Мир в красках

Всё в мире имело запах, а значит, и свой цвет. Запахи, которые видел Натаниэль, не являлись определённо плохими или определённо хорошими, — но закономерности всё же имелись. Голубой и синий. У многих этот цвет ассоциировался со спокойствием. Ведь именно таким было небо, когда его не заполняли облака. А ещё море, красивое и умиротворяющее. Но Натаниэль помнил, как в какой-то затхлой закусочной повар одним взмахом какой-то склянки превратил его котлету из красной в голубую. Он выпил после неё несколько литров воды, чтобы перестало жечь язык. С людьми было так же. Скейтер, который налетел на Натаниэля, был окружён синими зигзагами. Он даже видел такую парочку, вокруг которых голубой и синий переплетались в причудливые завитки. Натаниэль тогда подумал, что вряд ли они бы вместе дожили до старости. Зелёный. С самого раннего детства всех учили, что зелёный — это цвет согласия, цвет светофора, на который можно было переходить улицу, цвет безопасности. Но для Натаниэля не было ничего хуже, чем наткнуться на такой, хоть и слабый, аромат. Этот оттенок никогда не был плавным, его линии искрились ровными и точными углами, как удары молний. Так пах его отец. В моменты агрессии его запах становился более насыщенным, особенно, когда прижигал своему сыну плечо утюгом. Даже если бы Натаниэль хотел, но это зелёное свечение вряд ли смог бы стереть из своей памяти. Его бесила эта привязка к цвету, но ничего не мог с собой поделать, когда обходил соседскую собаку с зелёными искрами над ней. Оранжевый. Мама всегда пахла этим цветом. Такой запах ещё имела свежескошенная трава, молоко перед сном, клубника и даже большинство книг. Оранжевый — был безопасным. Так ему виделись только хорошие вещи и такие же люди, поэтому он доверял этой палитре чуть больше. Мама излучала этот цвет и в тот миг, когда ударила отца стеклянной бутылкой из-под пива; когда обнимала Натаниэля; когда после всего произошедшего обрабатывала ожог. Оранжевый — был для него спокойствием. Но сам Натаниэль не видел собственного запаха. Его мозг отказывался давать самому себе цвет. Может, это и было к лучшему. Натаниэль думал, что так видели мир все, но, став старше, всё чаще замечал, как люди на него смотрели. Кто-то переспрашивал, притворяясь, что не расслышал, а кто-то всё сводил в шутку. Он стал осознавать это ещё в детском саду, когда сказал девочке, что не будет с ней играть, потому что от неё веяло коричневым. Ему не было понятно, почему она тогда обиделась. Хотя обычно так пахло то, что Натаниэлю не очень нравилось: помидоры, большинство сладких конфет, и те рыбки, которые плавали у него дома в аквариуме — слишком они были пучеглазые. Натаниэль впадал в ступор, когда люди спрашивали: «Где ты тут увидел синий?». И всегда хотелось ответить: «Над твоей тупой башкой». Ему никто никогда не верил и считал лгуном или просто фантазёром. Верила только мама. Она понимала Натаниэля, хотя сама ничего не видела, но её брат… Дядя Стюарт умер ещё до его рождения, но мама рассказывала, что он часто говорил про её дурнопахнущих ухажёров. Натаниэль не мог с ним не согласиться.

🔴🟡🔵

Натаниэль был уверен, что в его палитре ароматов находились уже все цвета, от чёрного до ярко-красного. Но маме снова позвонил отец. Был развод и суд после того инциденты с утюгом. Посадить отца не удалось, слишком было много связей у этого ублюдка, зато получилось стрясти немного денег. Они не слишком долго разговаривали, но этого хватило, чтобы та с криками бросила телефон и пошла на балкон. Натаниэль пошёл за ней. Её руки тряслись, а она всё равно старалсь поджечь сигарету, танцующую у неё в пальцах. Он никогда не видел, чтобы мама курила, но понимал, что даже таким сильным людям нужна была передышка. Выхватив зажигалку из её рук, Натаниэль прокрутил механизм, чтобы появился огонь. Она внезапно предложила ему ещё одну сигарету из пачки, на что Натаниэль округлил глаза. — Ой, да ладно, тебе уже скоро восемнадцать. Покури с матерью. Натаниэль никогда до этого не пробовал. Его вообще не особо интересовало саморазрушение и получение новых эмоций — ему хватало в жизни красок. Но всё равно любопытство побеждало здравый смысл. Взяв сигарету, он сначала поджёг одну своей матери, а потом и себе. Конечно, он сразу поперхнулся дымом, на что мама лишь усмехнулась. — Первый раз так всегда. Это было невозможным. Может, ему из-за приступа кашля показалось? Он быстро протёр слезящиеся глаза и затянул сигарету снова, уже без сильного удушья. Серый. Он не мог поверить. Натаниэль держал сигарету перед собой, и её дым переплетался с таким же цветом. Первый раз он видел такое. Как он мог не замечать этого так долго, когда кто-то постоянно курил в его школе. Натаниэль так привык видеть кучу цветов каждый день, что просто не обращал внимание. Сигарета полностью соответствовала сама себе. — Красивый цвет? — мило улыбнувшись, мама обратилась к нему. — Невероятный.

🔴🟡🔵

После того дня Натаниэль хотел снова увидеть этот запах. Но за столько лет ни один человек, животное, предмет, фрукт или овощ — так не пахли. Стоило ли говорить, что Натаниэль начал курить? Он делал это, в основном, в туалетах после уроков или под трибунами школьного стадиона рано утром. Иногда к нему мог присоединиться даже уборщик, чистящий территорию. Это был наркотик. И вштыривал он точно не так, как предполагалось. Натаниэль не знал, как классифицировать этот цвет, ведь он был единственным в своём роде. Такой спокойный, размерный, пьянящий, а главное — настоящий. Стоило ли винить мать в его зависимости? Отчасти. Но виновата всё же была его синестезия. Если бы не она, он бы даже не взглянул на табак.

🔴🟡🔵

Рано или поздно всё заканчивалось, и Натаниэль выпустился со школы. Университет он выбирал по цветам. Он точно бы не смог учиться в коричневых зданиях или синих стенах. Выбор пал на университет Пальметто в Южной Каролине. Стоило ему открыть сайт, как всё в комнате и на экране окрасилось в оранжевый. Натаниэль был заворожён. Где он ещё найдёт столько этого цвета, если не там? Основным предметом он выбрал математику. Да, Натаниэль был лишь обычным и скучным зубрилой. Но ему и не нужны были острые ощущения, как он и говорил — красок ему всегда хватало. И когда одна из одногруппниц потащила его на матч по экси, Натаниэль немного препирался. Ему не очень хотелось смотреть на бегающих людей за мячиком, но одногруппница, Аманда, пахла фиолетовым. Обычно таким цветом благоухало что-то очень дорогое и утончённое, как, например, мамины орхидеи или его дорогущие кроссовки. Не то чтобы Натаниэль был падок на девушек или мужчин, но секс всё же был приятным. Гораздо приятнее одинокой дрочки в душе. Он всё же был обычным (нет) пубертатным подростком, и иногда его тоже интересовали подобные вещи. Они пришли уже в самом разгаре игры. Лисы, команда его университета, играла ещё с кем-то, но Натаниэль не запомнил. С трибун было не особо видно запахи игроков — слишком далеко. Тем более они были за плексигласом, но Натаниэль мог рассмотреть тех, кто не играл. На скамье рядом со стеклом сидели два парня с коричневым запахом — скука. Чуть поодаль смуглый паренёк с кудряшками, завязанными на затылке — оранжевый. Это Натаниэлю нравилось уже больше. Их тренер так же пах этим цветом. Он о чём-то разговаривал с девушкой, кончики волос которой пестрились радугой. Она пахла зелёным. Теперь Натаниэль знал, кого нужно было обходить стороной. Хотя девушка вообще не выглядела враждебно и очень даже мило улыбалась. Его отец тоже часто улыбался ему. Сама игра была так себе. Несколько раз Лисы меняли игроков между таймами. Так Натаниэль узнал ещё некоторых. Бойд, защитник, пах красным. Это было уже интересным. Он мало встречал такой запах. В основном так пахли некоторые деревья и… говядина. Иногда Натаниэль замечал и людей, но никогда не общался, так что даже не знал, что думать о таком оттенке. А вот Аарона Миньярда он знал. У них был общий факультативный курс латинского языка. Душнее человека Натаниэль не встречал. На том же латинском, тот не мог удержаться, чтобы не исправить Натаниэля в ебучем ударении, особенно, когда нихуя не спрашивали. Его запах был коричневым, это даже не удивляло. Но Натаниэль не знал, что тот играл, ему в принципе не было это интересно. Элисон Рейнольдс — фиолетовый; Сет Гордон — коричневый; Кевин Дэй — фиолетовый. Про Кевина Натаниэль тоже слышал. Кто же не знал местную звезду экси. Его цвет сказал о нём буквально всё. Выглядел как напыщенный индюк и пах так же. Аманда всё сильнее жалась к Натаниэлю своей грудью. Он понимал, зачем был весь этот спектакль. Раз она решила разыгрывать перед ним невинную монахиню, то Натаниэль участвовать в постановке не собирался. Он уже надумывал предложить ей уйти и просто потрахаться, если, конечно, её устроил бы такой расклад. В этот момент у Лисов произошла ещё одна замена, на этот раз вратаря. Та миловидная девушка с красочными волосами надевала свою экипировку и готовилась к выходу на корт, когда из этой стеклянной коробки вышел тот, кого ей нужно было сменить. Сердце Натаниэля остановилось. Казалось, даже время перестало существовать и всё замерло. Серый. Этот вратарь пах серым. Натаниэль не мог отвести взгляда от цвета, которым пахло практически ничего на этом белом свете, кроме сигарет. Невероятные линии плавно обнимали его тело, словно дым. Окутывали, обрамляли, опоясывали. И время снова начало своё движение, стоило ему снять шлем. Блять. Это был Аарон, но Аарон сидел рядом. Блять. Блять. Блять. — Аманда? — Да? — У Аарона есть близнец? — Да, Эндрю. Кейтлин говорила, что он довольно нелюдимый и жуткий. Совсем не похож на брата. «Эндрю». Натаниэль досидел до конца матча нагло смотря только на одного конкретного человека. Ему было наплевать на счёт, выиграли они или нет. Он просто наблюдал за Эндрю. Натаниэль боялся, что на самом деле это всё был мираж, и ему показалось, а может это просто преломление света. Вот только он не мог это сделать у него в мозге. — Аманда, а когда следующий матч? — спросил Натаниэль, провожая Эндрю глазами. — Не думала, что тебе понравится. — Аманда заправила локон за ухо. — Я могу спросить у Кейт, но он должен быть, вроде бы, ближе к зиме. Чёрт. Натаниэль не мог ждать так долго. Если он сейчас будет расспрашивать о брате Аарона, о котором узнал несколько часов назад, это будет подозрительным. Ему хотелось смотреть на Эндрю, поговорить, узнать, какой он человек, почему пахнет именно так, а самое главное — покурить с ним. Блять. Да, он хотел именно этого. После у них с Амандой ничего не было, и они разошлись по своим комнатам, на что та немного была обижена. Но Натаниэль был слишком поглощён другим. Этой ночью он не спал, всё думал, как ему подобраться ближе к Эндрю. Ему так хотелось увидеть его снова, увидеть с сигаретой, увидеть самый красивый цвет, которые существовал в этом мире.

🔴🟡🔵

Возможно, Натаниэль сошёл с ума. А может и не возможно. С того самого дня он стал искать встречи с Эндрю, но никак не мог его поймать. Тот учился на соверешенно не связанным с Натаниэлем направлении — уголовное правосудие. Их корпус был вообще в противоположной стороне университета, они никак не смогли бы пересечься. Но даже когда Натаниэль целенаправленно пошёл в другой корпус, Эндрю он там не нашёл. И на следующий день. И на следующий. Натаниэль сам себе стал напоминать сталкера. Неужели он был цветофилом?.. Или как это называлось? Ведь об Эндрю ему не было известно буквально ничего. Только запах. Девушка Аарона, Кейтлин, была ближе всего к брату своего парня, и Лисам в принципе, ведь состояла в их группе поддержки. Она пахла очень красивым оранжевым оттенком. Как её повело на ужасный коричных запашок Аарона — непонятно. В конце концов, Натаниэль заговорил той зубы и выпросил расписание тренировок Лисов. Да, на которые он не мог прийти, потому что никому, кроме игроков присутствовать было нельзя. Он распечатал лист с расписанием и положил себе под подушку, лёг, а после задумался: зашла ли его одержимость слишком далеко? Нормально ли, что он чувствовал трепет о возможной встрече? Стоило ему представить этот запах вместе с ароматом сигаретного дыма, как у него дёргался член. Натаниэль положил руку на пах и сжал. Он двинул бёдрами вверх в свою ладонь и гладил дальше. Перед глазами были лишь серые плавные линии. А что если бы Эндрю был так близко, что его запах окружал бы и Натаниэля? Член только становился твёрже, и он чувствовал влагу через свои тонкие домашние шорты. Представление всё больше различных образов в голове и трение через одежду — всё же довели его до оргазма. Натаниэль был цветофилом.

🔴🟡🔵

Это было последней каплей. Он пропустил свои утренние занятия (у него там было достаточно оценок) и поехал к стадиону. Натаниэль не стоял как истукан прямо у входа, ему хватило и быть где-то со стороны, лишь бы увидеть как Миньярд курил. Когда Лисы закончили со своей тренировкой, то начинали выходить. Натаниэль делал вид, как будто кого-то ждал. Смотрел на время и открывал телефон. Он верил, что это было правдоподобно. Натаниэль дождался, пока выйдут все, но Эндрю там не было. Тот кудрявый смуглый парень вышел только с одним близнецом. Они сели в машину и сразу уехали, оставив Натаниэля ни с чем. Всё. Он точно сошёл с ума. Вернувшись в общежитие, Натаниэль смял лист с расписанием и выкинул в мусорку под своим письменным столом. Жилось гораздо проще, когда он не пробовал закурить первый раз; когда не пошёл на этот чёртов матч, ведясь на возможный секс; когда не видел запах, который был несравним ни с чем, что было на этой земле. После этого Натаниэль отпустил. Возможно, синестезия всё же была болезнью, ведь это точно нельзя было назвать нормальным. Он даже старался меньше курить, лишь бы не видеть причину своей обсессии. Натаниэль старался больше не думать о подобном, Эндрю явно ему был не по зубам. Этот цвет остался для него всё ещё самой большой загадкой, но, возможно, иногда следовало просто смотреть на прекрасное и не желать им обладать.

🔴🟡🔵

Натаниэль боялся, что опоздал. Преподаватель по латинскому пах зелёным, поэтому прийти не вовремя на экзамен было равносильно смерти. Как оказалось, Натаниэль был не последним. За оставшиеся минуты забежало ещё несколько студентов, и стоило стрелке часов закончить свой последний оборот на циферблате, забежал последний. — Опоздавший, имя и фамилия. — Аарон Миньярд. — Что же, мистер Миньярд, за опоздание я отнимаю у вас двадцать минут. Проходите. Вот только это был не тот близнец. Аарон ещё ни разу не пах так красиво. У Натаниэля вспотели ладони. Он следил, как серые волны тянулись шлейфом за Эндрю, пока он шёл до своего места. Сердце билось словно бешеное. Блять, каким же Натаниэль был ебанутым, но если это не знаки вселенной… Преподаватель отметил всех присутствующих и вышел за бланками с заданиями. Натаниэль не мог просто так просрать этот шанс. Вырвав небольшой лист бумаги из тетради, он быстро написал: «Если не покуришь со мной, я расскажу, что вы с братом пересмотрели «ловушку для родителей». Свернув бумагу в комок, он его кинул прямо Эндрю на парту, которая была сзади него, и отвернулся. Ответа долго ждать не пришлось, и этот же комок приземлился прямо перед Натаниэлем, спустя, казалось бы, мгновение: «Ты ничего не докажешь». И он дописал следующее: «Может быть, но зерно сомнения уже будет посеяно». И снова бросил Эндрю. Преподаватель зашёл в аудиторию с огромной кипой бумаг, и пока тот раздавал их, в затылок Натаниэля влетела смятая бумага, и ему показалось особенно сильно: «Парковка». Натаниэль кричал, ликовал внутри. Вот оно. Он готов был всё бросить и идти туда прямо сейчас. У него тряслись руки, поэтому он взял ладони друг в друга — в замок. Нужно было просто дождаться.

🔴🟡🔵

Не успел Натаниэль зайти на парковку, как его схватили за капюшон толстовки и потянули в сторону. Он почти не видел, куда его тащили, и боялся запутаться в собственных ногах — тогда бы его волокли по асфальту лицом. Его грубо толкнули, и он упёрся спиной, как он понял, в машину. Натаниэль стянул капюшон и первое, что увидел это невероятные янтарные глаза и кружащий вокруг них серый цвет. А второе — нож, который ему приставили к животу. — Что тебе, блять, надо? Ты какой-то ёбаный сталкер? Хотел бы Натаниэль сказать, что нет, но он был ебучим сталкером. — Буквально то, что я написал. Выкури со мной сигарету, и я отстану. Эндрю сморщил нос, и его лицо выглядело так, как будто он съел что-то невкусное. Нож всё ещё от него не убрали, и, возможно, Натаниэль бы и не был против, если бы Эндрю его оставил. Серый цвет проходил сквозь его пальцами и немного заходил на него самого. Блять, Натаниэль соприкоснулся с прекрасным. Но Эндрю всё же отступил. Нож как появился резко, так же резко и исчез. Натаниэль даже не понял, как это произошло. Тот достал зажигалку и пачку, а после протянул ему. — У меня есть. Натаниэль быстро достал свой табак и хотел уже зажечь сигарету, как остолбенел. Эндрю облокотился на столб, который стоял рядом, и закурил. Возможно, у Натаниэля встал. А может, он даже уже кончил в свои трусы. Эти два серых оттенка никак не сливались в один цвет, а наоборот, танцевали, будто в танце. Красивые полупрозрачные линии дополняли друг друга, и Натаниэль, неверно, первый раз понял, как ему повезло видеть такое воочию. Ведь он всегда думал, что так могли все. Он завидовал сам себе. — Как ты узнал? — Что? — Как ты понял, что я не Аарон? — Эндрю снова сморщил нос. Натаниэль всё же взял сигарету и поджёг, попутно втягивая в себя никотин. Выдыхая дым, он видел всё тот же серый цвет и невольно улыбался. — Ты мне всё равно не поверишь. Подумаешь, что я больной. — Удиви, — усмехнулся Эндрю. А что ему было терять? Они с Эндрю больше никогда не пересеклись бы. На курс латинского в следующем году Натаниэль не собирался — слишком переоценил любовь к языкам. Они учились в разных корпусах, на разных направлениях, и Натаниэль не был фанатом экси. Эндрю и так его считал ебанутым преследователем, то… почему бы и нет. — У тебя очень красивый запах, — Натаниэль выдохнул дым и сделал затяжку снова. — Вот прям как у этой сигареты. Красивый нежный серый цвет. Я такого никогда за всю жизнь не встречал. И меня заинтересовало, как бы ты выглядел курящим? Эндрю смотрел на него с вопросом в глазах. Сигарета догорала в его тонких пальцах, а он сам не сводил взгляда с Натаниэля. Это смущало, поэтому он отвёл взгляд. — Я же говори… — Заткнись. — Эндрю отошёл от столба и облокотился на свою машину. Натаниэль это почувствовал. — Стоит тебе открыть рот, как я чувствую мяту на своём языке. У меня уже всё онемело от холода. Натаниэль повернул голову в сторону Эндрю. Тот осмотрел его с ног до головы, а потом остановился на глазах. — Я терпеть не могу мяту, — сказал Эндрю. Но Эндрю не выглядел разочаровано. Наоборот, его взгляд казался Натаниэлю игривым, а слегка поднятый уголок губ — только это подтверждал. — Оу, мне замолчать? Эндрю сделал последнюю затяжку, а потом выпустил весь дым Натаниэлю в лицо. — Я склонен к саморазрушению.