Дурной пример

Они сидят над математикой уже часа так два и пока Стюарт спокойно объясняет другу темы и щёлкает свои задания, как орешки, сам Веснински не понимает ровно нихуя. Если поначалу Натан ещё пытался что-то понять и даже если чуть позже хотя бы делал вид бурной деятельности, сейчас он просто забил на эту совершенно неудачную затею, развлекая себя, как может. Карандаш, который парень крутил между пальцев, неожиданно отлетает в сторону и... прямо Стю в голову. Хэтфорд закрывает глаза и делает глубокий вдох, после чего достаточно громко захлопывает книгу. – Веснински. – произносит фамилию друга он крайне недовольным тоном. – Мы договорились, что сегодня я тебя подтягиваю по математике, а ты помимо того, что не слушаешь... Но его негодование прерывает мычание Натана, после которого тот говорит. – Меня так заводит, когда ты называешь меня по фамилии. – о, да, это попытка сменить гнев на милость. Да, дёшево и не всегда работает, но он надеется. И не зря, на самом деле. – Неугомонный. – выдыхает Стюарт, но от былого раздражения словно и следа не осталось. – И что мне с тобой только делать? – Ну-у-у, у меня есть один вариант. – начинает Нат, явно желая заинтересовать парня. – Только не думаю, что ваше высочество одобрит его. – но Хэтфорд ухмыляется, давно привыкнув к этим играм рыжего. – Сначала предложи, а там решим, что делать с этим твоим вариантом. – из-за того, что они оба не удосужились переодеться во что-то более домашнее, шею Натана так удачно обвивал галстук, за который Хэтфорд притянул его чуть ближе к себе. Веснински хмыкает, укладывая свои руки на чужой талии, дабы сразу же сместиться ниже, на бёдра, и усадить парня к себе на колени. – Пока ты пытался мне что-то объяснить, я не понимал ровно нихуя и так хотел, чтобы ты заткнулся, Стю. – тихо, почти шёпотом говорит Веснински в самые губы парня. – Это просьба? На губах Хэтфорда расцветает любопытство, обрамлённое хитрым прищуром и слабой ухмылкой. – Предложение. – Знаешь, пожалуй, я приму его. Натан поднял брови, мол, «серьёзно?» и Стюарт отвечает на это поцелуем, кусая чужие губы и оттягивая мягкие волосы, улавливая довольное мычание от этих действий. Веснински отвечает на поцелуй с нежностью и нетерпением, крепе сжимая в руках бёдра парня. Это ощущается хорошо, очень хорошо и в водовороте своих чувств он хочет возмутиться из-за того, что Хэтфорд отстранился, да только сделать он этого всё же не успевает, пресечённый ладонью, накрывшей его рот. Парень шутливо грозит пальцем и несколько раз бесшумно цыкает, убирая ладонь от чужого лица только после этого. Несмотря на свой нрав, Нат слушается и смыкает губы, не смея возражать, а когда Стюарт мягким касанием пальцев просит убрать руки с его бёдер, подчиняется. Он внимательно наблюдает за действиями друга, когда тот опускается на колени перед ним, продолжает наблюдать, когда элегантные руки скользят от коленей до самой поясницы, после чего пальцы очерчивают край брюк, находя бляшку ремня спереди. Натан не знает, куда деть руки теперь, поэтому одну осторожно опускает на макушку Хэтфорда, а второй цепляется за край стула так, что белеют костяшки. Стюарт издаёт смешок. – Расслабься, Пуля, и просто получай удовольствие от картины перед собой. – издевается. И старое прозвище звучит как насмешка. – Мучитель. – на что он только фыркает. – От мучителя мучительная смерть. – молния быстро вжикает, а пуговица под ловким движением вылетает из петли. – Пока ты убиваешь только моё терпение. – он шумно вытягивает воздух через нос, надеясь на скорое окончание этой непонятной игры. – Тоже своего рода пытка, скажи. – С тобой всё может стать пыткой. За всё это время Веснински не помогал Стюарту разбираться со своими брюками и дальше не собирается, что Хэтфорд, в общем, воспринимает спокойно, разбираясь теперь с боксёрами, спустив их немного ниже, дабы оголить чужой член. Одна из рук Стюарта лежит на бедре, слабо поглаживая его, другой он обхватывает ствол, делая несколько неторопливых движений вверх-вниз, раззадоривая. – Ты и теперь будешь особенно громким и надоедливым? – спрашивает он уже без той ухмылки, сконцентрировав всё внимание на собственной ладони, не сбивающейся с ритма. Натан хочет ответить что-то язвительное в своей привычной манере, но давится стоном, который старается сдержать, закусив губу почти до крови. Ощущение чужой кожи сменилось на тепло рта и юркие касания языка, вырисовывающего какие-то неведомые узоры там, где достаёт. Хэтфорд не торопится совершенно, все его движения кажутся расслабленными и даже ленивыми, но из-за контраста этой медлительности с кипящим желанием Натана они кажутся лишь приятнее, хоть и мучительнее. Обычно Веснински в принимающей роли независимо от их положения и плоскости, где на сей раз расположилась их «делегация». Об этом думать, на самом деле, веселее, чем кажется. Есть много мест, которые они успели облюбовать. – Ещё... – просит он, сжимая русые пряди между пальцев. – Так хорошо. Ещё, ещё... – и парень слушает, заглатывая больше. Очередной стон норовит слететь с губ Натана и на этот раз он чувствует металлический привкус воздержания от него. Ненадолго отстранившись, Хэтфорд тяжело дышит. Торопить его куда-либо нет желания, ведь выглядит он так обворожительно и мило, словно не газ в их странных отношениях, словно самый грязный флирт – не его конёк, словно раньше он никогда этого не делал. И так каждый раз. Только вместо этого с губ срывается привычный подкол. – Выглядишь как шлюха. – это не обижает, а только раззадоривает. Оба знают, что это не правда, оба знают, как Ната кроет и Стюарт ухмыляется, теряя весь свой ангельский вид. – Не теряй голову. – шепчет Хэтфорд одними губами и насаживает на чужой член так, что головка упирается в стенку горла, а вибрация приглушённого стона заставляет Веснински вздрогнуть и дёрнуться бёдрами чуть вперёд, толкаясь глубже. Стюарт не возражает, но теперь руки кладёт на бёдра, крепко удерживая на одном месте. – Быстрее. – бормочет Нат, слабо надавливая на затылок парня и тот повинуется. – Хороший мальчик. – невольно срывается с губ вместе с новым стоном. А тот не сводит с него затуманенного взгляда. Глаза прикрыты, а в уголках задержались кристаллики слёз. Веснински даже не замечает, как одна из его рук пропадает с бедра, также как не слышит молнию чужих брюк. Ещё одна вибрация прошибает словно электрический ток, проходя через всё тело. По голове словно ударили чем-то тяжёлым, из-за чего перез зажмуренными глазами заплясали цветные пятна. Он не слышит, издаёт ли хоть какие-то звуки, но чувствует, что в горле хрипит. Проходит какое-то время перед тем, как Натан вспоминает. Осознаёт. Собственная рука отпускает чужие волосы, зарываясь в свои, рыжие, зачёсывая назад. В этот же момент Хэтфорд отстраняется от него, дыша надрывно, желая насытиться кислородом, которого по ощущениям стало катастрофически мало. – Прости. – тихо говорит Натан, любуясь вернувшимся ангельским видом парня. Тот отмахивается, показывая этим жестом, что всё в норме. До того, как Стюарт вытер рукавами рубашки лицо, Нат успел запечатлеть в памяти картину, где тот стоит перед ним на коленях с мокрыми глазами и его спермой на губах и стёкшей тонкой струйкой к подбородку. На выгнутую в вопросе бровь отмахивается уже Нат, но всё равно отвечает в своём стиле. – Хочу запомнить тебя таким разбитым и беззащитным. – серые глаза закатываются, как и всегда, очень выразительно. – Какой же ты болтливый. – он всё ещё тяжело дышит, прижимаясь щекой к мягкому бедру. – Тебе это нравится. – тихо и также сбито отвечает Веснински, запустив пальцы во влажные, чуть спутавшиеся волосы. – Мне это точно не нравится. – он протестует, но явно подставляется под чужие прикосновения, а Натан этому мягко улыбается. – Ты мне нагло врёшь. Стюарт усмехается, потому что да, он нагло врёт. А ещё они оба нагло врут о том, что между ними не может быть ничего, кроме дружбы. Наглая ложь.