Часть 1
11 июня 2025 г., 09:36
Говорить, что Ким Докча любит веб-новеллы — это грубое преуменьшение.
Этот человек буквально проводит больше половины своего бодрствующего времени за чтением (а остальное — вкалывая в третьесортной игровой компании). Если бы чтение действительно продлевало человеческую жизнь, Ким Докча уже стал бы бессмертным полубогом. Он любит читать всё подряд, хоть и может себе позволить только бесплатные паршивые веб-новеллы — суровая реальность его банковского счёта.
На самом деле, Ким Докча вполне доволен даже такими веб-новеллами. Он человек, полный благодарности и довольства.
Тем не менее, у него всё-таки есть предпочтения. Или, скорее, личная неприязнь. Ким Докча хотел бы официально заявить, что он люто ненавидит эти кринжовые исэкай-истории с королевской семьёй, а ещё больше — клишированные образы холодных и убийственно красивых черноволосых герцогов с трагическим прошлым.
Пора бы ему уже понять, что у Вселенной есть особое хобби: кидать его в пасть льву и заставлять глотать собственные слова.
В конце концов, у него и Бога там наверху — совсем разное чувство юмора.
Тем утром Ким Докча просыпается и обнаруживает, что смотрит на роскошный потолок и огромную люстру. Он всё ещё пытается понять, находится ли он в каком-то невероятно реалистичном сне или, может, умер от переутомления на работе и попал в загробную жизнь, когда до его слуха доносится вежливый стук и незнакомый голос.
— Милорд, вы проснулись?
А? Чей ещё "милорд"?
— Милорд, могу я войти? — раздаётся ещё серия стуков. — Время завтракать.
Что?
— Прошу прощения, милорд, — говорит голос, прежде чем массивные двустворчатые двери слегка приоткрываются.
Постойте, постойте, постойте! Ким Докча ещё даже не успел как следует испугаться! Что, чёрт возьми, происходит? Где он вообще?!
В комнату заходит незнакомец, одетый, как типичный европейский дворецкий, почтительно кланяется и встаёт перед кроватью.
— Милорд, сегодня начинаются ваши занятия с Его Светлостью, а так как у него очень плотное расписание, лучше не заставлять его ждать.
Ким Докча красноречиво издаёт писк и прищуривается.
— Кто?
Дворецкий приподнимает бровь, явно сбит с толку.
— Простите?
— Его Светлость — кто? — повторяет Ким Докча, всё ещё щурясь, как идиот.
Теперь дворецкий выглядит немного обиженным.
— Его Светлость, Ю Джунхёк, герцог Швайхена и владелец этого замка, конечно же.
При этих словах Ким Докча чувствует, как его простая и обыденная жизнь, будто поражённая молнией, метафорически разлетается на куски.
Незаметно он ущипнул себя за бедро.
Больно.
***
Ким Докча изо всех сил старается перестать бросать украдкой взгляды на мужчину, сидящего на другом конце длинного стола. Что оказывается чрезвычайно трудно, ведь этот мужчина — самый красивый человек, которого Ким Докча когда-либо видел за все свои 28 лет. Безоговорочно. Когда-то он с гордостью заявлял, что терпеть не может этот глупый архетип, но, оказавшись лицом к лицу с Ю Джунхёком — герцогом Швайхена, лордом Северной территории Империи Кайзеникс, Разрушителем Звёзд, Верховным Королём Железной Крови, мужским главным персонажем клишированного третьесортного романа в жанре романтики "Пути Выживания", а теперь ещё и, по всей видимости, его новым учеником по дворянскому этикету — он чувствует, что пора пересмотреть свои взгляды. Потому что, ну, мужчина настолько ослепительно прекрасен, что сердце Ким Докчи явно изо всех сил старается не выпрыгнуть из грудной клетки и не прильнуть к его впечатляющей груди. Он сам не понимает, почему ненавидел такие архетипы. Это ведь, очевидно, вершина литературного искусства. Ю Джунхёк бросает на него вопрошающий взгляд. Так, так. Полегче, Ким Докча. Возможно, называть это вершиной литературы — немного поспешно. Ким Докча всегда знал, что он фейскон, да ещё и распущенный девственник. Он явно просто подвержен влиянию внешности этого мужчины, ведь читать абзацы за абзацами описания внешности — это совсем не то же самое, что видеть всё своими собственными глазами. Так что он, очевидно, просто переживает культурный шок. Вернув внимание к собственному завтраку, Докча выдыхает и заставляет своё сердце замолчать. Ему нужно сохранять спокойствие. Ю Джунхёк — всего лишь идеальный представитель мужского пола. И всё. Ни больше, ни меньше. Спокойно. Кроме того, он знает, что за этой идеальной внешностью кроется подвох. Ким Докча гордится своей способностью к чтению и своей цепкой памятью. Стоит ему что-то прочитать — и при необходимости он сможет вспомнить это с поразительной точностью, будто просто хранит информацию в обширной библиотеке внутри своей головы и может в любой момент достать её и перечитать. И именно поэтому он сразу понял, что каким-то образом перенёсся в веб-роман, пока спал, и моментально определил, в какой именно, только услышав имя владельца этого замка. За короткое время он уже успел вспомнить большую часть содержания романа. Короче говоря, он читал Пути Выживания, и именно поэтому знает, что под идеальным лицом главного героя Ю Джунхёка скрывается жестокая и грубая натура, сочетающаяся с полным отсутствием должных манер. Всё потому, что он не был законным наследником герцогства Швайхен — он и его соратники были наёмниками, пока не устроили переворот и не убили прежнюю семью, правившую этой территорией. Однако, несмотря на свою жестокость, он считается героем империи, ведь предыдущая герцогская семья была тиранами, которых не могла усмирить даже императорская династия. А это значит, что у этого человека весьма скептическое отношение к дворянам, несмотря на то, что он сам недавно стал одним из них. В его глазах и в глазах его соратников дворяне — это жалкие создания, умеющие лишь эксплуатировать своих подданных ради роскошной жизни и бесполезной гордости. Но при этом Ю Джунхёк — человек, преданный своей земле и тем, кто ему дорог. И если ради их защиты он готов испачкать руки кровью, то ради их будущего он готов и отбросить свою гордость и предубеждения, чтобы научиться этикету высшего света, укрепить своё политическое положение и улучшить состояние территории. И вот здесь появляется Ким Докча. Младший сын графа, дворянин лишь по названию, но, несмотря на свой юный возраст, считается одним из лучших преподавателей в королевстве. Докча надеялся, что на этом его описание заканчивается, но нет. Потому что персонаж по имени Ким Докча в Путях Выживания — всего лишь жалкий пушечный злодей, которого в итоге обезглавит собственный ученик, ведь на самом деле он был шпионом, посланным своей семьёй следить за действиями герцога. А ещё — постоянно издевался и язвительно унижал герцога на протяжении всех их уроков. Типичная история про исекай. Конечно же, он попал в тело бесполезного пушечного злодея. Учителю этикета в романе даже имени не дали — настолько незначительной была его роль. Но, к счастью, по какой-то причине его имя здесь тоже оказалось Ким Докча. Маленькая милость. По крайней мере, не будет неловких моментов, когда он не знает, как его зовут. Но вернёмся к текущей проблеме. В историях о перемещении в другой мир злодей, в которого вселился герой, обычно очаровывает главного персонажа и постепенно переходит на его сторону — и, как правило, это заканчивается тем, что они влюбляются друг в друга. Ким Докча прочитал достаточно фанфиков, чтобы знать, чем заканчивается троп «из врагов в любовники». Нет, он вовсе не возомнил о себе слишком много — просто так это работает в подобных сюжетах. К несчастью, Пути Выживания как раз и классифицировались как довольно клишированный любовный роман. Но дело в том, что Ким Докча — человек, решивший быть одиноким до конца своей жизни. Как подсказывает его имя, ему действительно лучше в одиночестве, чем в любых любовных связях. Доверять другому человеку — это то, чего он не делал уже очень давно. В последний раз, когда он кого-то любил, тот человек бросил его на произвол жестоких родственников и выставил их жизнь напоказ, чтобы мир мог судить и разбирать её на части. Короче говоря, он совершенно не стремится стать чьим-то возлюбленным, не говоря уже о браке. Хотя герцог, конечно, выглядит чертовски горячо, и Докча немного задаётся вопросом, насколько упругими окажутся его мышцы под одеждой — ладно, стоп, Ким Докча. В любом случае, он всего лишь читатель, а не персонаж. Всё, чего он хочет — это сесть поудобнее, взять попкорн и спокойно наблюдать за развитием сюжета, спасибо большое. Очевидный шаг — стать посредственным учителем: настолько бесполезным, чтобы Ю Джунхёк уволил его, но не настолько раздражающим, чтобы его убили. Звучит достаточно просто, правда? Неправда. Потому что в жизни Ким Докчи ничего не бывает просто. Он просто не знает, сколько — это «достаточно», а сколько — уже «слишком». Слишком близко к герцогу — и он рискует запустить романтический клишированный сюжет. Слишком далеко — и, скорее всего, его казнят за некомпетентность. Среди прочих проблем — влюбчивое сердечко самого Докчи. Несмотря на все его ранние возмущения по поводу нежелания вступать в отношения, он слишком хорошо знает своё развращённое сознание, чтобы доверять себе рядом с горячими мужчинами с красивыми мышцами и роскошно широкими спинами. Он с трудом держится в руках, просто сидя за одним столом с герцогом, ради всего святого. Придётся медитировать и очищать разум трижды в день, чтобы удерживать свои мысли в чистоте. Или, может быть, он мог бы просто навешать лапши на уши и сбежать из замка. Подделать письма, будто ему нужно домой, потому что его выдают замуж—в смысле, женят, или украдкой поискать какой-нибудь тайный проход, чтобы сбежать посреди ночи. Кто-то мог бы назвать эти варианты глупыми, но у Ким Докчи изначально нет нормального инстинкта самосохранения, несмотря на его заявления об обратном. Ну и ладно. Будет решать проблемы по мере их поступления. Или сжигать мосты. Кто знает. А пока — главное, чтобы никто не заподозрил его. Хотя у него нет всех воспоминаний предыдущего хозяина этого тела, мозг почему-то всё равно сохраняет знания об этикете и светском поведении, будто тело с самого рождения было запрограммировано быть идеальным аристократом. Вдобавок ко всему, у Ким Докчи есть ультимативный навык «Притворяйся, пока не получится» — он овладел им в годы корпоративного рабства, будучи фоновым персонажем в собственной жизни. Так что у него нет никаких проблем с тем, чтобы нести чушь с умным видом и убеждать всех, что он — оригинальный Ким Докча. Он уверен в своём умении держаться. ...Ну, если не считать утреннего инцидента с дворецким, но кого это волнует. Скорее всего, все просто спишут это на сонное затмение или что-то в этом духе. Мозг человека практичен в таких вещах. — Что-то не так? Вопрос Ю Джунхёка вырывает Докчу из мыслей и возвращает его в новую реальность. Элегантно, с грацией аристократа, Докча кладёт столовые приборы на тарелку и с улыбкой смотрит на нахмуренного герцога. — Нет, Ваша Светлость. Я просто размышлял, какие травы повар использовал для приправы мяса. Это самое вкусное блюдо, которое я когда-либо пробовал в жизни. Это могло бы прозвучать как полная чушь или пустой комплимент, особенно из уст сына знатного дворянского рода, но Ким Докча не совсем солгал. Блюда хоть и выглядели просто, но их вкус действительно заставлял задуматься, не дотягивают ли они до уровня ресторана с мишленовской звездой в его прежнем мире. Не то чтобы он когда-то ел блюда из мишленовского ресторана, но это же просто для иллюстрации. Странно, но на лице герцога появляется странное выражение — странная смесь настороженности, сомнения, отвращения и любопытства. — Заканчивай быстрее. Я занят.***
Хотя Ким Докча и зовётся учителем этикета, он обучает не только дворянским манерам. Его уроки также включают всю политическую структуру империи и искусство навигации по светскому обществу. Поэтому одним из первых предметов, которым он должен обучить Ю Джунхёка, становится, разумеется, изучение нового языка. Поскольку в империи действует абсурдная социальная иерархия, разделяющая простолюдинов и знать, существует отдельный высокий язык и система письма, используемая исключительно в официальной переписке, академической среде, государственных документах и в высоколитературных произведениях. Этот язык значительно отличается от обыденной речи и алфавита простолюдинов — он намного сложнее. Высокий язык считается изысканным и культурным, в то время как обыкновенный — грубым и вульгарным. Освоить высокий язык может не каждый. Простолюдин должен либо иметь покровителя из дворянства, либо быть достаточно богатым, чтобы оплатить формальное образование. Даже в дворянских семьях только слугам высокого ранга разрешается его изучать. По мнению Ким Докчи, это совершенно нелепо и абсолютно ненужно, ведь это фактически означает отказ от общения с подчинёнными и целенаправленное подавление любого академического таланта среди низших слоёв общества. Но, с другой стороны, возможно, именно ради этого всё и было придумано. Глупые дворяне со своей бесполезной гордыней. Наверняка они получают удовольствие, насмехаясь над простолюдинами из-за отсутствия у тех образования. Ю Джунхёк, безусловно, думает так же, судя по откровенному отвращению, которое он излучает, глядя на стопку учебников по грамматике. — Возможно, вы уже выучили первый том «Основ Высокого Языка», Ваша Светлость? — осторожно спрашивает Докча. Герцог отвечает после паузы, немного неуверенно: — Я прошёл только первые три главы. Прекрасно! Это значит, что Докче не придётся проходить через начальные уроки чтения, как с детьми в детском саду. Не то чтобы учить алфавит было трудно, но делать это с взрослым мужиком вдвое больше него самого было бы, мягко говоря, неловко. — Превосходно! — Докча кивает с доброжелательной улыбкой. — Тогда мы можем сразу перейти к базовой грамматике и запомнить простые приветствия! — Ты... — бормочет герцог, в его выражении появляется что-то чуждое, непривычное. — Да? — Тебе... не кажется, что моё невежество... постыдно? Докча приподнимает одну бровь, искренне недоумевая. — А должен? Он знает, кто такой Ю Джунхёк. Он знает все детали его прошлого и обстоятельств. Как он мог бы не понять? Кроме того, Ким Докча из этого мира может и был дворянином, получившим лучшее образование с раннего детства, но Ким Докча внутри — это бедный ребёнок, выросший в нищете и в далеко не идеальной семье. Он едва закончил старшую школу без серьёзных происшествий — ключевое слово «едва» — и ему просто повезло поступить в третьесортный университет и закончить его без долгов на всю жизнь. Образование — это привилегия, и Ким Докча никогда не станет смеяться над тем, у кого не было возможности его получить. Ему самому это не так уж важно, если честно, но, к сожалению, мир добрее к тем, у кого есть престижный диплом. Он бегло пролистывает книгу в руках, глядя на страницы, а не на лицо Ю Джунхёка. — Каждый заслуживает получить образование, Ваша Светлость, не только дворяне и богатые. И неважно, в какой момент жизни это происходит. С самого начала это должно быть правом, а не привилегией. Ю Джунхёк смотрит на него неразгаданным взглядом — молча, но пристально, будто пытается что-то отыскать, словно слова, сказанные Докчей, были чем-то удивительным, а не просто утверждением базовых прав человека. Даже не глядя прямо, Докча ощущает, как бок его лица становится тёплым, будто уколотым тяжестью взгляда Ю Джунхёка. Между ними стоит массивный деревянный стол в кабинете герцога, но кажется, будто герцог дышит прямо у него перед носом. Он никогда не чувствовал себя комфортно в центре внимания. Докча даже кашляет, чтобы скрыть свой (честное слово, исключительно из-за неловкости!) пот. Пытаясь разрядить обстановку, он снова улыбается и шутливо предлагает: — Может, я ещё и остальным в замке буду преподавать? В конце концов (наконец-то!), Ю Джунхёк отводит взгляд и приказывает: — Приступайте к уроку. Докча выдыхает воздух, который всё это время сдерживал. Почему быть рядом с этим человеком так выматывающе? — Хорошо, начнём с базовой грамматики!***
После этого их занятия пошли гладко. Прошёл месяц, и Ю Джунхёк уже почти закончил второй том грамматического справочника. Докча должен признать — герцог настоящий гений. Высокий язык крайне сложен, но Ю Джунхёк осваивает его с невероятной скоростью, несмотря на плотное расписание новоназначенного герцога. Для сравнения: остальная прислуга, которую Докча тоже в итоге стал обучать с разрешения герцога, до сих пор не продвинулась дальше первой главы первого учебника. Ю Джунхёк внимательно слушает лекции, настолько сосредоточенно, что Докче ни разу не пришлось повторять материал. Он также блестяще справляется с заданиями и домашней работой, усердно отрабатывая речь и произношение. По какой-то причине он постоянно просит Докчу читать вслух различные литературные произведения, утверждая, что ему так проще запоминать правильное произношение. На других занятиях, вроде этикета за столом или верховой езды (разумеется, в благородной манере — Ю Джунхёк и так уже монстр в седле, когда дело доходит до боя), герцог учился настолько быстро, что это казалось почти ненатуральным. Сейчас Докче даже трудно поверить, что этот человек не был аристократом с рождения. Вопреки первоначальным предположениям Докчи о том, что герцог будет грубым и презрительным по отношению к нему, Ю Джунхёк вёл себя довольно нейтрально — не отличая его от остальной прислуги. Ну, тот, кто не знает Ю Джунхёка, всё равно посчитал бы его поведение грубым, но это просто его натура. А вот для читателя вроде Докчи легко понять, что Ю Джунхёк на самом деле уважает его по-своему, пусть и странно, чётко разделяя личное и профессиональное. Как и положено протагонисту — ему должно везти во всём. Докча, возможно, и позавидовал бы, если бы не привык быть фоновым персонажем. — Это неточно, — говорит Докча, глядя на отчёт в руках Ю Джунхёка. Герцог поднимает взгляд от кипы документов, которые ему нужно утвердить. Их урок должен начаться через десять минут, но Ю Джунхёк до сих пор не может выбраться из завалов работы. — Что именно неточно? — спрашивает он. Докча наклоняется, чтобы указать на один абзац на листе, который держит Ю Джунхёк, не замечая, как герцог моментально напрягается. — Здесь написано, что налог на продажу предметов роскоши из других территорий составляет 5% от их первоначальной стоимости, а плата за хранение — тоже 5% в год. В то время как обычные товары хранятся всего за 1%. Они намеренно разделили отчёты и немного изменили формулировки, чтобы предметы роскоши посчитали как обычные. Вы теряете 4%, Ваша Светлость. Челюсть Ю Джунхёка напрягается от злости. Докча решительно отводит взгляд от выпирающей вены на его шее. — Вы понимаете эти отчёты, — заключает Ю Джунхёк со вздохом, закрывая глаза. — Вы сомневаетесь в моём уме, Ваша Светлость? — приподнимает бровь Докча. Если не считать его так называемого аристократического образования, Докча прекрасно знаком с подобного рода управленческими задачами. Наверное, это можно назвать благословением, замаскированным под проклятие — ведь в его прежней жизни, как у бесхребетного слабака, на него сваливали горы чужой работы: коллеги, начальники, даже те, кто вообще не имел отношения к его отделу. В итоге Докча получил бесконечный опыт обращения с подобными документами. Ю Джунхёк некоторое время пристально смотрит на него, а затем подвигает к нему ещё одну стопку бумаг. — Посмотри на это. Что? — Это бесплатный труд? — возмущается Докча. — Я уже достаточно плачу тебе за то, что до сих пор не заткнул тебе рот, Ким Докча. Фыркнув, Докча берёт первый отчёт. По какой-то причине это ощущается совсем не так, как когда на него скидывали работу коллеги. Интересно, вот так и чувствуется — быть достойным доверия?***
Прошло три месяца с тех пор, как Докча попал в этот мир. Его план не подружиться с герцогом вроде бы идёт как надо. Пока что они ведут себя как обычные профессиональные знакомые: он относится к Ю Джунхёку как к ученику, а Ю Джунхёк — к нему как к преподавателю этикета. И вроде бы всё хорошо... но сейчас Докча почему-то с трудом сдерживает раздражение — особенно, когда Ю Джунхёк упорно никого не подпускает к себе. Последнее время в герцогстве особенно шумно. Идут сражения с опасной группой падших аристократов, которые начали концентрировать свои атаки на северных территориях. Главарь — бывший виконт, некогда стоявший на вершине имперской индустрии развлечений. Его прозвали «Мастером Театра». Этот человек легко манипулирует людьми, используя пока неизвестную траву — Симулякр — чтобы варить странные зелья, погружающие разум человека в депрессию и подчиняющие его волю. Что приводит нас к этому моменту. — Ваша Светлость, прошу вас— — Убирайся! Громкий грохот пугает дворецких и горничных. Одна из них даже начинает плакать. Ю Джунхёк — человек по природе вспыльчивый, но никогда не был жестоким со своими подчинёнными. Для них должно быть настоящим шоком увидеть своего обычно доброго господина в таком состоянии. — Милорд... — всхлипывает дворецкий, когда Докча входит в комнату. — Выйдите все, — спокойно говорит Докча. Внутри действительно творится хаос. Мебель разломана, повсюду осколки стекла. Ю Джунхёк свернулся калачиком у камина, держась за голову, его тело в крови. — Но, милорд... для вас это может быть опасно... — Всё в порядке. Я справлюсь. Поставьте аптечку и сменную одежду туда. И заварите чай из Эллейнского Цветка. Очень крепкий, как можно крепче. Не дожидаясь ответа, Докча храбро пробирается к дрожащему герцогу. — Ваша Светлость... Молчание. — Ваша Светлость? Нужно обработать ваши раны. Раны на животе Ю Джунхёка вызывают серьёзные опасения, но его психическое состояние вызывает не меньше тревоги. Герцог только что вернулся с того, что по сути было катастрофическим сражением. Весь отряд был почти полностью уничтожен, вместе с деревней и лесом. Ю Джунхёк с трудом смог вернуться в замок лишь с одним своим правым рыцарем, сэром Хёнсоном, после того как получил большую дозу Симулякра — он сам встал на защиту мирных жителей, чтобы спасти их от отравления. Этот яд разъедает разум, бросая человека в бесконечную яму депрессии, а заодно причиняет сильнейшую физическую боль. Эффект усугубляется тем, что Ю Джунхёк только что стал свидетелем гибели множества своих людей у него на глазах — и не смог их спасти. — Это бесполезно... Это всё моя вина... У Докчи сжимается сердце от его шепота. Ах, да... Именно одно из таких состояний в оригинале привлекло Ю Джунхёка к главной героине. Сегодняшняя битва оставила его с неустойчивым разумом и постоянной физической болью по всему телу. Никто не знает лекарства от Симулякра, так что даже после победы над Театральным Мастером Ю Джунхёк всё ещё страдал от его последствий. Но это было только до встречи с главной героиней, которая в итоге и нашла лекарство — южное растение Эллейн, которое раньше заваривали лишь в небольших дозах для борьбы с бессонницей. — Ваша Светлость... — Это моя вина... Они все умерли из-за меня... Присев рядом, Докча пытается осторожно разжать кулак Ю Джунхёка, сжимающий его волосы. Вблизи его раны выглядели куда серьёзнее, чем казалось сначала. — Ю Джунхёк... послушай меня... Было по-настоящему шокирующе видеть человека, который всегда излучал гордость и уверенность, в таком состоянии. Он даже не выглядел как Ю Джунхёк. — У меня никого нет... Я один... Стиснув зубы, Докча хлопает Ю Джунхёка по щекам и заставляет его посмотреть прямо ему в глаза. — ДА ПОСЛУШАЙ ТЫ, УБЛЮДОК!! Он знал, что это важный момент в сюжете, но должен ли он быть настолько жестоким? Читать о прошлом Ю Джунхёка и лично наблюдать, как разворачивается эта трагедия — это совершенно разные вещи. Впервые Докча осознал, что человек перед ним — настоящий, живой, дышащий человек. А не просто персонаж из романа. — Почему ты говоришь, что ты один?! А как же все люди, что живут в этом замке?! А как же твоя ученица Джихё, которая сейчас рыдает за дверью?! А как же твоя сестра?! А как же сэр Хёнсон, который едва не погиб ради тебя?! — Докча тяжело дышит, голос дрожит всё сильнее. — А как же я? В глазах Ю Джунхёка вспыхивает слабая искра. — Как же я, Ю Джунхёк? Всё это время я тебя ненавидел, презирал, поддерживал... Если ты один, то тогда кто я для тебя?! Честно говоря, Докча сам не знает, что заставило его потерять контроль. Он всегда умел лучше всего сдерживать свои эмоции. Он — эксперт в том, чтобы отстраняться от своих проблем, от всего мира. И всё же, увидев Ю Джунхёка, свернувшегося, словно потерянный ребёнок, он ощутил необъяснимую ярость, которая прожигала его до самых костей. Может быть, потому что он знал: персонаж Ю Джунхёка должен быть непобедимым. Недосягаемым. Всегда побеждающим. Может быть, потому что это слишком сильно напомнило ему другого человека, тоже сжавшегося в отчаянии, которого он часто видел в зеркале в своей прошлой жизни. Он ненавидит это. — Только попробуй сдаться, Ю Джунхёк, — выплёвывает Докча сквозь стиснутые зубы. — Только попробуй забыть, что я здесь, с тобой. Ю Джунхёк моргает, глядя на него молча. Лишь значительно позже Докча замечает, каким послушным становится Ю Джунхёк, когда он обрабатывает его раны и заставляет выпить лекарство.***
Докча просыпается, чувствуя на затылке пронзительный взгляд. Он открывает глаза — и видит, как Ю Джунхёк, лежащий на кровати, пристально на него смотрит. — Выглядишь паршиво, — приветствует герцог. Бровь Докчи дёрнулась от раздражения. — Ну, и тебе доброе утро, Спящая красавица. Должно быть, здорово — спать целую неделю, а потом сразу начинать оскорблять людей, как только просыпаешься. Герцог даже не выглядит удивлённым от этой информации. Вопреки своей обычной реакции, Ю Джунхёк продолжает молча смотреть на Докчу. Тот изо всех сил старается скрыть неловкость, преувеличенно потягиваясь. Что теперь с этим парнем не так? — Что ты сделал? — Что я сделал? — Я больше не чувствую эффекта от препарата. О. Ну, отлично тогда. — А, я просто сказал горничным заварить очень крепкий чай из цветка Эллейн. Ну, типа, вдруг твои кошмары или депрессия или что там у тебя — ослабнут, если ты заснёшь... Вышло намного эффективнее, чем я думал, так что мы продолжали поить тебя этим. Может, тебе стоит велеть кому-нибудь изучить этот цветок и сделать нормальный антидот — и почему ты так на меня смотришь? Ю Джунхёк странно на него смотрит. — Ты говоришь со мной на неофициальном языке. О. Упс. Похоже, мозги Докчи всё ещё как вата. Хотя Ю Джунхёк не может его винить. Он ведь ни разу толком не спал с тех пор, как герцог вернулся домой неделю назад. Оказывается, недосып действительно может повлиять на способность человека ясно мыслить. А ещё — выпустить наружу неприятные стороны, которые обычно скрывались. Вот как сейчас: Докче, честно говоря, вообще всё равно. — Проблема? Герцог некоторое время раздумывает, а затем решительно отвечает: — Нет. — Тогда я так и буду продолжать, — решает Докча. И правда, недосыпание — страшная вещь, потому что после этого Докча вдруг слышит, как сам говорит: — Выздоравливай быстрее, герцог. Поскорей избавься от этих паразитов, чтобы мы могли начать новый урок. Со стороны герцога доносится тихий смешок. — Урок о чём? Докча одаривает его сонной улыбкой. — Бальные танцы.***
— Мой лорд, для вас письмо. Докча поднимает голову и видит дворецкого, который вежливо кланяется и протягивает аккуратно запечатанный конверт. — Спасибо, — говорит он, принимая письмо с улыбкой. Ему в ответ улыбаются как минимум вдвое шире. Почему-то люди в замке Ю Джунхёка очень к нему привязались. Особенно после инцидента с Симюлякром. Докча не понимает, почему. Он ведь не сделал ничего особенно выдающегося, чтобы заслужить такое уважение. Он всего лишь учитель этикета Ю Джунхёка. Максимум его взаимодействия с персоналом — это когда он обучает кого-то чтению и письму или невзначай делится советами, подслушанными из прежней жизни. Не то чтобы он возражал. По крайней мере, если основной сюжет внезапно вступит в силу и Ю Джунхёк в самом деле его убьёт, хоть немного сочувствия ему точно перепадёт. Когда дворецкий уходит, Докча хмуро рассматривает письмо. На нём стоит печать графства Ким, оттиск красного воска — личный приказ от главы семьи. Последние десять месяцев Докча регулярно отправлял графу отчёты, скрывая их под видом личных писем родственникам. Разумеется, ничего стоящего он туда не писал, утверждая, что Ю Джунхёк — человек замкнутый, не доверяющий ни одному дворянину и никогда не показывающий слабости. Что, в общем-то, правда. Возможно, граф устал от такого безрезультатного шпионажа. Если воспоминания прежнего Ким Докчи не лгут, граф Ким Чинтхэ — человек нетерпеливый и жадный. Но то, что Докча находит внутри письма, чуть не заставляет его выронить лист от изумления и шока. На бумаге — список претендентов на брак, а вместе с ним — приказ графа: жениться. Он что, сам себя сглазил, когда в шутку подумал подделать письмо о фиктивной свадьбе, чтобы сбежать из герцогства? Докча хватается за виски и тяжело стонет. Сюжет, должно быть, отклонился от оригинала с того момента, как Докча решил игнорировать приказы графа и выстраивать искренние отношения с Ю Джунхёком, а не шпионить за ним. Без каких-либо значимых отчётов от Докчи граф не смог извлечь выгоду из богатого северного герцогства. Напротив, небольшая помощь и поправки, которые Докча внёс в управление территорией Ю Джунхёка, скорее всего, только укрепили её. В свою очередь, бизнес графства Ким пришёл в упадок, и графу пришлось выискивать другие способы выживания. В том числе — продавать собственных детей в качестве выгодных партий для женитьбы. И, разумеется, первым, кого решили продать, стал Ким Докча. С точки зрения посторонних, Ким Докча — любимый сын благородной семьи Ким, воспитанный в роскоши и обеспеченный лучшим образованием. Но правда известна немногим. Лишь немногие знают, что Ким Докча — незаконнорожденный ребёнок, не более чем актив, пешка, готовая быть использованной и выброшенной в любой момент, когда графу вздумается. Оригинальный Ким Докча получил хорошее образование только для того, чтобы скрыть пренебрежение, с которым к нему относилась собственная семья. И всё же он был достаточно наивен, чтобы продолжать жаждать одобрения отца, готовый сделать всё, что тот скажет, ради крупицы признания — признания, в существование которого сам же и не верил. Ким Докча был дураком. Докча снова пробегает глазами список имён в письме и с отвращением цокает языком. Все они — сальные старикашки. — Ким Докча, почему ты до сих пор не пришёл в мой кабинет? — голос вырывает Докчу из мыслей, и он чуть не падает со стула. Ю Джунхёк врывается в комнату Ким Докчи без стука, направляясь к нему так, будто это его личное пространство. Что... в общем-то, правда. Тем не менее, Докча не учил его быть невоспитанным дикарём, игнорирующим чужое право на личное пространство. — Ю Джунхёк, что я говорил насчёт уважения к чужой личной жизни? Сначала стучись. Ты герцог, а не кабан. Ю Джунхёк не отвечает и нависает над его письменным столом, глядя на него с неприкрытым недовольством. — Я сказал, что у меня плотный график. Ты задерживаешь наш урок. Докча тяжело вздыхает, встаёт и поправляет рубашку, не замечая, как Ю Джунхёк задерживает взгляд на его шее, которая остается обнажённой, пока тот не завязывает галстук и не надевает пиджак. Когда Докча поворачивается, Ю Джунхёк уже сверлит взглядом его стол. — Пошли, — говорит Докча, но обрывается на полуслове, когда видит письмо в руке Ю Джунхёка. Мгновенно он бросается к нему, вырывает письмо и запирает его в ящик стола, на всякий случай повернув ключ. — Что это? Докча не встречается с ним взглядом и идёт к двери, не оглядываясь. — Письмо от семьи. — О чём оно? — требовательно спрашивает Ю Джунхёк. Его тон звучит непривычно настойчиво. Докча оборачивается и видит, что герцог всё ещё стоит на месте, не последовал за ним, как обычно. — Похоже, мне стоит преподать тебе ещё один урок на тему уважения личного пространства. Это всего лишь письмо от моего отца. А теперь хватит терять время, пошли! Ю Джунхёк раздражённо зыркает на ни в чём не повинный ящик стола, после чего фыркает и с мрачным видом проходит мимо Докчи, направляясь в свой кабинет. Докча приподнимает бровь. И что это с ним?***
Наконец, появляется первый шанс проверить, насколько Ю Джунхёк усвоил уроки этикета — в виде торжественного приглашения на бал по случаю дня рождения принцессы Уриэль. До сих пор Ю Джунхёк прекрасно справлялся почти со всеми занятиями. Почти. Кажется, герцогу особенно трудно даются уроки, связанные с физическим контактом. Это проявляется каждый раз, когда он напрягается во время занятий по сопровождению или танцам. На это даже немного забавно смотреть — высокий, сильный, мускулистый мужчина неловко старается не отпрянуть и двигается скованно всякий раз, когда Докча входит в его личное пространство. Впрочем, в романе он и описывался как человек, которому трудно даётся общение и который предпочитает держать всех на расстоянии вытянутой руки. По крайней мере, танцует он вполне сносно, хоть и выглядит при этом скорее как новорождённый пингвин, пытающийся научиться ходить, чем как благородный герцог, исполняющий вальс. Но, увы, всё ещё есть одна вещь, которую этот упрямый идиот так и не может усвоить. — Сколько раз мне тебе повторять, Ю Джунхёк? — с раздражением ворчит Ким Докча. — Руку надо ставить чуть ниже подмышки! А не на середину спины! Герцог лишь недовольно бурчит, упрямо оставляя руку на пояснице Докчи. Грандиозный бал — важная сюжетная точка в оригинальной веб-новелле. Ю Джунхёк должен был впервые встретить там свою будущую возлюбленную, и именно с этого момента начинается их романтическая линия. Важно, чтобы всё прошло как надо, ведь именно благородное и уважительное поведение Ю Джунхёка — несмотря на все слухи о его грубости как бывшего наёмника — привлекло внимание главной героини, Ли Сольхвы. — Ваша Светлость, — вздыхает Докча, и в его голос вновь просачивается формальность, как это часто бывает, когда он раздражён. — Позвольте напомнить, что середина спины дамы — это интимная зона. Вы же знаете, что в высшем обществе этикет крайне строг, особенно в вопросах жестов и языка тела, ведь они отражают социальное положение. Если вы продолжите танцевать вот так, вы дадите понять, что она ваша любовница! Уверен, вы не хотите стать главной темой для пересудов на следующем светском приёме просто из-за неуместного положения руки. Ю Джунхёк упрямо игнорирует его нотации, уставившись испепеляющим взглядом на ближайшую картину, будто та оскорбила его и всех его предков. Убедившись, что ворчание не приносит плодов, Докча поджимает губы и кладёт руку на плечо герцога, меняя тактику. — Есть ли какие-то недостатки в моём обучении, Ваша Светлость? — спрашивает он тихо, почти робко и с оттенком вины. — Прошу прощения, если я оказался для вас недостойным учителем. Докча не уверен, когда именно это началось, но он выяснил, что Ю Джунхёк почему-то слабеет, когда он намеренно винит себя. Докча не особо любит использовать этот козырь (ну серьёзно, кому вообще нравится принижаться перед таким человеком, как Ю Джунхёк?), но они уже танцуют несколько часов, и у него просто отваливаются ноги. Ю Джунхёк резко фыркает. — Это не твоя вина. Докча с жалобным видом поднимает глаза и встречается с его взглядом, тщательно подбирая выражение лица — задумчивое и полное сожаления. — Если ученик ошибается, значит, виноват учитель. Если после бала пойдут какие-то неприятные слухи о вас, вина за это будет на мне. Докча с тайным удовольствием наблюдает, как выражение лица Ю Джунхёка меняется: сначала он выглядит раздражённым, потом ошеломлённым, а затем — охваченным паникой и виной, прежде чем, наконец, на его лице появляется страдальческая гримаса. — Ещё раз, — бурчит он. Докча слегка склоняет голову набок. — Ещё раз, — повторяет герцог твёрже, и в голосе уже слышна лёгкая решимость. Кивнув, Докча внутренне усмехается. Кто бы мог подумать, что так легко можно манипулировать печально известным кровожадным герцогом Швайхена. На этот раз Ю Джунхёк правильно кладёт руку под подмышку Докчи, напряжённо удерживая её там, пока они покачиваются в такт музыке. Как ни странно, движения его ног тоже становятся более плавными, хотя всё ещё слегка скованными. Но разница заметна — словно он внезапно получил повышение уровня навыка. Вот видишь? Он может танцевать нормально, если действительно постарается! Но возникает вопрос: если Ю Джунхёк может так резко улучшить свои движения, значит ли это, что до этого он специально делал всё хуже, просто чтобы поиздеваться? Если это правда, Докча клянётся, что насыплет соли в еду Ю Джунхёка, когда тот отвернётся. В любом случае, теперь, когда Ю Джунхёк, похоже, относится к танцу серьёзнее, Докча не может не поддаться атмосфере. Они плывут по комнате в отточенном ритме, кружась и обходя друг друга. Докча считает, что лёгкая морщинка сосредоточенности на лице Ю Джунхёка выглядит очень мило. Наконец, музыка стихает, и они кланяются друг другу. — О! Вы наконец-то сделали всё правильно! Отличная работа, Ваша Светлость! — восклицает Докча с восторгом, хлопая в ладоши и почти проливая слезу, как гордая мать, наблюдающая, как её сын поднимается на сцену, чтобы произнести речь лучшего выпускника — стоп, не стоит становиться излишне сентиментальным, Ким Докча. У тебя репутация канон-фоддер злодея, которую надо поддерживать. Он просто рад, что часы мучительных занятий не прошли даром. Но затем он замечает, как у герцога краснеет кончик уха, когда тот резко отворачивает голову. Мозг Ким Докчи замирает. Что это было?? Ю Джунхёк только что... покраснел? Из-за его похвалы? — Ю Джунхёк? — пробует Докча, всё ещё не до конца уверенный, не померещилось ли ему. Но вместо ответа Ю Джунхёк демонстративно избегает зрительного контакта и продолжает пристально смотреть на ту же самую картину, что и раньше. Его ухо слегка дёргается. Что за чёрт. Почему ему никто не говорил, что Герцог Севера может быть таким милым?! Это же незаконно. Ю Джунхёк откашливается и бурчит, отворачиваясь от застывшего на месте учителя: — Поздно. Пойдём поедим. Ким Докча хлопает себя по щеке от шока.***
— Нервничаете? Докча моргает, увидев, как Ю Джунхёк смотрит на него сверху вниз со своего места в карете. Чувствуя, как сердце начинает стучать слишком громко от их близости, Докча кашляет и откидывается назад, приклеивая на лицо улыбку. — Разве это не мне следует так говорить? — Его глаза лукаво прищуриваются. — Вы нервничаете, Ваша Светлость? Ю Джунхёк игнорирует поддразнивание. Почему-то герцог сегодня тише обычного. Спокойнее. Мягче. Хотя как учитель он должен бы гордиться безупречными манерами своего ученика, Докча ужасно скучает по обычной грубости Ю Джунхёка. Его джентльменское поведение в сочетании с потрясающим чёрно-золотым нарядом, в который он сегодня одет, — это просто катастрофа для сердечного здоровья Докчи. Ему и так хватает переживаний из-за Графа. Почти всю дорогу до дворца он размышлял о том, как бы избежать встречи с Графом и предстоящей свадьбы по расчёту, но так и не придумал ничего дельного. Ему точно не нужны лишние отвлекающие факторы. Изумлённый вздох вырывается из его губ, когда он чувствует, как перчатка Ю Джунхёка ложится ему на талию, притягивая ближе к герцогу. — Перестань думать о всякой ерунде, — голос Ю Джунхёка звучит тревожно близко. Может быть, немного отвлечься — не такая уж и плохая идея. — Все мои мысли революционны, между прочим. — Вот это новость. — Эй. — От твоих мыслей ещё никогда не было ничего хорошего. — Правда? А кто же, интересно, предложил последнюю идею по развитию деревень на западных землях герцогства? — Я. — Ах, присваиваете чужие заслуги, Ваша Светлость? Не слишком благородно с вашей стороны. — Это я поднял вопрос о проекте плантаций на собрании. — Похоже, ты и сам довольно нервничаешь, раз вдруг стал таким разговорчивым, Ю Джунхёк. Странно. — С моей речью всё в порядке. Докча закатывает глаза. — О да, ты определённо затмишь всех на балу своими блистательными навыками общения. — Насколько я помню, ты сам ныл, что мне нужно улучшить свои разговорные навыки, чтобы очаровать дам. Сработало? Фыркнув, Докча отворачивается, чтобы приглушить смех. — Ты только что пошутил? Невинно-нейтральное выражение лица Ю Джунхёка вызывает у Докчи новый приступ смеха. — Боже мой, ты и вправду можешь шутить. Я разрываюсь от гордости! Мой ученик наконец-то обрел чувство юмора! Ты и правда пошёл в меня, да? О, всё это обучение было не зря! — У тебя отвратительное чувство юмора. — Моё чувство юмора безупречно. Оставшуюся часть поездки они проводят, обмениваясь подколками и шуточными уколами в лёгкой, непринуждённой атмосфере. Докча должен признать, что тяжёлый комок тревоги в его груди стал всего лишь лёгким покалыванием. Он действительно рад, что идёт с Ю Джунхёком.***
Он искренне сожалеет, что пришёл сюда с Ю Джунхёком. Этот эгоистичный герцог настаивает, чтобы они вошли через главный вход, а это значит, что их имена и титулы будут объявлены на весь бальный зал. Как Докча часто говорит сам, он всего лишь читатель. Ему лучше всего даётся роль фонового персонажа, а не протагониста, за которым следует софит при каждом шаге. Докча планировал войти через чёрный вход, чтобы избежать внимания. Объявление имени Ю Джунхёка, конечно, привлечёт всех дам в зале, но вот объявление имени Ким Докчи будет равносильно тому, чтобы поставить его в центр мишени. Он знает, что граф Ким уже внутри. Увы, тело Ким Докчи, по консистенции напоминающее спагетти, не может тягаться с чистыми мускулами Ю Джунхёка. В итоге тот тащит его ко входу без особых усилий и без каких-либо церемоний. Ярость Докчи остаётся незамеченной этим глупым герцогом, который просто молча подаёт ему руку. А это ещё что такое? — Ваша Светлость, что вы делаете? — спрашивает Докча, отталкивая руку. — Вы должны предлагать руку только тому, кого сопровождаете. Ю Джунхёк смотрит на него так, будто он сошёл с ума. — Я иду с тобой, Ким Докча. — Чего? Безразличный взгляд, который герцог бросает на него, заставляет Докчу сгореть от смущения. Впервые взгляд Ю Джунхёка действительно заставляет его почувствовать себя неисправимым идиотом. — Ким Докча, что ты подумал, когда я сказал, что ты идёшь на бал со мной? Докча глупо отвечает: — Ну... ради удобства, ведь мы выехали из одного места... — Ким Докча, у нас с тобой парные наряды. Докча замирает, затем опускает взгляд на свою одежду. О... Как он не заметил, что его бело-серебряный наряд отражает чёрно-золотой наряд Ю Джунхёка? Хитрый мерзавец! — Хватит нести чушь, бери меня под руку. Докча всё ещё изображает рыбу, выброшенную на берег, когда Ю Джунхёк быстро хватает его руку и кладёт её себе на предплечье, подавая знак глашатаю для объявления. Никогда в жизни Докча не мог представить, что его имя прозвучит сразу после имени герцога Швайхена. Он тут же напрягается, когда всё внимание оказывается приковано к нему. Не осознавая этого, Докча жмётся ближе к Ю Джунхёку, пока они спускаются в бальный зал. В ответ Ю Джунхёк только крепче сжимает его руку с довольным выражением лица — как кот, поймавший канарейку. Докча хочет заехать ему по затылку. Конечно же этот ублюдок наслаждается его страданиями. Как только они входят в бальный зал, граф Ким Чжинтэ появляется перед ними буквально из ниоткуда — словно случайно вызванный демон из третьесортного фильма ужасов. — Для меня честь встретиться с вами сегодня, Ваша Светлость, — приветствует он их так, будто он и Ю Джунхёк — старые знакомые, хотя совсем не скрывает того, как исподтишка поглядывает на руку Докчи, лежащую на руке герцога. Докча тут же убирает руку, за что удостаивается недовольного взгляда Ю Джунхёка. — Надеюсь, мой сын не доставил вам хлопот во время своего пребывания? Лицо Ю Джунхёка остаётся невозмутимым, когда он смотрит на старого графа — ни следа от его прежнего раздражения. — Он — одна сплошная проблема. Докча невольно раздувает ноздри. — Простите? Неужели я как-то незаметно оскорбил герцога во время пребывания? Прошу прощения, что не понял, насколько Его Светлость чувствителен. С удовлетворением Докча замечает, как у Ю Джунхёка дёргается глаз. — Твоя дерзость не знает границ. Прежде чем Докча успевает выдать ещё одну колкость, граф Ким перебивает: — Прошу прощения за поведение моего сына, Ваша Светлость. Он вырос окружённый излишним вниманием, потому его манеры, возможно, оставляют желать лучшего. Докче хочется блевать. Герцог прищуривает глаза, глядя на смеющегося графа, словно о чём-то размышляя, а затем бросает на Докчу такой взгляд, будто тот только что оскорбил всю его семью. Докча в ответ приподнимает бровь, сбитый с толку. Что он такого сделал? — Ах да, Докча, пойдём. Я познакомлю тебя с маркизом Чоном. Я упоминал его в письмах, — начинает граф, сбивая Докчу с мыслей. — О, вот он идёт! По коже Докчи пробегает дрожь. Он совсем забыл о самой большой проблеме. Его спина выпрямляется, будто по ней прошёлся ток, когда к ним приближается мужчина средних лет с маслянистой улыбкой и глазами, в которых читается только злоба. Чон Ильдо, маркиз центральной фракции. Известен своими нейтральными политическими взглядами и сдержанной, тонкой стратегией ведения войн. Благодаря своей позиции, он снискал доверие и поддержку множества людей, что укрепило экономику его земель. К несчастью, Докча достаточно раз перечитал оригинальный веб-роман, чтобы знать, что Чон Ильдо — не более чем коварный мерзавец. Во второй половине истории выяснилось, что именно он предал свою страну, продав её вражескому королевству, что стало причиной одной из самых ужасных войн, в которых пришлось участвовать Ю Джунхёку. — Значит, ты и есть Ким Докча, — говорит маркиз после того, как поприветствовал графа и холодного, как лёд, Ю Джунхёка. Докча чувствует, что его улыбка вот-вот треснет от натянутой неестественности. — Ты красивее, чем рассказывал твой отец. Фу, даже манера его речи звучит как у извращенца. — Если это не слишком дерзко с моей стороны, могу ли я занять немного вашего времени? — он предлагает руку точно так же, как Ю Джунхёк десять минут назад, но Ким Докча не может не отметить, насколько по-разному это ощущается. Рука Чон Ильдо кажется до отвращения мерзкой. К несчастью, промедление с ответом на приглашение считается крайне невежливым, а мозг Докчи и так уже перегружен всем произошедшим, не говоря уж о том, чтобы быстро придумать, как вежливо отказаться. Дрожащей рукой он тянется в ответ, сглатывая слюну и мысленно готовясь ускользнуть от скользкого маркиза, как только они окажутся подальше от чужих глаз. В этот момент крепкая, широкая ладонь в перчатке перехватывает его запястье, едва он собирается коснуться руки маркиза. Докча моргает, поднимая взгляд — перед ним Ю Джунхёк с хмурым лицом, будто он обдумывает, не убить ли кого-нибудь голыми руками прямо сейчас. — ...Ваша Светлость? — неуверенно спрашивает Докча. Вместо ответа Ю Джунхёк поворачивается к Чон Ильдо и говорит: — Маркиз Чон, императорская семья скоро прибудет. Нам нужно идти. — Спокойствие в его голосе резко контрастирует с мрачной яростью в глазах. Однако Чон Ильдо лишь выглядит слегка забавленным. — Разумеется. Мы не должны заставлять Императора ждать. — Он отступает на шаг назад, жестом предлагая Ю Джунхёку идти первым. Ю Джунхёк слишком грубо выдыхает. Докча, который только и мог, что в оцепенении наблюдать за происходящим, наконец выдыхает дрожащим дыханием. Конечно, с ним всё в порядке. Просто он немного потрясён тем, что какой-то скользкий аджосси вдруг начал с ним флиртовать, словно он — невинная девица. Ах да, высокородные дворяне, такие как герцоги и маркизы, обязаны сначала поприветствовать Императора, прежде чем сопровождать императорскую семью в бальный зал. Докча никогда ещё не был так благодарен за нелепые обычаи этой империи. Его внимание вновь рассеивается, когда Ю Джунхёк без предупреждения хватает его за подбородок и поднимает лицо, заставляя смотреть ему в глаза. Где-то на фоне Докча слышит, как сам издаёт писк, словно испуганный кролик, когда невольно утопает в глазах Ю Джунхёка, замечая вспышку чего-то в тёмных радужках. Свет люстры сверху придаёт им золотистый оттенок. Ю Джунхёк убирает прядь волос за ухо Докчи, и в голове последнего мгновенно срабатывает тревога. Разве эта поза не слишком... ужасно интимная? Какого чёрта, Ю Джунхёк?! — Я ненадолго отойду. Подожди меня здесь. Глупо, но он кивает.***
Хотя его действительно волнует возможность увидеть дворец во всей его красе и стать свидетелем первой встречи главных героев, Ким Докча совсем не в восторге от исполнения дворянского долга — а именно, от общения с людьми. Он старательно избегает своей так называемой знатной семьи, держась как можно незаметнее и перемещаясь на противоположную сторону от графа Ким Чжинтэ и остальных его родственников. Граф сверлил его взглядом с того самого момента, как Докча ускользнул, явно жаждая свернуть ему шею, но Докча совсем не горит желанием выслушивать нытьё графа. Впервые он по-настоящему рад, что тот так одержим своей репутацией — это удерживает его от публичной взбучки. К счастью, прежний Ким Докча тоже был таким же интровертом, так что никто даже не пытается завязать с ним разговор. В Сеуле максимумом социализации для Ким Докчи были обязательные пьянки в офисе, на которые новенькие и неудачники вроде него были просто вынуждены ходить. В такие моменты он изо всех сил старался стать невидимкой и улизнуть с вечеринки незамеченным. Этим навыком он гордится. Вот и сейчас он делает то же самое. К несчастью, покидать бальный зал до прибытия императорской семьи строго запрещено, поэтому Докче приходится довольствоваться тем, что он просто избегает толпы, проскальзывая на пустой балкон с полной тарелкой еды и бокалом какого-то дорогого шампанского в руках. Хотя многие дворяне уже вовсю танцуют в бальном зале, настоящий бал ещё не начался — он начнётся только после прибытия императорской семьи вместе с маркизами и герцогами. Бал официально откроет принцесса Уриэль и сам император, за ними последуют другие члены императорской семьи, затем герцоги с партнёрами, маркизы с партнёрами, графы и так далее. Согласно оригинальному роману, Ю Джунхёк должен был встретить главную героиню Ли Сольхва и пригласить её на первый танец этим вечером. Их зарождающийся роман начнётся сразу после бала. По какой-то причине, хотя он и утверждает, что с нетерпением ждёт встречи судьбоносных влюблённых, Докча вовсе не горит желанием занять место в первом ряду, чтобы наблюдать за этим историческим моментом. Его вполне устраивает наблюдать за всем происходящим со своего места на балконе, которое удачно расположено на мезонине, скрыто от посторонних глаз, но с отличным обзором на центр танцпола. По крайней мере, это был его план, пока он не заметил, что среди высшей знати, стоящей справа от императорской семьи, нет его герцога. Первый танец знати вот-вот начнётся — где Ю Джунхёк? Его глаза в панике обыскивают толпу, находят прекрасную светловолосую даму, которая должна быть Ли Сольхва, стоящую одна — без Ю Джунхёка рядом. Слишком сосредоточенный на поиске, Докча чуть не получает сердечный приступ, когда кто-то вдруг заходит на его балкон. — Ю Джунхёк?? Что ты здесь делаешь? — восклицает он. Ю Джунхёк стремительно направляется к нему, совершенно не заботясь о том, что ему определённо не следует находиться на уединённом балконе двумя этажами выше того места, где он должен быть. Музыка для императорского танца почти закончилась, и остальные герцоги уже начали брать своих партнёров за руки. Даже отсюда, с их места, Докча слышит, как люди перешёптываются об отсутствии герцога Швайхена. — Ким Докча, разрешишь этот танец? Докча резко поворачивает голову, в изумлении уставившись на этого дурацкого герцога, и бокал шампанского едва не выскальзывает у него из руки от неожиданности. — Ваша Светлость, вы должны танцевать первый танец с дамой, которую собираетесь добиваться! Герцог глубоко хмурится на его слова. — Мне не нравятся эти хихикающие женщины. — Тогда вам стоит присмотреться к другим юным лордам. Ю Джунхёк морщит нос, как капризный ребёнок. Докча ненавидит себя за то, что подумал, как мило он выглядит. — Мне никто не нравится. Вздохнув, Докча хватается за висок и закрывает глаза, чувствуя, как из-за упрямого ребёнка перед ним начинает нарастать головная боль. Разве характер Ю Джунхёка не должен быть холодным, но расчётливым? Он точно помнит, что читал: Ю Джунхёк может отложить в сторону своё отвращение и предубеждения, если это поможет укрепить его политическое положение. Куда же денется весь цветущий роман между ним и главной героиней Ли Сольхва, если он даже не удосужится взглянуть на других знатных особ, чтобы вообще с ней встретиться? — Ваша Светлость, первый танец — это важный способ продемонстрировать свою политическую позицию, а также наладить прочную связь с другими поддерживающими семьями, и... — Ты же сам сказал, что я не должен позволять другим диктовать, с кем мне танцевать. Ким Докча онемел. — Я знаю, Ваша Светлость, но... — Разве не обязан учитель направлять и следить за тем, чтобы его ученик справлялся? — Это не наш класс, Ваша Светлость, — голос Докчи выходит жалким писком, скованным от нервозности. Ю Джунхёк делает шаг вперёд, незаметно ставит бокал шампанского Ким Докчи рядом с наполовину пустой тарелкой на балюстраде и нависает над ним с насмешливой ухмылкой. А сам «владелец» в это время отчаянно откидывается назад от внезапного сближения герцога, лихорадочно озираясь в поисках несуществующей помощи. — Просто возьми меня за руку, — спокойно предлагает Ю Джунхёк, протягивая перчаточную ладонь. — Не хочешь — не бери. Глоток, с которым Докча сглатывает, слышен даже в прохладном вечернем воздухе, который внезапно уже не кажется таким прохладным из-за их близости. Его мозг слишком занят бесконечным повторением «что-что-что-что-что—», чтобы осознать, как глупо он уже положил свою руку в руку Ю Джунхёка. Мимолётная торжествующая ухмылка на лице герцога остаётся незамеченной в панике, охватившей сознание бедного учителя. Он не осознаёт, что происходит, пока его не выводят в центр бального зала — преданного собственным телом. Его хрупкий рассудок обрушивается обратно на землю, когда звучит первый аккорд композиции, и он в последний момент собирается с силами, чтобы поклониться своему самодовольному партнёру по танцу. Почему Ю Джунхёк выглядит таким довольным? Герцог не оставляет ему ни малейшего шанса вырваться из этой неловкой ситуации, сразу делая шаг вперёд и заключая Кима Докчу в элегантную вальсовую позу. Но... — Ваша Светлость, ваша рука... — взволнованно шепчет Докча, извиваясь, чтобы Ю Джунхёк сдвинул ладонь повыше от её места на его пояснице. Почему он опять это делает? Какой был смысл в этих бесконечных часах уроков танцев? — Ваша Светлость, на нас смотрят... Бесчувственный герцог лишь крепче сжимает его, притягивая почти вплотную, грудь к груди. Вокруг раздаются приглушённые шёпоты. Докча ясно видит, насколько неприлично они выглядят в глазах других дворян. Даже супружеские пары обычно не позволяют себе такой физической близости. Они же на императорском балу, в конце концов. Где-то вдалеке Докча слышит визг, подозрительно похожий на голос принцессы Уриэль. — Ваша Светлость— — Ким Докча, — перебивает его герцог, как раз в тот момент, когда оркестр начинает мелодию танца. Докча ахает, когда чувствует, как его тело мягко подхватывает и уносит в ритм. — Заткнись и просто смотри на меня. И чудом Ким Докча подчиняется. Музыка набирает силу, и их вальс по-настоящему начинается. Лёгкая и воздушная мелодия заставляет Докчу чувствовать себя словно в облаках, уносимого изящными шагами герцога, который внезапно оказывается настоящим танцевальным гением по сравнению с тем, как он двигался на уроках. Внезапно мелодия переходит в торжественную каденцию. У Докчи отвисает челюсть, когда Ю Джунхёк без усилий обхватывает его за талию и поднимает в воздух, описывая широкий и элегантный полукруг, словно Докча весит не больше грозди винограда. Ю Джунхёк фыркает от удовольствия, заметив его выражение, и беззаботно улыбается, продолжая кружить его по залу. Какого чёрта? Где же тот неуклюжий ученик, который всегда был таким неловким и зажатым, как только начинала играть музыка? Где тот скованный герцог, которому было трудно переносить физические прикосновения? Где же то вечно страдальческое выражение лица, которое появлялось у герцога каждый раз, когда он пытался следовать шагам вальса? Кто вообще этот человек? Когда Ю Джунхёк опускает его на пол, их лица оказываются всего в нескольких сантиметрах друг от друга. Докча ощущает тёплое дыхание Ю Джунхёка, щекочущее его щёки, и ловит себя на том, что смотрит на губы герцога. Будто весь бальный зал исчез, оставив в мире только их двоих. Докча не может отвести глаз от этой улыбки и мягкости во взгляде Ю Джунхёка. В такой момент кажется, что Ю Джунхёк видит только его, будто ничего больше не имеет значения, будто Докча — центр его вселенной. В груди у него зарождается непонятное, тёплое чувство, которое становится всё сильнее с каждым движением в ритме музыки. Докча слишком хорошо осознаёт вес руки Ю Джунхёка на своей пояснице. Она жжёт, пугающе горячая и тревожно притягательная. Слишком быстро музыка подходит к концу. Докча моргает, осознавая, что Ю Джунхёк снова ставит его на землю. Ах... Он даже не заметил, что затаил дыхание. Следуя этикету, Ю Джунхёк элегантно кланяется и, с нежной улыбкой, целует Докче руку. Сердце Докчи спотыкается. О нет, ему точно конец.
