Пепел рассвета

В лесу, что находился под Лиром, по-прежнему лежал снег. Густые верхушки сосен и елей не давали тёплому солнечному свету согреть землю. Однако, несмотря на холод, там вполне себе спокойно проживали люди. В северной части леса проживало двое лесников, муж и жена. Жили они душа в душу, радовались каждому прожитому дню, однако, всё же было и в их жизни несчастье: невозможность завести ребёнка. Сколько бы ни было попыток, все были обречены на провал. Однако, однажды, случилось чудо: на одном из обходе леса, Мария, а именно так звали живущую в глуши женщину, нашла ребёнка. Холодный, одинокий и брошенный, но по-прежнему цепляющийся за жизнь. Его белая как лист бумаги кожа, чёрные волосы, а главное — светящиеся жёлтые глаза ясно давали понять, что малыш — вампир. Ненужных детей нередко бросали в лесу, обрекая на верную смерть. Останки находили редко, ибо обмороженные тела быстро растаскивали В лесу, что находился под Лиром, по-прежнему лежал снег. Густые верхушки сосен и елей не давали тёплому солнечному свету согреть землю. Однако, несмотря на холод, там вполне себе спокойно проживали люди. В северной части леса проживало двое лесников, муж и жена. Жили они душа в душу, радовались каждому прожитому дню, однако, всё же было и в их жизни несчастье: невозможность завести ребёнка. Сколько бы ни было попыток, все были обречены на провал. Однако, однажды, случилось чудо: на одном из обходе леса, Мария, а именно так звали живущую в глуши женщину, нашла ребёнка. Холодный, одинокий и брошенный, но по-прежнему цепляющийся за жизнь. Его белая как лист бумаги кожа, чёрные волосы, а главное — светящиеся жёлтые глаза ясно давали понять, что малыш — вампир. Ненужных детей нередко бросали в лесу, обрекая на верную смерть. Останки находили редко, ибо обмороженные тела быстро растаскивали животные. Но в отличие от обычного человеческого ребёнка, вампир смог бы продержаться дольше, да и если так подумать, лежит он не то чтобы долго. Решение Марии забрать беднягу было твердо и непоколебимо, так что даже жутко набожный муж, пошёл навстречу жене, дав ей возможность наконец обрести полноценное счастье. ** Прошло уже четыре года с того момента, как Орфея нашли его новые родители. Мальчик хорошо освоился, совсем не чувствовал какой-то разницы между собой и ими. Часто мог ходить с родителями на обход леса, где ему рассказывали обо всём что только возможно. Утро двенадцатого апреля выдалось необычайно холодным, что было странно, ведь буквально вчера ярко светило солнце, согревая всех своими лучами, ну а теперь на траве лежал тонкий слой снега. Орфея это ни капли не напрягало, ведь такое иногда случалось. —Орфей! Беги на кухню, завтрак уже стынет! — приглушённый голос мамы послышался где-то из глубины дома. Желания вылазить из своей тёплой постели у вампира не было, однако сегодня он должен был пойти вместе с родителями на обход леса, так что терять время на сборы и завтрак терять было нельзя. Кое-как пересилив себя вампир поднялся с кровати, и, оглядев привычную комнату, быстренько оделся. Выскочив на кухню, в нос ударил приятный запах только-только приготовленной еды. —милый, сегодня пойдёшь только с папой, мне нужно сходить в город по делам. Веди себя хорошо и слушайся папу. — женщина с каштановыми, отливающими рыжим цветом волосами улыбнулась и погладила сына по голове. Увидев мужа, Мария подошла к нему и поцеловала, после чего ушла. —Орфей, ты уже готов? Предлагаю не задерживаться, а то есть возможность, что через пару часов выпадет ещё больше снега. — мужчина лет тридцати подошёл к сыну и похлопал его по плечу. Мальчик, подняв взгляд на отца лишь улыбнулся и кивнул в ответ, дав утвердительный ответ. В конце концов, застрять под слоем снега не хотелось. ** Тихое пенье птиц разбавляло хруст сучьев под ногами отца и сына, что спокойно шли по уже вытоптанной тропе. Вдруг, вампир заметил лёгкое свечение откуда-то с чащи. Предупредив родителя, парнишка шмыгнул в лес. Пробираясь сквозь острые ветви елей, Орфей приблизился к источнику света: младенцу, лежащему в небольшом сугробе. Он не издавал совершенно никаких звуков, однако было видно, что он дышит. Черновласый мальчик поднял бедолагу и с удивлением смотрел на него. Что-то в этом ребёнке было не то, но вот что именно — непонятно. Да и что он тут делает совсем один? Вдруг, где-то с темноты послышался глухой рык, предупреждающий о том, что где-то рядом находится дикое животное. Вампир, медлить не стал, он в миг развернулся и ринулся обратно к тропе, где его ждал отец. —пап! Пап! Тут ребёнок лежал, он ещё живой! Мы не можем его тут оставить, слишком опасно! — Орфею было очень жаль найдёныша, поэтому, не дав отцу что-либо ответить, он сразу же начал упрашивать того оставить малого. Мужчину должно уговаривать не нужно было, раз уж покинутый всеми мальчик нашёлся — это судьба, значит нужно забирать. Вернувшись домой, мальца отогрели, вымыли и накормили. Возможность выбрать имя дали тому, кто его нашёл его: Орфею. Безымянный мальчишка наконец обрёл имя — Ион. ** И вот уже Иону 8 лет, Орфею — 12. Младший вырос совсем не похожим по характеру на своего старшего брата. Светленький был зажатым, тихим и стеснительным. Даже с родителями периодами вёл себя крайне осторожно, но всё же, чувствовал он себя с ними довольно хорошо и комфортно. Однако, в один роковой день, в который Азазель поселился в сердце Иона, всё вдруг изменилось. Отец стал избегать младшего сына, игнорировать его существование в целом. А если вдруг Ион в чём-то ап! Тут ребёнок лежал, он ещё живой! Мы не можем его тут оставить, слишком опасно! — Орфею было очень жаль найдёныша, поэтому, не дав отцу что-либо ответить, он сразу же начал упрашивать того оставить малого. Мужчину должно уговаривать не нужно было, раз уж покинутый всеми мальчик нашёлся — это судьба, значит нужно забирать. Вернувшись домой, мальца отогрели, вымыли и накормили. Возможность выбрать имя дали тому, кто его нашёл его: Орфею. Безымянный мальчишка наконец обрёл имя — Ион. ** И вот уже Иону 8 лет, Орфею — 12. Младший вырос совсем не похожим по характеру на своего старшего брата. Светленький был зажатым, тихим и стеснительным. Даже с родителями периодами вёл себя крайне осторожно, но всё же, чувствовал он себя с ними довольно хорошо и комфортно. Однако, в один роковой день, в который Азазель поселился в сердце Иона, всё вдруг изменилось. Отец стал избегать младшего сына, игнорировать его существование в целом. А если вдруг Ион в чём-то провинился — пощады можно было не ждать. Наказание было максимально жестоким, иногда даже доходило до порки розгами. Мать же боялась светленького, но всё же его жалела. Она почти не разговарила с сыном, старалась не находится с ним рядом. Единственным, кто оставался к Иону добр — Орфей. Даже до появления демона, он был ближе всего к младшему, помогал ему во всём, можно сказать воспитывал, ведь родители стали часто пропадать на работе.