Невидимое Солнце

Вечер в Колонии Ю Дао был теплым и влажным, пропитанным солёным дыханием моря, ароматами жареных кальмаров с прилавков и далеким запахом дыма из кузниц. Аанг, облаченный в темные, непривычно гладкие одежды Народа Огня, чувствовал себя немного не в своей тарелке, как кукурузный воробей в павлиньих перьях. Он сидел на краю массивного каменного причала, босые ноги болтались над темной, зеркальной гладью воды, отражавшей первые робкие звезды. Рядом, спиной к нему, сидела Тоф. В чуждых шелках она выглядела удивительно естественно — её прямая, как стержень, спина, привыкшая нести вес мира, не сгибалась под нарядом. Они сидели так близко, что лопатки Аанга чувствовали легкое давление ее спины — бессознательный жест, привычка, отточенная годами костров в бескрайних землях царства Земли, когда спиной к спине они чувствовали безопасность и надежное присутствие друг друга. Девушка ловко жонглировала тремя камешками, поднятыми с причала, ее пальцы двигались с невероятной точностью. Так тихо, — пробормотала Тоф, проводя ладонью по прохладному, отполированному веками камню под ней. Её голос, обычно резкий, самоуверенный звучал приглушенно и задумчиво. Она чуть откинулась назад, усиливая контакт спинами, а затем ловко поймала все три камешка в кулак.— После дневного похода на рынок — просто благодать. Голова не трещит.  — Согласен, — Аанг кивнул, зная, что она ощутит движение его головы через камень и их соприкосновение. Он наблюдал, как легкий морской бриз играет с непокорной прядью ее каштановых волос, выбившейся из строгой прически, которую требовал их маскарад и как она начинает выстраивать камешки в пирамидку на камне между ними. Ему так нравилось, что с Тоф не нужно было играть роль Аватара и спасителя Мира. Здесь, на краю причала, в тишине наступающего вечера, он мог быть просто Аангом. Она принимала его целиком, без ожиданий, что он должен быть кем-то другим. И он платил ей тем же.  — Похоже, все уже пошли ужинать. Остались только мы и эти противные чайки, — она толкнула его локтем в бок, но легко, по-дружески. — Я уже отсюда слышу чавканье Сокки.  Он усмехнулся. Молчание снова окутало их, но не неловкое, а насыщенное, комфортное, как старое одеяло. Они могли часами сидеть так, не произнося ни слова, и это было глубже и искреннее многих разговоров. Аанг знал, как меняется ритм ее дыхания, когда она сосредоточена, а Тоф чувствовала малейшие сдвиги в его позе, выдававшие тревогу или усталость. Тоф хмыкнула, доводя пирамидку до совершенства.  — Твоя нога, — внезапно сказал Аанг, его голос мягкий, как шепот морского бриза. — Она все еще болит?  Неделю назад в стычке с патрулем Тоф неудачно приземлилась, подвернув лодыжку. Катара быстро справилась с растяжением, но тень дискомфорта, как знал Аанг, возвращалась к вечеру, особенно после долгой ходьбы по неровным плитам колонии. Тоф слегка дернула плечом, стараясь изобразить привычное равнодушие, а затем махнула рукой, убирая пирамидку одним движением. Камешки рассыпались.  — Пфф! Ерунда! — Тоф фыркнула. – Не выдумывай. Мои кости сталкивались с вещами и покруче.  — Мне можете не врать, Железная Леди, — Аанг мягко оттолкнулся и их спины на мгновение разъединились, а потом снова соприкоснулись. Его рука, будто движимая собственной волей, легла ей на плечо. Он почувствовал, как мышцы под тонкой тканью мгновенно напряглись, а затем, под его спокойным, ненавязчивым присутствием, так же медленно расслабились. Она не отстранилась. Наоборот, её спина чуть сильнее прижалась к его ладони. — Я видел, как ты прихрамывала, когда мы шли у гончарной лавки.  Тоф тихо вздохнула, и в этом вздохе была не только усталость, но и тень смирения перед заботой лучшего другом. — ладно, ладно, господин Наблюдательный, — она повернула голову в его сторону. Ее мутные глаза, казалось, смотрели сквозь него, в самую суть. — Немного ноет.  — Дай-ка... —  Аанг, не договаривая, осторожно убрал руку с ее плеча и опустил ее ниже. Его пальцы, сильные и точные от владения посохом и магией воздуха, нашли ее левую щиколотку сквозь ткань штанов. Его прикосновение было удивительно нежным, когда он начал массировать место старой травмы. Он чувствовал структуру кости, сухожилий, тепло ее кожи под материей. – Так хоть немного легче? Тоф замерла. Ее дыхание выровнялось, стало глубже. - Ммм... да, — прошептала она, и в этом коротком звуке была такая чистая, обезоруживающая благодарность, что сердце Аанга сжалось. Он увидел, как расслабляются обычно поджатые уголки ее губ. В мягком свете заходящего солнца её лицо казалось неожиданно хрупким, лишенным привычной дерзости. — Тебя этому Катара научила? Имя прозвучало легко, без ноток ревности, как простой вопрос. Катара. Яркая, как вспышка молнии над полярным морем. Его первая любовь — ослепительная и болезненная, как ожог. Но сейчас, чувствуя под пальцами ровный пульс Тоф, видя её расслабленное, доверчивое выражение, слыша этот новый, бархатистый оттенок в её обычно резком голосе, Аанг ощутил внезапную, оглушающую ясность. Чувства к Катаре были как фейерверк — яркими, громкими, но недолгими. А то, что жило в нем сейчас по отношению к Тоф, было как само солнце — теплым, постоянным, жизненно необходимым, но до сих пор незримым для него самого. Оно согревало изнутри тихой, устойчивой радостью, давало чувство прочной опоры, а не головокружительного полета. Это была любовь взрослеющего человека, выросшая из глубокого знания, из принятия всего в ней: грубой прямоты и этой невероятной, сокрытой нежности, непробиваемой воли и той уязвимости, которую она открывала только ему одному. — Нет, — ответил он тихо, пальцы не прекращали осторожных круговых движений. — Просто... знаю, что ты скорее язык проглотишь, чем пожалуешься. Не хочу, чтобы тебе было некомфортно.  Тоф тихо рассмеялась, её спина вибрировала от смеха. — Честный мотив. Одобряю.  Она наклонила голову, словно слушая не только слова, но и тихий гул его мыслей, передаваемый через камень и их соприкосновение. — Ты изменился, Торопыжка, — подметила Тоф. — Раньше твои мысли скакали, как огненные хорьки-обезьяны. Сейчас ты на намного спокойнее. Она слегка сдвинулась, так что их бедра теперь тоже соприкасались. Ее тепло было удивительно уютным, знакомым. Аанг тихо рассмеялся. — А ты позволяешь себе иногда не быть Непобедимой Тоф.  — Ты что, с луны свалился?! — мгновенно огрызнулась она, но в голосе её не было злости. Под его пальцами щиколотка оставалась мягкой и расслабленной. — Просто... устала от всей этой мишуры, — она кивнула в сторону колонии. — Только и всего.  — Конечно, конечно, — улыбнулся Аанг.  — Знаешь, что я чувствую сейчас, кроме твоей дурацкой ухмылки? — спросила она вдруг, ее голос снова стал тихим, лишенным привычной брони. — Чувствую прилив далеко, за пределами бухты. Как вода набегает на песок, касается его и затем отступает. И твое дыхание. Оно ровное.  Она замолчала на секунду и снова продолжила: — Раньше я просто знала, где ты, когда чувствовала вибрации твоих шагов и сердцебиение сквозь землю. Теперь я это чувствую вот здесь. Она слегка постучала костяшками пальцев себе в грудь.  Аанг замер. Его рука непроизвольно остановилась на ее щиколотке. Сердце бешено колотилось, кровь громко стучала в висках. Ее слова, эта невероятная чувствительность, это глубочайшее доверие... Он посмотрел на ее профиль, освещенный багрянцем заката. Лучи играли на высоких скулах, золотили ресницы. Она была не просто сильной. Она была прекрасной. И эта красота была мощной, глубокой, надежной и этой невероятной, открывшейся ему хрупкостью.  — Тоф... — имя сорвалось с его губ шепотом, но таким напряженным, что оно прозвучало громче крика.  — А? - она сделала вид, что просто ждет продолжения разговора, но Аанг понимал, что она всё чувствует.  Он глубоко вдохнул. Страх потерять эту легкость, эти толчки плечом, их общие глупые шутки сжимал горло. Все аргументы против — боязнь разрушить бесценную дружбу, боязнь неловкости накрыло волной чувств, теплой и всепоглощающей. Он видел, как она напряглась, как будто в ожидании удара. Ее пальцы впились в край камня до побеления костяшек. Даже для Аватара, порой, подобрать правильные слова дается нелегко.  — Я долго думал, — начал он, его голос, казалось, стал ещё тише. Он смотрел на их отражение в темной воде. — Последнее время мне так хорошо с тобой. Он сглотнул. — И, честно говоря, я  боюсь это испортить. Потому что наша дружба для меня дороже всего. Тоф не перебивала. Она сидела неподвижно и слушала, но Аанг чувствовал, как быстро бьется пульс на ее шее. Он искал слова, не решаясь сказать главное. — Ты же все чувствуешь, правда? Что я... что ты мне... Он запнулся, лицо его горело. Что ты мне очень нравишься, Тоф. Не просто как друг. Он замолчал, боясь взглянуть на нее.  Он не успел договорить. Тоф резко повернулась к нему. На её всегда бледных щеках горел румянец. Она протянула руку, маленькие пальцы нашли его руку и сжали её с силой. — Ты просто полный идиот, Аанг, — выдохнула она, ее голос был хриплым, но в нем не было ни злости, ни насмешки. — Самый настоящий. Она сжала его руку так, что кости затрещали. — Конечно, чувствовала, всё время, что мы были рядом. Я даже думала сначала, что ты меня боишься. И эти твои дурацкие паузы, когда ты пытался что-то ляпнуть. Она замолчала, собираясь с духом. Ее пальцы не отпускали его руку. И я тоже боялась, что если я скажу… ты знаешь…, то потеряю моего лучшего друга и единственного человека, с которым я могу не быть Непобедимой Тоф.  Последние слова она выдохнула быстро, словно боясь, что передумает. Ее лицо пылало, но она не отворачивалась. Аанг перевел дух. Огромная волна облегчения накрыла его. Он перевернул свою руку под ее хваткой, их пальцы сплелись. — Правда?  Тоф кивнула, стараясь сохранить привычную стойкость, но улыбка, настоящая, широкая и немного смущенная, растянула ее губы. — Не заставляй меня краснеть еще раз.  Аанг рассмеялся, легкое, счастливое чувство переполняло его. Он крепче сжал ее руку, сплетенные пальцы стали теперь совершенно новым ощущением. — Ты мой самый лучший друг. — Да уж, куда уж больше, — парировала Тоф, но ее улыбка не исчезала. Она повернулась обратно к морю, их спины снова соприкоснулись, но теперь это соприкосновение было наполнено новым смыслом. — Эй, Люди Огня! — донесся голос Зуко с набережной. — Ужин исчезает с катастрофической скоростью! Сокка объявил тотальное наступление! Тоф тут же вскочила на ноги, потянув Аанга за руку. — Слышал? Боевая тревога! Её голос снова звучал дерзко, но его руку она не отпускала. Аанг встал рядом. — Тогда в бой! — ухмыльнулся он. Они побежали по освещенной фонарями набережной, рука в руке, их смех смешивался с шумом прибоя. Ничего не изменилось, и в это же время изменилось всё. Они все еще были лучшими друзьями, но теперь между ними сияло что-то новое — такое же теплое и ясное, как солнце после долгой ночи.