Дуэлянты

«Генерал Милорадович не один раз имел свидание с Мюратом, королем неаполитанским. Из разговоров их легко было заметить, что в хвастовстве не всегда французам принадлежало первенство. Если бы можно было забыть о присутствии неприятеля, казалось бы свиданье их представлением на ярмарке или под качелями. Мюрат являлся то одетый по-гишпански, то в вымышленном преглупом наряде, с собольей шапкою, в глазетовых панталонах. Милорадович — на казачьей лошади, с плетью, с тремя шалями ярких цветов, не согласующихся между собою, которые, концами обернутые вокруг шеи, во всю длину развевались по воле ветра. Третьего подобного не было в армиях!»

— из "Записок русского генерала" Алексея Петровича Ермолова.

- Наш лучше пляшет, - шепнул адъютант стоящему рядом казаку, пока тот закуривал горький табачок. Казак выпрямился и всмотрелся вперёд, желая рассмотреть нашего генерала. Впереди же, в отблесках трёх костров, отбрасывая безумные тени, кружился Михаил Андреевич Милорадович. Он ловко выгибался и переставлял ноги, обутые в несуразные красные сапоги, какие можно увидеть на парсуне Ведекинда у царя Михаила Романова. То он танцевал вприсядку, то с лёгкостью делал широкие прыжки с взмахом ног. Короче, исполнял "Казачка". Уперев руки в боги и выкатив грудь, он сделал наконец решающий выпад, а после пустился в пробежку по кругу под улюлюканье рядовых с русской стороны. - Mon Général..- адъютант Мюрата, который отличался своими красивыми чёрными кудрями, схватился за сердце. Иоахим Мюрат улыбнулся, поопладировал красному от танца Милорадовичу. Его впечатлило сие действо, особенно то, как русский генерал с непревзойденной лёгкостью прыгал меж костров, словно породистый конь через препятствия. Действительно, в его-то годы.. Но Неаполитанский король не собирался отдавать победу в этом странном споре Мишелю. Ведь он, Мюрат, тоже не промах! Маршал понимал, что проиграть Милорадовичу он не может, ведь тогда это озлобит французов, но и выиграть он тоже не в силах — расстроит русских, а французская армия точно не в том положении, чтобы лишний раз нарываться на праведный гнев войск противника. Он несколько задумался над тем, чем же парировать пляски генерала, а затем придумал. - Михаил Андреевич, не желаете ли Вы стать моим партнёром? - ласково промурчал француз, - Как говориться, fumer la pipe de la paix! Милорадович выдержал необходимую паузу, выпрямился и поднял взгляд на Мюрата. Он согласился уже после слов "..желаете ли..", но приличия требовали необходимого раздумья. - Я согласен! - звонкий голос Милорадовича звучал ручейком, - Можем выкурить и настоящую трубу, когда закончим, - при этих словах он кивнул на сидящих в позе лотоса солдат. Они вышли вперёд, оказавшись в самой середине между тремя кострами, которые образовывали треугольник. Их искры взвивались к высокому, черному ночному небу, лишённому звёзд и луны. Порывы слабого ветерка слегка развивал завитые смоляные кудри Жоашена, короткие локоны Милорадовича. - Что будем танцевать, Ваше Высокопревосходительство? - в голосе генерала сквозил сарказм, когда он , вскинув правую брось, оценивающе оглядел Мюрата с ног до головы. "Вызов" — понял маршал. "Какая хорошая у него соболья шапка" — подумал Милорадович. - Бурре, Ваше Высокопревосходительство, - также язвительно ответил Иоахим, задрав нос. "Петух" — решил Михаил Андреевич. "Пудель" — заключил Мюрат. - Бурре.. - задумчиво протянул генерал, - я беру на себя ответственность и буду танцевать женскую партию,- он повернулся к своему адъютанту, - неси шали, Фёдор Николаевич! - крикнул он, а Глинка сделал несколько шагов назад, подойдя к тому месту в траве, куда он запрятал три персидские шали : одна красная, другая зелёная, а третья синяя. Федор Николаевич слишком хорошо знал своего командира, чтобы не прихватить с собой своеобразный реквизит — шали, плеть и треуголку, которая, казалось, была снята с самого старика Миниха. Генерал повязал на шею сразу три разноцветные шали, и танцоры разошлись в разные стороны. Не было никакой музыки, поэтому обоим пришлось ограничиваться воспоминаниями и самостоятельно воспроизводить в голове желанную композицию. Милорадович шел первым. Он, делая серию быстрых маленьких шагов, оказался в центре. Мужчина сделал движение рукой, словно поддерживает невидимую юбку, и стал танцевать на месте, стуча сапогом о сапог. Наконец настало время Мюрата. Тот, слегка подпрыгивая, сделал такую же серию быстрых маленьких шагов, оказался около Милорадовича. Но если Михаил Андреевич танцевал по несуществующему паркету, то вот Иоахим плясал по земле. Он мастерски выбирал позиции ног, чтобы его пятка лишний раз не касалась земли, чтобы все видели лишь грациозный носочек черных армейских сапог. Дуэлянты, смерив друг друга уничижительными взглядами, принялись описывать круги вокруг друг друга : Милорадович мельтешил в воздухе несуществующей юбкой, а Иоахим ускорял танец, приближался к русскому генералу настолько близко, чтобы у того не осталось свободного пространства на земле, чтобы ноги его , которые ловко меняли позиции, ударяясь сапогом о сапог, наконец запутались, и Милорадович бы упал. Михаил несколько опешил от такой наглости, но не подал виду. Он принялся отходить от Мюрата вприпрыжку назад, уперев руки в боки, стуча каблуком о каблук. Иоахим сделал тоже самое, но в противоположном направлении. Маршал не разрывал зрительного контакта с генералом, ища в них хоть какое-то подтверждение удивления нахальным действиям француза, но ничего подобного в гордых, сверкающих блеском азарта в глазах Михаила не было. Вскоре они вновь приблизились, обойдя друг друга со спины и откинув головы назад. Теперь Милорадович повторил наглость Мюрата, сокращая его пространство под ногами своими близкими шагами. Генерал уже слышал громкое дыхание Жоашена, казалось, тот успел запыхаться. -Устали?- шепнул Милорадович, очаровательно улыбнувшись. Неаполитанский король лишь сжал зубы и ускорил темп бурре. От скорости танца русский генерал вскоре почувствовал, как виски его вспотели. - Sainte Vierge Marie, j'avais déjà oublié que notre maréchal sait danser comme ça! - восхищённо сказал адъютант Мюрата стоящему рядом с ним офицеру. - Боже мой! - воскликнул Глинка,- а если Михаил Андреевич случайно оступиться и упадёт прямо на спину? -Не упадёт, - стоически ответил русский казак, выпуская кольца дыма из трубки. А между тем дуэлянты ускорялись, подходили ближе друг к другу, почти что соприкасаясь. Мюрат ощутил, что между ними возникла некая сила, которая заставляят бедных молодых монахов дрожать от страха в темные ночи, когда с улицы слышится пугающие, почти демонические завывания ветра. Маршал почувствовал, как волосы у него на затылке встали дыбом, а сердце бешено застучало. Милорадович определенно не собирался сбавлять темп бурре, продолжал сокращать расстояние, лишний раз не давая Иоахиму поставить ногу. Подобно бесу, он продолжал пляску, поэтому Неаполитанскому королю оставалось лишь гордо терпеть до конца. Он даже не мог представить, что в Милорадовиче окажется столько силы и способности к сопротивлению. Но вскоре и Михаил Андреевич начал уставать. Лицо его покраснело,а по лбу струился пот. - Essoufflé? - ехидно поинтересовался француз. Генерал нахмурился и продолжил. Под конец пляски устали уже оба: ни один , ни другой не старались напакостить сопернику. Вот они уже разошлись. Мюрат — в один конец, Милорадович, поддерживая несуществующую юбку, — в другой. Послышались аплодисменты, адъютанты радостно заулыбались, а танцоры лишь отёрли с горячего лба пот. Король Неаполитанский все ещё не сводил своих сапфировых глаз с Михаила Андреевича, разглядывая его красные сапожки и цветные шали. Лишь сейчас Жоашен заметил, что соболья шапка его давно спала на землю и была подобрана адъютантом. - А теперь, - развел руками Милорадович, - я предлагаю выпить! Он был настроен очень миролюбиво. - Apportez le punch, - приказал Мюрат. - Несите шампанское, - выпалил генерал, подходя к французу, - Tu as dansé magnifiquement, - у него был ужасный французский, корявый и непонятный. Никто, кроме маршала, не сумел разобрать сказанного. - Mikhaïl Andreïevitch, je n'ai jamais rencontré de meilleur danseur que toi! - ответил ему Иоахим, и они пожали друг другу руки, - Monsieur Georges, apportez-moi du tabac! - Мюрат вспомнил их уговор. - Федор Николаевич, табаку! - рассмеялся Милорадович. Между тем Глинка и казак многозначительно переглянулись. - Ах, если бы все конфликты решались подобным образом, - выдохнул Федор Николаевич. - А батюшка Павел Петрович ведь предлагал.. Пусть мол государи вместо войн дуэли устраивают между собой, а первые министры будут секундантами, - сказал казак и выпустил очередное кольцо дыма из трубки.