Загадай желание на с̶о̶л̶н̶ц̶е̶ Рудбекии

      Люди — достаточно сложные существа, но от этого им самим жить труднее. Люди склонны идти на поводу у ненужных эмоций, жертвовать своим ради других, просто потому что так правильнее, хоть и больнее. И так по кругу. Жизнь за жизнью, длящиеся в одно мгновенье. Рудольф никогда не понимал смертных. Почему они выбирают совершать глупости и вредить себе во имя кого-то, даже необязательно близкого?       Несколько сотен лет назад он ведь тоже был человеком, ему была уготована судьба, ничем не отличающаяся от миллионов других, человеческих, которую он не успел понять ввиду раннего возраста облачения. За свою вампирскую «жизнь» Рудольф тоже не раз доказывал, что семья и клан для него не на последнем месте. Так было ровно до того момента, как в вечность вампира проник человек.       Тони появился слишком внезапно, как клякса в рукописном томе на тысячу страниц, сломав привычное понимание о мире. Человек оказался слишком чувствительным, слишком хрупким, слишком… Да через чур просто! Он кардинально отличался от вампиров, и если до его появления Рудольф считал себя вполне мягким, ведь он позволял себе волноваться за семью, в отличие от Грэгори, который постоянно навлекал беду на клан, пусть и по случайности, то после вампир осознал, что его чувства даже рядом не стояли с человеческими. Тони, несмотря на свою смелость и тягу к опасным приключениям, постоянно волновался за мёртвого друга, отказываясь принимать в оправдание, что он вообще-то вампир и живёт намного дольше него, должен смочь самостоятельно о себе позаботиться. Но нет же, Тони человек, а людям свойственно беспокойство.       Всё, что оставалось Рудольфу, это принять их глубокие отличия, всё же разные виды, другой образ жизни, но тогда вампир не осознавал, что с годами бок о бок со смертным, со сном в одной комнате старого отеля, эта отличная, в какой-то степени даже ненавистная сторона начнёт проектироваться на него.       — Тони, мне кажется, что синий цветочек лучше смотрится на этой странице! — довольно пропищала Анна, пытаясь разобраться в обилии засушенных растений.       Лёгкий ночной ветер волшебно колыхал растрепавшуюся за часы на улице косу молодой вампирши. Сейчас она и правда выглядела как принцесса прямиком из сказки — девочка нечеловеческой красоты.       — Он и правда смотрится здесь лучше, но эта страница для ядовитых растений. Давай лучше сюда?       А рядом с ней… не менее прекрасный юноша, конечно, не на белом коне, но летающая корова имеется. С каждым днём всё прекраснее… Прошло уже четыре года с их знакомства, Тони больше не был ребёнком, но до сих пор носил смешные, отчасти детские пижамы и любил летать по ночам, держа вампира за руку.       — Идеально смотрятся друг с другом, да, Руди? — как-то сказала мама, любуясь дочерью, прилипшей к человеческому ребёнку. Фрида привыкла к мальчонке всего за пару месяцев, её привлекла отвага Тони, и радовало, что иногда дотошная Анна, наконец, нашла себе занятие и лишний раз не отвлекала.       О себе Рудольф не мог сказать того же. Да, он, наверно, рад, что сестра стала менее доставучей и противной, но ведь это он тот, кто привёл Тони и познакомил его с кланом, именно он был первым, кого смертный именовал другом, это же он… Впрочем неважно. Рудольф был впереди, но всегда на втором месте. Он должен признать, Анна оказалась довольно находчива, потому что почти на каждую встречу вампира с другом у девчонки был способ, как этого самого друга увести.       — Тони, Тони, а это что такое? Ты с города привёз? Я у нас таких ни разу не встречала, прелесть! — девочка бесстыдно совала нос в старую тетрадь по физике, опрометчиво начатую под конец учебного года, которая теперь именовалась гербарием.       — Да… Да, я обязательно расскажу тебе, но не сегодня, — Тони поправил капюшон красной толстовки, оглядываясь по сторонам, словно мог увидеть что-то кроме дикой травы на забытом человечеством поле.       Ветка треснула, однако Рудольф даже не вздрогнул от опасного звука. Смертные бы давно начали бить тревогу и пытаться спуститься с сухой сосны, но, к своему счастью, он бессмертный вампир. И вообще, какой человек в здравом уме полезет чуть ли не самую верхушку сухого дерева, чтобы подсмотреть за другом и сестрой, которые не пригласили третьим на свидание? Ой, извините, вернее будет сказать, ночные посиделки в поле за разбором сухой травы. Но, знаете, у Рудольфа подобные акты слежки успели войти в привычку — сидеть в отеле скучно, а одни и те же книги в библиотеке за триста лет надоедали.       Тут должен возникнуть вопрос: а зачем он вообще это делает? Ответ прост: вампир и сам не понимает, что-то на подсознательном уровне не позволяет оставлять Тони наедине с Анной, возможно, это страх за безопасность друга, ведь девочка всё ещё вампир, возможно любопытство, направленное на увлечения смертных, а может… Да точно что-то из названного.       Всё же Рудольф старался лишний раз не высовываться, молча сидел на дереве, обняв старый ствол, и наблюдал за увлечённой парочкой, но только до момента, когда голубые глаза вновь найдут его. Так было уже десятки раз до, Тони всегда знал, что вампир рядом. Уголки губ Рудольфа невольно приподнялись, пока их взгляды были направлены друг на друга, он чувствовал это, несмотря на большое расстояние.       Ох, Тони… Тот самый Тони, который когда-то спас его, тот самый, который променял городской уют на совместную комнатку в старом отеле, тот, кто бормочет во сне и не противится трупного запаха. Его Тони. Не Анны. Именно в такие моменты, когда они молча смотрели друг другу в глаза или проводили время вместе, в груди Рудольфа зарождалось нечто тёплое и приятное, маленький огонёк, которому не очень-то нравится, когда Анна отбирает у него человека. Странное это ощущение, особенно для мёртвого, но, естественно, это не чувства, Рудольф же не человек.       Вампир пропустил момент, в который откровенно начал лыбиться на парня, но вот, когда ладони начали соскальзывать с древесной коры, ощутил по полной.       — Чёрт! — новомодное словечко, что въелось в вампирский лексикон с появлением смертного, безвозвратно сорвалось с губ, когда Рудольф полетел с дерева, за пару секунд вспомнив, что из себя представляет закон гравитации, и представив недовольство сестрёнки, когда он окажется замеченным.

***

      Рудольф сидел на крыше, казалось, всю вечность, вглядываясь в луну, делая вид, что периодически не поворачивался к знакомому окну, в котором не горел свет, как раньше. Раньше Тони сидел рядом… раньше вампир наслаждался приятным человеческим запахом, который так не похож на всё, что его окружает. Казалось, всего пару лун назад они держались за руки, крепко-крепко, потому что человек боялся упасть, а Рудольф не мог заставить себя отпустить тёплую ладонь. А что сейчас?         Вампир вытянул руку и посмотрел на пальцы, которые всего за пару недель стали заметно длиннее. А сейчас он, как последний дурак в глазах отца, принял решение состарить тело. Ему больше не будет тринадцать, и он это делает не из-за глупых чувств, как Анна, это его взвешенное решение, не из-за Тони. Хотя кого он обманывает, конечно, из-за него.       — Знаешь ли, сидеть под луной одному совсем не круто, — даже с отменным слухом вампир не был готов к появлению постороннего, Тони высунулся из окна, потирая слипающиеся веки.         Единственное, что никогда не изменится в этом человеке, это вкус к пижамам. Парню семнадцать, а он носит голубую рубашку с кроликами, что за глупость? Но в этом весь Тони, только он может заставить улыбаться милому кровожадное существо.       — Я сижу так уже на протяжении трёх веков, с чего бы это стало не круто? — произнёс Рудольф, глянув на гостя из-под полуприкрытых век.       — С того, что ты занял и моё место, — Тони высунулся сильнее и протянул руку, как делал каждый раз, когда они собирались летать. Как раньше. Вампир же, посмотрев на чужую кисть, не стал тянуться в ответ.       — Разве тебе теперь не интереснее заниматься гербарием на пару с Анной? — пока сестра далеко, можно было немного расслабиться. Вампир закрыл глаза. Всего пара мгновений тишины.       — Вообще-то, я был бы рад, если бы ты присоединился, — Рудольф разомкнул очи, застав в сантиметре от себя чужое лицо, глаза в глаза, и тёплое дыхание, касающееся кожи щёк. Смелый человек. — Ты же много читаешь, думаю, найдётся что-то занимательное, что ты сможешь мне рассказать…       Вампир не мог оторваться от глубоких озёр в этих глазах, слишком доверчивые, слишком открытые — Рудольф бы не хотел, чтобы в будущем было иначе. Хотелось тонуть вечно… прижаться ближе.       — Мне нужно лететь, — неожиданно отрезал Рудольф, резко оттолкнув смертного, что тот чуть не скатился с крыши. Снова это странное чувство, тяга, но отличная от жажды крови, она появляется только рядом с Тони. Хорошо, что вампиры не краснеют.       Смертный потёр затылок, явно озадаченный переменами в поведении друга.       — Тогда я с тобой.       — Нет. Я на охоту, ты же не любишь смотреть, как я обедаю.       — Ну и что? Я столько живу среди вампиров, неужели ты считаешь, что я ни разу не видел? Ни тебя, так других.       Ну конечно, кому ещё, помимо Рудольфа, заботиться о благополучии единственного человека в отеле, который, между прочим, помогает клану и сильно упрощает вампирскую жизнь. Например, месяц назад Грэгори снова перегнул палку, напав на девушку прямо на вечеринке, чем вызвал большой шум и огласку. Тони тогда прекрасно знал о ситуации от одноклассников, ведь слухи расходятся быстро. Он успел рассказать Рудольфу, на что тот сразу приказал сообщить отцу, но человек не стал. В тот же день под лестницей его поджидал виновник с обнаженными клыками, для большей убедительности. Естественно, он сказал что-то вроде: «Если лишний раз откроешь рот в присутствии членов клана, будешь валяться в катакомбах с переломанными костями и без капли крови в теле.» — ну, так предположил Рудольф, потому что наивно ожидать меньшего от старшего братца. В этот раз вампир закрыл глаза на эксплуатацию друга, ведь большая часть клана и так знала причину, пусть хоть Грэгори поспокойнее будет. Но это был далеко не единичный случай, не то чтобы Тони общался со всеми, но близкие Рудольфа постоянно что-то требовали от мальчика, будто это не он нашёл им дом и спасение.       Рудольф в последний раз глянул на луну: сегодня безоблачно, полнолуние, прекрасное время для охоты, пусть вампир и не собирался покидать дом. Просто хотелось сбежать от внутренних тараканов, связанных с лучшим другом и, возможно, сестрой, а не оставаться с причиной переживаний наедине. Тони слишком проницательный, даже когда Рудольф позволял себе срываться на нём, скрывая слабости, он моментально находил причину и успокаивал. Сколько вампир себя помнит, существо с похожей чуткостью он больше не встречал.       Вспомнив о желаемом побеге, Рудольф взлетел, но сразу после почувствовал крепкую хватку на лодыжке.       — Я полечу с тобой! — со всей серьёзностью выдал Тони, двумя руками держать за чужую ногу, наверно, с детства успело войти в привычку.       — Тони, отпусти, — всеми известными трюками вампир пытался скинуть безбилетника. — Прекрати делать глупости, это не смешно.       Но Тони продолжал держаться, уже научившись на опыте прошлых падений, однако, после особенно сильного рывка со стороны вампира, хватка ослабла, и парень полетел обратно на крышу, встав на самый край черепицы. Рудольф, заметив, что человек не может поймать равновесие и уже готов полететь без его помощи, бросился к нему, ловко подхватив под руки. Только когда чужое тело обрело устойчивое положение, вампир смог выдохнуть, всё ещё не размыкая крепких объятий.       — Вот же, Тони…              — Руди, прошу, возьми меня с собой, — чужой шёпот чересчур громко отдался в голове мертвеца, а эта форма имени… с человеческих уст она звучала слишком мягко, отлично от того, как произносили близкие, — Пожалуйста.       Ну вот и кто после таких слов будет спорить, что люди — это комок чувств и слабостей? Рудольф с каждым днём жизни со смертным убеждался в этом только сильнее. Но теперь ему кажется, что он даже чем-то похож на людей, ведь всё чаще прогибается под жалкие речи Тони, забывая об изначальных планах. Худая рука по привычке нашла другую, слившись в крепкий замок, чтобы смертный точно не упал. Ладонь Тони была другой: тёплая, мягкая, одним словом, до жути приятная, согревающая мёртвую конечность, Рудольф даже готов признать, что может держать её вечно.       — Ладно, но не задавай лишних вопросов, смертный.

***

      Полная луна неторопливо катилась по звёздному небу, напоминая ночник, создающий уютную безмолвную атмосферу в комнате, тёмный лес погрузился в глубокий сон, а его обитатели страшились пошевелиться, нарушив покой. Сейчас ночной бор больше походил на иллюстрацию к сказке, нежели место, кишащее опасностью и мертвецами, но тишина незаметно давила, казалась неловкой паузой в разговоре.         Рудольф бросил очередной мельком взгляд на Тони, который за весь полёт не произнёс и слова, выглядел отстранённым. Друг точно думал о чём-то важном, вампир читал статью о поведении людей в порванной книжке по психологии, чудом оказавшейся в библиотеке клана. Только вот точной причины в ней явно не описывали, сложно это. И вампиру сложно, но не из-за поведения Тони, а потому что сам стремительно падал в пучину раздумий и тревог, привычное «друг» терзало, даже не успев сорваться с языка.         Летели они в полном молчании, наверное, больше часа, и не потому, что Рудольф не мог найти богатую кровью дичь, а потому что он вовсе не был голоден и совершенно не знал, куда податься с другом на прицепе. (У смертных это тревогой называется, но куда уж вампиру до низменных понятий.) Алый глаз зацепился за небольшое озеро у кладбища, на которое друзья постоянно прилетали, когда хотели отгородиться от мира, или только от Анны, кто знает. Именно в этом месте три года назад рядом с одинокой дикой яблоней они посадили росток жёлтой культурной, который Тони купил у бабушки-торговки за школой, потратив последние карманные.         Памятное место, известное им одним.  Рудольф стал снижаться, утянув за собой прозревшего друга.         — Руди, почему мы остановились здесь, это же мёртвое место, сюда не то что люди, даже звери не суются, — недоверчиво пробормотал Тони, когда подошва красных потёртых кед коснулась земли.         Тони всё ещё не отпустил его руку, но это ощущалось так правильно…         — Что ты сказал?         — Ничего, — человек вздохнул и, заметив на гиблом фоне не сухие кустарники и водоём, подошел к краю берега, внимательно осматривая знакомые окрестности, — это «Живое озеро»?         «Живое озеро» — именно так они называли этот зелёный уголок, единственное место вокруг кладбища, где растения не выглядели мёртвыми. Рудольф сам придумал, вспоминая Тони — обычного человека, который по случайному стечению обстоятельств оказался среди мертвецов.         — Да, удивительно, что до сих пор не иссохло, — Рудольф сам не уверен, что говорил о водоёме, потому что перед глазами был только светлый затылок, а в груди что-то болезненно сжималось.         — Ничто не вечно, но это же не означает, что это плохо, ведь так? — Тони повернулся к вампиру, стоящему достаточно близко, чтобы нарушить так называемую френд зону.  Всего на секунду их взгляды встретились.         — Вампиры вечны, — прохрипел Рудольф и отпустил тёплую ладонь.         По правому краю побережье усыпали большие камни, из которых обычно выбивали похоронные плиты бедные поселенцы (интересно, где они все сейчас?), на один из них сел вампир. Тони ещё долго стоял поодаль, теребя и без того растянутую пижамную рубашку, будто ожидая действий от обычно активного друга, но подметив печаль в красных очах, всё же решился подойти.         — Руди, как думаешь, наша яблонька сможет и дальше жить в дикой природе?         На противоположном берегу росли два деревца, две красавицы, цветущие весной, такие разные, но каждая по-своему прекрасна. Рудольф никогда не интересовался садоводством, но отчего-то привязался именно к этим деревьям, осенью прилетая, чтобы собрать яблоки, которые так нравились смертному другу.         — Возможно, но думаю, ей тяжело приходится рядом с дикой, та все силы из неё выкачивает, — костлявые ладони сжались в кулаки. — Ей бы расти с себе подобными, спокойными, цивилизованными…         Тони подсел к вампиру, любуясь фруктовыми деревьями, выделяющимися на фоне елей и сосен.         — А я в неё верю, к тому же если есть кому помочь, лес не особо будет отличаться от сада.         Вампир повернул голову, прекрасно понимая, о ком говорит человек на самом деле: Тони был красивой культурной яблонькой, смелый и упорный, он бы точно выжил в суровых условиях природы. А дикое деревце — Анна, такая же утончённая, но бойкая, всеми силами добивающаяся внимания смертного. Только вот дикая яблоня всё равно являлась угрозой для садовой.         — У тебя взгляд бегает, — и когда только Тони успел повернуться?         — Что? Нет… — срочно нужно взять себя в руки. — Так как им ужиться вместе, что может спасти ситуацию?         — Солнце.         — Солнце? — солнце смертельно для кожи вампиров, поэтому странно, что для ассоциации Тони выбрал именно его. Конечно, деревьям оно нужно, как и людям, но если дикарка была его сестрой, то история совсем не складывалась, ведь тогда выживет лишь одно дерево.         — Ага, солнышко, но предвидя твой вопрос, оно же звезда, существует и ночью, просто не в нашем поле зрения.         — Подожди, но тогда какой в нём смысл и как это всё относится к вампирам и Ан… —       Рудольф не договорил, внимание переключилось на цветочек с чёрной сердцевиной и острыми жёлто-оранжевыми лепестками, который Тони достал из кармана пижамы.         — Извини, оно заметно помялось, потому что я вёз его с города, но увидев эту звезду, я понял, что именно она способна помочь нашим яблонькам, — растение выглядело, мягко говоря, не очень, но оно не завяло, оставаясь таким же ярким, как на клумбе. Действительно солнце. — Руди, нашим яблоням.         Голос Тони звучал слишком чувственно, неся в себе сразу несколько глубоких эмоций. Вампир замер, вслушиваясь в мелодию слов, пытаясь понять, правильно ли до него дошёл смысл, но посмотрев ему в глаза, в эти голубые, чистые озёра (определённо живые), в которых разгорался пожар, как и в его собственных, сомнения стаей птиц покидали душу. Возможно, в этом рассказе вторым деревом была вовсе не Анна, потому что именно Рудольф — вампир, глупо летящий под смертельные лучи, он их не боялся. Когда в сказке про два деревца, нуждающихся в тепле, появлялся он, история, наконец, обретала смысл.       — Это Рудбекия, простой садовый цветок, но мама рассказывала мне, как в детстве искренне верила, что он исполняет желания, прямо как падающие звезды, — на лице Тони сияла мягкая улыбка, когда он разглаживал нежные лепестки, эти слова были для него важны, он тоже верил. — Разве он не похож на солнышко? А оно ведь тоже звезда. Так может он…         — …поможет нам, — закончил Рудольф, вглядываясь в лицо напротив: в дрожащие губы, слезящиеся очи — человеческие слабости. Чувства в сердце, а оно — самая незащищённая точка. Эмоции — вот враг и спасение людей, но, кажется, теперь он готов признать, что и вампиров тоже, прямо как солнце.       Рудольф взял чужие ладони в свои (у обоих они дрожали) так, чтобы случайно не нанести новых увечий волшебному растению. Тони сморгнул подступающие слёзы, чувствуя, что поднялся ветер, холодя кожу, но не больше прикосновений вампира уж точно.       — Тогда… загадай желание, оно обязано сбыться, — голос смертного дрожал, толи от холода, толи от этой самой уязвимости, однако сейчас Рудольф, наконец, набрался смелости показать и свои чувства. К чёрту деревья, к чёрту будущее и вечную жизнь, сейчас есть лишь это мгновение с этим человеком, другом… нет больше, которого вампир не намерен делить с сестрой или потерять из-за собственной гордыни. Рудольф признаёт, он слабый, как смертные, но зато на «Живом озере» ещё долгие годы будут цвести две яблоньки вместе.         Бледные пальцы коснулись ярких лепестков, нежных и хрупких, как момент, разделённый на двоих, Рудольф закрыл глаза, произнося лишь одними губами то, что отчаянно отказывался признавать:        — Я желаю…        — Руди, ты мне нравишься!         С каких пор Тони его стал солнцем, вампир не знает, но и не важно это, потому что загаданное действительно исполнилось. Парень с россыпью веснушек на щеках, со вкусом на странные пижамы и любовью к ботанике и астрономии спас его, стал тем опасным светом, на который Рудольф готов бежать. Чёртов самоубийца.       В какой-то момент их носы соприкоснулись, а после и губы нашли друг друга, сливаясь в тягучий желанный поцелуй. Рудольф позволил себе хоть где-то побыть смельчаком, Тони и так столько сделал для этого момента, так много слов и взглядов, незамеченных вампиром, что в итоге довёл себя до слёз. Рудольф подполз ближе, аккуратно стирая влажные дорожки на покрасневших щеках, ведь люди хрупкие, а их жизни скоротечны, нельзя ранить, особенно этого смертного.       В редких романах, которые всё же попадали под руку Рудольфа, во время признания или любовных сцен часто описывали все прелести и приятные качества в нравящемся человеке, тогда вампир не понимал, к чему все эти сладости. Разве описания действий уже недостаточно? Больше он так не думает, потому что сейчас Тони прекрасен, и это совсем не похоже на то, каким вампир видит его ежедневно. Да, смертный всегда разжигал поселившийся в груди огонёк, но сейчас, когда блондинистые волосы красиво раздувал ветер, веки подрагивали, а руки остыли под касаниями Рудольфа, внутри разгорелся настоящий пожар, но он не обжигал, он согревал, подобно костру.       Пока их губы неторопливо танцевали под луной, а ладони сжимали в объятиях единственный цветок Рудбекии, Рудольф улыбнулся, ведь понял, что тоже плачет, но именно эти эмоции были самыми настоящими. Теперь, под лучами их общего солнца, он готов их принять.       Да, Рудольфу нравится Тони, по-человечески глупо, также как отрицание многолетней влюблённости. Всё это слабости, присущие людям, но, как оказалось, они живы и в вампирах тоже.

***

      — Всёже ты был прав, так больно… — Анна обняла себя, сдерживая подступающие слёзы. — Почему он просто сразу мне не отказал?       Грэгори пододвинулся к девочке, стряхивая с плаща прилипчивые шипы кустарников. Необычное зрелище, всего в десятке метров от них, на озере у кладбища вампир целовал человека. Руки старшего брата мягко опустились на дрожащие плечи вампирши.       — Анна, просто забей на них, они же всегда были отбитыми. Смертные просто не особо блистают умом и любят идти на поводу у внутреннего голоса, вот Тони и боялся обидеть тебя. Думаю, ты действительно важна для него, но не так, как тебе бы хотелось, — вампир утешающе обнял сестру, поглаживая растрепавшуюся фиолетовую копну. — А Рудольф всегда был странненьким, ты же знаешь. Не удивлён, что он повёлся с человеком.       Из-под слипшихся ресниц Анна в последний раз посмотрела на счастливую пару. Любимый брат увёл её любовь, но разве она может злиться на того, на кого всю «жизнь» равнялась? Рудольф, как и Грэгори, терпел детские капризы и всегда заботился о ней, пусть и не показывал этого, кажется, пришло её время осчастливить старшего братца.       — Руди, хорошо позаботься о Тони… — беззвучно слетело с пухлых губ, пропитавшихся солью. На самом деле Анна всегда знала об их общей симпатии, она видела взгляды, понимала, что даже наедине с Тони тот искал другого, и ни один увлекательный разговор на общие темы не мог этого изменить. Все старания впустую.

Теперь не только два влюблённых плакали на берегу, утешая друг друга объятьями, но и одна маленькая девочка, которая впервые поверила в любовь.