vivica

      После смерти девушки его жизнь, и без того однообразная, словно по расписанию, стала еще мрачнее. Серые дни стали совсем черны. И каждый вечер Джекет стал поднимался на крышу, чтобы выплеснуть накопившиеся... эмоции. Из раза в раз он приходил и обменивался «любезностями» в виде кулака в морду одного парня, и со временем это превратилось в рутину. И все же иногда его удар промахивался, это до боли уж смазливое личико с своей надменной ухмылкой смахивало на... его девушку. Нет, конечно, у его любимой покойницы не было столь же вспыльчивого характера или, не дай боже, накачанных рук, что постоянно рвутся сломать что-то либо кого-то. Скорей дело было в неком игривом огоньке в его глазах. А может, дело было и в том, что оба гнили изнутри от пережитого ими. Да, точно, дело было лишь в этом...

Черт... Правду говорят, не будешь влюбляться — и не будет боли.

***

«Педик», — сорвался желчный коментарий с губ мужчины при виде пачки тонких сигарет в руках другого. За чем последовала мгновенная карма в виде оплеухи, сопровождаемой недовольным взглядом. «От педика слышу!» рявкнул в ответ Байкер, прежде чем стянуть с себя свою куртку и опереться о кровельное ограждение. Сигарета опасно шаталась меж его зубов: «Заметь, не я горю желанием приходить с явным желанием поныть в плечо парню о своей нелегкой доле». Очевидно, стиляга обладал острым языком, его компания точно будто заполняла всё пространство, голос словно эхо раздавался и оставлял за собой лишь больной шум в ушах. Даже с разбитой губой, даже со следами бесчисленных шрамов на теле и новых клубничных ран на его бледной коже он оставался всё таким же. И, наверное, никогда уже никогда и не поменяется. По сравнению с ним, Джекет был безлик и скучен, серая клякса угрюмости рядом с разноцветным брызгом агрессии. А может, доля правды в его словах и была. Может, Джекет и хотел бы ему открыться, но маленькой искры желания слишком недостаточно для того, чтобы напрямую дать знать ему об этом самом желании. Да и где гарантии, что этот придурок не высмеял бы его: не сказал бы ему просто пойти и с песней вскрыться?

И всё же, даже почти сбитый с ног, Джекет был все еще был здесь.

Из потока мыслей, его вырвало тихое шипение: Байкер уже прижигал свои свежие раны сигаретой, сквозь сжатые зубы. Как внезапно, его ладонь потянулась за следующей, «... Я не мог не заметить, как ты сбегаешь, не забыв закурить», отметил он, вытаскивая новую сигу, и зажигая ее от своей, будто заранее зная, что колебания Джекета быстро закончатся, и он сдастся. И конечно, ублюдок был прав. «Добро пожаловать в клуб, дружок», бесстыдно высмеял он молчаливое принятие сигареты, тонкой, такой ненавистной блондину. Наверное, Джекету следовало просто уйти, и самому подлататься, а не вести себя как жалкий хромой пес, оставаясь на этой крыше с ним на минуту больше. Или лучше — просто столкнуть этого придурка.

Но он не двинулся с места.

Весна, переходящая в лето, начало штормового сезона в Майами. Красота заката спрятана за тучами, грозящими сорваться в дождь. Естественное в природе затишье перед бурей, прерываемое лишь порывами ветра, шумом города и дыханием. Наверное, в этом и вся сексуальность тишины. И, лишь возможно, в том, что она не вечна. «... Знаешь, я хорошо провел время», последовало вместо спасибо, либо простого «пошел нахуй...», слова небрежные как плевок в напиток. Обмен любезностями не был частью их отношений, особенно учитывая, что всё, чем они занимались, это вырывали друг другу волосы, занимаясь какими-то петушиными боями. Благодарить за это было просто странно, хуже осознанного желания опозорить себя. Глаза Байкера распахнулись, как будто ветер ударил в его лицо, но это были всего лишь несвойственные сладкие речи!: «Уж не думал, что услышу эти слова от тебя», перестав ворчать от боли, он, наконец, оторвал сигарету от раны и как нормальный человек затянулся ей, выдув кольцо, — «Как тебя звать хоть? Всеобщее любимое разочарование?», насмешливо залюбопытничал Байкер, без сомнений, ловя кайф от взаимного поливания друг-друга помоями. «...» И все же Джекет не смог сдержать тихого смешка, особенно видя ту язвительную ухмылку, — «Заткнись...», пробурча, он отвёл глаза обратно в сторону города, присоединяясь ко второму.

Просто двое парней без будущего.