О преданности и предательстве

"Пожалуйста, прикройте меня", говорит Артур, и тогда, под Баденом, несмотря на всю свою чёрствость, весь цинизм и желание жить, Мордред готов лезть под все секиры мира, лишь бы выиграть время королю. Мордреду четырнадцать. Он заплетает свои длинные чёрные волосы в нелепые косички, в которых носит кольца, переплавленные из оружия убитых врагов и каждое утро мажет лицо противной мазью купленной у какого-то шарлатана, чтобы на лице появилась борода. Он искренне верит, что он не просто бродячий мелкий идиот, а важный воин. Ведь у него есть меч. Меч он снял месяца два назад, с какого-то оркнейца, который по пьяне уснул башкой в сортире. Заодно Мордред стянул с него сапоги и дорогой кожаный пояс. Иногда Саграмор — гигантский бродяга со страшным мадьярским акцентом, учит Мордреда, как правильно этим самым мечом махать. Учит, в основном, в сильном подпитии, но юноша впитывает новые знания жадно, словно губка. Саграмор — взрослый, сильный наёмник, а Мордред прыгает вокруг словно собачка, подбирая обглоданные кости. У него нет чести, нет доблести, почти не осталось банального самоуважения. И тем не менее, он готов сдохнуть, но дать Артуру его заветные полчаса. Потому что Артур — посланник богов, победитель саксов и покоритель Британии и глядя на него, даже нелепые мечты о том, чтобы сбросить саксов в море, кажутся достижимыми. Он настолько великолепен, на своём гигантском коне, в своих блестящих гуннских доспехах, что Мордред почти готов простить ему всё. Всё, кроме корабля. Артур отъезжает в сторону. За ним молчаливой тенью едет Дерфель, гигант, высокий, словно дорожный столб и широкий, словно городские ворота. Даже детина Саграмор на его фоне выглядит ребёнком. Впрочем, это неважно. Воины молчаливо занимают свои позиции, подтягивают ремни на щитах, обмазывают наконечники копий в вязкой после дождя земле, которая представляет собой мерзотное грязевое месиво, моляться богам, почти каждый своим. Здесь на правом фланге, Артур собрал весь сброд свободной Британии. Лесные разбойники, бродяги, дворяне, оставшиеся без земель в результате очередных войн меж бриттами, ирландские язычники, бежавшие из родных земель, принявших христианского бога. И среди их всех Мордред пользовался особой популярностью, ведь его охраняли боги. Он единственный выжил на умирающем корабле, отправленом в море первого мая, в его десятый день рождения. Он выжил и теперь боги хранят его. Он снова и снова приникает губами к древкам копий, коже щитов, стали мечей, секир и ножей, прохладным лбам защитников Бадена, обещает каждому из них покровительство Менанвидана и Бели Маура, Митры и Изиды, Марса и Христа. Саграмора он расцеловывает в обе щеки и берёт с него обещание выжить. Ни у кого из собравшихся, ставших единой стеной щитов мужчин, нет ни одного сомнения на свой счёт. Бретвальда саксов, могучий Элла, направит основную мощь своей армии, свою страшную саксонскую пехоту, прямо на них. На западный фланг артуровой армии. Он попытается взять бриттов в кольцо, а для этого необходимо разбить, рассеять часть противников. И более удачного подразделения, чем фланг, состоящий из отбросов, даже не профессиональных воинов не найти. Коннице здесь не проехать, но вот саксонский фирд пройдёт по ним кузнечным молотом, утопит в грязи и даже бравые, одетые и вооружённые на манер латинян полки Гвента не успеют спасти положение, ведь воины короля Тевдрика, стоят на холме, а они — в низине. Надеяться им остаётся только на себя. Артур поставил на их стойкость всё и Мордред, и каждый из их нелепого войска будет зубами в землю вгрызаться, лишь бы ставка короля сыграла. Лишь бы оправдать доверие их земного божества, в которое одинаково верят и британские язычники, и поклонники римских богов, и христиане. Но вот, переговоры заканчиваются военачальники разъезжаются к своим войскам, солдаты становятся единой стеной щитов и над полем струной виснет тишина. Всё ждут сигнала. Короткого свиста боевого рожка, который решит кому жить, а кому умереть. Но свиста всё нет и нет. Вместо этого, в поле выходит богато одетый сакс. Он высок, могуч, в каждом плавном движении чувствуется великая сила. Он молча втыкает своё копьё в рыхлую землю и застывает лицом к бриттам. Сакс стоит так близко, что Мордред может рассмотреть густые рыжие усы, похожие на кошачью шерсть, самонадеянную ухмылку сакса, дорогие, выделанные ножны его меча. Из средины артурова воинства, навстречу отважному саксу, выезжает одинокая массивная фигура, в которой Мордред без труда узнаёт знаменитого Дерфеля Кадарна, хранителя Логреса, королевства самого Артура. Кадарн быстро спешивается и одним молниеносным движением метает копьё, не успев даже коснуться земли. Копьё Дерфеля, перешибает древко вражеского копья и по саксонским рядам проходит одобрительный ропот. Германцы ценят храбрость и воинское мастерство, от кого бы они ни исходили. Оба соперника начали раздеваться. Согласно древним законам, бой должен проходить без щитов и одежды, дабы лишь меч выбрал достойного. Мордред глазами пожирал соперников, предчувствуя, что сейчас начнётся бой между двумя великими мастерами. Покрытое шрамами гигантское тело Дерфеля, состоящее, казалось, из одних мышц резко кинулось вперёд, пытаясь уколом вбить меч в лицо сакса. Но враг успел вовремя выкинуть меч вверх, и затихшее поле огласил звон стали. Меч Дерфеля ушёл выше и германец воспользовался положением, схватив великана за запястье и попытавшись отрубить бриту руку. Но в это мгновение гигантский кулак хранителя впечатался в бок сакса с такой силой, что даже Мордред услышал хруст ломающихся рёбер. Сакс изогнулся от боли и разжал руку. Дерфель тут же схватил свободной рукой рыжего за загривок и страшным уколом сверху вниз пронзил ключицу сакса, засадив меч в тело по самую рукоять, дробя кости и разрывая внутренности. Ещё несколько минут сакс трепыхался в руках Дерфеля, танцуя в предсмертной агонии. Когда он затих, Дерфель всё также молча вытащил меч и бросил его на землю, потом подхватил тело убитого на руки и бесстрашно приблизился к саксонской стене щитов. Когда один из воинов принял тело на руки, брит спокойно развернулся и неторопливо пошёл назад, совершенно не боясь копья в спину. Всё также не торопясь он оделся, вытер свой меч об одежды убитого, засунул его в ножны, прихватив саксонский клинок, оседлал коня и скрылся среди артуровых кавалеристов. Позже, Мордред узнал, что против Дерфеля сражался Кимен, старший сын самого Эллы. Эллы Великого. Эллы Ужасного. Властителя всех саксов по ту сторону Хамбера. Но ликование бриттов длилось недолго. Засвистели боевые рожки и саксы единой чёрной стеной двинулись на бриттские позиции. Кельты всегда подолгу стоят в стене щитов, оскорбляя противника и пытаясь вынудить его начать атаку первым. Потому что бежать на единую стену из дерева и кожи из которой вылетают смертоносные жала очень страшно, очень больно и жить при этом чертовски хочется. Саграмор рассказывал Мордреду, что во время одного из боёв думнонийцы и повисцы шесть часов просто стояли лицом к лицу и крыли друг друга восьмиэтажным матом. Саксы, видимо ,жить своей саксонской жизнью не очень хотели, а страха и боли не знали вообще. Молча и очень быстро они преодолели поле и атаковали бриттов. Дерево застучало о дерево, с утробным рычанием сотни мужчин с обоих сторон налегли на щиты. Копья летали над щитами, просовывались под них, втискивались в щели, разя людей, впиваясь в их плоть, вырывая из раненых утробные крики боли. Рядом с Мордредом просвистело копьё и стоявший слева воин отпрянул назад с разодранной щекой. И это стало началом конца. Саксонцы продавили их строй и храбрые кельты один за другим полетели в грязь умирая от клинков захватчиков. От мощного толчка упал и Мордред. Саксонский детина занёс над ним свой топор. Сталь просвистела и... со стуком вошла в обитое кожей дерево щита, болью отдаваясь в руке Мордреда. Каким бы жалким и убогим он ни был, какой бы мерзкой и позорной ни была его жизнь, Мордред категорически не хотел умирать. А ещё он не хотел предавать ожидания человека который в него поверил, ведь этим человеком был сам Артур. Он одним молниеносным движением всадил копьё в пах любителя топоров, откинул сакса от себя и шатаясь встал на ноги, вынимая из ножен свою гордость — простенькую римскую спату. Сломав строй бриттов, численно превосходящие противника саксы устроили резню. Их строй рассыпался и началась столь дорогая сердцу любого варвара всеобщая свалка. На шатающегося Мордреда тут же ринулся вооружённый коротким топором сакс, но юноша легко ушёл прямо под удар, одновременно нырнув чуть влево. Топор прошёл в пальце от плеча, когда Мордред ударил в ответ, хорошо ударил, с оттягом. Клинок прошёл чуть выше щита, прорубил простенький кожаный шлем и впился прямо в висок сакса, брызнув в лицо юноши ещё тёплыми мозгами. Не успел противник упасть, как Мордред схлестнулся ещё с двумя. Саксы мгновенно зажали кельта в тиски и хоть Мордред отбивался с яростью зажатого в угол волка, он был бы обречён. Если бы не Саграмор, который выскочил прямо на одного из саксов, обезглавив его мастерским ударом своей изогнутой сабли. В следующее мгновение копьё второго пролетело слева от Мордреда. Схватив древко, Мордред дёрнул врага на себя, одновременно подшагивая в его сторону. Сакс сам напоролся на выставленный меч. Мордред прижался спиной к спине Саграмора, судорожно пытаясь отдышаться. Гвентцы, плечом к плечу с корнуольцами под командованием принца Тристана успешно сдерживали саксонский натиск. На восточном фланге повисская и думнонийская пехота сумели остановить саксонскую конницу. Но вот по центру Артур, вместе со своими кавалеристами завяз в саксонском фирде. Вместе с Саграмором, Мордред рванулся в бой. Мгновенно метнув трофейное копьё в колено одного из саксов, Мордред тут же добил его уколом в голову. Слева какой-то сумасшедший ирландец, отчаянно матерясь на гэльском, пытался двумя копьями отбиваться от пяти саксов. Решив помочь ему, Мордред со спины накинулся на одного из вражеских воинов, со всей дури полоснув его клинком по спине. На развороте нырнув под саксонское копьё, Мордред бросился на очередного врага и... наткнулся плечом на щит. Ноги вновь заскользили в грязи и парень плюхнулся на колено, почувствовав мощный удар пяткой копья по затылку. Спас шлем. В глазах заплясали цветные круги, голова взрывалась от боли. На одних рефлексах подхватив копейщика под колено, он резко рванул на себя, и тут же вонзил упавшему клинок в пах. Голова вновь взорвалась болью, когда кромка щита вгрызлась в его челюсть. Юноша упал лицом грязь. С трудом поднявшись на четвереньки, Мордред тут же получил ногой в челюсть от очередного германского воителя. Снова над ним вновь завис сакс с топором но в этот раз сил сопротивляться у Мордреда не было. Но тут свистнуло копьё и со страшной скоростью вонзилось в шею германца. Шансы выжить увеличились с нулевых до минимальных. Англы отступили, чтобы сформировать стену щитов и раздавить кельтов. Мордред понимал, промедление смерти подобно. И понимал, что даже если они успеют сами встать единой стеной, против саксонского фирда у них не будет и шанса. Слишком хорошо они подготовлены, куда лучше кельтов. Вот если бы удалось снова навязать им схватку... И тут взгляд Мордреда упал на сражавшихся неподалёку гвентцев. Видимо, решив что западный фланг уже уничтожен, саксы открыли войску Мордреда свои спины, активно тесня воинов Тевдрика. Это было безумие, саксов больше чем воинов Гвента и их сброда разом, ибо только огромным численным преимуществом можно потеснить легендарную римскую черепаху, в которой стояли воины Тевдрика. И всё-таки это их единственный шанс, заставить саксов пойти в рассыпной, сука, строй. — Вперёд, поможем гвентцам! — Ты с ума сошёл? Мордред, очнись, это суицид! Но Мордред не слушает. Он бросается в атаку на тылы саксов и почему-то люди рвутся в атаку следом за ним. Быть может потому что его защищают боги, а может нужно было, чтобы хоть кто-то сделал первый шаг. Они врываются в спину саксов, покрытые кровью и грязью с ног до головы. Крики, удары, стоны. Не успев сформировать строй, германцы мчат на помощь товарищам, зажатым между двумя отрядами кельтов. Мордред не успевает вытащить клинок из одного из тел. Резко подсев под топорик, он ловко нырнул за спину сакса, выхватил нож и быстрым вороватых движением перерезал ему глотку. Он вновь рвал и метал, выживал на поле боя. Кровь, грязь и человеческие внутренности смешались в одно, крайне неприглядное месиво. Бриты проигрывали. Хоть манёвр Мордреда и позволил его войску выжить, но он же оголил правый фланг, и свежие саксонские силы, под командованием младшего из сыновей Эллы, Циссы, тут же впились в открывшийся участок, словно волчьи зубы, в овечий бок. Вот только овцы им попались зубастые. Щит Мордреда был окончательно изрублен, нож остался в горле очередного врага. Сам он боролся с высоким, сильным воином на земле. Сакс активно пытался утопить парня в луже, черноволосый в ответ активно сопротивлялся, впившись зубами в неудачно подставленую врагом ладонь и активно пытался выдавить ему глаз большим пальцем. Саграмор отбивался одним ножом, у него не осталось ни щита, ни сил материться, только тупая, больная упёртость и он дрался загнанным зверем. На других участках ситуация была не лучше. По центру Логресская конница гибла в саксонском пехоте. Гибла долго, мучительно, нехотя, но неизбежно. Тристана ранили топориком в голову, и без его командования корнуольцы сдавали позицию, открыв саксами ещё и восточный фланг гвентского войска. На восточный фланг Элла отправил свою элиту. Десяток боевых колесниц из Суссекса, принесших ему славу бретвальды во время войн между саксами. Под командованием Вленкинга, принца суссекского, старшего сына Эллы, грозная мощь этих колесниц разбила объединённые войска Думнонии и Повисса и те позорно бежали. На поле боя осталась лишь королевская дружина, но долго им было не продержатся. И в этот момент, когда казалось надежды покинули бриттов, ход битвы неожиданно переломился. Сработал план Артура. Из-за леса, прямо в спину основной ставки ударил огромный конный отряд оркнейцев. Клин конников, вошёл в саксонские ряды с той же лёгкостью, с какой нож входит в масло. Саксы заметались и их идеальный строй посыпался. Тем временем второй отряд оркнейцев, пеший, быстрым бегом пересёк поле и яростной стаей ворвался в бой на западном фланге, спасая гвентцев и людей Мордреда. Свист стали, и голова вражеского солдата душившего Мордреда, печально плюхнув упала в лужу отдельно от тела. — Долго ещё будешь валяться, боец? — Весело спросил спаситель Мордреда, небрежным пинком спихнув бездыханное тело с пытающегося отдышаться юноши. Мордред мельком заметил, что никак не может понять, мужчина перед ним или женщина. А ещё, что этот воин неизвестного пола похож на суицидника, ибо только настоящий самоубийца пойдёт в бой без шлема, щита и копья, вооружившись лишь двумя коротким гладиусами. Но подумал он об этом, опять же мельком, ибо размышлять нужно в другое время, а сейчас... Сейчас нужно сражаться.

***

Разбив и обратив в бегство центральные силы саксов, кавалерия бриттов разделилась на два отряда. Оркнейцы, под командованием принца Гавейна рванулись спасать отважных думнонийцев от вражеских колесниц. А Артур, со своими логресскими кавалеристами накинулся прямо на ставку Эллы. Бретвальда понимал, что необходимо отступать. Эту битву саксы проиграли и проиграли разгромно. Центр войска был разбит, правый и левый фланги оказались зажаты между бриттами и подоспевшими оркнейцами. Кимен, его средний сын ,погиб в поединке. Цисса и Вленкинг, два других наследника, оказались в мясорубке и вряд ли им суждено вырваться из неё. Возможно позже удастся выменять у бриттов Циссу, но не Вленкинга. Элла хорошо знал своего сына и не сомневался, что принц не дастся врагу живым. Нужно было отступать, умом он понимал это, но сердце... Правителю нельзя слушать своё сердце. Он понимал это, понимал как никто другой, но... Элла всё же был человеком и мысль о том, чтобы потерять обоих сыновей сразу после того как потерял среднего казалась ему невыносимой. Поэтому он был вынужден принять решение. — Лиова! — Окликнул король своего защитника, первого воина Суссекса. Невысокого, субтильного, лысого человечка, в котором никто и не заподозрил бы опаснейшего убийцу и сильнейшего фехтовальщика. Элла разглядел этот потенциал и давным-давно, ещё на континенте, выкупил его, раба из Балтии у франкских работорговцев, выучил и обучил сражаться. Расчёт Эллы оправдался полностью. Лиова был вернейшим из его людей, готовым не задумываясь отдать за своего господина жизнь. Единственным, кому бретвальда мог доверять безоговорочно. — Да господин! — Балтиец подскочил беззвучно, не звякнуло ни колечка его кольчуги. — Уводи войска. Баден мы проиграли, но войну ещё можем выиграть. — Элла снял с шеи золотой торквес. — Своим словом и сим действием, при свидетелях, я назначаю тебя своим регентом, на случай непредвиденных обстоятельств, до тех пор, пока мой старший наследник не достигнет совершеннолетия. Защищай его, обучай, воспитывай. Стань ему опорой. — Но, господин, как же вы?! — На лице Лиовы отразился настоящий ужас. — Я останусь здесь со своей гвардией, мальчик мой. — По отечески улыбнулся ему Элла. — Оттяну на себя силы бриттов, дам вам столько времени, сколько смогу. — Господин, молю вас, — балт бросился на колени, — позвольте мне остаться вместо вас. Уводите войска и дайте мне остаться. Не заставляйте меня бросать вас, умоляю! — Не плачь, Лиова. Слёзы не к лицу воину. — Покачал головой Элла. — Нет, об этом речи быть не может. Я стар и если я потеряю тебя, кто поможет моим внукам, когда меня не станет? К тому же, меня бриты убить не посмеют. Будут пытаться пленить. А вот тебя убьют без сомнений. Лиова рыдал, обняв сапоги своего господина. Когда же он пришёл в себя, то встал и не смея взглянуть бретвальде в глаза, торопливо вышел из шатра. Золотой торквес Эллы сверкал на его шее. Другие вожди также поспешили покинуть шатёр повелителя саксов. С ним остался лишь мальчишка-раб, который помогал старому вождю облачиться в доспехи. — Откуда ты, парень? — Глухо спросил старый король. — Из Деметии, господин. — Пискнул ребёнок, поправляя на короле кольчугу. — Бритт? — Ирландец. Мой отец набрал долгов и их с мамой продали в рабство за неуплату. А через два месяца родился я и тоже стал рабом. — По нашим законам так нельзя. — Нахмурился король. — Ты был зачат свободным. — У нас другие законы господин. — Пожал плечами мальчик, поправляя пояс короля. — Скоро по всей Британии будет единый закон. Закон англов. Твоё имя? — Эльру. — Сколько тебе лет? — Двенадцать, господин. — Слушай меня, Эльру из Деметии. — Встретился с мальчиком взглядом король. — Поскольку ты был обращён незаконно, я, Элла Первый, бретвальда, властитель всех саксов по эту сторону Хамбера, нарекают тебя свободным и выплачиваю тебе компенсацию в виде полновесной золотой монеты за каждый год рабской жизни. На землю упали двенадцать золотых монет. — Иди. Теперь ты сам волен распоряжаться своей жизнью. — Хорошо. — Пожал плечами мальчик, продолжая своё дело. — Ты что, оглох. — Элла отвесил мальчику оплеуху. — Уходи, сопляк. Затаись где-нибудь, потом выходи к бриттскому войску. Артур тебя примет как беженца, определит в обоз, потом ты сможешь вернуться в Деметию.... — И что меня там ждёт? — Мальчик всё также спокойно вытер кровь из разбитой губы. Рука у бретвальда была очень тяжёлая. — Родителей я, скорее всего, уже не найду. А если и найду, то у них уже давно свои семьи. Нас разлучили семь лет назад. Мои прошлые хозяева были кончеными ублюдками. Меня избивали и насиловали каждый день. В Британии мне места нет. Я насмотрелся на неё и я не хочу так жить. Но я хочу жить в Англенде — в стране, где правите вы, достойнейший из всех, кого я встречал за свою поганую жизнь. Вы сказали, что я волен сам выбирать как мне жить. И я выбираю остаться с вами. — Ты же понимаешь, что мы обречены? — Усмехнулся Элла. — Да господин. — Очень серьёзно посмотрел на него ребёнок. — Хорошо. — Бретвальда откинул полог шатра. — Я распоряжусь выдать тебе оружие и поставить в стену. Клянусь всеми богами этого проклятого мира, эту битву запомнят надолго. Битва, в которой за германцев воевал кельтский ребёнок.

***

На подъезде к ставке Эллы артурова конница резко остановилась у высокого частокола. В бриттов тут же полетели копья, стрелы, топорики. Но их предводитель не стал останавливаться. Его лошадь совершила прыжок на грани невозможного, почти задев стену саксов брюхом. Не успела лошадь опуститься на все копыта, как Артур тут же поразил сакса копьём в лицо. Следом он ударил и второго. Тот закрыл голову щитом, но Артур мгновенно изменил направление удара и копьё глубоко, по самое древко вошло в живот сакса. Германцы летели со всех сторон. Не успевая вытащить копьё из тела врага, Артур отпустил оружие и рванул галопом по внутреннему двору, ловко уводя лошадь от вражеских копий. Рука короля легла на рукоять меча. Экскалибур вылетел из ножен и тут же засвистел в воздухе, запел свою кровожадную песнь. Каждый удар чудесного клинка выкованного во времена, когда Британию ещё не захватили римляне из металла упавшего с небес собирал свою кровавую дань. Артур продолжал кружить по двору и ни один его удар не ушёл мимо цели. Вокруг короля Логреса росла гора из трупов, но он всё ещё умудрялся маневрировать меж них, избегая ударов и не давая ударить свою лошадь. Тем временем, его кавалеристы пришли в себя. В саксов на стенах полетели дротики. Логресские конные застрельщики показали чудеса мастерства в обращении со своим оружием. И в немалой степени способствовал этому их страх за короля, оказавшегося в окружении врагов. — Разойдись, етить вас через корыто! — Кей, воин Артура и его сводный брат, славился на всю свободную Британию, как шут и сумасброд, готовый на любые выходки, но в тот день он превзошёл сам себя. Пустив лошадь галопом, воин выкинул щит и копьё, встал в седле, и когда до стены оставались считанные метры, прыгнул вверх, будто и не человек вовсе, а какая-то дикая кошка. Крик полный ужаса и непонимания, издаваемый воином, только усилил сходство. Сакс, попытавшийся рубануть Кея по пальцам тут же получил дротик в лицо и осел с протяжным стоном боли. Перемахнув через ограду, Кей одним пинком скинул беднягу с узкого деревянного подмоста, на котором с трудом умещался один человек и с криком сумасшедшего выхватил клинок. Какой-то сакс накинулся на Кея сзади, попытавшись пропороть ему бок своим копьём, но дорогущая лорика-сегментата, на которую Кей когда-то потратил свой годовой доход, спасла бритта. — По башке себе постучи! — Рявкнул бритт, на развороте вспарывая врагу глотку. В это же время удача короля закончилась. Удачным броском один из саксонских воинов убил под Артуром лошадь. Выскочив из седла, Артур оказался прямо перед ним. Сакс даже не успел выхватить меч, висевший на его поясе, когда Артур рубанул его по голове. Воин Эллы успел подставить щит, обитое кожей дерево затрещали под напором стали, и в этот момент Артур заехал по его челюсти железной кромкой своего щита. Воин потерял равновесие и плюхнулся на задницу, ремешок лопнул, шлем упал с его головы, и Артур увидел, что никакой перед ним не воин, а мальчишка, которому едва ли исполнилось хотя бы двенадцать. Хорошенько пнув засранца в челюсть, король тут же схватился с его подоспевшими товарищами. Саксы не собирались давать попавшему в окружение королю и шанса. И поэтому Артуру пришлось использовать всё своё невероятное мастерство, всю свою военную удачу, чтобы выжить в том бою. Позже, барды пели о том, как Артур лично сразил под Баденом тысячу саксов. Это ложь. Едва ли общие потери обеих сторон составили то же число в тот пасмурный летний день. Однако в одном поэты не лукавил. Одежды короля действительно покраснели от крови, а его щит был так изрублен, что личного герба Артура, белого красноглазого медведя, на чёрном фоне, было уже не разглядеть. И в этот момент ход сражения переменился. Кей смог прорваться к воротам и отварить их. Логресские всадники вошли строй противника словно нож в масло. Они кололи и рубили. Они сеяли смерть и боль. Они спасали своего короля. Сам Элла был ранен метким ударом. Эльру ,получивший удар от Артура, взвалил раненого короля на лошадь и помчался в сторону отступающих саксонских войск. Оставшиеся воины Суссекса встали стеною, чтобы прикрыть своего короля. Они не давали и не просили пощады и в тот день из храбрых саксов не выжил никто. Элла бежал, Вленкинга настигли всадники Оркнейских островов и сам он был сражён метким броском Гавейна. Оказавшийся в окружении Цисса был вынужден капитулировать и сдал своё оружие Гарету, третьему из оркнейских принцев. Бритты ликовали. Это была их двенадцатая победа над саксами. Двенадцатая победа Артура.

***

Каждый воин по своему реагирует на окончание боя. Реакцией Мордреда была дикая усталость. За каких-то жалких три часа он измотался так сильно, как никогда до этого. Юноша и до этого участвовал в сражениях, но по сравнению с Баденом они казались мелкими, ничего не стоящими стычками. Теперь же, он еле переставлял ноги и если бы не Саграмор, поддерживавший его за локоть тихо матерясь по мадьярски, Мордред бы уже повалился лицом в грязь и забылся мёртвым сном, прямо в этой мутной полужидкой дорожной грязи, взбитой сотнями солдатских сапог. Однако, едва он предстал перед Артуром, в мальчишку словно влили море живительной энергии. Выдернув локоть из-под руки товарища, Мордред тут же упал на колено перед королём. Замешкавшись всего на секунду, Саграмор последовал его примеру. Пусть он и мадьяр, в Артур бритт, но король есть король, и к нему надо проявлять соответствующее почтение. — Это они? — Спросил король Дерфеля. — Да, господин. — Кивнул Кадарн. — Если бы мальчишка не атаковал саксов в спину, наши фланги бы пали. Воспользовавшись моментом, Мордред украдкой рассматривал своего короля. Сейчас Артур казался удивительно... живым и обычным. Обычный молодой мужчина чуть за тридцать, с гладко выбритым, но грязным и потным лицом, короткими, на римский манер, пшеничными волосами, встопорщившимися от шлема. От его божественности не осталось и следа, однако если Артуру-божеству Мордред был готов отдать жизнь, Артуру-человеку он был готов отдать нечто большее. Насмешливые синие глаза поймали взгляд юноши. Мордред почувствовал, как внутри него что-то сжалось. Однако король лишь подмигнул ему и тепло, почти по-отечески улыбнулся. — Твоё имя, мальчик. И встаньте уже, нечего штаны марать, уже довольно холодно, простудитесь. — Я Мордред, господин. Мордред ап Неб. Впервые в жизни Мордред произносил полное имя без стыда. Да, он безотцовщина. И всего, в том числе и того, что стоит сейчас перед самим Артуром добился сам. — Полагаю моё имя ты знаешь. Спасибо за время, Мордред. Если бы не ты, нам пришлось бы туго. — Вы просили у нас время, господин. — Склонил голову юноша, чувствуя как щёки наливаются красным. — Мы дали столько, сколько смогли. Дерфель прятал улыбку в вороте своего плаща. Сидящий справа воин, невысокий, полноватый мужчина с хитрющей ухмылкой и неровной копной грязных чёрных волос откровенно ржал, пока король не заткнул его оплеухой. После этого весельчак стих, бормоча что-то про неблагодарных королей, и что вот уйдёт он в вольные разбойники... — Ты славный парень, Мордред. Не желаешь присоединиться к моей дружине? У нас сегодня освободилась куча мест. — Артур тут же помрачнел и даже весельчак прекратил свои шутливые причитания. — Я был бы рад видеть тебя подле себя. — Это слишком большая честь для меня, господин. — Пробормотал юноша. — Я... Я не уверен, что мне хватит навыка для того, чтобы сражаться на равных с вашими воинами. Я даже на лошади ездить не умею. — Бедолага. — Рассмеялся Артур. — Ну, что скажешь Дерфель? — Опыт дело наживное. — С ледяным лицом произнёс гигант. — Всему научим и всё покажем. Поверь, Я тоже когда пришёл в дружину не умел управлять лошадью. — Вот уж точно. — Рассмеялся весельчак. — Сидел на ней, аки чурбан и вообще не соображал, а что вокруг происходит. А сейчас вон какой важный стал. Орёл! Соглашайся, парень! Такой шанс выпадает раз в жизни. С лошадью управляться я тебя лично научу, сноровку Дерфель подтянет. А уж по всему остальному. — Он понизил тон до заговорщецкого шёпота. — Когда дело касается муштры и учённости, Арти просто монстр. Он почему-то уверен, что каждый его воин обязан бегло говорить на латыни и цитировать Сципиона и Цезаря наизусть. Только я тебе этого не говорил. Мордред не знал, что дальше будет с его жизнью и какие испытания приготовили для него боги, но он точно знал одно — он хочет снова видеть эту радость, эту доброту, это тепло в синих глазах. Эти морщинки, во время радостной улыбки. Хочет снова слышать этот весёлый, заливистый смех. Он хочет всегда соответствовать ожиданиям этого человека. И никогда его не подводить.