Сердце проказы

5:30 Обожаю утро. Как истинный жаворонок, я всегда встаю на рассвете. Рутина такая: стакан воды, запах свежезаваренного кофе, тост с яйцом Бенедикт. Завтрак должен быть насыщен белком — заявляю как будущий врач! Как же мне нравится называть себя врачом. Доктор Аделин Леони Дюран. Эх. Звучит почти как титул. Надеюсь, ты будешь гордиться мной... Аделин берёт с комода рамку с фотографией. На ней — девятилетняя, смеющаяся Аделин, держащая удочку рядом с отцом. Снимок сделан в самый жаркий день июля, на берегу реки Марна. Фотография немного выцвела, уголки закруглились от времени, но для неё это была не просто память — это был якорь. Она посмотрела на себя в прошлом, приподняла уголки губ — почти улыбка. В её взгляде скользнуло что-то светлое, забытое, детское. Из этого тёплого воспоминания её вырвал резкий звук СМС. Поставив рамку обратно, она взяла телефон. Лулу: я влюбилась! подробности только при личной встрече! Аделин хмыкнула. Словно по команде — ещё одно сообщение: Лулу: лаадно, чувствую, ты уже вне себя от интриги. его зовут Жак, и он точно будущий муж и отец моих детей. Аделин на мгновение застыла с телефоном в руках. — Ну, конечно... — пробормотала она и закатила глаза, уже предчувствуя развязку. Аделин коротко отписалась: мило. Увидев, как Лулу начала набирать длинное сообщение, она положила телефон на стол и медленно поднесла чашку кофе ко рту. Запах свежемолотой арабики наполнил грудь теплом, казался настоящим утренним блаженством. Сигнал СМС. Лулу: а ты, я смотрю, не скупишься на эмоции. Аделин фыркнула. Лулу: у Жака есть друг, который точно тебе понравится. он такой весь серьёзный и ответственный. такие как вы должны держаться вместе! Аделин раздражённо закатила глаза и с усилием поставила чашку на блюдце. — Господи, Лулу… — пробормотала она, уже предвкушая эту "судьбоносную встречу". — У меня нет свободного времени, — напечатала Аделин и задержала палец над экраном. Словно хотела, чтобы эти слова не просто прочитались, а врезались в лоб Лулу — чётко, навсегда. Ответ не заставил себя ждать. Лулу: Ну прекращай. Мои таро говорят, что ты не будешь старой девой. Один нарцисс-неудачник — это ещё не приговор. Нужно уметь давать шанс. Аделин выдохнула сквозь смех и утомление. Медленно положила телефон на столик своего узкого балкона, села рядом, подтянула ноги к груди. Тишина парижского утра казалась слишком громкой. Она уткнулась лбом в колени и слабо пробормотала: — Лулу... ну зачем ты так. 8:00. Большой амфитеатр. Приветственное выступление декана факультета. Краткое вступление в курс. Структура ПАСС. В аудитории медленно нарастало напряжение. Лица студентов — сосредоточены, серьёзны, почти тревожны. И не зря: этот год — не учеба, а отбор. Безжалостный. Из ста процентов студентов в конце останутся лишь пятнадцать. Остальные — вылетят. Никаких поблажек. Только конкуренция. Только борьба. Нервы у всех — как натянутые струны. У всех, кроме Аделин. Она блаженно ловила каждое слово, словно слушала прекрасную мелодию. Как служитель церкви, внимающий проповеди самого Папы Римского. Она была абсолютно в своей стезе. Аделин не терпелось приступить к практике. Её руки будто зудели от желания: открыть тетради, разобрать таблицы, нырнуть в схемы, перечёркивать, подчёркивать, вдыхать запах новой бумаги и медицинских терминов. Анатомия. Гистология. Биохимия. И её главная любовь — фармакология. Ух… За справочниками по составам лекарственных средств Аделин провела, по меньшей мере, сто часов. 10:15. Обзор курса: биология клетки. Глаза Аделин, сидящей в первом ряду, загорались всё ярче с каждой минутой. Иногда это напоминало одержимость — наверняка так думали её коллеги-студенты, бросая косые взгляды. Хм. Ну и пусть. Какая разница, что они думают, когда впереди — самое вкусное. Практика. 12:00. Обеденный перерыв. Аделин, похоже, решила, что в граните науки содержится вполне достаточно калорий. Вместо еды она направилась в университетскую библиотеку. Набрав несколько свежайших и внушительно тяжёлых медицинских справочников, она притянула к себе взгляд одного из референт-библиотекарей. (Примечание: референт-библиотекарь — это тот, кто помогает студентам и преподавателям находить нужные материалы.) — Мадам, могу я вам помочь? — спросил молодой человек, подходя к ней и уже вытягивая руки вперёд, будто готовясь поймать её Пизанскую башню из книг. — Ох, ничего, я справлюсь, спасибо, — произнесла Аделин с привычной уверенностью. Но... То ли от того, что мадам действительно не пообедала, то ли слова юноши оказались слишком сногсшибательными, но она всё же выронила книги. И не просто выронила — а эффектно, драматично, с финальной нотой неловкости... на первый этаж. На голову девушки, которая как раз в этот момент шла с такой же башней из книг, как у Аделин. — Бога ради, простите! — стремглав подбежала Аделин к девушке. — Я не представляю, как это произошло... — добавила она виноватым тоном. — Вы в порядке? Она помогла девушке подняться и усадила её на ближайший стул. — Голова не кружится? Не тошнит? С выражением крайней сосредоточенности Аделин уже осматривала пострадавшую, не оставляя ей ни малейшего шанса вставить хоть слово. — Что-то беспокоит? Принести воды? Я студент медицинского, не волнуйтесь! — Да всё хорошо! Волнуетесь здесь только вы! — наконец крикнула девушка. Аделин застыла. Тишина повисла в воздухе. Девушка, услышав, как резко она это сказала, тут же продолжила, но уже мягче: — Я в порядке. Правда. Позади них молодой референт-библиотекарь уже собрал рассыпанные книги и с заметным усилием водрузил их на стол. Наверное, нужно иметь побольше процента мышц в теле, когда работаешь в библиотеке... — мелькнуло в голове у Аделин. — Ещё раз прошу прощения, мадам, — добавила она, чуть наклонившись. Увидев одобрительный кивок девушки, Аделин лёгким движением подхватила свою огромную кипу книг и, с видом решительно-оправдавшейся, зашагала прочь, оставив молодого библиотекаря молчаливо комплексовать о своей силе. 16:00. Конец практикума и первого студенческого дня Аделин. Она вышла из здания университета с приятной усталостью в голове — ровной, ясной, как после долгого, но нужного разговора. Вот так и должен завершаться день, — подумала она, удовлетворённо хмыкнув. Но насладиться этим моментом ей не дали. — Аделииин! Мы здесь! — окликнул её знакомый, звонкий голос. — Прошу, пусть это галлюцинация от усталости, — пробормотала она, устремив взгляд прямо в небо. — Аделииин! — прозвучало уже громче и ближе. Аделин нехотя развернулась. Лулу. Весело махала обеими руками так энергично, что не заметить её было невозможно. Как, впрочем, и её компанию — двоих парней, стоявших рядом. Аделин медленно, с определённой обречённостью в походке, направилась к подруге. Лулу всегда была такой: лёгкой на подъём, общительной, искренне тёплой. Казалось, ничто не могло омрачить эти её большие, выразительные голубые глаза. Как и всегда, сегодня она была одета в точности под стать своей творческой, романтичной натуре: воздушная блуза нежного кремово-розового оттенка и ажурные короткие шорты цвета слоновой кости. Ну чистое воплощение весенней акварели, — невольно подумала Аделин. Сама Аделин, как обычно, выглядела совсем иначе: драматично, собранно, почти официально. Серый костюм в тонкую клетку, чёткий мужской пиджак, чёрная водолазка, плотно облегающая фигуру под ним. Густые чёрные волосы собраны в аккуратный, строгий хвост. Ничего лишнего. Всё — удобно, сдержанно, профессионально. Подходя ближе к своей любимой — и безумно громкой — подруге, Аделин чувствовала, как усталость с каждым шагом становилась всё более невыносимой. Каждый шаг будто тянул за собой мешок с бетонными мыслями. — Луиза, — жёстко и раздражённо начала Аделин. Лулу моментально поняла, что если её имя прозвучало полностью, значит, дело — дрянь. — Я ведь сказала тебе, что у меня нет свободного времени, и... — Ахаха, ой, ну скажешь тоже... — перебила её Лулу, театрально вздохнув и легко приобняв подругу за талию. — Мы всего лишь хотели чу-у-уточку отметить твоё поступление. Да, парни? Кажется, к её «настрою» никто присоединяться не спешил. — Милая Лулу, ты, кажется, забыла нас представить? — вежливо, но с лёгкой насмешкой вмешался один из парней. Тот, что был ниже ростом, с кудрявыми волосами и самодовольной улыбкой. Вероятно, это и есть тот самый Жак, — тут же сделала вывод Аделин. — Ох, прошу прощения! — оживилась Лулу. — Это моя подруга — Аделин. — Аделин, познакомься: это — Жак, а это его лучший друг — Рафаэль! Лулу жестом, как будто презентовала Рафаэля на выставке, махнула в его сторону двумя руками — словно это было её собственное произведение искусства. — Очень рада знакомству, — бетонно-холодно произнесла Аделин, надеясь, что хоть кто-то из них уловит её настрой. — А мне-то как приятно, Аделин, — с приторной мягкостью проговорил Жак и, не спрашивая позволения, поцеловал тыльную сторону её ладони. И где она таких находит? — с тревожной иронией подумала Аделин. Рафаэль просто кивнул в знак приветствия. И Аделин мысленно отметила: наконец-то кто-то разделяет мою холодность. — Ну, а теперь — в бар! — с детским энтузиазмом воскликнула Лулу. 18:00. Бар "У Гарри" Маленький, слегка мрачноватый бар на углу двух старых парижских улиц. Вывеска над входом уже давно облупилась, но горела стабильно. Внутри — запах пролитого пива, кофейной гущи и дешёвого цитрусового освежителя воздуха. Всё как надо. Аделин сидела за столиком у окна, с бокалом сухого белого в руке, и с каждым глотком всё больше жалела, что не осталась в библиотеке. Лулу болтала без умолку. Жак поддакивал, смеялся слишком громко и слишком часто. Рафаэль, к счастью, почти молчал. За это Аделин прощала ему даже угрюмый взгляд исподлобья. — Так вот! — воскликнула Лулу, жестикулируя так, будто объясняла параболу жизни на пальцах. — Аделин обожает фармакологию. — Ничего себе, — протянул Жак, делая вид, что впечатлён. — Интеллект — это сексуально. Аделин повернула к нему голову и посмотрела с таким выражением, что в другом фильме это был бы вызов на дуэль. Лулу фальшиво рассмеялась, прикрывая неловкость. Музыка в баре играла фоном. Краем глаза Аделин заметила старый телевизор, подвешенный в углу, на экране шло что-то о погоде. Тёплый фронт, вероятны магнитные возмущения, спад давления... Что-то странно защёлкало в динамике. Треск, как от перегоревшей лампы. На мгновение свет в баре мигнул. Аделин резко вскинула взгляд — но никто, кроме неё, похоже, этого не заметил. Просто устала, — решила она. 18:30. Всё тот же, проклятый бар. Воздух густел от табачного дыма, дешёвого алкоголя и надоедливой поп-музыки. Лулу уже изрядно выпила, и Жак, похоже, держал с ней темп. Рафаэль отвлёкся кем-то у стойки, смакуя коктейль и чужое внимание. Аделин, как заколдованная, продолжала смотреть на часы. Стрелки неумолимо ползли, будто издеваясь. Вдруг её запястье прикрыла тёплая мужская ладонь. Жак. — Что ты всё время уставилась на часы? — спросил он, склонившись слишком близко. — Ты куда-то спешишь? Разве тебе не весело с нами? Он улыбался, но в этой улыбке было что-то навязчивое и липкое. Аделин убрала его руку и резко оглянулась. Лулу, не замечая ничего, стояла у музыкального автомата в другом конце бара, пытаясь вбить в панель название своей любимой песни — Dancing Queen. Атмосфера в баре сгущалась, как гроза перед разрядом. Воздух становился вязким, будто с трудом проходил в лёгкие. Смех звучал всё громче, музыка — всё навязчивее, а голова — всё тяжелее. Аделин чувствовала, как по нервам будто капает расплавленный воск. Она была готова взорваться. И вот последняя капля упала. Жак бессовестно и нарочито ущипнул её за ягодицу. Аделин резко встала, словно пружина, стул с грохотом отлетел назад. — Ты вообще в своём уме?! — Её голос прорезал гомон бара, как скальпель. Пара голов обернулась. — Это было последним, Жак, — отчеканила она. — Прикоснись ко мне ещё раз — и твои яички ни один хирург собрать не сможет! — Ой да брось! — ядовито осклабился он, — я же видел, как ты на меня смотришь. Не строй из себя святую, Аделин. Глаза Аделин вспыхнули, будто кто-то плеснул бензин в огонь. — Боже, какой же ты жалкий! — почти прорычала она, но взглядом не выдала, что за его спиной уже бесшумно надвигается Лулу. — Ах ты… Думаешь, ты вся такая… элитная, да?! — зашипел Жак, обдавая её перегаром. — На деле ты такая же дешёвая стерва, как и твоя подружка-давалка! Удар пришёл неожиданно. Глухой, тяжёлый, с мягким звуком ломающихся иллюзий. Сумка Аделин, полная трёх массивных медицинских справочников, встретилась с черепом Жака под управлением Лулу. — Кто здесь “давалка”, повтори? — с мрачным спокойствием проговорила Лулу, всё ещё сжимающая ручку сумки как рукоять дубинки. Тело Жака небрежно завалилось набок. Не дождавшись пробуждения казановы-неудачника, подруги энергично зашагали к выходу. По пути они бросили купюры на стойку, расплатившись за выпивку, и на всякий случай убедились, что состояние Жака теперь контролирует его приятель — ошарашенный Рафаэль. — Что это вообще было?! — почти одновременно выдохнули обе, выходя на ночную улицу. Путь до квартиры Аделин прошёл под аккомпанемент взволнованных всхлипов и резких выдохов. Лулу вела монолог, будто вытряхивая из себя все остатки самообладания. 21:30. Балкон Аделин. — Я правда думала, что он особенный, Аделин… Неужели я настолько безнадёжна? Лулу допивала второй бокал вина, вжавшись в плед на крошечном балконе квартирки Аделин. Её тушь давно сдалась — теперь она жила новой жизнью на щеках, а губы вспухли и покраснели так, будто проиграли дуэль со стаканом. — Аделин, скажи хоть слово?.. Ответом было тихое, размеренное дыхание. На другой стороне стола, положив голову на скрещённые руки, уютно посапывала Аделин. — Ну хоть ты рядом, — тихо выдохнула Лулу, размазывая слёзы по щекам. Она сделала последний глоток вина, посмотрела на чёрное небо, в котором дрожали звёзды, и медленно пересела ближе, обняв подругу за плечо. Аделин спала, уткнувшись лицом в согнутую руку, дышала ровно, будто и правда ничего не произошло. Лулу сжала край её рукава, словно держалась за спасательный круг.