Это харассмент!

— Я собираюсь заняться с вами сексом. — Простите? — С-с-сексом. Я начальник, вы подчиненный. — Арсений Сергеевич сдернул очки и принялся их протирать. — Давайте не будем время тянуть, вы поняли, к чему я веду. Антон не понял и на всякий случай попятился. Он тут работал примерно год и начальника, Арсения Сергеевича, видел дай бог в третий раз. Собственно, не собирался по этому поводу расстраиваться. Арсений Сергеевич, которого подчиненные ласково называли Упырем за нездоровый цвет лица и способность выпить всю кровь из любого, даже самого стрессоустойчивого, коммуникабельного и обучаемого, был скучный, а еще — стремный, как угроза атомной войны. Тощий и вообще. Костюмы еще эти, как у дедов или у мужиков, которые работают в министерстве и непонятно, чем вообще по жизни занимаются. Очки. Антон, когда увидел его в первый раз, подумал: “Бля, пиздец, че он одет как дед?” А потом ничего не подумал, потому что Ира, соседка по офисному столу, ткнула его локтем и прошипела: “Упырь идет, спрячься!” Антон, как обычно, затормозил — скорость вообще не была его сильной стороной, он как-то больше по вдумчивой аналитике, — так что успел поймать на себе тяжелый взгляд Упыря. Глаза были неожиданно голубые, яркие. Можно было бы сказать “красивые”, но кожа землистого цвета, скорбно поджатые бледные губы, тощая закутанная в стремный костюм фигура ставили крест на том, чтобы хоть какую-то часть тела Упыря посчитать привлеИрельной. Антон не настолько отчаялся. В конторе, где Антон работал просто программистом, Упырь был заместителем директора. Или директором. Антон не очень разбирался, ему на больших шишек вообще было по фигу. У них в отделе было три человека, они занимались плейбл-роликами для игр, и все было отлично. Больше всего Антону нравилось то, что с людьми можно было вообще не разговаривать большую часть дня, просто писать себе код. С общением у него было… как-то не очень. И, как следствие, с сексом тоже. Каждый раз, когда Антон пытался себе его добыть (желательно не на одну ночь, не с женатым и не в формате “Давай отсосешь в машине, и я за малыми в садик поеду”), он натыкался на высоченную стену из необходимости разговаривать, искать точки соприкосновения и узнавать друг друга. В общем, дрочка пока его вполне устраивала. Нет, у него были романы, конечно, даже весьма бурные и “навсегда”. Но все как-то… не складывалось. В свои тридцать Антон считал, что секс и романтику в качестве сферы интересов он перерос, примерно как игру в денди и трусы с Бэтменом. (Теперь у него — трусы с волками, ауф.) — Я, наверное, попозже заявление на отпуск принесу, — пробормотал Антон и стратегически отступил к двери. — Стоять. Я никого не отпускал. Упырь тяжело посмотрел на него из-за стола. В кабинете Упыря, где Антон оказался впервые, повисла тишина. В офисном здании, где работал Антон, у Упыря даже не было кабинета, так что, если нужно было решать какие-то дела, Упырь обычно бронировал переговорку и совещался с бизнес-аналитиками, тимлидами, проджект-менеджерами и прочими важными людьми. Важные люди после этих разговоров выходили какие-то помятые и глушили кофе на офисной кухне, как водку, один за другим. “Сука, уволюсь, — каждый раз после этого обещал Дима, Дмитрий Иванович, начальник Антона. — Как он меня…” Он проводил ребром ладони по горлу, и окружающие сочувственно вздыхали. Антон Упыря видел вблизи только один раз. Когда они сосались на корпоративе, причем сосались так, что у обоих встало и оба — Антон точно — чуть не кончили. Да. Просто так вышло. Вообще Антон по доброй воле Упыря бы ни за что не засосал. Нет, ладно! Ладно. Допустим, Антон гей, допустим, секса у него не было уже прилично (неприлично) долго, а уж хорошего и еще дольше, но Упырь?! Нет уж. Упырь и сексуальность были на противоположных концах ебливого спектра. Ну разве что… “Бутылкой бы его выебать, — прошипел один после задушевного совещания раз Дима. — И ки-пи-ай, который он нам прописал, ему туда же затолкать”. Упырь был настоящим упырем и занозой в заднице дружного, в общем-то, коллектива. А засосал его Антон… Просто было лето. Антон был пьян, а Ира весь корпоратив, выездной, на природе, с комарами, кальяном и ощущением вседозволенности, промывала ему мозги, что он совсем не понимает намеков. И что он одинок только потому, что он не видит людей совсем рядом, с которыми мог бы быть счастлив! Антон, в котором к тому моменту было уже три “Короны” с лаймом, абсолютно с ней соглашался. Намеков он правда совсем не понимал. Люди ему казались… странными. Они постоянно говорили не то, что имели в виду, а имели в виду — не то, чего хотели на самом деле. И это пиздец как усложняло жизнь. Нельзя разве говорить все напрямую? Антон более-менее научился с этим жить к концу школы, но тут судьба подбросила ему новый сюрприз: “нетрадиционную” ориентацию. И все стало еще сложнее. Какой уж тут гей-радар, когда он даже сарказм не всегда улавливал? В общем, было сложно. А тут корпоратив. Огромная база отдыха, полосатые лежаки, апероль и корона с лаймом. Темнело. Вся праздничная шумиха с фонариками, кальянами, алкоголем и светом смартфонов давно уже переместилась на другой конец двора, к сцене, где пел какой-то кавер-бэнд. Вдалеке от всеобщего веселья остался только Антон, который не любил громкие звуки, и почему-то Ира. “Давай знаешь что сделаем? — прошептала Ира ему в ухо, обдавая ароматом пьяного апельсина. — Давай я сейчас зайду вон туда!” Она указала на виднеющееся в темноте здание. Там располагались какие-то хозяйственные помещения, которые сейчас уже было почти не разглядеть. “Приходи через пять минут! — засмеялась Ира. — Устрою тебе сюрприз. То, чего тебе так не хватало”. “А чего мне не хватало?” — не понял Антон. “Любви, конечно!” Она встала, пошатнувшись, засмеялась, и направилась вперед, в темноту. Антон вздохнул. Любви не хватало, конечно. Но как этот вопрос может решить Ира? Вряд ли она за пять минут разыщет на территории базы отдыха симпатичного новенького тестировщика Никиту, сделает его геем, притащит к сараю и перевяжет бантиком. Через пять минут Антон вздохнул и, встав, направился вперед. Иру нужно было найти: скоро приедет первый автобус до города, не хотелось бы его пропустить. “Ты тут?” — позвал он, добравшись до сарая. Звал Антон осторожно. Мало ли что делает девушка одна, в темноте, за сараем, после трех аперолей, когда до ближайшего нормального туалета идти далековато. Не будем девушку за это осуждать. “Я тут, — ответил вдруг низкий мужской голос. — Мать твою, где тут вообще…” В Антона впечатался какой-то мужчина. Ниже него, стройный и пахнущий так до одурения вкусно, что в штанах аж потяжелело. Прохладный и почти незаметный запах парфюма, легкий, такой что хотелось уткнуться мужчине за ухо, лишь бы распробовать. А под парфюмом — просто запах тела, кожи, такой, что аж волоски на загривке вставали дыбом. Яркий, свежий, мужской. Сексуальный до невозможности. “А ты…” — начал мужчина, и у Антона по коже пробежали мурашки от того, каким бархатным был голос. Ну и… В него внутри было три короны с лаймом. Ира весь корпоратив с по-кошачьи мягким садизмом топталась по его больным местам. И вообще пообещала любовь вот прям тут! Возможно, кроме короны с лаймом внутри у Антона было еще пару шотов водки, которые Ира выцыганила у бармена в самом начале корпоратива. Иначе Антон не мог себе объяснить ту хуйню, которую натворил в следующий момент. Притянув к себе мужчину поближе, Антон его голодно поцеловал. Засосал. Вот прям… с языком. И так что губам стало больно. И стиснул двумя руками. Мужчина издал какой-то растерянный звук, дернулся, и Антон сжал его сильнее. Такой… хрупкий. И холодный почему-то как ледышка. Мужчина пошевелил языком, как если бы хотел пощекотать Антона, как-то неумело и странно. Это еще что за детский сад? Кто так целуется? Лучше бы не мешался. И нечего трепыхаться! Хотя мужчина не особо-то и трепыхался. Ну, Антон бы заметил. Антон так увлекся, что не сразу услышал женский голос (Ира?) и проворонил момент, когда его оттолкнули. На этот раз прямо решительно. “Какого хуя?!” — рявкнул тот самый бархатный мужской голос. В глаза резанул свет фонарика от смартфона, а когда Антон проморгался, увидел напротив себя Упыря. Злющего. Со сжатыми губами (припухшими такими), бледного, трясущегося от злости, как недобитый комар. В футболке-поло, без костюма. Вот уж сюрприз. Ну и… Утром Антон проспался и попытался забыть все, как страшный сон. Нет ну… кто не сосался с кем попало на корпоративе? Антон, допустим, с Упырем. Забыть как страшный сон. Это все корона. И водка. И лайм. И зубы три раза почистить. Помыться еще с антисептиком. Упырь забывать ничего не спешил. На Антона посыпались проверки, вызовы к начальству, вопросы, снова проверки и еще пару проверок, потом — вишенка на торте — разговор с глазу на глаз с Упырем. А еще весь офис заставили писать на него ревью. В общем, ему только что в задницу не заглянули, чтобы понять, достоин ли он дальше работать там, где работает. Он, видимо, был достоин, раз не уволили. “Да чего Упырь до тебя доебался? — недоумевал Дима. — Ты засветился где-то? Накосячил? Честно скажи!” Антон не очень разбирался в поведении людей, но понимал, что у него в рукаве есть козырь: вряд ли Упырь захочет всем и каждому рассказывать, что сосался на корпоративе с мужиком и теперь мечтает этого мужика закатать в асфальт. Как-то это все-таки не солидно. Постепенно шумиха сошла но нет. До того момента, как Антон захотел уйти в отпуск, а эйчар растерянно пробормотала, что согласовать ему ничего не может и вообще — это к Арсению Сергеевичу, в офис, да, лично, лучше прямо сейчас. Так Антон оказался в кабинете самого Упыря, темном и сером, как склеп. — Послушайте, Уп… Арсений Сергеевич… Это прикол какой-то? Говорим про секс, имеем в виду еблю с работой сверхурочно без оплаты? Антону подтекст разговора не понять — раз плюнуть. Когда в прошлую среду на офисной кухне тестировщицы обсуждали курение, Антон подключился, а оказалось, что они говорили про минеты, только завуалированно. Ира потом сказала, что смешно он их подколол, сказав, что “автоматика на зарядке намного лучше обычных сигарет”. А Антон не подкалывал. — Вы. Я. Секс. Иначе увольнение по статье со скандалом, — припечатал Упырь, решительно цепляя очки (дурацкие, кто вообще такие носит? На хрен в них такие толстые стекла) на нос. — И да. Это харассмент. Вы все правильно поняли. *** На следующий вечер после работы Антон кружил вокруг башни из бетона и стекла, где жил Упырь. Башня нехарактерно радостно поблескивала в закатных лучах. Он мог бы и не ходить, конечно. Потому что не настолько отчаялся. Его отчаянье уже находилось на стадии “записаться к проктологу или урологу, чтобы почувствовать чужие прикосновения ниже пояса”, но пока не перешло на стадию “переспать с Упырем”. Это то же самое, что трахнуться с обитателем мавзолея. Тогда, на корпоративе, Антон толком ничего не запомнил, кроме странного и неуклюжего движения языком, вкусного запаха за ухом и хрупкого холодного тела, но в нем было три короны с лаймом и две водки. Это вообще ни о чем не говорит. Опять же, Упырь в темноте не выглядел как Упырь, а это многое упрощало. Может, и сейчас свет получится выключить?.. Было бы славно. Можно было бы на месте Упыря представить улыбчивого тестировщика Никиту и его прекрасную мясистую задницу. Можно как-то заняться сексом так, чтобы трогать Упыря поменьше? Зачем вот он согласился? Не так уж он боится потерять эту работу. Не так уж он и хочет этого секса… Вчера в кабинете Антон спросил: “Зачем вам секс со мной, У… Арсений Сергеевич?” Упырь моргнул из-за очков с толстыми стеклами и заявил: “Это вы меня поцеловали, а не я вас. И вообще, у вас встал, у меня, сюрприз, тоже. И я теперь не могу выбросить это из головы. Давайте уже… закроем этот вопрос и вернемся обратно к работе. И да, я на вас давлю и пользуюсь служебным положением. Можете жаловаться куда хотите”. Ну да. Если бы Антону кто-то сказал, что Упырь домогается до подчиненного, то даже он бы не поверил. Это ж Упырь! Он вообще не занимается сексом, какие тут домогательства. Даже внизу он плоский, как кукла Кен, по мнению любого в офисе, с кем Антон об этом говорил. А в голове у него — сплошной ки-пи-ай и желание выебать подчиненных совсем в другом смысле. “А если я сделаю запись разговора?” — спросил Антон. “Свалю все на нейросети”, — не моргнув глазом, ответил Упырь. Антон замер. Вот козел! Но — хотя бы честно. Упырь вообще говорил всегда все напрямую — за это его не любили и никогда не поручали ему произносить воодушевляющие речи на корпоративах. Потому что нельзя во время воодушевляющей речи говорить что-то вроде “могло быть и лучше, коллеги, мы, к слову, думаем о сокращениях, а пока отдыхайте”. Антон впервые подумал, что это ужасно удобно, когда не нужно догадываться, что собеседник имел в виду. Даже если собеседник — Упырь. Дверь подъезда открылась, кажется, даже раньше, чем Антон нажал на кнопку звонка. — Двенадцатый этаж, — сообщил домофон. Надо же, даже не подвал. Пришлось подниматься. Подъезд выглядел шикарнее, чем все, что видел Антон в жизни. У кого вообще в подъезде на первом этаже стоит диван? Белый? Хотя какой это, на хрен, подъезд, это лобби. Тут даже консьерж есть. Дверь выглядела на удивление обычно и открылась почти сразу. Упырь, упакованный в огромный похожий на гроб костюм, окинул Антона взглядом и, оставив дверь открытой, пошел вперед по коридору, выговаривая кому-то в смартфон: — Почему он боится ехать на встречу к ФСБ-шниками? Ну я съезжу. — Тишина, Упырь скрылся за поворотом, а потом оттуда же раздалось раздраженное: — Зачем он пакует носки с трусами, дебил что ли?! Какое СИЗО? Антон огляделся. На склеп было не похоже, просто квартира. Ковер вот даже на полу. Сбросив кроссовки, он сделал пару шагов вперед и оказался в гостиной. Окна, огромные, с видом на парк, серые стены. Бардак. Почему-то то, что Упырь способен собрать на столике перед диваном коллекцию грязных кружек, изрядно повеселило. А еще у него в углу стоял террариум, вроде бы пустой. Это слегка напрягло. Антон уже собирался идти искать Упыря, когда услышал за спиной: — Нет, никаких данных пользователей мы им не должны. Пока что. Потому что я знаю. Седьмого. Да. Трусы пускай распаковывает. Пока. За спиной повисла тишина, и Антон обернулся. Почему-то он ожидал, что в квартире Упырь будет чуть меньше похож на Упыря, но нет. Все тот же черный костюм, огромные очки с толстыми стеклами, землистая кожа и поджатые тонкие губы. Сколько ему лет, интересно? Выглядит как дед. Пора вообще с этим как-то завязывать, исследовательский интерес не доведет его до добра. Зачем он притащился сюда вообще? Вот потому что Антон идиот. И то, что на его пьяный поцелуй запал аж целый Упырь, немного льстило. Хотелось как-то отыграться на Упыре за все страдания. — Проходите, — проговорил Упырь, указывая куда-то вправо. В сторону спальни, ага. Выглядела спальня обычно, здесь были шторы блэкаут и мягкий свет торшера. Ну, и еще… — Смазка, — принялся перечислять Упырь, — презервативы, дилдо, стек, ошейник, мастурбатор, повязка на глаза и… — Помедлив, Упырь нашелся: — Кружевной костюм. Все это валялось на кровати не распечатанное. — А… — выпал Антон. — А это все обязательно надо использовать? Упырь посмотрел на него, как на дебила. Как если бы Антон в первый день работы спросил что-то вроде: “А перед тем, как код писать, среду для разработки нужно открывать, или можно прямо в ворд?” — Не обязательно, — наконец снисходительно пояснил он. — Но я же не знаю, как вы занимаетесь сексом и что предпочитаете. А, логично. Наверное. Антон опять что-то не улавливает или ситуация в самом деле дебильная? — А вы? — Понятия не имею, — с убийственной честностью заявил Упырь. Повисла тишина. Как он докатился до того, что обсуждает с Упырем секс? Воображение попыталось пририсовать ему что-то вроде кружевного костюма и ушек, но ударилось о мешковатый костюм и очки с толстыми стеклами, поджатые губы и потерпело фиаско. Хотелось сказать что-то вроде: “Ну, я пойду?” — Сверху или снизу? — Снизу, — решительно заявил Упырь. Вот это было неожиданно. — Почему? — Потому что, если я буду сверху, харассмент рискует превратиться в изнасилование. Вам ванная нужна? Прозвучало как “Кофе выпьете?” — Нет так сильно, как вам. Если решили, хм… принять гостей. Вообще-то он надеялся подколоть, но Упырь просто кивнул и, бросив что-то вроде “Подождите” вышел. А спустя несколько минут Антон услышал шум воды. Серьезно что ли? Он плюхнулся на кровать и покрутил в руках картонную коробку с дилдо тридцать два сантиметра. Немного покомплексовал. Не, надо с этим завязывать. Может, сделать пару фоток, чтобы потом смотреть на это и убеждать себя, что крыша не съехала. Вот надо было сегодня с Ирей на концерт “Перемотки”, у нее как раз откуда-то образовался лишний билет, и она искала, с кем бы пойти. Отложив укоряющий дилдо, Антон встал, вышел в коридор и принялся обуваться. — Уже уходите? — раздался за спиной голос, когда он уже положил руку на дверную ручку. Блин! Вот у Антона скорость, конечно, не самая сильная сторона, он больше по аналитике, но, мать его, как же это бесит! Была бы сильной — свалил бы пораньше! — Нет. — Нет? — В смысле, да. — Так да или нет? Антон обернулся и осекся. У него что, и халаты дедовские? Кто вообще носит дома халаты? Еще и черные, еще и как будто из фильма годов пятидесятых? Темные волосы Упыря в кои-то веки стояли торчком и это выглядело как-то… по-человечески. — Если уйдете — я вас уволю, — пригрозил Упырь. — Как? У вас уже не получилось. — Придумаю что-нибудь, я азартный. Упырь прищурился, а потом сдернул с носа запотевшие от влаги очки и принялся раздраженно протирать их рукавом халата. Он что, мокрый из душа вышел? Кажется, да. Что за отрицание полотенец? Торопился? — Вы все еще здесь? — Что, и кружевной костюм наденете? — не выдержал Антон. Упырь пожал плечами. — Почему нет, всегда было интересно, что в этом находят. Правда, я не вижу в этом большого смысла, в прошлый раз у вас и без этого встало без проблем. Можете надеть вы. Антон догадался, что это должна была быть какая-то шутка или подколка (обидная), но Упырь просто протер очки, вернул их на нос и спокойно на него уставился. — А как вы вообще обычно занимаетесь сексом? — спросил он. Никак? С одной стороны, кто согласится лечь в постель с Упырем, с другой — он мужик небедный, так что тут еще как посмотреть, может, очередь стоит. Не то чтобы Антон был богом секса и избалован этим самым сексом по самое не хочу, но… — Хотелось бы выяснить, — раздраженно бросил Упырь, у которого (зачем он вообще вышел из душа мокрым?) снова запотели очки. Он снова принялся их протирать. — Я, в целом, довольно спокойно всегда относился к идее секса, не тянуло даже пробовать, но… — Стоп. — Антон все-таки по аналитике, хотя и небыстрой, так что смысл уловил. — В смысле — в смысле ни разу? Никогда? Сказать, что Антон обалдел — это ничего не сказать. Даже у него самого все случилось в девятнадцать, а в девятнадцать он умел понимать людей вокруг примерно так же, как понимал англичан: процентов на пятьдесят, только общий смысл. Остальное, что оставалось за подколками, намеками, шутками и паузами было для него темным лесом. А Упырь… ну… ни разу?! Он пожал плечами. — Не хотелось. После того, как вы меня с кем-то перепутали, я подумал, что, возможно, гей, потому мне и не хотелось спать с женщинами. Решил попробовать, но… все оказалось не так просто. Там нужно… Упырь поморщился, разом становясь похожим на человека. — С людьми общаться? — тут же понял Антон. — Да! — выпалил Упырь и осекся. Покраснел что ли? Может, потому что Антон успел подойти близко. Его носа опять коснулся тот самый запах — свежий парфюм, совсем немного, и что-то тяжелое, мужское, очень горячее. Даже странно, что так пахнет Упырь. Очень, ну… сексуально. — Общение мне никогда не давалось, — пожал плечами Упырь. — Я решил, что надавить на вас будет намного проще. Если вы в отношениях и не хотите изменять или против секса в таких условиях — уволитесь, и все. — А как же ваша контора без такого специалиста? — Не льстите себе, вас достаточно легко заменить. Упырь опять говорил убийственно честно и спокойно. Антон понял, что должен был обидеться или ужаснуться. Но, по-правде говоря, было настолько удобно, что он почувствовал приятный шум в голове от облегчения. Люди же постоянно врут, например, когда поздравляют “самую красивую пару молодоженов”, или уверяют, что “ты меня совсем не стеснишь!”, или вот “конечно, я всегда буду тебя любить”. У Упыря лицо было все еще мокрым, надетые на нос очки снова запотели, так что он в очередной раз их сдернул и… — Оставьте в покое очки, — попросил Антон. Упырь замер и задрал голову, чтобы посмотреть Антону в лицо. Прищурился, как иногда делают близорукие. Глаза у него правда были голубыми, яркими, ресницы — короткими и острыми. А вот лет ему было… Антон растерялся. Тридцать пять? Сорок? Хрен его знает, так на глаз не определишь. — Почему? Это какой-то фокус из мелодрам? Главная дурнушка снимает очки и… Антон его поцеловал, не дав договорить. Откуда Упырь вообще знает о мелодрамах? Неужели он тоже человек? Вблизи Упырь пах еще вкуснее, у Антона буквально голова кружилась. Это был точно тот же мужчина, которого он целовал на корпоративе, даже трепыхнулся Упырь так же, только в этот раз еще менее решительно. И это странное движение языком… Боже, ну зачем так делать, это ж не танец “ковырялочка”, а они не в детском садике. Он что, правда целоваться не умеет? Антон отстранился, Упырь растерянном моргнул. На бледных щеках появилось еще немного румянца. Ого! — Пойдемте в спальню? — предложил Антон неожиданно хриплым тоном. У него успел встать. Похоже, отчаялся он все-таки “настолько”. Или Упырь… этот его беззащитный взгляд был каким-то… У Антона внутри что-то дернулось. До сих пор он никогда такого не чувствовал. Что-то… как будто его ранили. Уязвимое и странное ощущение. Упырь кивнул, тут же сведя брови и становясь привычно сосредоточенным. — Пойдемте. Там можно… — Он запнулся. — Там сможете выключить свет. Возможно, вам так будет проще. Антон отвел взгляд, как будто Упырь подслушал, о чем он думал буквально полчаса назад. Выключать свет почему-то больше не хотелось. В тот раз они, конечно, не попробовали ни плетку, ни наручники, ни стек, ни даже мастурбатор — обошлись презервативами и смазкой. Антон с удивлением понял, что выключать свет ему правда не хочется, представлять на месте Упыря Никиту — тоже. Голым Упырь был… похож на Упыря. Худощавый, бледный, на ощупь — холодный и местами мокрый. Невысокий и жилистый, жесткий. Он умудрялся даже сейчас выглядеть застегнутым на все пуговицы, но как-то растерянно и послушно подался вперед, когда Антон его опять поцеловал, прижался всем телом и вроде бы даже ответил. Антон поймал себя на ощущении, как будто у него в руках оказался котенок или вроде того, и нужно быть очень-очень аккуратным. — Не делайте так языком, — попросил Антон спустя несколько секунд. — Как? — серьезно, как на совещании, спросил Упырь. — Как будто вы меня щекочете, что за хрень вообще? Ну правда, что за хрень? Конечно, Антон уже выучил, что во время секса нужно быть деликатным и ни в коем случае не говорить все напрямую, вот как сейчас, а лучше вообще ничего не говорить, только восхищаться, но Упырь — сам виноват! Антон вообще тут по принуждению. Вроде бы. — Хорошо, не буду, — дернул плечом Упырь, и снова подался вперед. Серьезно? Боже, как это… удобно. И что, никаких истерик, трагического падения члена и запираний в ванной? Антон мог бы завестись только от этого, но — упс — кажется, он и так был возбужден. Довольно сильно. Ощущение, что у него в руках оказалось что-то очень хрупкое, никуда не делось, так что Упырю перепали и поцелуи во все места, и поглаживания, и медленная подготовка пальцами, хотя Упырь ощущался и так достаточно… расслабленным. От мысли, что к сексу снизу он готовился сам, в ванной (Упырь! это тот самый, который даже губы не может разжать, а тут аж целая задница) у Антона внутри что-то коротило. Куда тут кружевам. А еще Антон не отказал себе в удовольствии поставить Упыря на четвереньки и упереть лицом в подушку. Ну… не все же начальству ебать весь их офис в такой позе, правильно? Это ему за ки-пи-ай. Правда, все удовольствие от маленькой мести сошло на нет, когда Упырь поерзал, недовольно проговорил: — Неудобно, так дышать нечем. Выбраться при этом из рук Антона не попытался, просто спокойно ждал, как будто доверял настолько, что был уверен: Антон - не подведет. Желание сделать хорошо тут же накрыло с головой. Антон поспешно убрал руку с его макушки, погладил вдоль позвоночника. — Так лучше? Упырь кивнул. Мыслей как-то не осталось. На ощупь задница Упыря была приятной. И вообще, кожа у него была гладкой, атласной, несмотря на редкие темные волоски. Наверное, у всех вампиров такая. Антон думал, что внутри Упырь тоже будет ледяным, но он оказался горячим, тесным. А еще Упырь был громким. Самым громким из всех, с кем Антон спал, и это было… круто? Антон выяснил, что стоны, всхлипы и напряженное дыхание заводят его сильнее, чем какой-нибудь минет. Хотя, если бы минет ему сделал Упырь… Так, блин! Не спустить раньше времени! Хорошо, что тут наверняка толстые стены. Когда все закончилось — Антон продержался долго, не потому, что не особо-то и хотелось, а потому, что перемножал про себя простые числа и очень старался! — Упырь свернулся у него под рукой, головой на груди, так что ладонь Антона оказалась на его заднице. Ледяной и гладкой, с редкими волосками внизу. Где-то под их спинами на простыне осталась сперма Упыря, тоже наверняка ледяная, хотя уже согревшаяся. Антон пытался как-то прийти в себя и, одновременно, не шевелиться, чтобы не потревожить задремавшего Упыря. Так, не двигаясь, хочется лежать рядом… со спящим котенком, да. Ну или с кем-то другим настолько же хрупким. Когда тот наконец заерзал, Антон спросил: — Ну как, выяснили по поводу секса? Упырь поерзал еще и после паузы ответил: — Да, думаю, выяснил. Мне понравилось. — Спасибо. — Это не комплимент, это просто факт. Затихнув на несколько секунд, Упырь снова заворочался и встал. Антон тут же почувствовал, что у него забрали что-то важное. Стало холодно, хотя Упырь особой теплотой тела не отличался, разве что согрелся об Антона. — Вы еще долго планируете здесь оставаться? — спросил Упырь. — А что? Мне уйти? - сообразил Антон. Такие намеки он понимать научился еще в школе. Вроде бы. Антон сел, осмотрел развороченную кровать, гору секс-игрушек на полу и стоящего спиной к нему Упыря. У Упыря обнаружилась удивительно тонкая для мужчины — тем более, для мужчины с таким скотским характером, — талия. И уязвимые ямки на пояснице. — Да, было бы неплохо, — все с той же спокойной честностью заявил Упырь. — Я не люблю чужих в своей квартире. Он надел халат, который поднял с пола. Кивнув, Антон принялся собираться. — Повторим как-нибудь? — спросил он, уже стоя на пороге. Упырь, который уже нацепил очки, нахмурился. Явно раздумывал. — Да, можно. Только чуть позже, мне пока не хочется. *** С того дня Антон как-то пропал. Нет, он не обнаружил себя следующим утром, влюбленным в Упыря. Ну, может обнаружил. Тот не шел у него из головы, как Антон ни старался. В следующий раз, когда они встретились в квартире Упыря, Антон не выдержал и спросил — уже после секса, когда перестал думать только о том, как ему удачно перепало: — Почему вы вечно такой ледяной? — Анемия из-за… неважно, — поморщился Упырь, удобнее устраиваясь у него под боком. — Все никак не могу вылечить. Плохое кровообращение. Все дела. Это ленивое “все дела” вместе с теплым (хоть что-то!) дыханием в подмышку согрело Антона больше, чем весь секс мира вместе взятый. Хотя секс был хорош, что уж тут. Упырь был, кажется, совершенно лишен стыда, не обижался, если Антону что-то не нравилось (потому что нечего холодными руками лезть к члену!), стонал и пах так вкусно, что от одного этого сносило крышу. А потом Упырь пропал аж на несколько месяцев — и Антон весь извелся. Настолько извелся, что притащился к нему домой сидеть на белом диване в лобби и ждать, пока Упырь вернется домой. Тот пришел к одиннадцати, запакованный в черное дедовское пальто поверх костюма, с небольшой коробкой в руках. — Что вы здесь делаете? — спросил Упырь. — Я… Я печенки принес. Хорошо. Для анемии. Упырь поднял бровь, глядя на контейнер, который протянул ему Антон. Вся аналитика Антона шла по пизде. Переоценил он себя. — Вы же в курсе, что ее польза в лечении анемии преувеличена? Конечно, Антон провел за исследованиями анемии последний месяц, но нести витамины было как-то странно, вряд ли Упырь их сам себе не купил. — Зайдете? — вдруг спросил Упырь. — Да! — У меня, правда, сегодня много дел… — пробормотал он, открывая дверь в квартиру. — Каких дел? Давайте помогу? — с энтузиазмом предложил Антон. — Нужно устроить нового… — Упырь аккуратно раскрыл коробку. — Жильца. — Жиль… Еб твою мать! В коробке сидел тарантул. Или птицеед. Или еще кто-то. В общем, огромный паук с мохнатыми лапами, который от страха забился в угол и сжался в клубок. Антон смотрел, как Упырь аккуратно выпускает паникующего паука в террариум, как тот перебирает своими хрупкими мохнатыми лапами, блестит глазами, замирает и прячется за камнем, и медленно понимал, кого ему всю дорогу напоминал Упырь. Не котенка, в общем. Паука Упырь назвал Гошей. *** — Почему вы всегда носите эти костюмы? — спросил Антон зимой. Упырь немного к нему привык и не выгонял сразу после секса. Антон… ну, Антон пропал окончательно и готов был ночевать у него под окнами. Усыновить Гошу и то полудохлое растение, которое жило у Упыря на подоконнике. А еще ему постоянно хотелось секса. С Упырем. И говорить с ним. И обниматься. И просто — не уходить. — А почему нет? Упырь одевался, чтобы идти… куда-то. О его жизни Антон мало знал, и по этому поводу грустил. — Вы в них похожи на У… Антон осекся и отвел глаза. Упырь посмотрел на него через зеркало. — Ну, договаривайте. Антон, как будто я не знаю, что за глаза вы называете меня Упырем. — Вас это не волнует? Антон вспомнил, что именно сегодня на офисной кухне после очередного визита Упыря Дима снова мечтал запихать в него бутылку, а тестировщица Аня собиралась на зимнем корпоративе разбить об его макушку салатницу с оливье, потому что их отделу снова досталось за слишком частые простои, а Ане вовсе пригрозили увольнением. Никита тоже что-то говорил, но Антон давно уже перестал его замечать, в мыслях прочно поселилась совсем другая задница и другие (тощие, холодные) части тела. Он думал только про то, что Упырь был в их офисе, совершался с важными шишками и прошел мимо Антона, как будто его не знал. Было обидно. Логично, но… обидно, да. Пока он пиздострадал, Упырь пожал плечами: — Ничто так не сплачивает коллектив, как общая ненависть к начальнику-мудаку. Антон поднял брови. С этой точки зрения он о ситуации не думал. — А как вас обычно называют? В смысле… друзья? Родные? Арсений Сергеевич, не имя — пиздец. — По-разному. Антон, вы одеваться собираетесь? Мне нужно уходить через десять минут. *** В апреле Антон признался Упырю, что в него влюбился. — Боюсь, я не могу ответить взаимностью, — без нотки сожаления заявил Упырь. — Мне достаточно секса с вами время от времени. У Антона внутри что-то схлопнулось, захотелось спрятаться за какой-нибудь камень, как Гоше, поджать лапки и замереть на несколько часов, а может - на несколько жизней. *** В мае Ира пригласила Антона на свидание. — Я же говорил, что ваша коллега влюблена в вас, — прокомментировал это Упырь. — Та ситуация на корпоративе была совершенно однозначной. Она собиралась поцеловать вас. Антон подумал, что — лучше бы так и вышло. Может, не было бы так больно. *** В июне Антон написал заявление на увольнение, а в июле уволился. Упырь только кивнул, а Антону предстояло научиться как-то жить с дырой в груди, которая у него образовалась. Секс с Упырем был классным, он был податливым, мягким, легко возбуждался, быстро кончал, вкусно пах и легко соглашался на любые эксперименты, которые приходили Антону в голову. Как будто стыда у него вообще не было или как будто он выключался именно в кровати. С ним было легко — он всегда говорил обо всем прямо. Но именно в этой ситуации Антон бы предпочел сладкую ложь, например: “Ты мне нравишься, давай попробуем встречаться, а я пока разберусь в своих чувствах”. Он перебирал в памяти все их моменты вместе, но вспоминал почему-то даже не секс. На ум приходило то, как Упырь не всегда понимал шутки, переспрашивал, и уже потом морщил нос и смеялся. Как кормил Гошу жучками. Как рассказывал, осторожно, Антону, что “по молодости” умудрился вляпаться в службу в органах, как с этим жил и как оттуда вырывался и начинал с университетскими друзьями совсем другую карьеру. Это, в целом, многое объясняло. Как сворачивался клубком в руках после секса, становясь похожим на котенка или напуганного хрупкого паука с холодными лапами и вечно серьезным взглядом. Упырю было тридцать семь, не такая уж большая разница, чтобы они с Антоном не смогли бы быть идеальной парой. Первого сентября Антон наконец разметил свое резюме и начал искать новую работу. Хотелось прописать вроде: “Ищу работу с вредным начальником в дедовских костюмах, который трахается и пахнет так, что сносит крышу”. В честь такого события он заказал пиццу и решил съесть ее в одиночку, запивая пивом. Зарядил дождь, так что Антон в приложении выставил неприлично большие чаевые для курьера, включил слезливую мелодраму, где любовь всегда заканчивается свадьбой, и сел ждать. В дверь позвонили уже минут через двадцать — вот это скорость! На пороге стоял Упырь. Вроде. Потому что Упырь был мокрым, без очков (линзы?!) и — в костюме. Только таком, темно-синем, так что пиджак подчеркивал фигуру. А снизу… это что, джинсы? — Здравствуйте? — Здравствуйте, — кивнул Упырь и поежился. Ну конечно, он из-за своей анемии мерз все время, а тут еще и явно попал под дождь. — Ваши слова о влюбленности еще актуальны? Антон растерялся. Актуальны? Да он готов упасть на одно колено и сделать предложение. Сердце перевернулось. — Какое это имеет значение? — Я думаю, это взаимно. — Что? Ура! Упырь нахмурился и одернул мокрый насквозь пиджак. — Я думал, что мне достаточно секса с вами, но это явно не так. Похоже, я тоже влюблен. Просто… Упырь замолчал и опустил взгляд. Похоже, не один Антон тут по медленной вдумчивой аналитике. Он постарался не улыбаться так широко, как хотелось, и напустил на себя серьезный вид. Нет, не потому что цену себе хотел набить. Ну, может, немного поэтому. — Как вы меня нашли? — Адрес остался в личном деле. — Это персональная информация, слегка незаконно ее использовать в личных целях, разве нет? — Антон, я принудил вас к сексу, по-вашему, меня волнует законность? — Упырь поморщился. — Просто… Вас не хватает в квартире. Я и раньше это замечал, но списывал на привычку. По вам скучает Гоша, он стал меньше есть и почти не выходит из-за камня. — Того, большого? — Нет, поменьше, у него изменились вкусы, но он продолжает прятаться и грустит. — Упырь поднял взгляд. — Антон, я не слишком хорошо разбираюсь, что значит влюбленность и потому… — Не сразу поняли? — закончил Антон, шагая вперед и беря его лицо в руки. Упырь подался вперед, и Антон погладил большими пальцами его щеки. — Да! — облегченно выпалил Упырь. — Понимаю, это звучит странно… — Почему странно, я до сих пор не понимаю сарказм, например. Антон раздумывал, можно ли его поцеловать. Глаза Упыря расширились. — Вы тоже, да? — Мне только мама иногда могла объяснить, что происходит и почему на меня в очередной раз кто-то обиделся, — признался Антон. Сейчас стало уже чуть лучше, Антон выучил эти юмористические паттерны, даже прочитал учебник и посмотрел “Клинику”, но… — В юности я смотрел мелодрамы, чтобы разобраться, как это работает, — сказал Упырь. — Ну… отношения. Между людьми. Мне они никогда… — Никогда не были нужны? — Да! Антон его все-таки поцеловал. Упырь был ледяным, как и всегда. Лучшее ощущение в жизни, но хорошо бы он уже вылечил свою анемию, потому что у Антона только что отросли планы жить с ним долго и счастливо лет до ста двадцати. — Там дождь, — сообщил Упырь, как огромную тайну. — Мы можем под ним поцеловаться. Как в мелодрамах. Антон рассмеялся и сказал, что готов целоваться с ним в любых условиях. Даже если он снова начнет так странно двигать языком, как будто хочет Антона пощекотать. Уже через месяц Упырь, который к тому времени стал для него не просто Упырем, а Арсом и, может, еще немного (сильно чаще) солнышком, сообщил: — Мы не можем найти программиста на твою вакансию. Оказалось, что заметить тебя… довольно сложно, большая часть кандидатов не проходят испытательный срок. — Ты как-то в этом замешан? — поинтересовался Антон. Он упоенно выбирал на сайте турфирмы место, куда они могли бы поехать в отпуск — на море обязательно, больным с анемией оно необходимо. И солнце, и объятья, и мелодрамы, и стремные дедовские костюмы, и очки с толстыми стеклами, раз Арс чувствует себя в них “безопасно”. А еще Антон подумал, что на летнем корпоративе в следующем году снова хочет с ним целоваться. И вообще — летний корпоратив, это, как выяснилось, не только корона с лаймом и апероль, но и возможность встретить любовь, даже если не понимаешь намеков и не слишком хорошо умеешь находить общий язык с людьми. Ира все-таки не обманула. — Возможно, — согласился Арс, перед зеркалом застегивая очередной дедовский пиджак. — Я думаю, ты должен вернуться, иначе у нас возникнут проблемы в отношениях. — Это харассмент? Нет, подожди, какой-то другой вид насилия. — Да, ты все правильно понял.