он через паузу. — Он лишь мой друг. Оливер повернулся. Глаза у него были внимательные, но с той насмешкой, что всегда прятала больше, чем говорила: — У тебя был первый поцелуй? — Зачем тебе это? — хмуро отозвался Готье, отворачиваясь на мгновение. — Но… нет. Не было. Оливер хмыкнул. Улыбка его была поразительно знакомой — чуть нахальной, как всегда, и в то же время странно мягкой. — Тогда ты не против отдать его мне? Готье заморгал, как будто не понял, что услышал. — Оливер… что на тебя нашло? Он покраснел, но не отступил. Не сделал и шага назад. Впрочем, и не сделал вперёд. Стоял, как будто между. — Ох, Готье, — выдохнул Оливер, подходя вплотную. — Ты такой хороший и наивный человек. Он захлопнул дверь за ними и щёлкнул замок. Готье вздрогнул, но лишь на долю секунды. Оливер оказался близко — слишком близко. Его ладони легли на плечи Хитклифа, скользнули выше, вдоль шеи, к скулам. Их лица почти соприкасались. Разница в росте была всего пара сантиметров, но и она теперь казалась неважной. И Оливер поцеловал его. Целовался он неумело, почти юношески, как будто пробовал на вкус что-то новое. Но и Готье не знал, как правильно — он просто стоял, позволяя этому случиться, не отстраняясь, не отталкивая. Оливер оторвался от него и рассмеялся, прижимаясь лбом к его лбу: — Готье, ты такой неумелый. Языком не можешь работать. — Заткнись, — буркнул Готье, краснея, и сам, неожиданно даже для себя, вернулся к поцелую. Он был чуть более настойчив, чуть глубже, но всё ещё сдержан — будто боялся разбить то, что только началось. Через несколько минут они мягко осели на пол у двери. Оливер устроился рядом, прислонившись к нему плечом, потом положил голову на его плечо и выдохнул: — Хочу забыться. Не возвращаться домой. — Понимаю, — отозвался Готье тихо, почти шёпотом. — Но… нужно исправлять ситуацию. Этот Бернард всё равно мутный тип. Тебе все равно не стоило с ним связываться. Он цокнул языком, и Оливер усмехнулся слабо, не отрываясь от его плеча. — Да… мутный. А ты — такой понятный. Мне это нравится. — Я хотя бы попонятнее его буду! — наигранно фыркнул Готье, расправляя плечи, словно ни поцелуя, ни шепота, ни влажного дыхания у его уха и не было вовсе. Улыбка на его лице была лёгкая, чуть издевательская. Но глаза всё ещё тонули в остатках неловкости. Оливер усмехнулся, но уже тише. Он запомнил. Каждый сантиметр близости. Каждую дрожь. Запомнил — и не собирался отпускать. — У тебя воротник мятый», — хихикнул он, протянув руку, будто собираясь поправить, но остановился в сантиметре от ткани. — Пойдём к остальным? Наверное, уже ждут — Готье потянулся, собираясь встать, но едва поднялся на ноги, как Оливер ловко перехватил его за запястье и дёрнул к себе. Тот не удержался, с глухим стуком ударившись коленями об пол. — Предупреждать надо…— недовольно буркнул он, но не отстранился. Оливер не ответил. Лишь смотрел — странно серьёзно — на линию его шеи, а потом приблизился и без предупреждения укусил. — Ч-что за…! — вскрикнул Готье, и тут же резко вдохнул сквозь зубы. — Извини… больно? — голос Оливера дрогнул. — Нет… Просто неожиданно, — Готье сглотнул, чувствуя, как тепло укуса медленно разливается по коже. Оливер вздохнул с облегчением — и осторожно, почти благоговейно, провёл языком по оставленной ранке. — И как мне теперь скрыть это? — мрачно подумал Готье, но вслух сказал лишь: — Всё. Хватит. Нам нужно идти. Оливер согласно кивнул, и они поднялись. Оба — чуть потрёпанные, с растрёпанными волосами и в каком-то странном, мягком молчании — спустились вниз. Когда они вошли, их встретили взгляды. Оливия хмыкнула, Леон лишь прищурился, подозрительно принюхиваясь. А вот Скэриэл… Скэриэл посмотрел, как будто разом окидывая их взглядом — с ног до головы, с головы до следа укуса на шее Готье. Его лицо оставалось безупречно спокойным. Улыбка — безупречно вежливой. Но что-то в его взгляде полыхнуло. ⸻ Позже, когда все разъехались, и дом затих, Скэриэл остался один на один с Готье. Тишина между ними была холодной, как поверхность воды перед штормом. — И что это? — тихо, недовольно. Его палец указал точно на след укуса. — Новый способ успокоения человека. Тебе ли не знать, — усмехнулся Готье, стараясь перевести в шутку. Скэриэл прищурился. В его взгляде было что-то голодное. Неприятно знакомое. — Я тоже хочу поцелуй. От тебя, — сказал он тихо и наклонился ближе. Готье ничего не ответил. А дальше… …а дальше — сами придумайте.