Рождественский бал

***

      Контрольная успешно закончилась для Гермионы, она была уверена в своей работе, а вот по лицу Рона можно было понять, что у него всё не так.       — Рон, не расстраивайся, просто… в следующий раз подготовься, — гриффиндорке стало обидно за друга, надо было ему хоть немного помочь, а теперь приходилось чувствовать вину.       — Всё в порядке, Гермиона, ты права, к сожалению, — уже тише сказал он последние слова.              Гермиона улыбнулась Рону, и они пошли к выходу.       — Гарри, у тебя ужасный почерк, я ничегошеньки не понял, — начал подшучивать Уизли.       — Я специально рядом с тобой так пишу, — иронично ответил Поттер, взглянув на Рона.       Ребята выходили из кабинета, а Гермиону кто-то окликнул. Обернувшись, она увидела Голдстейна — староста факультета Когтеврана.       — Подождите немного, я сейчас, — сказала она мальчикам и направилась к Энтони.       — Гермиона, привет. Зайди сейчас к Макгонагалл, там какой-то общий сбор старост, — улыбчиво сказал ей когтевранец.       Грейнджер улыбнулась в ответ и произнесла, что-то в духе: «Конечно, скоро буду! Спасибо, что сообщил».       Попрощавшись с Роном и Гарри, которые были немного огорчены новым делом подруги, Гермиона направилась к декану, гадая, зачем её вызвали.       — Мисс Грейнджер, входите, — добродушно поприветствовала девушку профессор Макгонагалл.       — Насколько Вам известно, в нашей школе будет проводиться Рождественский бал, и мне было поручено назначить учеников старших факультетов, которые могли бы присматривать за младшими, и, если вы не возражаете, я бы хотела поручить эту должность Вам.       Гермионе было приятно ощущать свою значимость, а быть старостой младших курсов, хоть и на один вечер, было важно для неё. Поэтому отказывать в такой чести — кощунство.       — Конечно, профессор, я с радостью, — радостно ответила Грейнджер, стараясь при этом держать лицо.

***

      — Малфой, — окликнул юношу голос из-за спины, — Зайди к Макгонагалл, — надменно произнесла Ханна Аббот, ученица Пуффендуя, по совместительству староста этого факультета.       Малфой лишь скривил недовольное лицо и лениво кивнул девушке.       — Что этой старухе от тебя надо? — поинтересовалась Паркинсон.       — Откуда мне знать, Пэнс? — раздражённо ответил ей Драко.       Малфой тут же направился в сторону кабинета профессора. Подойдя к двери, он поправил галстук и пригладил волосы ладонью, после чего вошёл внутрь.       — Мистер Малфой, — заметила его Макгонагалл, — Спасибо, что зашли ко мне.       Гермиона застыла, напрягалась всем телом, только услышав его имя. Девушка расправила плечи и немного подняла голову.       Увидев в кабинете Грейнджер, Малфой ощутил мурашки по всему телу, но своего гордого вида и надменного выражения лица не терял.       — Малфой, я вызвала Вас, чтобы сообщить: мы очень надеемся, что Вы сможете помочь нам, присмотрев за младшими курсами на балу, — убедительно сказала профессор.       — Мисс Грейнджер, а вы можете идти, — произнесла профессор.       Очередная недовольная гримаса должна была появиться на лице Малфоя, но он не позволил ей проявиться в присутствии Минервы.       — Вы можете на меня положиться, — сухо выдавил из себя Малфой, — Я могу идти?       — Да, разумеется.       Гермиона кивнула и ответила с улыбкой:       — Спасибо, профессор, до свидания.       Грейнджер развернулась к выходу и ненароком посмотрела на него. Мерлин, на нём идеально сидела его мантия, а волосы были аккуратно уложены. Он смотрел сурово, в своём стиле, надменно. Только от одного взгляда на него Гермионе стало душно, хотелось распустить галстук, чтобы сделать хотя бы вдох.       Но она только промаршеровала к выходу, надеясь, что не подала виду.       Гермиона вышла из кабинета, как только закрылась дверь, она буквально опустила плечи и выдохнула так сильно, что словно её придавил камень. Она не хотела с ним встречаться, поэтому поспешила вернуться в гостиную Гриффиндора.

***

      Казалось бы, Хогвартс снова наполнился жизнью. Ученики с трепетом и радостью готовились к Рождественскому балу, который должен был произойти уже завтра.       В гостиной Слизерина проходила своя «подготовка».       — Малфой, у нас всё в силе? — поинтересовалась у юноши Паркинсон, — Что это у тебя? — девушка вырвала из рук Драко записную книжку, — Это имена учеников третьего курса? На кой чёрт они тебе?       Малфой лишь раздражённо выдохнул, выхватив свою вещь из рук девушки.       — Не лезь, — грубо произнёс он, — И так тошно от того факта, что Макгонагалл запрягла меня в должность няньки, — Малфой продолжил знакомиться со списком учеников третьего курса.       — Ах да, — холодно и без какого-либо интереса произнёс он, — Найди себе в этом году другого партнёра по танцам, с этой должностью толком не расслабишься, уж тем более не потанцуешь.       Паркинсон явно была расстроена этой новостью, но сохранила свою невозмутимость.       — Эй, Пэнс, я могу пойти с тобой, — самодовольно улыбнулся ей Нотт.       — Ещё чего, — не смотря на него, надменно произнесла девушка.       Подготовка к балу напрягала Гермиону, хотя бы из-за того, что она не знала, какой у неё будет наряд. Она настолько замоталась с уроками и списком младшего курса, совсем забыв про платье. Когда оставалось пару дней до бала, она была в панике: где найти платье за такой срок, Мерлин?       Пока девушка была в думах, к ней в общую комнату шумно ворвалась Джинни.       В помещение зашли ещё Гарри и Рон, а за спиной Поттера что-то находилось.       — В общем, Гермиона… — начал Уизли, переминаясь с ноги на ногу, явно волнуясь.       — Мы решили сделать тебе подарок! — не сдержалась Джинни и от возбуждения вскинула руками.       В этот момент Рон посмотрел на неё с небольшим укором: «Спасибо за испорченный сюрприз», а Гарри вынул из-за спины коробку. Она была не очень большого размера, но достаточного, чтобы туда поместилась стопка учебников или подушка.       — Ребята, вы чего, не нужно было, — Гермионе стало неловко.       — Ещё как нужно, — начал Гарри, — раз уж ты идешь на бал с младшими курсами, а наряд так и не выбрала, мы решили тебе помочь с этим, — уже настойчивее начал протягивать коробку Гарри.       — Бери же, скорее! — не унималась Джинни.       — Мне неудобно перед вами, не стоило, — Гермиона взялась за предплечье левой руки и немного её потерла.       — Ещё слово, Гермиона Грейнджер, и мы тебя не простим, — сурово сказал Рон.       Девушке было неловко от подарка, а от слов Уизли стало еще хуже.       — Ладно, давайте сюда, но я вам обязательно верну деньги… — начала говорить Гермиона, попутно снимая крышечку с коробки, — …частями, — закончила девушка на выдохе, увидев, что находилось внутри.       Мерлин, платье было невероятным, это было понятно даже в коробке. Гермиона сглотнула, понимая, что оно, наверняка, слишком дорогое. Положив коробку на кровать, она начала доставать платье за бретельки. Подол платья расправилось и перед ней явилось настоящее чудо.       Лёгкая, словно облачко, ткань опадала вниз, она шла слоями, что делало платье ещё более невесомым. Изумрудный цвет сверху переходил в нежные оттенки зеленого, а на конце и вовсе становился бархатно-белым. Спина, руки, ключицы были открыты, но оно не выглядело вульгарным, наоборот, хрупким и воздушным.       Гермиона пару секунд смотрела на платье, забывая моргать.       — Оно, оно, волшебное, это… невероятно, — не могла подобрать слов девушка.       — Мы знаем, — восторженно говорила Джинни, радуясь, что подруге понравилось.       — Ты примеришь для нас? — с улыбкой спросил Гарри.       — Конечно, спасибо вам большое, — повернувшись к ним, сказала Гермиона. Она положила платье и подошла ко всем, чтобы обнять.

***

      Вот и наступил день, которого ждала как минимум половина Хогвартса.       Вместо факультетских столов в Большом зале появилось множество маленьких столиков, посередине оставили место для танцев. На месте, где раньше стоял стол преподавателей, была устроена сцена для музыкантов.       В этот день эльфы на кухне трудились не покладая рук, а обеденные столы ломились от изысканного жаркого и соблазнительных десертов.       Большой зал начал заполняться учениками. Каждый ученик превосходил нарядом другого, все выглядели волшебно.       Настал день, приводивший Гермиону в ещё большее волнение: она чувствовала ответственность перед деканом. Уже вечером за 15 минут до сбора младших курсов, она надела платье, которое успела примерить для друзей. Реакция ребят была немного непривычной для Гермионы: Рон стоял и пялился на неё, не моргая, в течение нескольких секунд. Джинни ходила вокруг неё, говоря, что она до невозможности красивая, а платье просто… Гарри же стоял, сложив руки перед собой, и кивал: «Тебе очень идёт, Гермиона».       — Чего-то не хватает, — добавила Джинни, наворачивая уже третий круг вокруг девушки.       Девушка была выскочила из комнаты, её не было пару минут, а вернулась она с парой туфель серебряного цвета, на них были ленточки, которые было необходимо обмотать вокруг ног.       — То, что надо! — Джинни протянула свои каблуки Гермионе, а та в свою очередь начала снова отнекиваться от предложения Уизли, хоть и понимала, что босиком идти она не может. Спустя пару минут уговоров всех друзей, Гермиона сдалась — она приняла и каблуки.       Грейнджер чувствовала себя не в своей тарелке, нет, платье было превосходным, а каблуки, хоть и были высокими для Гермионы, но к тому же достаточно удобными. Тем не менее, словно это была не она. Гермиона Грейнджер, одна из умнейших ведьм своего времени, никогда так не наряжалась для бала, пуще того, у неё даже нет партнёра — она просто выполняет роль старосты.       Собравшись за 20 минут до начала сбора, она присела на кровать и начала себя успокаивать:       — Ты справишься, ты староста, ты молодец, Гермиона Грейнджер — умница, — проговаривала самой себе же девушка.       Ребята с младших курсов разбились по парам, они направились в сторону большого зала, где проводился бал. Для того, чтобы Гермиона хотя бы могла не запинаться о платье, ей пришлось приподнимать его подол, что открывало её туфли. Когда младшекурсницы увидели наряд старосты, многие из них начали делать комплименты Гермионе, а точнее её образу, что тоже немало смутило Грейнджер.       Дойдя до большого зала с группой своих подопечных, Гермиона объяснила им общие правила поведения, но дети не слушали: их заботил большой зал, а вернее то, что находилось внутри. Зайдя внутрь, все охнули от красоты — всё было поистине магическим, хоть они и были в школе волшебства. С потолков свисали хрустальные люстры, чей свет был немного приглушён. Аккуратные столики, расположенные по всему залу. Кое-где стояли белые пионы. Иногда появлялись крохотные снежинки, которые опадали с потолка и исчезали, так и не достигнув пола.       В этот день Малфой был доволен собой и своим внешним видом. Впрочем, редко было иначе. Юноша облачился в строгий смокинг, который дополняла стильная бабочка и переливающиеся на свету пуговицы костюма.       Малфой собрал в гостиной Слизерина празднично разодетый третий курс.       — Вы все наплюёте на сказанные мной правила, поэтому просто будьте осторожны и не расшибитесь обо что-нибудь, иначе мне благополучно влетит! — строгим тоном объявил Малфой, — А сейчас все идём до зала, каждый со своей парой!       Малфой вошёл в Большой зал, Мерлин… Его было не узнать. Восхитительные декорации, приятнейшие запахи еды, разодетые ученики Хогвартса. В воздухе витали частички радости и веселья.       Третий курс, над которым покровительствовал Малфой, благополучно разбежался по залу, Драко же по-прежнему осматривался. Он увидел свою компанию друзей, которые танцевали в центре зала, и, очевидно, ждали юношу. Но на Драко давила ответственность, которая начинала напрягать его ещё с самой гостиной. Он осматривал каждого третьекурсника, за которого был в ответе, сложа руки на груди и строго ходя по залу. В один момент он почувствовал себя таким невиданным занудой, что ему стало ещё и тошно от себя.       — Просто расслабься… — сказал он себе.       Взгляд зацепился за факультет Гриффиндора. Малфой знал, что сейчас он вот-вот наткнётся на Грейнджер, но всё никак не мог найти её.       — Мерлин, зачем тебе это? Хочешь увидеть её в платье? Что за чушь. — Драко действительно интересовало, как Грейнджер оденется в этот вечер, его одолевало неподдельное любопытство.       И вот… Святой Мунго…       Как изумрудный цветок, настолько изумительный, что Малфой потерял на несколько секунд дар речи. Чёрт, Грейнджер была прекрасна… Малфой видел много роскошных нарядов за всю свою жизнь, и будь это платье на той же Паркинсон, его бы мало впечатлило подобное. Но Грейнджер… Она было поистине великолепна в этот вечер.       Гермиона ходила вокруг своего курса и внимательно за всеми следила, хоть это уже начинало надоедать. Но подвести декана она никак не могла.       Девушка снова окинула взглядом большой зал, она увидела компанию Гриффиндора, но не заметила там ни Рона, ни Гарри. Следом заметила Пуффендуй и Когтевран, а посередине стояли Слизеринцы. Зачем-то Гермиона начала вглядываться именно в их компанию, ей хотелось кого-то найти? Но не увидев, чего желала, она отвела взгляд на противоположную сторону от неё и застыла — там был Малфой. Он стоял возле какой-то компании детей, строго осматривая остальных. На нём был костюм, который слишком идеально на нём сидел. Волосы были уложены немного растрёпано, но это добавляло его привычной надменности: «Мне плевать на бал, поэтому я не буду укладывать волосы». Хотя одет он был явно не за пять минут. Почему-то это даже заставило улыбнуться Гермиону, она его как будто раскусила.       Устав стоять на каблуках, к которым не привыкли её ноги, она решила присесть за столик. Единственное незанятое место от её подопечных было рядом с кем-то из Когтеврана и Пуффендуя. Сидело два молодых человека и девушка. Гермиона подошла к ним и спросила, можно ли ей присесть. На что ей с улыбкой ответили согласием.       Присев за столик, она почувствовала облегчение в ногах. Кто-то из сидящих здесь спросил:       — Ты ведь Гермиона Грейнджер, да?       — Да, — немного удивленно ответила девушка.       — Меня зовут Энтони, — протянул руку молодой человек.       — Приятно познакомиться, — ответила рукопожатием Гермиона.       Энтони со своими друзьями начал о чём-то болтать, иногда говоря Гермионе то ли о квиддиче, то ли о экзаменах, но в этот момент она снова наткнулась на Малфоя. Он стоял, облокотившись об стену, попивая какой-то напиток. Мерлин, как он был красив, Гермионе не хотелось этого признавать, но, к сожалению, это было именно так. Что ты творишь, Грейнджер? Ты сидишь с отличными людьми, которые не обзывают тебя при первой же встрече, а ты смотришь на этого идиота! Гермионе было ужасно от того, что она понимала, какой это всё вздор, но другая её сторона не могла оторвать взгляда от слизеринца.       Хоть признавать это было нелегко, но Малфой решил отбросить все предрассудки.       Грейнджер, Грейнджер, Грейнджер… Мерлин! В голове лишь она в своём платье, такая сосредоточенная на своём задании и одновременно такая безмятежная. Он никогда в своей жизни не оценивал грянокровку со стороны, с которой видел её сейчас. Из маленькой и противной девочки, с большими зубами и растрёпанными волосами, она выросла в симпатичную, нет, чёрт. В по-настоящему красивую девушку. Эти мысли постепенно сводили Малфоя с ума. Что он вообще себе позволяет? В своём ли он уме? Это совсем на него не похоже…       Ещё какое-то время Малфой стоял один за столом Слизеринцев и наблюдал за третьим курсом, до той поры, пока к нему не подошли его товарищи.       — Отлично выглядишь, засранец! — в своей манере произнёс Теодор Нотт.       Малфой лишь криво ухмыльнулся.       — Нам жаль, что тебя вынудили следить за малявками, — с сочувствующим тоном вымолвила Пэнси.       — Брось, Пэнс, уж кому и жалко, то только тебе, — подтрунивал над девушкой Нотт, — Никто из нас не обломался с танцем вместе с Малфоем, — юноша пихал правым локтем в своего товарища Забини. Тот лишь молча стоял и улыбался, наслаждаясь мероприятием.       Паркинсон возмущённо выдохнула, взяла под руку Дафну Гринграсс и направилась в центр Большого зала, чтобы отвлечься танцем.       Выпив уже второй бокал вишневой содовой, Гермиона почувствовала, что ей необходимо отлучиться в дамскую комнату. Она дежурно сообщила об этом своим собеседникам, а так же небольшой группе девочек младшекурсниц, сидящих за столиком рядом.       Грейнджер вышла из большого зала, а спустя время услышала шаги позади, она обернулась и увидела Малфоя с ребёнком, который прихрамывал. Она немного начала волноваться и за мальчика, и почему-то за Малфоя, но, тем не менее, продолжила свой путь к уборной.       Вечер продолжался, и пока всё шло гладко — никаких происшествий.       Малфой наблюдал за учениками Хогвартса, которые резвились в танце весь вечер, уплетали за обе щёки пирожные разных видов и просто получали удовольствие от бала.       Было по-настоящему весело, и даже Малфой отчётливо это чувствовал.       Но в один момент Малфой заметил одного парня с третьего курса, который прихрамывал и шёл к нему через весь зал.       — Да чтоб вас Мерлин побрал, — подумал про себя Малфой, — Уж думал, сегодня без происшествий.       Юноша сурово вскочил со стула и направился в сторону мальчика, ответственность за которого он нес.       — В чём дело? Что с твоей ногой? — спросил Малфой.       — Я. Я, кажется, вывихнул ногу, мне… мне очень больно ходить, — жалобным тоном продолжал он.       — Ладно, поведём тебя в больничное крыло, — с прежней строгостью говорил Слизеринец.       Гермиона возвращалась в большой зал и решила немного постоять у окна в коридоре, ничего ведь не произойдёт, если её не будет ещё минутку. Она взглянула на улицу, а там падал снег. Мало что было видно снаружи, но безмятежная природа её успокаивала и отвлекала от событий последних дней.       Оставив третьекурсника в больничном крыле, Малфой со спокойной душой направился в зал. Коридоры Хогвартса совсем опустели, от этого было необычно. Лишь эхом слышалась музыка из зала.       Гермиона наблюдала за падающими хлопьями и услышала приближающиеся шаги, они были ей почему-то знакомыми. Уверенный шаг, спокойный. Когда они были совсем близко, девушка повернулась посмотреть, кто это был — Малфой. Снова она увидела его. Она не отвернулась сразу же, как планировала до этого, а задержалась на нём, вновь осмотрела его костюм, который слишком хорошо сидел на нём. А потом подняла взгляд к его глазам.       Бродя по знакомым местам, Малфой завернул за угол, где в ту же секунду столкнулся взглядом с Грейнджер.       — Тебя тут не хватало, — подумал Малфой, но чёрт, он был рад увидеть её здесь, вдали от всех, лишь его сложная натура мешала себе в этом признаться.       Гермиона резко отвернулась от его глаз и снова уставилась в окно, ожидая, когда он пройдёт. Но, к несчастью, Грейнджер понимала, что если он просто уйдёт мимо, ей будет немного грустно.       — Чего ты от него ждёшь? — мысль пронеслась в голове.       — Усердно игнорируешь меня, Грейнджер? — Малфоя задел жест, который выдавила из себя Гермиона, его самолюбие продолжали забивать гвоздями в пол, а он лишь раздражался.       — Ты большого мнения о себе, Малфой, — уверенно сказала Гермиона, повернувшись уже к нему полностью. Она оперлась руками о подоконник и немного наклонила голову.       Малфой скривился от той интонацией, с которой она это сказала. Его злило, что они общаются друг с другом так, будто и не было того эпизода в библиотеке. Мерлин. Малфой чувствовал себя идиотом, который зациклился на одном воспоминании и придаёт ему большое значение. Это унизительно.       — Значит, продолжаем собачиться, — с утвердительной интонацией произнёс он, — Впрочем, с чего бы нам общаться иначе…       Гермиона сглотнула, это ведь Малфой, не вздумай чувствовать вину.       — Ты первый это начал, — она сказала это с такой детской обидой, что сама понимала, насколько это глупо.       Малфой лишь усмехнулся в ответ. Он упёрся в стену спиной и сложил руки на груди в своей привычной манере. Несколько секунд молчания.       — На твоём месте я бы не оставлял младший курс без присмотра, — в надменной манере, от которой уже тошнило самого Малфоя, произнёс он, — Иначе будем мотаться до больничного крыла вместе.       Неужели сам Малфой её поучает, но при этом стоит тут же с ней.       — Кто бы говорил, — почему-то его фраза заставила её улыбнуться, что от смущения она немного наклонила голову вниз, уставившись на пол.       Странно, но вредность Грейнджер больше не вызывало у Драко прежнего раздражения, ему лишь было забавно наблюдать за тем, как Гриффиндорка старается дерзить ему. Однако следовало признать, что у неё это выходило мило…       Они стояли в тишине пару секунд, а потом Гермиону что-то дернуло спросить:       — Зачем ходил в больничное крыло? — взглянула она на Малфоя.       Малфой снова ухмыльнулся.       — Догадайся, Грейнджер, — с ноткой самолюбия произнёс он, — Один из третьекурсников повредил ногу во время танца.       Гермиона нахмурила брови:       — Необязательно всегда отвечать с издевкой, — серьезно ответила девушка, — сильно поранился? — снова вернулась к вопросам про мальчика.       — Жить будет, — коротко ответил юноша.       И снова потянулись секунды молчания, которые казались вечностью. Оба знали, что им нужно возвращаться на посты «нянек», но ни один не сдвинулся с места. Оба стояли в ожидании чего-то. Из зала послышалась нежная мелодия для белого танца. Драко позабавило это. Ещё не хватало пригласить Грейнджер на танец, он же не совсем кретин? Но стоять и пялиться в одну точку без каких-либо взаимодействий с девушкой не хотелось. Чёрт, он сам не знал, чего хочет от неё, но уйти так просто он не мог, что-то задерживало его.       Гермиона услышала мелодию из большого зала, она ей сразу же понравилась. И она начала двигаться в такт музыки, еле заметно, но девушка правда наслаждалась сейчас этим моментом с… Малфоем? А что если с ним потанцевать во время белого танца? Мерлин, что за мысли! Это же просто глупо, по-детски, тем более со Слизеринцем. Но что-то заставило её взглянуть на него со взглядом, приглашающим к танцу.       Малфой поднял голову и заглянул в глаза девушки. В один момент он подумал, что окончательно слетел с катушек и ему кажется, будто Грейнджер хотела потанцевать с ним. Малфой лишь недоумевающе взглянул на неё с вопросом во взгляде: «Чего ты от меня хочешь, Грейнджер?»       Гермиона увидела вопросительный взгляд Малфоя на неё, к тому же он так долго на неё смотрел, что не выдержала:       — Что? У меня что-то не так? — непонимающе спросила девушка, начиная осматривать своё платье, словно на нём была клякса.       — Расслабься, всё так, — спокойным тоном произнёс Драко. Пару секунд молчания и язык Малфоя перестал слушать хозяина, — Ты прекрасно выглядишь, знаешь.       Что? Какого он сейчас сказал? Юноша пытался сохранить спокойствие, но румянец на щеках говорил сам за себя. Твою мать, он, Драко Малфой, стоит разгорячённый перед врагом его детства, к тому же говорит о том, как она прекрасна. Что в один момент пошло не так в этом мире?       Гермиона мигом покраснела, наклонила голову влево и смущённо улыбнулась:       — Спасибо, — тихо прошептала девушка, — ты тоже… — неосознанно сказала она.       В этот момент всё летело в пропасть, что они делают? Стоят словно третьекурсники перед друг другом и краснеют, Мерлин, она заметила его румянец на щеках. И Гермиона понимала, что это из-за неё. Они сейчас должны спокойно дежурить в большом зале, а вместо этого обмениваются комплиментами в коридоре.       Смущению Малфоя не было предела, и кто бы знал — это вызывало очередной диссонанс у него в голове. Он снова выходил за грани его привычных действий, он снова вёл себя не так, как Драко Малфой. Ничего уже не могло сделать эту ситуацию нелепее…       Хотя, нет. Определённо могло.       Малфой, сам не ведая, что творит, берёт и протягивает руку Грейнджер! О, Мерлин, сегодняшний вечер явно запомнится им двоим на всю жизнь. Это настолько выбивалось из рамок привычного, что в какой-то момент казалось, что это всё неправда — сон, бред, но не реальность.       Рука Малфоя прямо перед Гермионой, что сейчас происходит? На секунду девушка замерла, не понимая, что делать. Но потом тело само по себе поддалось вперёд, беря Слизеринца за руку. Что они делают? А если их кто-то увидит, вот прямо здесь недалеко дверь в большой зал, где все факультеты, разных возрастов, а главное там Рон, Гарри. Что они подумают? Господь, она не знала, но сделав шаг навстречу Малфою, она принимала его правила игры на эти пару минут.       Каково было его удивление, когда Грейнджер приняла его жест. Боже, Грейнджер, зачем? Почему ты просто не возмутилась и не сказала, что я спятил? Почему ты просто не ушла, оставляя меня разгорячённым и злым? Какого чёрта правила игры внезапно поменялись. Но плевать… Сейчас плевать. Сейчас, когда рука Гермионы в его руке, а её лицо в нескольких сантиметрах от его — ему нет дела. Он ощущает её дыхание и держит её за талию с дикой осторожностью, только чтобы не нарушить момент…       Гермиона немного напряглась, ощутив прикосновения юноши, снова это невероятное ощущение где-то внутри. Она аккуратно обвила руками его шею, слегка касаясь её пальцами. «Он такой горячий», — вертелось у неё в голове. Сейчас она в коридоре во время бала танцует с Драко Малфоем, они впервые были так близко друг к другу. Эта опасность по-настоящему настораживала всегда правильную Гермиону — если их заметят, то всё полетит к чертям, она это прекрасно понимала. Но ей не хотелось нарушать идиллию этого момента, как они плавно движутся в такт музыки, как Гермиона ощущает кончиками пальцев его оголённую шею. А его — касаются её кожи, совсем немного, буквально слегка, но этого уже достаточно, чтобы прямо сейчас сойти с ума. Снова неосознанное движение. Что ты делаешь, Гермиона? — и вот она уже подошла к нему чуть ближе, что буквально пару сантиметров разделяют их.       Двое учеников спокойно двигались под еле слышимую музыку, доносящуюся из большого зала.       Малфою казалось, что с ним происходит самый прекрасный момент за весь год в Хогвартсе. Отчасти, это так и было. Он ощущал приятный, чуть сладковатый запах ванильного парфюма девушки, от которого ноги начинали подкашиваться. Малфой отстранил от себя девушку и попытался прокрутить её вокруг своей оси.       Парень делает движение рукой, но Гермиона и из-за своих каблуков, и от неожиданности немного теряет равновесие, когда совершила уже пол оборота. Тем самым, хватается за шею Малфоя, чтобы совсем не упасть, подставив ногу вперёд, она оказывается лицом на груди Слизеринца.       — Всё в порядке? — взволнованно спросил юноша чуть ли ни шёпотом. Он крепко схватил её за талию, когда Грейнджер потеряла равновесие и едва ли не упала.       Мерлин, он задыхался… Задыхался от их близости, от её приятного аромата и от её теплых, карих глаз, которые были так близко.       Гермиона выпрямилась, отлипая от груди Слизеринца. Он волновался о ней? Она снова была вся красная, она буквально пылала.       — Да, — на выдохе ответила девушка.       Чёртова бабочка на шее не давала сделать и вздоха. Хотелось содрать её с шеи, словно пластырь. Хотелось вдвойне ощутить запах Грейнджер, зарыться в её хренов запах и никогда не возвращаться в реальность.       Желание — невообразимое желание — взяло верх над Малфоем. Твою мать, он чувствовал… Влюблённость.? Быть такого не может! Влюблённость, долбанную влюблённость! Малфой панически пропускал через себя эту мысль, которая пугала его и одновременно будто ставила всё на свои места, всё объясняла.       Гермиона принялась снова двигаться в такт мелодии, обхватив партнера ещё сильнее за шею, тем самым, уже касаясь его. Она впервые чувствовала такую близость с человеком, который заставлял её испытывать подобные эмоции. Внутри неё буквально был пожар, она была и смущена, и при этом ей не хотелось останавливаться. Она бы всю жизнь так стояла и просто танцевала с, Мерлин её прости, Малфоем.       Спустя какие-то мгновения, она решилась — Гермиона полностью обняла Драко за шею, положив голову ему на грудь. Так, что она слышала его сердцебиение — оно было сумасшедшим. Его сердце стучало слишком быстро, как будто она слушала сейчас своё. «Он волнуется, танцуя со мной», — появилось у неё в мыслях, ей стало приятно от этого осознания, она снова улыбнулась, надеясь, что он этого не увидит.       — Пускай я умру, прямо сейчас, прямо сейчас провалюсь сквозь землю, — крутилось в голове парня.       Волны дикого волнения и нежности сменяли друг друга, накрывая Малфоя одну за другой. Было невыносимо жарко, сердце стучало как бешеное и, Боже… Она могла это слышать. Он ощущал её тёплые пальцы на шее, такие мягкие и нежные. Чёрт, хотелось всю жизнь держать в руках лишь эти пальцы, эти руки. Обнаружив, что совсем потерял над собой контроль, Драко осторожно отстранил от себя девушку, но уже лишь с целью заглянуть ей в глаза. Он посмотрел на неё и встретился с нежным взглядом, трепетными ресницами и неким вопросом: «А что дальше, Грейнджер?»       Малфой отстранил её немного от себя, что даже разочаровало. Он вопросительно заглянул в её глаза. «Ему не нравится?» — пронеслось в мыслях девушки.       — Что случилось? — нежно спросила она, спустив руку с его шеи и проведя аккуратно по щеке. Её захлестнула необъяснимая нежность — она не испытывала ничего подобного ни к Гарри, ни к даже Рону. Мерлин, ей хотелось касаться его снова и снова, это было похоже на манию, но она ничего не могла поделать с этими мыслями. Всё, что она могла позволить себе сейчас — легкое касание его щеки.       Лицо юноши было серьёзным, он будто глубоко задумался о чем-то. Он ухватил руку девушки, сползающую с его шеи, и поднёс к своей щеке.       Он в очередной раз убедился, что рука Грейнджер — самая нежная рука, которую он когда-либо чувствовал. Он смотрел в её глаза и толком не мог ничего в них увидеть, ни одного ответа на волнующий его вопрос.       — Ты. — всё с той же осторожностью начал Драко, — ты чувствуешь то же, что и я? — с долей неуверенности спросил он. Мерлин, убей меня прямо сейчас, если её ответ будет отрицательным — казалось, что секунды растянулись на вечность, а ожидание убивало Малфоя. Он с тревогой смотрел на неё и судорожно ждал хоть какого-то ответа.       Вопрос, который буквально ударил Гермиону со всей силы. Что он спросил, боже мой, чувствую я то же самое к нему? Мерлин, а что он чувствует? Не может быть, просто невозможно.       Он — Малфой, а я — Грейнджер. Он — Слизерин, а я — Гриффиндор. Мы белое и черное.       Сердце бешено колотилось, секунды тянулись медленно, как патока, обливая их с ног до головы. Его глаза, он так смотрел на неё, никто до этого не глядел на неё с таким взглядом. Он держал её руку у своей щеки, Малфой был такой горячий, будто она поднесла руку к раскалённым углям.       — Я… я, — во рту было сухо, что Гермионе пришлось сглотнуть перед следующими словами, — я определенно что-то чувствую… — последние буквы она уже буквально прошептала, еле шевеля губами. Лицо девушки вмиг стало багряным, а румянец перешёл теперь и на уши. Он увидит, он обязательно увидит, как она смущена.       Возможно, стоило допустить, что существует ещё и серый?       Её слова оглушили его… На секунду или несколько разум погрузился в туман, всё казалось таким недействительным, как и слова Грейнджер о её чувствах. Всё, что можно было назвать Малфоем — было в огне. Начиная от его тела, заканчивая разгорячённостью его разума. Им овладели чувства, чувства, которым он не давал выплеснуться наружу почти всё время, что себя помнил.       Мерлин, он так хотел её губы сейчас, и лишь одна эта мысль пугало его до диких мурашек. Отрезвляющиая дрожь прошлась по его телу.       Парень продолжал смотреть ей в глаза, на её взволнованное выражение лица. Он держал её за горячую руку возле своей щеки, Он находился на ничтожном расстоянии от неё — это была максимальная близость, которую они могли себе позволить.? Как ужасно несправедливо.       Не имея больше ни капли терпения, Малфой, опьянённый лишь диким желанием, начал сокращать дистанцию между ними до минимума, наблюдая за реакцией Грейнджер.       Гермиона увидела его движение, она поняла, что он делает. Ей не хватало воздуха. Физически она не могла дышать. Мерлин, что ты делаешь, мы падаем в пропасть прямо сейчас. В голове вертелось столько мыслей, но все они были нерациональными и сводились к одному — потянуться к нему.       Расстояние уже значительно сократилось, Гермиона чувствовала его дыхание. Буквально пару сантиметров и это произойдёт. Вся кровь прилила к лицу Гриффиндорки. Руки похолодели, ноги начали подкашиваться. Казалось, в следующее мгновение она просто упадёт в обморок.       Губы жадно впились в её рот, в её губы, такие мягкие и жаркие. Невыносимое блаженство растекалось по всему его телу, как обжигающая, густая карамель. Гермиона ответила ему, по этой причине он ликовал всем своим существом, но где-то глубоко внутри. На переднем плане была лишь она и её губы, а также чувства, что Драко испытал в данный момент. Всё расплывалось, казалось ненастоящим, хотелось окунуться в ледяную ванну, лишь бы слегка отрезвиться и направить всё внимание к ней и только к ней… Ни капли внимания своему состоянию, лишь она в мыслях…       Малфой поцеловал её. Боже. У него такие мягкие губы, они слишком нежные. От одного прикосновения с ними по всему телу пускается необъяснимый ток, мурашки пробирают до самого затылка и кончиков пальцев. Колени Гермионы начали дрожать от одного его движения к ней.       Рука, что лежала на его щеке медленно поползла вверх, касаясь его волос, она слегка надавила на ямочку чуть выше шеи, тем самым, сильнее впившись в его губы. Что он с ней делает, Мерлин. Это так неправильно, но так приятно.       Руки… Мерлин, руки Грейнджер впивались в его кожу, касались его волос. Она была неприлично близко, её было непозволительно много. Её прикосновений, запаха… Но всё это всецело принадлежало Драко, и он не посмеет отказаться от этого. Малфой лишь будет вдыхать её запах настолько, насколько она это позволит. Забивать им свои лёгкие и наслаждаться этим. А прикосновения её рук и ощущения её груди, что касались тела Слизеринца — лишало последнего рассудка.       Гермиона поглощена Малфоем, прямо сейчас он весь в ней: его запах, губы, мысли, кажется, тоже. Он слишком близко, что вот-вот сорвётся её последний крючок здравомыслия. Дыхания уже не хватало. Гермиона немного расслабила руки на его затылке, а затем отпустила его губы. Они тяжело дышали, Грейнджер особенно. С каждой секундой в голове появлялись лишние мысли, которые рушили всю атмосферу: «Что будет дальше?».       Но сейчас она просто смотрела на него своими карими глазами, внимая его: пылающим, тяжело дышащим, он покраснел, словно был ягодой рябины — такой же горький, но такой манящий. Гермиона понимала, что сейчас он весь её. Почему-то где-то внутри кольнуло: «Это всё кончится». Ей не хотелось этого, она прекрасно понимала, что не хочет, вот так всё заканчивать.       — Драко, — пытаясь нормализировать дыхание, начала Гермиона, — что будет с нами дальше? — с печалью в голосе спросила девушка.       Он с трудом дышал, вцепившись в её тело, точнее, ещё не отпустив её после того, как их губы вновь увеличили дистанцию. Он смотрел ей в глазах, и она казалась ему чертовски беззащитным существом, которое была в диком замешательстве, и которому нужно было знать — что будешь дальше?       — Грейнджер, я… — Он потерялся. Потерялся в своих мыслях, не смог найти ответ на её вопрос. И за это ему было мерзко. Он совершил необдуманный поступок, поддавшись страсти и желанию, а сейчас не знает, что со всем этим делать.       Он чувствовал себя таким растерянным, таким слабым, словно он маленький ребёнок, который потерялся на улице, и которому нужна помощь.       — Грейнджер, — пауза, — Мерлин, Грейнджер, ты нравишься мне, нравишься до мурашек по телу, нравишься до дикого увеличения сердечного ритма. Ты не представляешь, как эти чувства пугают меня… — Малфой ощутил себя так, будто с него свалилось тонна груза.       Снова разряд. По всему телу Гермионы прошлась новая волна эмоций. Никто никогда не говорил ей таких слов, тем более так искренне, так… мило. Её снова накрыло нежностью к Малфою, такого трепетного ощущения, что она была готова молча кричать.       Она понимала, что они в западне, они оба сейчас летят с обрыва. Но ей было плевать, просто всё равно. Всё, что её сейчас заботило это Малфой и его чувства. В порыве она поднялась на носочки и крепко обняла Слизеринца за шею, прошептав на ухо, казалось, что иначе все услышат, — ты мне тоже нравишься, Драко, — сжав парня ещё сильнее, надеясь, что он не увидит её лицо ещё ближайшие пару минут, потому что она выглядела сейчас как настоящая дурочка: улыбалась во весь рот, лицо было розовым, как платья её кукол в детстве.       Её шёпот… Такой деликатный, такой приятный. Немаловажно было то, что она произнесла. Её слова сделали Драко одним из самых счастливых людей во всём магическом Лондоне. Он расплылся в улыбке, которую не в силах был сдержать, и зарылся лицом в её волосы, крепко сжимая её в своих объятиях.

***