self-tuning

***

      — Смотри в камеру, когда чувствуешь, что хочешь кончить. Так у зрителей будет ощущение, будто ты получаешь удовольствие от них самих. Это называется «эффект присутствия», — мужской хрипловатый голос звучит грубо и отчётливо. Простая команда вынуждает послушно кивать и слушать очень внимательно, несмотря на то, что все эти приёмы Чонгуку давно знакомы.       Несколько камер, направленных на него, включаются. Загораются прожекторы осветительной системы, расположенной под потолком. Вся команда на съёмочной площадке замирает. Мужчина в высоком кресле делает пару последних приготовлений и командует короткое: «Начали!».       По сценарию Чонгук должен рассказать пару слов о себе, перед тем, как начнёт раздеваться и покажет, на что он способен. Взгляд уверенный, направлен в объектив камеры. Ни грамма смущения или волнения. Он чётко знает, что сказать и как посмотреть.       Не впервой!       Но в этот раз происходит необъяснимое. Произнеся несколько слов приветствия, он замирает, встречаясь взглядом с тем, кто сегодня отдаёт всем команды. Тёмно-шоколадные, плотоядные радужки гипнотизируют, стоит хотя бы на миг заглянуть в них. Чонгук кусает губу, замечая, как причина его неуравновешенного состояния хмурит брови. Молчание затягивается, как и терпение. И когда звучит строгое: «Стоп! Снято!», Чонгук разочарованно выдыхает, оседая на мягкий диван позади него.       Напряжение усугубляется ещё и тем, что он ничего не ел почти десять часов. Желудок скручивает то ли от голода, то ли от дикого волнения, ведь предыдущий опыт в менее крупных компаниях был для него не самым удачным.       Чонгуку приходится сидеть ровно, чтобы не провоцировать давление анальной пробки на простату, вставленной в задницу ещё утром. Потому что выделить себе время на «подготовку» он может только когда просыпается. А в перерыве между учёбой на режиссёрском и стажировкой на киностудии есть ещё спортзал, массаж и спа.       Ему почти по карману всё это.       Почти…       За исключением, разве что пары пунктов, которые стоит добавить в ежедневную рутину сугубо для закрепления результатов его многолетних трудов.       Сниматься в подобного рода фильмах оказалось совсем не просто. Особенно, когда ты принимающий. Потому что для пассивов обычное дело — это неумелые партнёры, боль в заднице и долгие мучительные терзания собственной души с размышлениями о бессмысленности получаемых столь дерьмовым образом жизненных уроков.       Чонгук так ничему и не научился.       В конце концов, аппаратуру отключают и подходят ближе. Сердце ускоряется, а дыхание напрочь сбивается. Вот сейчас ему снова укажут на дверь и путь в порно-индустрию будет для него заказан навсегда.       — Так не пойдёт, парень, — громко объявляет мужчина, прежде чем грубо схватить за подбородок и буквально заставить посмотреть на себя. — Либо ты сейчас же раскрепостишься, либо…       Чонгук заворожённо смотрит, задерживаясь немигающим взглядом на пухлых губах и точёных скулах. Расслабиться не получается от слова «совсем». Только напрячься, сильнее сжимая растянутыми стенками игрушку внутри себя. Потребность провоцировать жаром опаляет кожу лица, и он едва сдерживается, чтобы не улыбнуться.       Хочется. До безумия и звёзд перед глазами. Чтобы смотрели именно так. Чтобы злились, но не отталкивали.       Чтобы подчиняли…       Тело слишком остро реагирует на чужие прикосновения, отзывается крепкой хватке, челюсть приятно ломит. Чонгука никто прежде так не привлекал, а этот Ким Тэхён — очень.       Нежно доминирующий, отвратительно сексуальный и до чёртиков возбуждающий. Не мужчина, а влажная мечта любого на месте Чонгука. Вот только он не из тех, кто будет послушно следовать правилам и делать всё по прописанному сценарию. Оттого и не задерживался ни в одном агентстве дольше двух-трёх съёмок.       Таких не терпят!       — Я попробую ещё раз, — бормочет несвязно, насколько это возможно в его положении, пытаясь разорвать тяжёлый зрительный контакт.       — Постарайся удивить, — почти рычит сквозь стиснутые зубы мужчина. — Зацепить так, чтобы мне захотелось с тобой работать.       Щёки багровеют. Ему бы промолчать и продолжить, но кто он такой, чтобы лишать себя удовольствия лишний раз пройтись по острию ножа.       Вдруг в этот раз его действия оценят по достоинству?!       — Можете выйти и попросить об этом команду, оставив меня наедине с камерой?       — Что, прости? — растерянно уточняет мужчина, убирая руку от чужого лица. — То есть, ты хочешь в одиночку настроить свет и фокус, расположение камеры и при этом показать всё на что способен в кадре? — гневно смеётся. — Какая самонадеянность!       — Да, — уверенно и твёрдо. — Я просто…— чуть тише. — Я видел… — смотрит по сторонам. —… у вас же есть камера с пультом управления. Можно использовать её. Я умею работать с такой техникой.       — Совершенно исключено!       — Но…       — Ты хочешь заляпать смазкой и спермой дорогую аппаратуру, парень? — голос становится ниже и грубее.       Тэхён нависает над Чонгуком, словно скала, упирается руками в спинку небольшого диванчика, и обжигает горячим сбившимся дыханием чужие губы. Мужчина суров и непреклонен, чувствуется, что на грани срыва и он и сам кастинг, но Чонгук стоит на своём:       — Я буду аккуратен. Обещаю, —облизывает губы, после толкая изнутри языком щёку.       Снова дразнит.       Подстёгивает и распаляет, наблюдая за чужой реакцией. Ему не нужны полутона и сухие эмоции.       Лишь абсолютное ощущение собственной непокорности…       Чонгук видит, как крупный кадык подпрыгивает от этого действия. Он прекрасно осознает, что попал сюда не просто так, а лишь потому что его заметили продюсеры, когда он пробовался на роль в другой компании.       А ещё, потому что выглядит не хуже самых известных порно-актёров. И то короткое видео с ним в главной роли, где пришлось делать всю работу и за себя и за откровенно слабого актива, набравшее в сети миллионы просмотров за пару дней, веское тому доказательство.       Он здесь и он готов показать всё на что способен, но лишь на своих условиях. Потому что не с его темпераментом быть гнущимся под двухметровые глыбы льда партнёром. Не в его характере покорно сжиматься вокруг члена и жалобно скулить, изображая фальшивое удовольствие. Он не по зубам тем, кто с первого же разговора будет указывать на его место.       Потому что в итоге Чонгук вернёт это чувство в стократном размере.       Он учился быть раскованным, глядя на отражение в зеркале. Тратил всю стипендию и зарплату от подработок на процедуры красоты и спортзал, чтобы хоть немного быть похожим на тех мальчиков, которые были лучшими из лучших в индустрии.       Ни единого волоска на теле, кожа мягкая как бархат, тёмные чуть вьющиеся волосы и развязный блядский взгляд. Вот какими были те, на кого Чонгук равнялся несколько лет.       Равнялся за единственным исключением: он терпеть не мог субтильность во внешности этих парней. Все они были слишком худыми с выраженной тонкой талией, кожа да кости… Зефирные и воздушные, совсем не предназначенные для секс-марафонов.       Но реальность жестока, а большинство потребителей контента с пометкой «18+» питают слишком нездоровую тягу к садизму, наблюдая как хрупкое и нежное превращают в податливое и разбитое.       Чонгуку от этого так же тошно, как и от осознания собственной непригодности ни одному из стандартов этой больной «красоты»…       Он, в отличие от остальных, в свои двадцать три успел раскачаться в настоящую машину для секса. Упругие мышцы, каменный пресс и задница как орех. Невероятная выносливость… Вдобавок к этому, он перерос стадию «чистого» тела, набил тату и сделал прокол на соске. Весь он был создан для крепких мужских рук и грубых долгих ласк.       Создан для того, кто сможет вдребезги разбить любое клише о сладких послушных пассивах.       Со временем грёзы по эфемерному заменились на отчётливое желание доказать, насколько картинка может быть обманчива, а власть в умелых руках — опасна. Нынешний Чонгук владел собой ровно настолько, насколько и ненавидел собственную скрытую ипостась.       — Хорошо. В качестве исключения, я позволю тебе тут пошалить, — отходит, осматривая Чонгука с головы до ног, словно сканируя. — Но, если на выходе я получу второсортное дерьмо вместо качественного материала, с которым нельзя будет работать, и испорченную камеру, ты будешь до конца дней отрабатывать долг, убирая за нашими актёрами использованные презервативы. Валяй, парень! — открывает дверь и почти выходит, выкрикивая напоследок: — У тебя в распоряжении час и целая студия.

***

      Тэхён не находил себе места весь этот ебучий час. Он успокаивал дымящееся в брюках возбуждение после разговора с предполагаемой будущей звездой и надеялся, что не утратил профессиональный нюх. Потому что у этого Чонгука личико на миллиард долларов, потенциал размером с континент и магнетизм настолько сильный, что его захотелось трахнуть в ту же минуту, как только он показался в дверях съёмочной площадки.       Увидеть, как он растекается под умелыми ласками, услышать стоны и крики, почувствовать безупречную узость…       — Сука…       Мужчина ругается, понимая, что снова завёлся, стоило ему слегка пофантазировать, и откидывается в кресле, загружая файл.       Пара кликов, и вот перед ним совершенно ничего не стесняющийся молодой человек, который сначала представляется, а после начинает медленно возбуждаться. Чонгук приближает камеру, крупным планом снимая то, как стимулирует собственные соски сквозь ткань плотной футболки. Смотрит в камеру, и сразу опускает смущённый взгляд, но хитро улыбается, будто издеваясь.       — Так вот чем ты цепляешь?! — растягивает губы в ответ Тэхён.       Грудь парня часто вздымается, а за ненужным элементом одежды отчётливо просвечивают тёмные бусины сосков и, блять, колечко пирсинга на левом.       Пиздец!       Дальше Чонгук медленно стягивает с себя вещь, гуляя руками по прессу. Фокус при этом настроен потрясающе, создавая нужную четкость линий. Ракурс завораживает, акценты в кадре заставляют заворожённо следить за каждым движением. Тэхён почти задыхается, всматриваясь в чёрные рисунки тату, сползающие по левому боку. Словно нарисованные толстой кистью иероглифы составляют какую-то замысловатую фразу, но текст обрывается у пояса джинс, вынуждая мужчину лишь догадываться, что же там ниже. Кожа гладкая и переливается. Свет падает очень удачно, создавая тени на рельефе.       — Хоро-о-ош, паршивец…       Ким тонет в сладком низком голосе, который сперва едва уловим. Но спустя несколько минут отчётливо вибрирует в ушах. Пальцы оттягивают кольцо пирсинга, парень шипит и прикрывает глаза, но лишь на секунду. Скользя ладонью ниже, он снова плотоядно улыбается, заглядывая Тэхёну в самую душу через экран ноутбука. Чужие чёрные зрачки блестят, а брови заламываются, когда рука сжимает пах и оттягивает грубую джинсу вниз.       Ни единого слова. Только действия, заставляющие сглатывать скопившуюся во рту слюну. Ким с открытым ртом наблюдает за тем, как парень избавляется от оставшейся на нём одежды и, кажется, почти не моргает, не в силах оторваться.       Теперь на экране уже полностью раздетый красивый молодой мужчина, широко расставив ноги, ласкает свой член и громко стонет. Глаза прикрыты, волосы растрепаны, несколько волнистых прядей упали на лицо. И Тэхён может, наконец, рассмотреть всю надпись полностью. Та спускается вниз по ягодице, обвивает языками кожу и заканчивается в области колена. Каждый мазок краски хочется облизывать и зацеловывать. Каждый иерогоиф — перекатывать на языке, как фруктовую конфету. Всего Чонгука необъяснимо хочется…       — Оригинально, — почти рычит Тэхён, сжимая кулаки.       Массивные бёдра парня напряжены, мышцы на них красиво перекатываются. Корпусом он медленно начинает делать волну, в конце которой резко толкается в кулак истекающим смазкой членом. В этих соблазнительных движениях тела явно ощущается отточенность и контроль. В каждом сорвавшемся стоне — искренность и нетерпение.       Тэхён сам не понимает в какой момент начинает гладить себе пах. Предвкушение дальнейшего действия заставляет забыть о своих же принципах — не дрочить на актёров в кадре. Но Чонгук и тут его удивляет. Закинув одну ногу на диван, он открывается сильнее, обнажая сверкающий край пробки. Тянет пальцами игрушку, почти вынимая и снова толкает её в себя, громко выстанывая что-то.       Ким не понимает значения фразы, все его органы чувств сосредоточены на другом.       Чонгук буквально трахает себя пробкой, заламывает от удовольствия брови, кусает губы, второй рукой медленно мастурбируя. Смотрит либо прямо в камеру, мастерски дразня, либо отводит взгляд, будто бы стесняясь собственной распущенности.       Но, когда он всё же вынимает игрушку из себя и дотрагивается подушечками пальцев до ануса, мягко надавливая на него, у Тэхёна неосознанно с губ срывается стон. Мышечное колечко расслабленно и с легкостью принимает сразу два пальца. Парень сладко стонет, приоткрыв распухшие от укусов губы. Смотрит в камеру, начиная насаживаться теперь уже на пальцы. Не позволяет собой управлять, задавая темп.       Его формы завораживают, а взгляд срывает последние тормоза. Тэхён быстро сдёргивает пуговицу на брюках, освобождая возбуждение, и сразу ускоряет движения кулаком по длине. Стимулирует головку, стараясь держать такой же темп, что и на видео.       — Давай же. Ещё немного, — сипло шепчет, обхватывая себя уже двумя руками. Сжимает основание, хочет кончить одновременно с парнем.       А Чонгук словно слышит его слова, доводя себя до оргазма. Кончает бурно, не забывая сместить фокус камеры сначала к пульсирующему члену, а после к довольному улыбающемуся лицу. Пальцы, испачканные в сперме скользят по его губам, пока вторая рука оглаживает ягодицу. Чонгук языком слизывает белые подтёки и мычит, расслабленно прикрыв глаза.       — Блядство! — шипит Тэхён, изливаясь в кулак от незамысловатых действий, которые наблюдал уже не один раз. Только в этот — кончил, как подросток…       Сказывается недостаток сна или секса? Или просто его удивила чужая упёртость? Чонгук ведь не растерялся, когда ему отказали. Не побоялся настоять на своём, пообещав взамен хороший результат. Ответственно отнёсся к, казалось бы, таким непростым вещам. Сделал всё на своих условиях, но при этом угодил Тэхёну по каждому пункту.       Мужчина довольно долго приходит в себя, пересматривая кадры раз за разом и понимает, что впервые за последние лет пять снова хочет оказаться по другую сторону объектива камеры. Даже не так… Он безумно желает быть с Чонгуком. И возможно не только в кадре.       Когда Ким был моложе и строил карьеру, многие из его партнёров пытались завести отношения с ним. Но каждый оставался лишь инструментом в достижении цели. Служебные романы были под запретом и это всегда работало просто замечательно.       Он предпочитал называть это: «Быть профессионалом». Старался разделять работу и личную жизнь. На деле же, никогда не задумывался о чём-то серьёзном. Но сейчас он понимает, что за всё это время просто не было достойного. Того, кто был бы с ним на равных. И да, у Тэхёна всё отлично с самодостаточностью и реализацией потребностей. Просто все его прежние связи сводились лишь к механически отточенным действиям. Никакой романтики, свиданий и сна в одной постели.       Как бы все они ни старались, зацепить так, как это только что сделал Чонгук, не получалось даже у самых лучших.       Тот очень аккуратно и нежно прошёлся по каждому кинку Тэхёна, как партнёра и как кастинг-директора. Буквально почесал за ушком, заставляя утробно мурчать. И в финале уделал его ментально, отправив мощный сигнал в сердце.       Честное слово, за все годы работы в этой области, Тэхён ещё никогда не был так близко к сумасшествию от банального просмотра видео «18+»…       И, набирая номер, он совершенно не планировал предлагать то, что в итоге предложил…

***

      Это похоже на сон. Чонгук ещё около минуты втыкает в телефон, прежде чем окончательно осознает, что именно ему только что сообщили по телефону.       «Ты нанят. Первая съёмка завтра вечером, уже с партнёром.»…       Уже? С партнёром?       — Блять…       Он вымученно вздыхает, доедая острый рамён и закусывая его жареной говядиной, и понимает, что ещё одного такого дня просто не выдержит. Нет, он безусловно рад тому, что получил роль, но как-то не от всего сердца.       Хорошо, хотя бы то, что завтра выходной и на учёбу идти не нужно. Но задница всё ещё болит от игрушки, простоявшей внутри слишком долго.       Честное слово, он ожидал чего угодно, но не съёмок с партнёром на следующий же день после кастинга. Ну серьёзно, дайте ему пару дней на восстановление и отдых…       Чонгук обречённо валится на большую кровать, прикрывая от усталости глаза, и хочет представить идеальную картинку, на которой он стонет от удовольствия, а не от боли. Как правильно его заполняют после продолжительной растяжки, насаживая на член. Как лезут с поцелуями, прописанными в сценариях, которые он, если честно, ненавидит…       Поцелуи или сценарии, спросите вы? И то и другое — ответит Чонгук.       Боже, да он готов вытерпеть даже двухчасовой марафон с перерывами на смену кадра, освещения и обед всего персонала. Не дурак ведь, понимает, что на съёмку длинным планом нужно как минимум десяток человек на площадке. Пусть это и не самое приятное — оттягивать собственный оргазм, отвлекаясь на специфику работы. Но Чонгук вытерпит. Засунет своё эго подальше, прикусит язык и попробует выглядеть довольным ситуацией.       Он умеет играть разные роли. Ещё лучше разбирается в технической части вопроса. Всё же учеба на режиссёра даёт плоды… Он знает свою «рабочую» сторону, может безошибочно определить правильный ракурс и то, как будет выглядеть в кадре, даже не глядя при этом в камеру.       Пластичный, красивый, с атлетичным телом, огромной татуировкой, расползающейся по левому боку, и колечком пирсинга в одном соске.       Почти профессионал!       А ещё он не на помойке себя нашёл, чтобы вот так — одним разом заработать проблемы со здоровьем из-за внезапно нарисовавшихся съёмок.       И снова та же самая проблема: Чонгук выставляет свои условия, просит уважения и элементарного понимания, а после ему отказывают, посчитав слишком привередливым.       Так же будет и сейчас…       Он берёт телефон, чтобы быстро напечатать сообщение кастинг-директору:

      «Завтра я не могу. Возможно ли перенести съёмку на следующую субботу?»

      Ответ приходит незамедлительно: «Не думал, что ты такой занятой. Работа? Или, может, ещё кастинги?»       Чонгук не хочет отвечать. Потому что мужчину подобное не касается. Но пальцы сами тянутся к клавиатуре…

      «Просто не хочу, чтобы моя задница была похожа на чёрную дыру после нескольких дней съёмок…»

      Усмехается собственной смелости и уже хочет удалить напечатанное, но случайно отправляет сообщение.       — Да. Ну. На. Хуй!       Чонгук больно ударяет себя ладонью по лбу и судорожно пытается удалить текст, который, к слову, уже прочитан. Было неплохо и номер заблокировать. И вообще исчезнуть с этой планеты.       Уже в красках представляя, как будет выглядеть в глазах Ким Тэхёна, он всё же находит нужную функцию, в надежде, что это заняло у него меньше времени, однако ему уже присылают ответ. «А ты честный. Мне нравится. Тогда перенесём встречу на следующие выходные. Как тебе такой вариант?»       Просто охуенно.

      «Простите! Я не хотел, чтобы вы это прочитали…»

«Хотел. Иначе не написал бы.»

«И вас это не злит?»

«Что именно должно меня злить?»

«Я всегда думал, что люди вроде вас не хотят слышать правду. Им нужно только, чтобы ту работу, на которую они нанимают таких, как я, выполняли. Без вопросов и ультиматумов.»

«На правду я не обижаюсь. А насчёт ультиматума, хм… я готов дать тебе сколько угодно времени. Решай свои вопросы, восстанавливайся, можешь даже денежный аванс попросить, если нужно. Но по кастингам ходить не смей. Услышу или увижу тебя с другими — путь в нашу компанию для тебя будет закрыт.»

«Это значит, что я нанят?»

«Это значит, что мне нужен такой, как ты.»       Чонгук ничего не отвечает на последнее сообщение, но про аванс решает запомнить. Да и на восстановление нужно не так уж много времени. Неделя? Слишком долгий срок. Хватит и пары дней. И дело совсем не в этом властном тоне, с которым Тэхён писал сообщения. Не в конкретике, которую ему не мог дать ни один кастинг-менеджер до него. Дело даже не в том, что Чонгук почти представил с каким взглядом на него смотрел бы этот мужчина, разговаривай они лицом к лицу.       И он не станет думать о нём в этом смысле. Не станет ведь?       После этой странной переписки он плетётся в ванную комнату. Хорошенько чистит зубы, делает увлажняющую маску и набирает полную ванну воды. Добавляет в нее соль с ароматом лаванды, и собирается провести здесь как минимум час.       Он всё-таки позволяет себе подумать о Тэхёне и о том, как печально, что люди его внешности и шарма просиживают на кастингах в качестве менеджеров, хотя могли бы попробовать себя в кадре. Чонгук представляет красивое лицо, обнаженное, наверняка идеально сложенное тело, медовую кожу и гортанные низкие стоны в моменты сильного удовольствия. Мысли о съёмках отходят на второй план, когда он выбирается из уже остывшей воды. Стоит прикрыть глаза, сорвать с бёдер полотенце, и положить руку на член. Он думает о чужих прикосновениях и пошлых разговорах. Осознанно даёт фантазии разыграться, оседает на раковину и быстро доводит себя до разрядки, чтобы после смыть остатки собственных похотливых мыслей под струёй воды.       Вот бы в его жизни всё было так же просто.

***

      Штаб квартира студии расположена на сто девятнадцатом этаже Lotte World Tower. Выше — только смотровая площадка с бассейном и зоной отдыха, с прозрачными полами и прекрасным видом на город и реку Ханган. По документам это агентство недвижимости, занимающиеся выкупом аварийных зданий, и зачищающая районы Сеула от ветхого жилья. На деле же — крупнейшая в Корее студия по созданию фильмов для взрослых. Ким Тэхён владеет ей уже около пяти лет и за это время штат сотрудников кардинально поменялся. Больше нет бестолковых режиссерских этюдов, сценического грима и странных креаторских решений, по типу тощих пассивов и мужественных огромных активов.       Тэхён сам настраивает свет и ракурс камер, несколько раз проверяет исправность аппаратуры и звук, чтобы всё было идеально. В каждой локации он предусмотрительно оставляет смазку и презервативы, несколько подушек и пледы в местах где нет мебели, а ещё полотенца и питьевую воду.       Стимуляторы эрекции Тэхён отметает сразу, потому что после увиденного несколько дней назад, член перманентно находится в полувозбужденном состоянии. Такой реакции тела у него не было со времён, когда он был ещё совсем молод. Там по щелчку пальца дымилось всё, стоило только увидеть голое тело перед собой.       Он был ненасытен в то время, но мало кто знает о том, что мужчина в прошлом и сам грешил короткими ролями в фильмах для взрослых. Единственным условием для него была полная конфиденциальность. Своего лица Тэхён не показывал, о чём ни разу не пожалел. Он выкладывался на полную, даже, если ему подбирали неумелых и скучных партнёров. Вечно тощие, не проявляющие инициативу, словно куклы, они сменяли друг друга каждый раз. Подобное быстро приелось и наскучило. К тому времени дефицит внимания он утолил с лихвой, а после ушёл красиво, снявшись напоследок в серии фильмов, где по сценарию пятеро-семеро пассивов по очереди скачут на его члене. Ужасно скучное, по его мнению, заезженное порно, удивительно долго пользовалось спросом. А потом на его место пришёл другой актёр, который не побоялся показать лицо.       Тэхёну же захотелось постоянства. Сниматься в таком формате надоело до тошноты. Однако индустрию бросать не хотелось, учитывая насколько сильно увеличился спрос на порно с нетрадиционными парами. План родился быстро, идей было настолько много, что приходилось просыпаться среди ночи, чтобы записать новый сюжет для фильма. Сценаристы и креаторы его рвение приняли положительно. А позже и директор студии увидел потенциал, какого не было ни у одного из его команды. Всё закрутилось, когда на очередной летучке объявили о выборе преемника порно-студии. Тэхён естественно оказался в числе первых, с бешеным энтузиазмом и горящим свежим взглядом транслируя свои идеи руководству.       С Чонгуком всё ощущалось точно так же. Его никто не принуждал выступать инициатором, не было каких-то рамок или определённого концепта в отношении внешности актёра. Даже само присутствие Тэхёна на кастинге оказалось случайностью. Он не планировал тратить своё время, хотел просто проверить работу команды. В итоге распустив всех, он остался в студии один на один с тем, кого не может выкинуть из головы вот уже почти неделю.       Кого надеется заполучить не только в штат, но и к себе в постель…

***

      Чонгук приезжает на место за пятнадцать минут до назначеного времени. Пунктуальность — один из способов справиться с волнением, которое сейчас почему-то отзывается странной вибрацией в теле. Он настраивался на съёмки целых пять дней, но так и не настроился. И дело не в работе или учёбе, или в усталости. Дело в одном конретном мужчине, чьи руки до зуда под кожей хотелось почувствовать на собственной шее.       Даже будущий партнер по съёмкам его так не заинтересовал, как этот кастинг-директор.       — Простите, а где все? — обращается, пока Тэхён сосредоточено настраивает что-то на рабочем ноутбуке.       — Присядь пока, — мягко просят его в ответ, бросая короткий, но цепкий взгляд на расстегнутые пуговицы рубашки на груди.       Тот послушно умещается в кресле, осматриваясь: шикарный вид из окна, интересный дизайн интерьера, несколько фунциональных зон. Возможно, сами павильоны для съёмок располагаются за многочисленными дверями, потому что ни камер, ни ассистентов Чонгук здесь не видит, за исключением пары вебок на штативах дальше по коридору.       Ожидания снова не совпадают с реальностью. Первый раз это случилось на кастинге, где ему позволили импровизировать. И вот он второй… Чонгук почти уверен, что руководство этой студии только «за» разрыв шаблонов.       Хотя, конечно, по обложке не судят.       Он снова и снова рассматривает стены красного цвета и стильные постеры на них, лишь мельком заглядываясь на Тэхёна. Не может не восхититься масштабами офиса и видом из большого панорамного окна. И совсем немного Тэхёном. Проводит пальцами по бархатной обивке кресла, в котором сидит, а хочет запустить их в чужие послушно уложенные назад волосы. Растрепать, оттянуть…       Заставить обратить на себя внимание!       Чонгук машет головой, отгоняя ненужные мысли, а мужчина хмурит брови и стучит пальцами по столу. Облизывает губы, всматриваясь в экран ноутбука, несколько раз ругается и только потом всё-таки переводит взгляд на парня.       — Встань и подойди ко мне, — командует.       — Ч-что? Зачем? — ошарашенно пялится Чонгук во все глаза, а внутри хочется заскулить от этого тяжёлого прожигающего взгляда тёмных глаз.       — Не бойся, не укушу, — неожиданно улыбнувшись, просит мягче. — Лишь покажу тебе то, каким соблазнительным ты можешь быть при умелом монтаже.       И Чонгук задыхается, понимая, что именно ему хотят показать, и густо заливается румянцем, поднимаясь и шагая навстречу. Он не был готов к такому повороту. К чему угодно, но только не к совместному просмотру порно. Он, конечно, в себе уверен, просто присутствие этого мужчины рядом уже вызывает лёгкое возбуждение, отдаваясь пульсацией в паху.       Он встаёт сбоку, так, чтобы видеть экран и самого Тэхёна, который запускает видео, снова облизывая губы. Только теперь мужчина смотрит не на картинку в ноутбуке, а на самого Чонгука, и это напрягает ещё больше.       — Прекратите так смотреть на меня, — сдавленно просит, прежде чем закрыть лицо руками. — Это смущает…       — Убери руки. Я хочу видеть твоё лицо, — тянется пальцами, подхватывая под локоть. — Оно слишком красивое, чтобы его прятать. Честно говоря… — делает паузу, глубоко вздыхая. —… Я вообще не понимаю, откуда это стеснение. Ты же идеальный. Твоё тело, руки, движения. Только посмотри, что ты вытворяешь там!       Чонгук переводит взгляд на экран, подмечая насколько профессионально собраны кадры, как подобраны переходы и выделен свет. Словно каждое его движение бережно отделили от основного потока кадров и поместили на своё место.       Красиво… Нет! Идеально!       Он не может оторваться, наслаждаясь чужой кропотливой работой. Оценивает, как профессионал, размышляя об идеальных склейках и фокусах. Глаза блестят, а сердце ускоряет ритм, отбиваясь от рёбер громким эхом. Боковым зрением он улавливает чужой пристальный взгляд и, наконец, сам смотрит без капли смущения.       — Хочешь, чтобы тебя заметили — будь собой. Как на этом видео. Отпусти себя, — советует Тэхён, подходя к камере и настраивая объектив. — Давай же, расслабься. Представь, что снимаешь домашнее видео для… любимого человека. Это должно быть интимно, правда?       — Что, прямо сейчас?       — Идеальнее момента не будет.       Чонгук сперва задумывается, а после загорается идеей. Уходит в конец коридора, поправляя рубашку, прикрывает глаза — входит в образ.       Камера. Мотор!       Он двигается уверенно, расстёгивая пуговицы на ходу. Под тканью напряженные мышцы пресса, красиво перекатывающиеся в тусклом освещении. Чонгук сминает края рубашки, начиная энергично пританцовывать под лёгкую мелодию, играющую на фоне. Запрокидывает голову, двигает руками и телом. Взгляда от камеры не отводит.       Он и правда представляет, как через экран объектива соблазняет мужчину перед собой. Руки ласкают тело, тусклый свет настенных бра создаёт замысловатые тени. Каждая поверхность здесь — потенциальный объект для экспериментов. Чонгук прижимается спиной к красной стене, поворачивая голову в сторону Тэхёна и манит к себе.       — Да! Именно так, — хрипло шепчет мужчина, подходя ближе. Отключает камеру, присаживаясь на рядом стоящее кресло и жадно облизывается, проводя руками по крепким массивным бёдрам, которые обтянуты в тёмные скинни, и так удачно выделяют сочные изгибы и выпуклости. Тэхён почти рычит, когда Чонгук толкает языком щёку, сдерживая улыбку. — Ты даже не представляешь, как сильно я хотел к тебе притронуться. Как мечтал о тебе, пока смотрел и монтировал это чёртово видео… Блять, да я дрочил несколько раз, что уж скрывать.       — А вы не представляете сколько раз я думал о съёмках с вами.       — Только о съёмках?       — Не только…       — Мечтам суждено сбываться, — сжимая упругую ягодицу рукой, шепчет Тэхён, размазывая окончательно.       Чонгук подаётся вперёд, притягивая его за подбородок, хитро смотрит, но к губам не прикасается.       Тэхён вскидывает брови, замирает, пока Чонгук идёт на опережение. Первым делает шаг, едва касаясь влажными губами чужих. После ещё раз и ещё, толкая мужчину в спинку кресла, седлает бёдра, сразу же прижимаясь ближе и получает короткий, но смачный шлепок, обжигающий кожу через грубую ткань.       — Ты совсем не похож на тех, с кем я был прежде… — Тэхён ведёт носом по вене на шее Чонгука, а у того голова кружится. Он поверить не может в происходящее. — Такой сильный, но при этом застенчивый. Смотришь то с вызовом, то краснеешь. Даже сейчас не стараешься мне угодить, хотя от меня буквально зависит твоё нахождение здесь.       — Хотите меня прогнать? — тихо спрашивает Чонгук, плавясь от движений языка по шее, от смазанных жадных поцелуев в скулы. Первый стон звучит гортанно глубоко, когда Тэхён тянет в стороны края рубашки, оголяя затвердевшие соски.       — Не дождёшься…       — И чем мы будем заниматься?       — Снимать фильм, если ты не против…       Чонгук победно улыбается и тянется за новой порцией поцелуев. Его губы терзают с жадностью, сминая и прикусывая. Оттягивают нижнюю, слизывая вырвавшийся стон, и проникают горячим языком, внутрь. Не спрашивая, но действуя при этом деликатно, чтобы дарить удовольствие, а не забирать его. Чонгук так не привык, чему и удивляется, прерывая нежную ласку.       — Я должен предупредить, — упираясь в чужую грудь руками. — Прежде мои партнёры были такие… никакие. Они боялись что-то сделать не так, отрабатывая сценарий без страсти. Это сыграло определенную роль и теперь мне сложно… ну…       — Достичь оргазма? — продолжая изводить, мягко спрашивает Тэхён. — Поэтому ты в тот день попросил оставить тебя одного? Расскажи об этом.       Если и гореть от стыда, то ярко. Но достаточно ли они близки, чтобы обсуждать подобное? Чонгуку кажется, что да, потому и отвечает искренне, ничего не утаивая.       — Да. Мне так легче сосредоточиться, — поясняет, а Тэхён смотрит прямо в глаза, требуя подробностей. — Обычно, после долгих часов съёмок, на монтаже просто вырезают куски видео с монотонными толчками, оставляя только начало и яркую концовку, — замирает, ожидая понимания от мужчины. — А я ведь стараюсь. Двигаюсь плавно, если позволяет поза, эмоции показываю каждую секунду экранного времени. Знаете, — шепчет в губы, почти касаясь их. — Активу обычно не нужно прилагать усилий, чтобы его заметили. Простых фрикций бывает достаточно. Главное, чтобы член был нормального размера. А мне не размер важен, а умение пользоваться тем, что есть. И, как правило, не хватает именно прелюдии, эмоций перед началом.       — Не хватает чего-то такого? — проезжаясь языком по соску с колечком, лукаво ухмыляется Тэхён. И Чонгука выгибает в спине. — Или вот такого… — сжимает упругие ягодицы, подтягивая ближе к собственному паху.       — Бляяяяяять…       — Все твои партнёры — жалкие манекены. Пустые куклы с раздутым эго. Поверь мне, я знаю, о чем говорю. И я знаю, что тебе нужно, чтобы справиться со своими страхами, Чонгук, — его зовут по имени, но в контексте это звучит слишком сокровенно. Возбуждающе. Хотя куда уже…       Чонгука мажет.       Чонгука колотит.       Его скрытые желания воплощают в реальность здесь и сейчас, не собираясь мириться с барьерами, а ломая их. И это правда заводит.       — Покажите мне, — неосознанно выпаливает он, сразу распахивая глаза и приходя в себя.       Ласки резко прекращаются. Тэхён замирает в сантиметре от его груди и загнанно дышит, едва сдерживаясь.       — Мммм, как интересно. Я думал, тебя долго придётся уговаривать.       — Я и сам немного в шоке.       — Как и я…       Тэхён хватает его за подбородок, как в их первую встречу, но в этот раз заходит дальше — утягивая в страстный поцелуй. Ослабляет хватку для того, чтобы языком проникнуть глубже в рот, и Чонгук задыхается от осознания, что сказанные ранее слова действительно собираются сдержать.       На пол летит расстегнутая рубашка. Он дрожащими пальцами стягивает с плеч Тэхёна куртку, пока тот тянет вниз молнию на его джинсах, слегка спуская их. Чонгук внимательно наблюдает, как крупная ладонь ложится поверх белья, и прикусывает губу, чтобы не потерять сознание от такой откровенной настойчивости.       Прикосновения будоражат, а желание сбивает ориентиры. Он теряется в пространстве, забывая о том, где находится. Есть только Тэхён. Его руки, губы и язык. Его колом стоящее возбуждение, которое так настойчиво упирается в ягодицу. А стоит Чонгуку слегка качнуть бёдрами в необходимости получить желанное трение, его собственный орган сжимают через белье, срывая с губ сладкий стон.       — Я хочу, чтобы ты кричал моё имя, пока я буду брать тебя на каждой поверхности этого офиса, — низкий шёпот отдаётся спазмом в паху.       Чонгук отвечает на провокацию, слабо кивая. Укладывает руки на его грудь, проводит ладонями вверх, к шее. Чувствует, как пульсирует вена под пальцами, когда он слегка сжимает ими медовую кожу.       Тэхён скалится и рычит, прикрывая глаза. Чонгуку приходится сдержать довольную ухмылку, и прикусить язык, чтобы не произнести что-то язвительное. Потому что взрослый мужчина, кинкующий на лёгкую грубость в его сторону — это из ряда вон.       Чонгука сложно чем-то шокировать. Но Тэхён выполняет и эту задачку со звёздочкой на сто из десяти.       — Ты слишком очевиден, когда хочешь чего-то по-настоящему, — шепчет мужчина, обхватывая руки Чонгука своими. — Сожми сильнее и перестань обращаться ко мне формально.       — Любишь пожестче? — давит большим пальцем на кадык, хмурясь от того, как плотоядно улыбаются ему в ответ.       — Ты даже не представляешь, насколько…       Тэхён сглатывает, пуская вибрацию по коже, и это простое действие заставляет задержать дыхание. Каковы границы дозволенного с этим мужчиной, и есть ли пределы?..       Чонгуку кажется, что их нет.       Им обоим одинаково нравится подчинять и подчиняться.              Тэхён смотрит жадно, чем ещё сильнее его распаляет. Самоконтроль капитулирует перед обжигающими кожу прикосновениями.       Чонгук задерживает дыхание, и не может сидеть неподвижно, когда Тэхён начинает кружить подушечкой большого пальца маленькими, сосредоточенными движениями по его соску. Касание минимальное, специально предназначенное для провокации, и оно определённо оказывает желаемый эффект. Потому что Чонгука пробирает крупной дрожью, а низ живота скручивает спазмом. Сосок твердеет и становится чувствительным, от каждого нового щекочущего движения по телу прокатываются импульсы, подобные разряду тока.       Он выгибается навстречу прикосновению, хочет, чтобы кожу сжали, обхватили губами, прикусили. Сам сжимает рукой грудную мышцу, прося более грубых и ярких ощущений.       — Такой нетерпеливый, — рокочет Тэхён, заглядывая в самую душу. — Скажи, чего ты хочешь?       — Укуси… — выдыхает, почти скалясь.       Чонгук запускает пальцы в темные растрепавшиеся волосы и шипит, когда кольцо пирсинга подхватывают зубами, тянут за него, получая в ответ громкий стон удовольствия. Ему жарко, но он продолжает наслаждаться ласками, извиваясь в крепких объятиях.       Но, когда влажный язык накрывает чувствительную кожу, а губы плотно сжимаются вокруг ореолы, у Чонгука темнеет перед глазами. Он издаёт звук, похожий на писк, удивляясь самому себе. Ведь прежде никто такого не делал с его телом. Все обычно начинали с минета, потому что так было быстрее, растягивали немного и входили, сразу срываясь на быстрые толчки. Иногда по сценарию был римминг, но Чонгук от этого процесса получал только стресс. Грязные чавканья ради эффектного зрелища совсем не заводили. Скорее даже вызывали отвращение, и тогда приходилось занимать свои мысли чем-то более возбуждающим, отвлекаясь от странного действа между своих ног.       Именно поэтому действия Тэхёна сейчас вызывают в нём необъяснимый трепет. Каждое прикосновение, как глоток свежего воздуха. Каждый хищный взгляд, как пикантная прелюдия, адресованная не камерам, а самому Чонгуку.       — Посмотри на меня, — изумлённо выдыхает Тэхён, скользнув мозолистой подушечкой по второму соску. — Такой увлечённый и манящий. Невероятный. Я хочу, чтобы ты смотрел так всё время, Чонгук.       Подхватив его под ягодицы, Тэхён поднимается с кресла. Чонгук охает, хватается руками за шею, трётся грудью о грубую ткань рубашки, пока его несут куда-то по коридору.       Губы снова целуют, несдержанно терзая. Хватка крепких рук сильная, пальцы впиваются в округлые половинки, удерживая на весу, потому что собственное тело не поддаётся контролю. Чонгук вжимается в Тэхёна пахом, член под тканью белья уже совсем твёрдый. Хочется его высвободить, провести по всей длине ладонью, собрать капли выделившейся жидкости и размазать их по головке.       — Наша первая локация — здесь, — хриплым голосом объясняет Тэхён, опуская Чонгука на мягкие подушки возле большого панорамного окна.       Он отходит, чтобы настроить камеру, а Чонгук поворачивается лицом к шикарному виду и замирает. Закатное небо окрашено в светло-фиолетовые тона, под ногами гудит город, с такой высоты прекрасно видно парк и реку Хан. Он несколько раз щипает себя за запястье, не веря в происходящее.       — Красиво, правда? — Тэхён подходит сзади, обвивая руками талию.       — Безумно…— всё что выходит выдавить из себя.       Чонгук поворачивается к нему, укладывает руки на грудь и смотрит с такой страстью и желанием, словно хочет передать через взгляд свои эмоции.       — Мы уже снимаем? — спрашивает, прочищая горло. Воздуха в лёгких не остаётся. Этот мужчина смотрит на него, как никто до этого не смотрел.       С обожанием и… аппетитом?       — Начнём, как только ты будешь готов, — полуулыбка на лице Тэхёна впечатывается в сознание стоп-кадром, заставляя сердце замирать, пропуская глухие удары.       Чонгук тянется за очередным поцелуем, но останавливается, чтобы выдохнуть прямо в губы:       — Я уже…       Тэхён отзеркаливает эмоции, срывая с себя рубашку. Укладывает Чонгука на подушки, нависает над ним, начинает выцеловывать каждый сантиметр его тела.       — Я мечтал об этом с первой нашей встречи, — шепчет, чтобы слышно было только Чонгуку, начиная языком повторять узор тату.       Влажные мазки сочетаются с поцелуями-укусами, вынуждая извиваться и выгибаться. Чонгук прежде ничего подобного не испытывал, прекрасно контролируя своё тело. Но рядом с Тэхёном он превращается в нечто иное, позволяя наслаждению брать верх над разумом.       Губы касаются живота, и Чонгук смотрит расфокусированным взглядом на то, как лукаво улыбается ему Тэхён. Даже эластичная ткань белья, скрывающая от камеры его желание, ощущается ненужной в момент близости. Хочется уже снять с себя всё и зайти дальше, но его мысли прерывают, накрывая ладонью пах.       Тэхён давит, гладит, сжимает, но не торопится оголить орган. Он словно издевается, упиваясь нетерпением Чонгука, его стонами и всхлипами, когда пальцы смыкаются сильнее. Слишком много ощущений на один квадратный сантиметр пространства.       И весь Ким Тэхён для него — слишком…       — Хочу вылизать тебя у этого окна, — голос вкрадчивый возле шеи, следом за ним поцелуй.       Но хочет ли этого Чонгук? Возможно. Он пока не решил, и дело уже не в собственной фрустрации вперемешку с попытками побороть дискомфорт. Дело в боязни не оправдать чужие возложенные на него ожидания.       Тэхён эту эмоцию улавливает. Отчего становится ещё хуже на душе: его читают как раскрытую книгу.       — Я понимаю, — дышит мужчина ему в губы, понимая всё без слов. — Но позволь мне показать, как это может быть чувственно.       Чонгук слабо кивает, прикусывая нижнюю губу. Он хочет спрятать покрасневшие щёки от пристального взгляда, но его руки перехватывают и уводят за голову, фиксируя.       — Ещё раз попытаешься так сделать и я свяжу тебя. Техники шибари, знаешь ли, пользуются популярностью в порно.       От строгого тона резко пересыхает в горле и дёргается член. Чонгук прокашлевается, убеждаясь, что чужие слова вовсе не шутка. И выдаёт на автомате, не задумываясь:       — Тогда и кляп придётся в рот вставить, потому что грязные разговоры тоже весьма популярны…       — Да… хештеги по поиску этого видео на сайте будут весьма разнообразны, — отвечает Тэхён и низко смеётся.       Он раздевает Чонгука с особенной, мучительной медлительностью, пока тот рычит в нетерпении, поднимая бёдра, чтобы с него стянули джинсы и бельё, а после сам тянется к чужому паху, пальцами цепляясь за шлёвки для ремня.       Мог бы — разорвал бы в клочья чёртов кусок ткани. Что практически и делает, когда пуговица с треском отлетает в стену.       — Потом вырежи это.       — И не подумаю. Такой дикий и настоящий. Именно такого Чонгука я хотел увидеть…       Тэхён помогает снять остатки одежды, притягивая к себе уже полностью обнаженного Чонгука.       И здесь обычно начинается самое сложное: поиск красивой позы и ракурса. Съёмочной команде чаще всего плевать на удобства. Важно только то, какая часть тела выигрышнее будет смотреться в кадре.       Тэхён же словно вообще не задумывается об этом. Даже наоборот, он предусмотрительно откидывает одну из подушек туда, где предположительно будет лежать голова Чонгука, и это не просто забота о партнёре.       — Ложись, — просит Тэхён.       И Чонгук укладывается удобнее, рассматривая тело перед собой: красивое, подтянутое, с чёткими рельефами.       И член.       Чонгук видел много разных, но у Тэхёна он настолько выразительный, что слюна сама собой скапливается во рту. С крупной ровной венкой по всей длине и темно-розовой гладкой головкой. Словно аккуратно вылепленный талантливым скульптором, созданный исключительно, чтобы дарить удовольствие.       — Хочешь сделать мне минет? — без стеснения спрашивает Тэхён, оглаживая бедро Чонгука.       На что тот лишь плотоядно облизывается, приподнимаясь на локтях.       — Ты ведь ещё не знаешь на что я способен?! — смотрит снизу вверх, пока Тэхён поднимается на ноги. Видимо, римминг пока откладывается. И Чонгук не то, чтобы против.       Он высовывает язык и медленно проводит им по головке от уздечки к уретре, толкается кончиком внутрь, заставляя Тэхёна шипеть.       Любимые техники минета Чонгуку до этого не пригождались, потому что на съёмках обычно использовался только горловой, или, на крайний случай комбинированный. Отчего все его огромные познания, приобретенные на курсах оральных ласк, становились бесполезны.       В порно всегда — чем проще, тем понятнее зрителю. В гейском порно вообще все слишком мрачно и избито. Банальные позы, раздолбанные дырки пассивов, сперма на лицо… и совершенно ничего по-настоящему цепляющего.       В соло-импровизации хотя бы можно разгуляться, но вдвоём всегда есть риск, что та или иная практика просто не понравится твоему партнеру.       Поэтому сейчас Чонгук действует по наитию. Первое движение на пробу — осторожное. Тыльной стороной языка он скользит по длине, пока подушечки пальцев невесомо массируют уздечку. Техника очень чувственная, но почему-то мало кто её практикует. А Чонгуку нравится. То, как Тэхён сдавлено мычит, когда язык касается головки, как вибрирует его грудная клетка, пока губы смыкаются, вбирая в себя половину длины.       Чонгук водит языком внутри своего рта, продвигая член глубже внутрь, крупная вена отчётливо пульсирует, отдаваясь ударами тока прямо в пах. Он чувствует, как собственный орган отзывается на чужое возбуждение, и издает стон, когда головка проталкивается в расслабленное горло.       — Мгх… — не сдерживается Тэхён, распахивая глаза. Он фиксирует голову Чонгука и начинает сам медленно двигаться. — Сколько ещё в тебе секретов? — изумленно шепчет, пока его член послушно принимают.       В уголках глаз скапливаются слёзы, но Чонгук не отстраняется, когда член проникает слишком глубоко в глотку. Он пробует проглотить, чем вызывает новый утробный стон удовольствия. Стенки горла сжимают головку, губы сомкнуты у самого основания. Он продолжает ждать, демонстрируя Тэхёну свою выдержку. Даёт понять, что способен на многое при правильных, интересных ему самому обстоятельствах.       И это окончательно обескураживает мужчину.       Тэхён наконец отстраняется, поднимая за подбородок, смотрит с такой страстью и запалом, так, что у Чонгука колени подкашиваются.       Находится во власти этих глаз, стать пламенем, способным разбудить в них вулкан желания. Такое незнакомое прежде чувство…       — Я тебя сожру, — кусая его нижнюю губу, рычит Тэхён.       Они снова целуются. Хищно, увлечённо, улыбаясь в поцелуй, и наслаждаясь друг другом. И Чонгук ловит себя на мысли, что ни с кем, кроме этого мужчины, он больше не сможет быть таким…       Откровенным.       Тэхён разворачивается, придерживая Чонгука за талию, и тот оказывается прижатым к тому самому панорамному окну, откуда минутами ранее наблюдал закат. Сильные руки жадно гуляют по его телу, сминают бёдра и ягодицы. С ним не церемонятся, показывая насколько сильно можно желать чего-то.       Тэхён тяжело дышит, отрываясь от поцелуев, касается лбом его лба, и прикрывает глаза, словно решаясь на что-то прямо сейчас.       — Пожалуйста, доверься мне, — просит искренне, наклоняя голову и начиная выцеловывать ключицы и грудь.       Спускается ниже, цепляясь языком за каждый кубик пресса. Чонгук не может оторвать взгляда от этой картины. Растворяясь в моменте, он запускает пальцы в густые пряди волос. Ему нужно чувствовать ещё хоть что-то, чтобы не свихнуться от мощной концентрации безумия.       Тэхён может быть строгим, как на первом кастинге, может советовать или хвалить, совсем как сегодня, когда они просматривали то видео. Может честно сказать, как сильно нуждается в Чонгуке, как в актёре. Но это… Когда Тэхён сам блаженно стонет, доставляет Чонгуку куда большее удовольствия, чем собственные желания и внутренние вибрации.       — Поставь ногу мне на плечо, — говорит он, оказываясь на коленях перед Чонгуком. Смотрит пристально, но спокойно, твёрдо обозначая свою позицию.       Ладонь скользит по щиколотке, помогая, показывая, как правильнее. Чонгук кусает кончик своего пальца наблюдая за тем, как его ногу покрывают невесомыми поцелуями, поднимаясь все выше. Но, когда влажный язык касается внутренней стороны бедра у самого паха, он вздрагивает. Слишком чувствительное место, которое обычно игнорируют, но Тэхён, видя заломленные брови, понимает без слов, насколько приятны прикосновения здесь.       — Надеюсь, ты себя не растягивал? — сжимая ягодицу, Тэхён чуть отодвигает её в сторону, добавляя: — Потому что я собираюсь сделать эту сцену одной из главных в нашем фильме.       — Чёрт, да! — выдыхает Чонгук, едва пальцы Тэхёна касаются ануса.       Второй рукой Тэхён тянется за смазкой. И, выдавив на пальцы щедрую порцию, начинает массировать тугое колечко мышц. Сильнее отодвигает ягодицу, чтобы камера могла поймать красивый кадр, когда одним пальцем Тэхён слегка давит, получая сверху сдавленный стон.       Этого чертовски мало, но Чонгук держится, опираясь спиной о холодное стекло. Ногу, что стоит на плече Тэхёна приходится придерживать, потому что его начинает мелко трясти от нежных ласк сзади. Тэхён не торопится войти в Чонгука пальцами, кружа вокруг складочек, разогревая мышцы.       Свободная рука уверенно ложится на член, проводит по длине и смыкается на головке. Чонгук теряет рассудок в тот самый момент, когда горячие губы целуют его в самый кончик, а язык слизывает прозрачную каплю смазки.       — Не ты один умеешь доводить до помешательства, — мурлычет Тэхён, лукаво улыбаясь, а после погружая головку в рот. Он упирается ею в щёку, слегка оттягивая, по очереди с одной и с другой стороны, а после сразу берет на всю длину, и одновременно входит сзади одним пальцем.       Чонгука выгибает от внезапности этого действия, он хватается за голову Тэхёна, чтобы хоть как-то удержать равновесие, но тот выпустив член изо рта, поднимается с ним на руках, перекидывая его ногу через плечо. Припечатывает к стеклу и начинает плавно двигать пальцами внутри.       — Добавлю третий, если хорошо попросишь, — дразнят его, прикусывая мочку уха.       — П-пожалуйста… — стонет, чувствуя как длинные умелые пальцы сгибаются внутри, поглаживая чувствительный комочек.       — Неплохо, но не то.       — Тэ… Тэхён, — плавясь от чужой силы, он, наконец, чувствует приятную заполненность и сорвано стонет.       — Вот так. Кричи моё имя, — проталкивается глубже, кусая за шею. Чонгук хватается руками за его плечи, начиная насаживаться на эти чертовски умелые пальцы. Опирается спиной о прохладное стекло, смотрит вниз, ощущая, как член трётся о чужой торс, и не может сдержать довольную улыбку.       Тэхён произвёл на него неоднозначное впечатление. Это сравнимо с прыжком с парашютом, когда в запасе есть всего пара секунд свободного падения и уже нет пути назад. А после раскрывается купол и всё… Ты летишь вниз, но уже без страха и желания скорее приземлиться. И это мгновение стоит любых опытов в твоей жизни.       Даже самых глупых и неправильных.       Довериться кому-то или взять всё в свои руки… Чонгук думал, что выбор всегда очевиден: сделать прыжок, правильно отсчитать три секунды, дёрнуть за кольцо и ждать момента, когда под ногами окажется твёрдая земля. Но с этим мужчиной случайно (или закономерно) хочется падать как можно дольше.       Да, возможно, кто-то скажет, что подобные глубокие мысли должны вытекать из долгого общения, красивых поступков и романтичных свиданий. Но Чонгуку чуждо и то и другое. Он и сам пока не может понять природы своих чувств. И где эта невидимая грань между рабочим интересом и профдеформацией. Поэтому делает пока только мини-выводы, обещая разобраться с этим позже.       — Развернись лицом к окну и расставь широко ноги, — шепчет Тэхён, отпуская Чонгука.       Он снова встаёт на колени, кусает по очереди ягодицы, заставляя прогнуться в спине. Чонгук прижимается щекой к стеклу и мысленно выдыхает, радуясь тому, что стекла здесь с зеркальным отражением и их не могут увидеть люди на улице. Потому что его лицо сейчас принимает максимально отстраненный от внешних воздействий вид.       Тэхён сзади раскрывает его, обнажая самую интимную часть тела. Приходится приподняться на носочках, а руки положить на ягодицы, чтобы показать ту степень доверия, которую от него ждут.       В воздухе виснет почти ощутимое напряжение. Чонгук в предвкушении задерживает дыхание, поворачивая голову, и снова падает в полный желания взгляд тёмных глаз. Тэхён дьявольски красив, стоя перед ним в такой позе, готовый в любую секунду наброситься на его тело, словно зверь. В груди становится теплее и его, наконец, отпускает.       Чонгук начинает вилять задницей перед лицом Тэхёна, но не в попытке подразнить. Ему искренне хочется получить удовольствие от этой ласки, чтобы навсегда избавиться от незакрытого гештальта. Дать ещё один шанс ситуации, из-за которой он не может до конца расслабиться даже сейчас.       Тэхён одобрительно хмыкает и прокладывает дорожку поцелуев от бедра и выше. Тело покрывается крупной дрожью от каждого прикосновения мягких губ к коже. Кажется, вот-вот и случится нервный срыв — настолько чувствительным становится каждая клеточка организма. Но, когда влажный горячий язык широким, плоским движением скользит по складкам ануса, Чонгука прошибает волной удовольствия.       — Агх., — не сдерживается он, на что получает короткий шлепок по ягодице.       Его начинают совершенно бессовестно вылизывать, толкаться кончиком языка внутрь, не забывая шлепать по ягодице и жадно сминать бёдра. Своеобразный кнут и пряник для фетишиста со стажем, кем Чонгук по сути и является, просто на время забыл об этом.       Тэхён даёт действительно полезные советы. А ещё он охуенно трахает языком и не забывает уделить внимание члену, обхватывая у основания, в моменты, когда Чонгук стонет особенно громко.       Этот невозможный мужчина в который раз пробуждает внутри что-то глубинное, неизведанное прежде.       Инстинкты обостряются. Чонгук вдруг начинает чувствовать все и сразу: холод от закаленного стекла под щекой; тонкий шлейф дорогого парфюма, исходящий от Тэхёна; себя…       Он собирает по кусочкам, словно пазл, каждую эмоцию, и пытается не отключиться от их количества.       Внизу живота напряженным комком скручивается возбуждение. Сердце стучит где-то в горле, а ноги подкашиваются от подступающего оргазма. И вдруг он чувствует, как поток тёплого воздуха словно играется с чувствительным складками ануса. Тэхён слегка дует на податливые стенки, начиная двигать рукой по члену.       И всё. Конечная.       Чонгук взрывается. Не выдерживает больше. Сперма большими толчками выплескивается, пачкая стекло, и пол, а тело моментально становится ватным. Он стонет низко и протяжно, словно у него не было секса уже очень давно.       Такого — не было никогда.       Его придерживают за талию, помогая улечься на подушки, и заботливо вытирают опадающий член салфетками. И это состояние не сравнимо с простым выбросом адреналина в кровь, как от прыжка с парашютом. Что-то ещё, более мощное, заставляет мозг проживать кульминацию снова и снова.

***

      Тэхён никак не ожидал, что в Чонгуке, помимо красивого тела, окажется столько противоречивых качеств. Каким отстраненным он был вначале, и каким ласковым оказался в процессе… Это словно два разных Чонгука. Такая дуальность всегда поражает до глубины сознания.       Сексуальная, подавляющая аура, исходящая от него при первом впечатлении, никуда не делась. Напротив — стала светить ярче, просто мягче, рассеиваясь в пространстве. При живом общении обнаружились скрытые страхи, и мнимые комплексы. И до Тэхёна дошло: Чонгук, который встретился ему на кастинге — это маска, ролевая модель поведения. Копни глубже — порежешься о тонкие нити внутренних конфликтов.       Запутанный клубок, который проще оставить как есть и жить дальше, чем вытаскивать по ниточке в день, оголяя истинную суть характера.       Поэтому тот обаятельный парень с доброй улыбкой, что пришёл сегодня на съёмки, сначала сбил Тэхёна с толку. Но он быстро понял, в чем дело, стоило показать Чонгуку собственный интерес. Тот поначалу противился настоящему себе, это угадывалось в смене эмоций и желании впечатлить.       Показать совершенство, не затрагивая при этом душу.       Неестественно и пошло. Хотя, достаточно красиво для того, кто приобретает продукт, глядя только на упаковку.       Блестящая и яркая — покупаем!       Блёклая и обычная — не ходовой товар. Даже если внутри очень качественные составляющие.       У Чонгука этого — «очень качественного» с лихвой. И если бы он пользовался всеми, данными ему ресурсами по полной, давно стал бы суперзвездой.       И сейчас, когда он выходит из душа, запуская пальцы в свои темные влажные волосы, и смотрит на Тэхёна так, словно они уже женаты много лет, у того перехватывает дыхание.       А ведь его всего лишь умело удовлетворили. Показали, как эротично могут выглядеть живые эмоции и слабости, стоит чуть-чуть открыться. Чонгук выглядит безумно красиво. В одном белом полотенце, завернутом на бёдрах, с вязью татуировок, танцующих на теле от частого дыхания, и довольным лицом с ленивой улыбкой.       Тэхён ловит себя на мысли, что такого Чонгука не хочется показывать никому. И гулко отстукивающая мышца в его груди — неожиданное тому подтверждение.       — Как ты смотришь на то, чтобы просто заняться сексом? Без камер и дурацких ракурсов. Только ты и я, — спрашивает, откидываясь на кровать, застеленную ярко-красными простынями. Это должно было стать их второй локацией, где камеры расположены по обе стороны. И одна, небольшая, сверху… Та самая — на пульте управления — которую Чонгук так удачно использовал в прошлый раз.       В ответ следует молчание. Чонгук склоняет голову набок, и пристально смотрит, словно ищет подвох. А потом, совершенно не стесняясь, сдёргивает полотенце с бёдер и подходит к Тэхёну. Забирается на него, обнимая за шею и начинает медленно раскачиваться, проезжаясь по члену Тэхёна мягкими ягодицами.       Невозможно понять, согласен ли он, но Тэхён ловит эту игривую волну, подставляясь под жадный поцелуй. Губы терзают, а язык чуть посасывают. Чонгук трётся всем телом о его — такое же обнаженное. Словно непослушный котёнок, которому дали лакомство, и он, уже сытый, пришёл дарить благодарность в ответ. Тэхён оглаживает грудь и плечи, и заглядывает в глаза полные миллиардов созвездий. В них тот самый блеск, который должен цеплять публику.       Тэхён вот цепляется.       — Я не хочу играть с тобой в партнёров, Чонгук, — продолжает, чтобы не опьянеть окончательно от сладкого томного взгляда. — Может, это не совсем стандартное приглашение на свидание, но…       — Я согласен, — выпаливает тот совершенно не задумываясь. — В конце концов именно за этим я и пришёл сюда сегодня.       Тэхён вскидывает брови. Этот парень умеет удивлять, но то, как он это делает, каждый раз вызывает бурю эмоций.       Будучи достаточно земным человеком, Тэхён всегда строил свои фантазии на реальных ароматах, звуках, тактильных ощущениях, зрительных образах.       Глазами он анализировал и с профессиональной точки зрения, выстраивая правильную тактику поведения с актёрами. Не смешивал работу с желаниями, умело уклоняясь от чужого внимания и флирта даже в период, когда сам был актёром.       Но сейчас с ним происходит какая-то чертовщина. И всему виной Чонгук, рядом с которым невозможно мыслить трезво. Тэхён утробно рычит, сжимая челюсти до скрипа зубов, и держится из последних сил, чтобы не наброситься с требовательными поцелуями.       Чтобы в итоге сделать всё правильно. Насколько позволяет его положение.       А Чонгук как назло дразнит. Проезжается ягодицами по уже возбуждённому члену, раз за разом вызывая помутнение рассудка. Цепляется колечком пирсинга за его собственный сосок и смотрит, и, довольный провокацией, закусывает нижнюю губу.       — Уместно ли будет на первом же свидании заняться сексом? — хрипло спрашивает Тэхён, словно наказывая ожиданием.       — Я сделал тебе минет, а после кончил от твоего языка, — шепчет Чонгук, нетепреливо кусая мочку уха. — Цветы и ужин при свечах оставим на потом…       — Пообещай, что это «потом» будет в скором времени?       — Обещаю. А теперь заткнись и трахни меня уже…       Чонгук толкает в грудь, отчего Тэхён падает спиной на простыни и сразу оказывается во власти мягких губ. Поцелуи короткие, но кусачие, спускающиеся к шее, оставляющие после себя тёмные полосы, которые через несколько часов расцветут яркими бутонами.       И эта приятная тяжесть крепкого тела на себе и возможность грубо сжимать его в своих руках доводит Тэхена до помешательства. Если бы существовал некий культ поклонения Чон Чонгуку, он был бы его главным проповедником.       — Хочешь сделать все сам или всё же позволишь мне управлять процессом? — сдавленно произносит он, дотягиваясь пальцами до чувствительного ануса. Эта мучительная пытка ласками начинает нравиться всё больше. Наблюдать за таким Чонгуком — одно удовольствие. Видеть его разбитым, но ещё пытающимся удержать контроль, иметь возможность держать в узде порой мальчишеское упрямство.       Чонгук состоит не из навязанных принципов и чужих эталонов. Он вовсе не брутальный мачо, пышущий тестостероном, пусть это и идёт вразрез с визуалом. Всё, что Тэхён успел понять за то, короткое время, проведённое рядом — это то, что ему не нужны все эти пошлые приёмы. Чонгуку достаточно просто быть собой, с честностью во взгляде и сигналах тела. Достаточно стесняться, но говорить об этом открыто. Достаточно не желать того, что казалось неприятным, но давать шанс новым ощущениям.       И когда Чонгук покорно ложится на постель, расставляя широко ноги, Тэхёну этого достаточно, чтобы больше никогда не сомневаться в своих чувствах.

***

      Самое сложное для Чонгука в вопросах секса было то, что он слишком много думал. Он действительно подходил к этому вопросу с точки зрения рационального мышления, а не чувств и ощущений. Оттого часто переигрывал в кадре, стараясь показать эмоцию во всей красе.       А так хотелось однажды потерять голову и отключить надоедливый голос, твердящий следовать сценарию:       «Партнёр резко толкнулся сзади — заломить брови и открыть рот, громко простанывая».       Или:       «Выгнуться в спине, прикрыв глаза, когда член (якобы) задевает простату».       Незавидная участь любого, кто хотя бы раз сталкивался с внутренней кухней этой индустрии. Хотелось, чтобы его перестали воспринимать, как фастфуд, с уже привычными публикой вкусовыми ожиданиями.       В личном меню Чонгука эмоции подаются под разными соусами. Кисло-сладкий, с остринкой — для прелюдии, густой сливочный — для кульминации. Блюдо готово. Bon appetite!       Однако подобное оценят, разве что, гурманы, смакуя безупречный «вкус», и, благодаря шеф-повара за великолепный деликатес.       Чонгуку кажется, что Тэхён именно такой. Поэтому он без страха подвергнуться критике являет всего себя, как есть. Падает в мягкость простыней, не стараясь сделать это красиво, смотрит с вожделением, пока Тэхён раскатывает презерватив по члену, и дрожит от ощущения заполненности, когда в него проникает только головка.       Тэхён не торопится, а Чонгук не торопит. Между ними больше нет экранного времени и ненужных реплик. Нет сценария. И стеснения — тоже нет.       Губы захватывают в требовательный жаркий поцелуй, и он почти задыхается от медленных движений внутри. Стонет, кусает губы Тэхёна, царапает его спину. Ногами обхватывает поясницу и сам подаётся навстречу этим движениям.       Руки Тэхёна придерживают ягодицы, когда он отстраняется, выпрямляясь. Он насаживает красивое тело на свой член, сам стонет, прикусывая нижнюю губу и морщась, и Чонгук может понять почему. Головка так четко проезжается по простате, что он непроизвольно сжимается. Всё его тело вмиг становится одной натянутой струной и в эти моменты он слышит громкий низкий голос, выстанывающий что-то наподобие: «Чёрт, какой же ты узкий»…       Чонгук готов наслаждаться этим зрелищем вечность, но его переворачивают на живот и разводят упругие половинки, чтобы снова войти на всю длину. И этот тактильный сумбур, когда собственный член трётся о гладкие простыни, а внутри Тэхён двигается размашисто и быстро, доводят Чонгука до пика.       Это снова происходит слишком внезапно. И снова с Тэхёном, который следом изливается в презерватив от пульсации на его члене.

***

      Чонгук приходит в себя многим позже, чем хотелось бы. Из коридора доносится запах кофе, на фоне играет лёгкая музыка. Он выдыхает, осматриваясь и понимая, что за окном всё еще ночь, и направляется к выходу из комнаты, по дороге надевая белье и джинсы.       Тэхён встречает его протянутой кружкой свежесваренного напитка и теплым поцелуем в щёку.       — Не знал, что ты любишь, поэтому заварил ещё и чай, — улыбается лениво и довольно.       — У тебя еще будет время. А вообще, я фанат комбучи.       — Я запомню.       — Даже не сомневаюсь.       Оба так и стоят возле кухонного острова, отпивая короткими глотками из чашек, и смотрят друг на друга с предвкушением, но уже не от предстоящей близости, а от того, что ждёт их впереди…